Отряд Карателей

Малфой вызвался помочь Гарри с выбором оружия, поэтому у Гермионы не оказалось лишней минуты, чтобы поговорить с ним. Она понимала, что вряд ли Пэнси уделит ей достаточно времени, но подруга была на удивление спокойна. Паркинсон перечисляла зелья, которые необходимо взять с собой, а находящиеся в ее подчинении колдомедики мельтешили вокруг, складывая склянки в специальные раздвижные портфели. Она быстро накладывала заживляющие мази на раны Тео, большинство из которых были получены во время тренировки с Драко. Работая со вторым партнером, он не заработал ни одного ушиба, чего нельзя было сказать от Грейнджер. Ей занималась Кэти. — Тебе покажется, что эта затея глупая, но в конце концов это ничего не значит, — Гермиона пыталась собраться с мыслями, которые, как назло, путались в ее голове. — Нет ничего глупее, чем отправлять тебя на задание сегодня. Поттер — чертов идиот. Еще одна подобная выходка, и я специально подделаю твои анализы, чтобы тебя не выпускали из кабинета, — злобно прошипела Пэнси, пинком заставляя Тео повернуться на другой бок. — Помнится, ты была не против, чтобы я участвовала в заданиях, — Грейнджер непонимающе уставилась на подругу, которая скользнула за ширму и начала переодеваться в походный костюм. — Не сегодня. Больше Пэнси не сказала ни слова. Предложение Гермионы застряло в горле. Она понимала, что, чем дольше умалчивает, тем более безумной начинает казаться затея. Несколько дней были потрачены на размышления о том, можно ли прикоснуться к Драко и позволить ей обрабатывать рану. Паркинсон занимались ими в нерабочие часы в то время, как мистер Малфой и мисс Грейнджер сталкивались за день минимум трижды. Они виделись утром, когда Драко отправлялся с другими Карателями на плановый осмотр, а Гермиона приходила на работу или покидала кабинет, чтобы немного размять ноги и поздороваться с Гарри. Они сталкивались на дневной тренировке, куда Грейнджер приходила, чтобы помочь колдомедикам с отчетами или переброситься несколькими словами с Тео. В конце концов они виделись вечером. Порой у Малфоя появлялась информация, и он приходил в кабинет Грейнджер, чтобы ее обсудить, или лениво вытягивался на диване, жалуясь на дурные условия, в которых их держит министерство. Месяцы заключения в Азкабане не убили в нем аристократа. Все колдомедики были одеты в темно-бардовые комбинезоны. Всего некоторые части тела были защищены тонкими вкладками из драконьей кожи. Костюм Паркинсон практически ничем не отличался от одежды других карателей, за исключением алых нашивок. Она натянула перчатки из змеиной кожи и передала оставшиеся пары пятерым другим колдомедикам. Кэти осталась в привычном халате. На молчаливый вопрос Гермионы она ответила коротким кивком. — Мы решили, что Пэнси оставит меня и заберет большую часть персонала. Она обучила лучше всех только Сьюзен и Падму. К остальным у нее практически нет доверия, а на меня она вполне сможет оставить лазарет. — Она не говорила ничего о том, куда мы отправимся? Белл отрицательно покачала головой. Она помогла Гермионе надеть тугую защитную куртку, предварительно сменив повязку на плече. Успокаивающие зелья немного смягчали боль, но, закрывая глаза, девушка часто ощущала, как яд сочится по ее венам. Она старалась реже смотреть на них. Они то темнели, то светлели. Паркинсон уверяла, что подобная реакция абсолютно нормальна. Некоторые участки очистить проще. В извлечении яда не было ничего сложного, но проводить подобную операцию самостоятельно было довольно рискованно, поэтому всю ответственность Пэнси брала на себя. По пути к каминам делегация колдомедиков во главе с Пэнси и облаченные в защитные костюмы Карателей Теодор и Гермиона встретились с двумя аврорами. Они подготовились гораздо лучше. Малфой раздал всем короткие клинки, задержав на несколько минут взгляд на Грейнджер. — Где ремень? — холодно поинтересовался он. — Я не ношу холодное оружие, мне он ни к чему. — Придется. Мы понятия не имеем, с чем нам придет работать, — огрызнулся Драко. Малфой коротко кивнул Гарри. Он вошел в камин, за ним последовала процессия колдомедиков, которые замкнули Пэнси и Тео. Нотт двигался гораздо медленнее, чем обычно, опасливо косясь на Драко. Малфой вынул из внутреннего кармана скрученный ремень. Не успела Гермиона сказать, что прекрасно справится сама, как его руки уверенно коснулись бедра. Грейнджер недовольно шикнула на него, почувствовав, как грубая кожа затянулась. — Если затянуть слишком сильно, то кровь перестанет циркулировать. — Если затянуть слишком слабо, но при беге нож выскользнет, — перекривлял ее, парировал Драко. Он указал пригласительным жестом на камин. Девушка крепко зажмурила глаза и шагнула внутрь, предчувствуя знакомую тошноту. На мгновение ей показалось, что ее запястье крепко сжали. Когда свет ударил ей в лицо, она подумала, что ошиблась. Драко уже стоял в нескольких метрах от нее. Только сейчас она заметила, что на его руках были такие же защитные перчатки, как у Пэнси. — Он использует отравленные клинки, — Гермиона вздрогнула, услышав за спиной голос Тео, — Его научил Темный лорд. Грейнджер вздрогнула, услышав слова Нотта. Она никогда не говорила с ним о службе на Волан-де-Морта. Сейчас девушка увидела в его глазах долю страха и эмоции, которую она хотела заметить меньше всего — восхищение. Она позволила себе забыть, кем на самом деле являлся Тео, о чем не единожды говорила Пэнси. Волан-де-Морт давал ему личные уроки. Только ему. Ни один другой Пожиратель смерти не удостаивался подобной чести. Нотт, по словам Пэнси, возвращался с дуэлей уже наполовину мертвым. Несколько раз его сердце почти останавливалось, конечности приходилось собирать, как мозаику, о чем Гермиона убедилась, когда бывших заключенных доставили в Министерство. Тео никогда не говорил о многочисленных шрамах, это было слишком личным, и Грейнджер не хотела переступать допустимую грань. Несколько дней назад Пэнси призналась, что с ней занимался Северус. Он был не только прекрасным зельеваром, но и блестящим целителем. Тот факт, что ей пришлось стать колдомедиком, чтобы не дать двум лучшим друзьям умереть, одновременно заставлял ее любить и ненавидеть. Она была достаточна холодна, чтобы проводить операции над товарищами, которых знала с одиннадцати лет, но недостаточно холодна, чтобы позволить им умереть. Информацию о том, что Темный лорд в некой степени приходился для Пожирателей смерти тем, кем был Альбус Дамблдор для всего Отряда Феникса, Гермиона старательно отвергала. Она полагала, что Волан-де-Морт являлся его полной противоположностью. Паркинсон редко говорила о времени, проведенном в поместье Малфоев с другими Пожирателями. Практически все воспоминания были омрачены, но некоторые казались удивительно мягкими на фоне хаоса, творящегося позади. С улыбкой Пэнси говорила, что часто они засыпали втроем, практиковали превращение животных и встречали закаты на крыше, сбегая вечером на чердак. Гермиона и Тео шли в самом конце. Первыми двигались Гарри и Драко, за ними — колдомедики. Изредка они переговаривались, но сильный ветер мешал услышать их слова. В движениях Малфоя улавливалась несвойственная ему нервозность. Он часто приглаживал назад волосы, разрушая идеально залакированную конструкцию. Его длинные пальцы скользили из стороны в сторону по ножам, которые, как казалось Гермионе, были разбросаны по всему телу. О кинжале на собственном бедре она не могла забыть ни на минуту. Казалось, что бедро налилось свинцом. Процессия резко остановилась, и Грейнджер едва не врезались в стоящую впереди целительницу. Волосы всех девушек были собраны в тугие пучки на макушке, поэтому различить их сзади было довольно трудно. Выделялась только фигурка Пэнси, очень хрупкая и маленькая по сравнению с остальными. Короткая длина волос не позволяла сделать пучок, поэтому они оставались распущенными. Челка падала ей на лицо, и Паркинсон постоянно нервно заправляла ее за уши. Сейчас ее движения прекратились. Она выглядела так, будто в нее ударили Конфундусом. Гермионе пришлось обойти колдомедиков и остановиться за спиной Малфоя, чтобы понять, где они находятся. Перед ней возвышалось двухэтажное здание сиротского приюта. Гермиона почувствовала, как Тео сжал ее запястье. Она не заметила на его лице привычной улыбки. Нотт выглядел так, будто постарел на десять лет. На лбу появились морщины, а глаза сузились, совсем как у оборотня, начинающего превращения. В гробовой тишине, прерываемой только редкими вскриками пролетающих мимо ворон, Малфой двинулся первым. Не отставая от него ни на шаг, следом двигался Гарри. Несмотря на предупреждающий знак друга, Грейнджер вошла внутрь и почувствовала запах, который услышала несколько месяцев назад, впервые войдя в министерский морг. Ее ноги предательски подкашивались, но она продолжала идти вперед, стараясь ухватиться взглядом за спину Драко. Единственным спасением было теплое дыхание Нотта. По крайней мере, Гермиона знала, что не упадет и не заработает черепно-мозговую травму. За ней шла делегация колдомедиков. Тошнотворно-сладкий запах постепенно усиливался, Гарри держал наготове палочку, а Малфой инстинктивно прижал правую руку к ремню, чтобы в случае необходимости выхватить оружие. Он замер. Узкий коридор не давал Грейнджер возможности посмотреть, что происходит впереди. Она боялась коснуться его и заработать порез отравленным ножом, но неожиданно Малфой обернулся. — Пожалуйста, уходи, — его голос походил на рычание, исходящее из самых низов. Серые глаза метались из стороны в сторону, пытаясь уловить зрачки Гермионы, которые удивленно глядели на него. — Малфой, что ты..? Мимо Гермионы проскользнул Тео, следом за ним вошли все колдомедики. Их красная форма мелькала по левую сторону от Грейнджер, пока она, не слыша от гула в ушах, стука их ботинок о деревянный пол, смотрела на Драко. Если бы она не знала его, то посчитала, что его реакция была страхом. Обычным человеческим страхом, слишком человеческим, чтобы эта эмоция принадлежала ему. Сдерживать позывы становилось сильнее, Грейнджер прошла по освободившемуся коридором вслед за последней целительницей. Будь у нее шанс, она бы закричала во все горло, но ее связки будто только что разорвались. Теперь ей стало понятно значение слов гора трупов. Колдомедики при помощи палочек раскладывали их по полу. Среди них не было никого старше четырнадцати лет. Паркинсон наклонялась над каждым телом и накладывала диагностические чары. Все были убиты при помощи Авады кедавры. Гермиона поняла, что ее крепко держит Малфой. Она практически не держалась на ногах и могла упасть в любую минуту. Ее глаза замерли на телах, к которым колдомедики относились, будто те были тренировочными муляжами. Всего сутками ранее они были живыми людьми со своими страхами, мечтами и сожалениями. Сейчас от них, вероятно, не осталось даже имени, ведь к сиротам, даже в волшебном миром, не относились подобающим образом. — Грейнджер, смотри на меня, — рычание Драко доносилось сквозь гул, стоящий в ушах, — Прекрати пялиться на них. Посмотри на меня. — Они все мертвы, — язык не слушался ее, и Гермиона не удивилась, если бы Малфой ничего не понял из ее слабого шепота. — Это просто тела. Мертвые тела, в них нет ничего живого, Грейнджер. Они не люди. Посмотри на меня! Гермиона почувствовала, как в уголках глаз начали скапливаться слезы. Она никогда не слышала крика Малфоя. Он был разозлен. Разозлен настолько, чтобы от одного его взгляда загорелось здание. Его руки лежали на ее лице в попытке заставить ее отвернуться. Жесткие перчатки царапали кожу, которая не успела согреться после нападений ледяных порывов ветра. — Они же дети. — Были детьми. Сейчас они никто. Их души свободны, а тела никто не станет оплакивать. Для них не было места в этом мире. Ты не должна жалеть тех, кому уже никогда не сможешь помочь. Ты не в состоянии сейчас аппарировать, но тебе стоит хотя бы выйти на улицу... — Боже правый, — выдохнул Гарри. Драко резко развернулся, закрывая собой Гермиону. Она едва удержалась на руках, ведь лишилась единственной опоры. Девушка чуть не упала на него. Осторожно коснувшись пальцами рукава его защитной куртки, она сделала шаг вперед. Гарри держал на руках ребенка. На вид ему было не больше восьми. На нем не было ни одного пореза. Он был погружен в сон, но определенно жив. Тео подвинул стоящую рядом кровать, на которую Гарри опустил мальчика. Паркинсон внимательно изучала сферическую диагностику, сообщающую о стабильном состоянии ребенка. — Мы должны перенести его в Министерство. Уровень адреналина очень низкий. Скорее всего, он спал в момент нападения, и те, кто это сделал, не стали его будить, а, наоборот, погрузили в более стабильное состояние. — Аппарация не навредит ему? — уточнил Гарри. — Возможно, но этот вред не сравнится с тем, что будет, если мы вернем его в чувства сейчас, — невозмутимо ответила Пэнси, — Мы должны осмотреть всю территорию, чтобы убедиться... Паркинсон замолчала, глядя на стену. Вслед за ней взгляд подняли остальные. На ней кровью было написано только одно слово — ПАЛАЧ. Гермиона перевела взгляд на Теодора. Она заметила странную деталь, трактовать которую сможет только через несколько суток. Тео, Пэнси и Драко стояли треугольником и, не сговариваясь, смотрели друг на друга. Они понимали, что происходит. — О чем ты думаешь, Драко? — голос Паркинсон прозвучал необычайно хрипло, она замерла в той же позе, держа наготове палочку и инстинктивно перемещая ей, меняя показания в сфере. — Мы в гребаном театре, Пэнс. Гарри не успел задать логичный вопрос, как раздался женский крик из соседней комнаты. Не убирая палочки, он ринулся к источнику. Звонкий голос вызволил Гермиону из оцепенения. Обогнув фигуру Драко, она бросилась вслед за другом. Сьюзен стояла посреди просторной спальни. Девушка прижимала руки ко рту, сдерживая всхлипывания. Гарри ошеломленно смотрел на кровати. Они были придвинуты друг к другу. Сверху лежали обнаженные тела. В голое Грейнджер пронеслись слова Малфоя. Это просто тела. Они не люди. Гермиона представила, что видела кукол. Раздетых кукол, с которыми часто играла в детстве. Но один ребенок куклой все же не был. — Вингардиум Левиоса! — голос Гермионы прозвучал отстраненно, но уверенно. Она умела подавила слезы, решив, что после того, как вернется в Министерство выпьет умиротворяющий бальзам, смешав его с огневиски, который тайком доставляют Блейзу каждый вечер. Тело маленькой черноволосой девочки поднялось на воздух. Целительницы сбросили все ненужное с кровати, стоящей позади. Гермиона бережно опустила ребенка и склонилась над ней. Ее грудь медленно вздымалась вверх. Грейнджер сняла с себя защитную куртку, оставшись в тонкой водолазке. Она понимала, что решение было весьма рискованным с учетом того, что вся броня находилась на верхней одежде. Несмотря на худощавость Гермионы, девочке куртка доставала почти до колен. Она обернулась в поисках Пэнси. Никто, кроме нее, не умел проводить диагностику. Застывший взгляд Паркинсон был прикован к стене. Прямо под надписью ШЛЮХА лежали обнаженные мертвые тела, в центр которых всего несколькими минутами ранее была помещена живая девочка. Прежде Гермионе никогда не приходилось видеть ее в таком состоянии. Ее руки дрожали, а в глазах стояли слезы, но ни одна не упала, даже если бы девушка захотела. Ее запястье крепко сжимал Тео. Он развернул Пэнси к себе и заставил ее положить голову на плечо. Тело Паркинсон сотрясалось от рыданий. Она была спокойна, ведь никто не видел ее слез. — Что, черт побери, здесь творится? — почти прошипел Гарри. — Должен быть еще один, — голос Малфоя послышался из-за коридора. Он обошел практически весь периметр. Гермиона не заметила, как он исчез. Вероятно, Драко раньше всех разгадал послание, которое оставили сбежавшие пожиратели. — Объяснишь мне по дороге, — кивнул Поттер, направляясь к Малфою. — Нет, — на мгновение Гермиона задумалась действительно ли слова принадлежали ей, — Гарри, вы должны вернуться в Министерство. С нами останутся Чжоу и Лаванда на случай, если мы обнаружим кого-то еще. Пэнси нужна помощь, как и детям. Нельзя подвергать их жизни опасности. Зеленые глаза будто прожигали в ней дыру. Гермиона физически ощущало напряжение, которое возникло между ними. За считанные минуты Поттер потерял доверие к Малфою. Он явно ждал от него большей откровенности, чем Грейнджер. Девушка, в отличие от него, никогда не полагала, что узнает всю правду о жизни бывших Пожирателей смерти. По правде говоря, она никогда и не хотела. Как создатель проекта, Грейнджер пыталась увидеть те образы, которые создадутся в ходе работы в Министерстве. Любые факты из прошлого рушили ее идеальную картинку. Гриффиндорской храбрости было мало, чтобы посмотреть в глаза правде. Она боялась худшего. Страха. Страха, который может вызвать присутствие Тео, Пэнси или Драко. Наконец, Гарри кивнул. Он начал двигаться к выходу. На несколько мгновений Поттер остановился возле стоящих в обнимку Теодора и Пэнси. Девушка покорно облокотилась на него. Он не хотел, чтобы Паркинсон аппарировала с Ноттом. Тео было поручено помочь целительницам доставить детей. Гермиона вышла в коридор, который связывал гостиную с выходом. Она последний раз взглянула на Гарри, боясь увидеть его холод или отчуждение, но все его внимание было приковано к Паркинсон. Грейнджер подумала, что подруге было бы гораздо проще совратить Чарли, чем ей. Пэнси не прикладывала усилий, чтобы на нее смотрели с обожанием. Даже сейчас она, вероятно, боялась, что разрушит образ ледяной соблазнительницы, открыв душу перед Гарри. — Где он может быть? — твердо спросила Гермиона, оборачиваясь. — Я осмотрел практически весь дом. Я залез на чердак, обошел территорию извне, чуть не снял чертов пол, но никаких следов. Малфой нервно проводил правой рукой по волосам. От идеальной утренней укладки почти ничего не осталось. Его глаза лихорадочно бегали из стороны в сторону, расширенные зрачки выдавали его беспокойство и ярость, в которую он впадал в минуты непривычной слабости. — Малфой, мы найдем его. Что... Что он должен чувствовать? Гермиона поняла, что задала правильный вопрос. Серые глаза изучающе смотрели на нее, пытаясь добраться до самой души. Впервые она не ощущала себя кроликом, брошенном на растерзание в клетку к голодному змею. В ее руках оказалась необъяснимая власть над ним. Ответив, он проявит доверие. Рухнет бесконечная оборона, которую он выстраивал с момента своего попадания в Министерство. Правду Малфой говорил только в бреду. — Страх, — Драко обреченно пожал плечами, — Я не знаю, Грейнджер. Ужас. Панический ужас. Отвращение. Ненависть. — Физически. Сосредоточься на физических ощущениях. Все, что может помочь нам найти место, где он находится. Гермиона аккуратно приблизилась ближе. Он был непозволительно красивым, когда проявлял человеческие эмоции. На его щеках выступил лихорадочный румянец от быстрого бега, руки нервно перебирали мечи на поясе, на шее вздулись вены. Девушка практически ощущала громкое биение его сердца. Он вспоминал. Она аккуратно прикоснулась к его пальцам, вспоминая, что однажды уже это делала. Гермиона подумала, что он отпрянет, но он сплел их, аккуратно проводя большим пальцам по запястью, останавливаясь на месте, где должен ощущаться пульс. — У них нет пульса, — тихо сказал он, будто во сне, — Зато он есть у меня. Я ничего не вижу. Мне страшно и... Тесно. Холодно. Мне холодно. — Они должны хранить где-то еду. Для того, чтобы она не портилась, нужно наложить заклинание понижения температуры. Помещение должно быть небольшим, но, возможно, с использованием заклятия расширения пространства. На вид что-то вроде погреба или склада, — вслух рассуждала Гермиона, — Мы можем посмотреть, какие заклинания применялись. Помоги мне. Гермиона достала из кармана брюк палочку. Она отступила от Малфоя на шаг, он повторил то же самое. Пробормотав заклинание, девушка протянула палочку перед собой. Ее кончик коснулся второй. Гораздо более тонкой, длинной и бледной. Загоревшийся между ними огонек начинал расползаться, пока исходящая от него волна от него не разошлась по всей комнате. Малфой несколько раз обошел спальни. Он не видел ничего, кроме кроваво-рубиновых меток, говорящих о недавнем применении авады. Грейнджер осталась в гостиной. Она увидела следы боя. Сироты пытались защищаться, вероятно, забрав палочки у взрослых. Они были недостаточно взрослыми или сильными, чтобы их магические способности проявились. После у них бы появился шанс отправиться в школу и научиться управлять ими, но они были мертвы. Продвигаясь к кухне, Гермиона ощутила сильный холод и пожалела, что не надела свитер вместо водолазки. Холод. Она едва не упала на колени, чтобы понять, откуда по полу волочится сквозняк. Девушка шептала проклятья, не видя перед собой маленькие голубые искорки. Заклятье могло быть старым, поэтому не выделялось на фоне остальных. Она принялась двигать мебель, не доводя заклинание до конца и разбрасывая ее практически по всей комнате. На шум пришел Малфой. Он сделал резкий взмах палочкой, и вся мебель вылетела в окно. Грейнджер инстинктивно пригнулась, боясь, что осколки разбитого стекла или опилки вонзятся ей в кожу. Она подавила боль тихим шипением, почувствовав, как несколько острых иголок врезались в незащищенные руки и спину. Малфой подошел к дальнему правому углу. Он коснулся небольшой кучки снега. — Он полупрозрачный, — удивленно сказала Гермиона, глядя на снег, кажущийся нарисованным. — Маскирующее заклятье. Драко обвел рукой всю комнату. Легкий свет из палочки проливался на комнату. Следы заклинаний становился более четким. Под ногами Малфой увидел люк. Прошептав Алохомора, он резко опустился вниз. Не дожидаясь разрешения, Гермиона спрыгнула следом. Не сговариваясь, они зажгли палочки. Они уже знали, что делать. В гробовой тишине Гермиона шла вслед за Драко, не смея даже дышать громче положенного. Они замерли, услышав тихие всхлипывания. Малфой обладал удивительно чутким слухом. Он побежал к источнику плача, и Грейнджер едва успевала за ним. Она была права, предположив, что было использовано расширяющее заклятье. Ощущения напоминали ей дурной сон. Быстрый бег и необъяснимый страх. — Я вижу его. Плач прекратился. На полу, свернувшись в комочек, лежал мальчик лет десяти. У него были светло-пепельные волосы, испачканные грязью и копотью. Маленький шар света поднялся в воздух, освещая небольшое помещение. В ней нельзя было свободно сделать и нескольких шагов. Тесно. Громко выдохнув, Грейнджер увидела пар. Холодно. Малфой наклонился перед мальчиком и поднял его на руки. — Как их звали? — тихо спросил он. — Дэвид Гросс и Мэттью Валлес, — слабо прошептал ребенок. — Грегори Гойл и Винсент Крэбб, — ответил Драко. Гермиона подняла на него глаза. По его бледной щеке, освещаемой Люмусом, пробежала слеза. Он смотрел в дальний угол комнаты. Трупы двух мальчиков, словно куклы, замерли, сидя у стены. На полу осталась кровь. Ей на стене было выведено только одно слово — ПРЕДАТЕЛЬ.