Любовь, несущая проклятье

Я — ореховое дерево в парке Гюльхане, разросшееся, старое, ветвистое — гляди! - но ни полиция, ни ты не знаете обо мне. Я — дерево ореховое в парке Гюльхане. И листья, как рыбки, дрожат, дрожат с зари и до зари, они, как шелковый платок, шуршат, шурша — бери, сорви их, милая моя, и слезы свои сотри.       Старейший парк Стамбула, восходивший к внешним садам султанского дворца Топкапы, работал круглосуточно для желавших попасть сюда. Но таковых в такой час было немного, что было на руку забредшей сюда парочки.       Со стороны дворца в парк ведут большие, пышно украшенные ворота, но желавшие держаться от случайных встречных решили войти на территорию менее популярным входом — со стороны набережной.       — Я думал, нам предстоит шаманить на площади Баязет. Зачем тебя понесло в парк Гюльхане?       У Ноэ в руках был маленький пакетик с прахом от старого договора, который он выкрал, чуть не лишившись при этом собственной шкуры.       Демон сначала был раздосадован; можно было смиренно сидеть на месте, не подставляясь, ведь старый пергамент сам себя изжил в конце концов. Но, когда Сандра уверенным голосом заявила, что даже горсткой пепла этот договор ей нужен, Локид воспрял духом. И с гордостью нёс этот завязанный кулёчек.       Эдакий символ его подвига.       — Это всё уже не имеет значения. Главное, поймать нужную энергетику. — Сухо ответила ведьма. — Поспешим. Тебе нужно будет возвращаться к Милли.       В отличие от ноши Локида, Сандра несла рюкзак, доверху набитый всякими атрибутами для магии; ведьма плохо понимала, что именно будет делать и какие вещи пригодятся, поэтому взяла всё.       Что-то внутри колыхнулось там, в доме, когда ей представилась смерть троицы, успевшей стать важными людьми в её жизни.       Она намерена следовать подсказкам этому своему ведьминскому нутру. Возможно, оно приведёт к нужному исходу.       — Что бы ты не собиралась сделать, я не сомневаюсь, что это охренеть как опасно для тебя, Сабрина.       — Я убедилась в одном, Сэлим, — бросила девушка через плечо, на которое был взгромаждён рюкзак. — В нашей жизни по-другому просто не бывает.       Ноэ согласно хмыкнул, но не стал ничего говорить. Ему невероятно льстило, что они с ведьмочкой спелись.       Однако, кое-что демон решил твёрдо, проклиная ребят, явно заразивших его этим приторным «я тебя не оставлю, помогу, спасу».       Локид будет рядом с Сандрой и сделает что сможет, лишь бы смягчить для неё последствия её же намерений.       Рюкзак был сброшен на останках приюта Святого Павла, основанного в VI веке императором Юстином II, в полусотне метрах от Готской колонны, достигавшей в длину чуть более 18 метров.       Идеальное место, богатое историей и энергией, решила Сандра, втягивая в лёгкие побольше кислорода и принимаясь извлекать свои атрибуты из рюкзаке, опустившись на колени.       До рассвета оставалось минут тридцать.       — В этот раз всё должно проще. — Слова ведьмы заставили Ноэ хохотнуть. Смех демона-полукровки заставил её тут же объясниться, не отрываясь от дела. — Я имею в виду, что тьма Влада, ради которой он продал свою душу и души друзей, и так в нашем мире — за неё внесена плата. Нужно просто телепортировать её обратно в старый сосуд…       Локид тут же нахмурился.       — Да, в каком-то смысле ты права, но… Серьезно? Тебе неподвластно ею управлять. К тому же, душа Влада уже не такая аппетитная для этой тьмы. Она скорее с большим удовольствием выберет тебя.       — Да, я не верховный демон, — согласилась ведьма, игнорируя остальное. — Поэтому я возьму твою кровь, если ты не против. А потом проваливай. — Улыбка Сандры была похожа на оскал, лишённая всякого веселья, добра.       — Ты, как и всегда, очень любезна, Александра Пантеа. — Ноэ отобрал извлечённый из рюкзака ножик у девушки. — Я сделаю это сам, уж не нравится мне твой кровожадный взгляд… Он хоть стерилен?       Ведьма закатила глаза и, напоминая демону, что он бессмертен, отобрала у него нож и порезала ему ладонь настолько буднично, словно режет масло для тоста.

***

      Лайа чувствовала, как горят подошвы босых ног, а от холода сводит челюсть. Шелковистые волосы трепал ветер, беспощадно дувший с набережной, по которой она быстро перебирала ногами; настолько быстро, насколько может отравленный невесть чем человек.       Только боль, отнюдь, вызывала в ней не страдания, а скорее ликование, — боль отгоняла прочь ядовитую змею, удерживая девушку «на плаву».       Её фигура, напоминавшая призрак потерянной и заблудшей души, иногда освещалась фарами проезжающих машин, водители которых явно недоумевали, что за подозрительная особа бродит под утро в одной лишь ночной рубашке. Вот только никто не остановился, чтобы узнать, всё ли в порядке и не нужна ли помощь.       Но это только радовало.       Не хватало, чтобы кто-то обратился в полицию.       Писать заявление на домогательства Мехмеда Фатиха — седьмого правителя Османской империи — вот же умора…       Лайа улыбнулась про себя, радуясь, что и способность шутить возвращается. И решилась сделать остановку, дабы оценить, насколько далеко ушла от особняка.       В этот момент очередной автомобиль пронёсся мимо, но не далеко.       Визг тормозов заставил Лайю встрепенутся.       — Нет. Нет. Я не вернусь, — зашептала она набиравшему силу ветру и попятилась назад, завидев, как загорелись габариты чёрного авто — оно сдаёт назад.       Ещё шаг назад и круто развернувшись, девушка бросается бежать, оставляя кровавые следы на асфальте.       Удивительно, когда ты думаешь, что на большее не способен, тело доказывает обратно.       Никогда ещё Лайа Бёрнелл не бежала так упорно и быстро.       Эту скорость оценил и Влад, знающий по опыту толк в быстром передвижении не по наслышке.       Он бросил автомобиль вместе с другом на пассажирском сидении, который не успел ничего сообразить, и бросился вдогонку за возлюбленной.       Лайа боялась обернуться и увидеть преследователя. Боялась, что от одного только вида её снова окунут в чан прошлого, которого не могло существовать.       И в чан будущего, которое её ждёт, если сдастся сейчас.       Воздух обжигал лёгкие, стук сердца оглушал, ветер выл, гоняя волны, ударяющиеся о каменистую набережную.       Но даже сквозь этот шум стал пробиваться голос, который она желала услышать вновь.       — Лайа! — Влад кричит уже второй раз. Бежать в туфлях и брюках ужасно неудобно, но он всё же уже достаточно близко.       Ему больно даже представить, что заставило её так бежать.       Лайа резко остановилась и обернулась. Ветер подхватил длинную полу ночной рубашки.       Девушке пришлось постараться, чтобы убрать волосы с лица и убедиться, что ей не показалось — это действительно Влад.       Он здесь, в сотне метров от неё.       Влад тоже бросил бежать, переходя на спокойный, но размашистый шаг. Не веря глазам, мужчина улыбнулся, а в голубых глазах заблестели слёзы — роскошь, про которую он успел забыть.       Он нашёл её.       И между ними только небольшое расстояние.       Никаких проклятий, договоров и демонов.       Два любящих человека, которые вот-вот окунутся в объятия друг друга.       — Влад. — Лайа поджала губы, ибо подбородок предательски задрожал. И бросилась к нему навстречу.

***

      Кровь Локида окропила пепел от договора. Странным образом после этого поднявшийся ветер не разметал его повсюду, как и не погасил зажжённые свечи, довольствуясь лишь кронами деревьев, да волосами Сандры и Ноэ.       — Теперь уходи. Большего от тебя не требуется, — быстро проговорила ведьма, разводя руки в стороны.       Ноэ попятился назад, дабы не отвлекать девушку, вызывая в ней раздражение спорами.       Он будет рядом, но так, чтобы остаться вне поля её зрения.       Если кто-то из них и в безопасности, то это точно Милли.       Сандра стала шептать слова, сами текущие откуда-то изнутри. На неизвестном даже для Локида языке.       Пепел закрутило ураганом. Он взмыл в воздух спиралью, вращаясь против часовой стрелки. Сандра вскинула голову вверх и голубые глаза резко закатились.       Шёпот перерос в громкий и требовательный голос. Низкий, чужой. Огонь свечей вспыхнул. Вместо воска по ним стали стекать тонкие багровые струйки.       Такие же багровые струйки потекли из носа ведьмы, продолжавшей читать странное заклинание.       — Сандра… — Локид охнул, когда наконец понял, что девушка творит.       Она взывает тьму в себя.       Вдруг, перед ведьмой возникает высокая худощавая фигура в длинном изумрудном плаще и с жидкими, но длинными тёмными волосами.       Локиду требуется доля секунды, чтобы узнать фигуру. Септентрион.       — А ты какого дьявола здесь? — Демон-полукровка успевает только шагнуть к ним, как демон-советник пускает энергетический шар в ведьму и отбрасывает её назад. — Сандра! — Ноэ переходит на бег.       — Ноэ, — хмыкнул демон, заправляя прядь волосы за ухо, похожее на эльфийское. — И ты здесь.       Локид помогает Сандре сесть и с укором смотреть на её измождённое лицо. Под глазами девушки выступают набухшие чёрные вены, оскал открывает кровоточащие дёсна. Она призывала тьму.       Ноэ метнул взгляд в советника с немым вопросом, какого чёрта он творит. Тот улыбнулся, обнажая острые белоснежные зубы.       — Я помог тебе выкрасть договор, чтобы изгнать из Влада тьму. А вы намерены вернуть её ему. Но я не согласен.       — Мог бы просто сказать, СиПи. — Процедил сквозь стиснутые зубы демон и повернулся к Сандре. — Уходи. И перемести эту скверну назад Дракуле, пока она не захватила тебя.       Сандра была не в силах отвечать. Еле разбирая перед собой дорогу, девушка поползла в сторону готской колонны, намереваясь укрыться за ней. Удар мистического разряда тока оставил сильный ожог на её предплечье.       — Великий Ахир близко. — Септентрион протянул руку, явно собираясь повторить свой удар в цель. — Если Дракула вернёт силу, мы лишимся праздного дня…       — Чёрт! И ты туда же! — Ноэ практически выплюнул эти слова и бросился на советника как раз тогда, когда он уже собрался запускать очередной шар в Сандру.       Ведьма скрылась за колонной. Кровь в жилах буквально кипела. Она чувствовала нестерпимую боль наравне со сладостным вкусом безграничной силы, разливающейся по телу.       Почему бы не оставить её? Зачем она Владу?       На одно из деревьев с пышной зелёной кроной опустилось почти одновременно около пяти чёрных воронов. И в унисон они стали каркать.       Залитые кровью глаза и затуманенный взгляд стал проясняться. Сандра стиснула челюсть и подняла голову.       Громкое карканье птиц слышалось ей чем-то вроде попытки предков спасти её душу, воззвать к разуму, взять себя в руки.       Девушка поднялась на ноги, игнорируя дрожь в конечностях. И собрав остатки воли в кулак, продолжила заклинание.       Вороны бурно замахали крыльями, продолжая громко каркать.       До рассвета осталось меньше трёх минут.

***

      До объятий любимого осталась лишь пара шагов.       Губы Лайи растянулись в улыбке, не смотря на льющиеся из глаз слёзы, пока Влад не замирает на месте.       Чистые, как небо в ясную погоду, голубые глаза неестественно широко распахиваются. По его телу пробегает дрожь. Затем вторая.       Его удивлённый взгляд опускается вниз. На груди рубашки и чуть ниже стремительно проступают алые пятна крови. Ноги подкашиваются, и он падает прямо на колени. Прямо в ноги подоспевшей девушки.       Последнее, что он слышит, прежде чем провалиться в темноту — её пронзительный крик.       Тёмное небо расступается, пропуская первые лучи солнца.