You touch my tralala

      Flashback       Чонхо улыбался и щурился от бьющих через кроны деревьев лучей солнца. Он кутал пальцы в мягких тёмных волосах джинна. Чимин лежал на его коленях и временами открывал глаза, невольно заражаясь улыбкой. Ему не стоило совращать кого-то настолько светлого и прекрасного, ведь итог у всего неизбежно один... Но сейчас, в этот самый миг, джинн едва ли об этом думал.       — Что ты сделал со мной? — бормотал он. — Почему мне так хорошо с тобой?       Чонхо взял в руку ладонь парня и, подняв ту вверх, коснулся губами. Чимин улыбнулся немного печально. Почему сердце человека так быстро стучит? И что с его собственным сердцем?       — Я бы хотел прожить с тобой всю жизнь, — слова, которые больно резали по сердцу. Джинны ведь бессмертны, а значит, их жизнь совсем не равна человеческой. Люди мало живут, быстро умирают. Сколько проживёт Чонхо? Тридцать лет? Пятьдесят? Больше? Это всё равно ничтожно мало. Чимин не может позволить себе такую роскошь, как любовь, ведь, заключённый в её тюрьму, он будет страдать всю свою бесконечно длинную жизнь, оплакивая тех, к кому привязывается. Джинны не должны любить.       — Знаешь, мне пора, — натянуто улыбнулся Чимин, поднявшись с чужих колен.       — Ах, уже уходишь? — поднял брови Чонхо, провожая взглядом парня. — Когда мне снова тебя ждать?       — Я не уверен, что приду снова, — джинн спешил уйти, но сильной хваткой чужой руки в последнюю секунду сжал запястье.       Чимин смотрел в удивлённые глаза и не знал, что ответить. Почему ему так тяжело просто уйти? Хочется впиться в эти губы и целовать, целовать, целовать... Но забыть мальчишку хочется больше.

◈ ◇ ◈

      Алкоголь стекал по губам, Чимин упивался сидящим на его коленях парнем так же, как этим чудесным вином. В одной руке он держал бутыль с алкоголем, а в другой — талию красивого юноши, развратно спустившего с изящного плеча ткань шёлкового халата. Гул и хохот толпы неприятно били по ушам. В таких заведениях не было места морали, здесь царила похоть и пьянство. Сейчас джинну этого очень не хватало.       — Чимин, — окликнул знакомый голос. Джинн вздрогнул и медленно поднял голову. Чонхо смотрел на него, чёрные глаза поблёскивали в тусклом освещении, в них было столько боли, столько вопросов...       — Зачем пришёл сюда? — бормотал джинн.       — Я искал тебя...       — Не стоило... Я же сказал, что больше не приду. Ненавижу, когда кто-то не понимает с первого раза... Тебе не стоило приходить.       — Ты больше не любишь меня?       Чимин шумно сглотнул. Он никогда его не любил! Никогда! И как смеет глупый человечишка говорить такие глупости?       — Джинны не любят... И тебе тоже не стоит. Если ты не заметил, у меня на коленях самый красивый юноша за весь этот век. Я пересплю с ним сегодня. Завтра пересплю вон с тем парнем, — джинн ткнул пальцем в строящего ему глазки паренька в дальнем углу. — А послезавтра сделаю это с кем-нибудь ещё. И, когда все в этом городе закончатся, я пойду в другой. Какая тут может быть любовь?       Глаза Чонхо стали влажными. Если бы у Чимина не плыло всё перед глазами, он бы обязательно это заметил. Слепой, жестокий, ненавистный настолько, что кричать охота, да вот только у Чонхо нет ни сил, ни смелости... Юноша вдруг подошёл близко и выхватил из рук джинна бутыль вина, прильнув к той губами. Глоток, ещё глоток. Алкоголь растекался по венам стремительно, но легче не становилось.       — Что я сделал не так? — всхлипнул Чонхо. Тара в его руках рухнула на пол, разлетевшись вдребезги. Повисла тишина, разговоры вокруг утихли.       — Ты правда считал, что я могу влюбиться? Разве ты не слышал обо мне? Разве тебе не рассказывали, какой я? Думал, что ты особенный, и на тебе мой мир схлопнется? Ты знал, с кем спишь.       — Разве можно делать это без любви? — по щекам текли слёзы, Чонхо сжимал дрожащие пальцы в кулак и едва стоял на ногах. Алкоголь дал в голову.       — Любви нет, — усмехнулся Чимин. — Иди домой.       Джинн провожал уставшим взглядом мальчишку, ему было горько отпускать его так, но всё это безобразие срочно надо было заканчивать. И лучше грубо, некрасиво, чем лелеять надежду и страдать. Он ведь даже и подумать не мог, что видит Чонхо в последний раз.

◈ ◇ ◈

      Истошный крик разрезал воздух. Чимин хватался за голову и брёл по опустевшим улицам. Народ собрался где-то у крутого каменистого обрыва, где часом ранее свёл счёты с жизнью славный юноша, сын уважаемого торговца вином. Перед глазами всё плыло, а в голове гудело. Это он сотворил с ним. Это всё его вина.       — Человеческая жизнь коротка, не правда ли? — окликнул низкий мужской голос. Чимин застыл. Он медленно обернулся. Влажные от слёз глаза пытались разглядеть незнакомца, но не могли. Размытый силуэт медленно приближался к нему. — Мой мальчик, мой Чонхо... За что ты так с ним? — тон голоса был спокойным, он не нёс угрозы, но Чимина трясло. Впрочем, не от страха.       — Я не хотел... Я...       — Скажи, Чимин, ты любил его? Хоть один миг своей бесполезной вечной жизни среди похоти и разврата... Ты хотел остаться с моим дорогим Чонхо?       — Джинны не любят, — Чимин сцепил зубы и опустил голову, с силой зажмурив глаза. Его пальцы беспорядочно щёлкали, он всей душой желал вернуть время вспять, но едва ли это возможно. Ни возвращать время назад, ни воскрешать из мёртвых ему не под силу. Почему он так беспомощен? — Я не хотел его смерти! Я бы всё отдал, чтобы вернуть его! Я считал, так будет лучше, я не хотел этого!       — Знаешь, Чимин, я бы мог убить тебя, сделав смертным... Но что может быть страшнее, чем вечная жизнь? Как ты посмел? Кто дал тебе право отнять у меня сына?! — громкий крик пробрал до мурашек. Джинн в ужасе распахнул глаза. Мутное небо над головой темнело, потоки ветра заставили взмыть вверх волосы и едва не сбивали с ног. — Ни одна рука не коснётся твоего тела впредь, запомни мои слова! — под грозный рёв колдуна кожа джинна покрывалась тысячами чёрных проклятий, они опечатывали его тело с кончиков пальцев на ногах до самой шеи, с адской болью выжигаясь на коже. — Каждого, кто попробует прикоснуться к тебе, тут же отбросит неведомой силой. Ни один смертный не дотронется до тебя! Ни один!       End flashback       Чимин хохотал, как ненормальный, по его щекам текли слёзы от переизбытка эмоций, он метался от одного человека к другому и понимал, что каждого может потрогать. Это всё казалось сном. Его счастью не было предела. Будто сами боги простили его. Будто он достаточно пробыл в одиночестве и теперь наконец свободен. Парень радовался, как ребёнок. Пока не вспомнил о том, что не один.       — Ты видел это, Чон Хосок? Видел? Я больше не проклят! — джинн обернулся на потерянного парня и поспешил в его сторону, чтобы заключить в крепкие объятия. — Спасибо...       — Я ведь не при чём, — усмехнулся Хосок, еле слышно сглотнув. Ладонь неуверенно легла на мягкую чёрную макушку парня и провела по той вниз.       — Я знаю, что это всё ты... Это ты, Хосок... — шептал Чимин. — Проклятие снято. Я не верю... Я так долго этого ждал!       — И... Что теперь будешь делать? Теперь у тебя развязаны руки, ты можешь строить свою жизнь так, как хочешь...       — Что ты имеешь в виду? — Чимин поднял голову вверх. Хосок измерял его тяжёлым взглядом, в его глазах читался испуг, разочарование, обида. — Ты не рад за меня... Так ведь?       — Да, я не рад, — сознался парень, опустив взгляд вниз. — Я не рад тому, что ты можешь касаться других. И мне страшно.       — Чего ты боишься?       — Что ты уйдёшь... Джинны не любят, помнишь?       — Это ложь, — мотнул головой Чимин, округлив глаза. — Боже, нет, это ложь...       Хосок почувствовал, как его хватают за ладонь, как тянут на себя, и в следующую секунду его рука уже прижата к горячей, увитой татуировками, груди.       — Нет, серьёзно, я больше не особенный... Я ничего не жду взамен. Если решишь, что с тебя достаточно, я пойму, — тихо бормотал Хосок.       Чимин поднялся на носочки и, вцепившись ладонями в лицо парня, потянул того за голову вниз. Хосок в изумлении разомкнул губы. В глазах заискрило. Поцелуй нежный и до безобразия чувственный. Как же ему хотелось, чтобы он не кончался. Хо касался кончиками пальцев кожи джинна, стирая одну за другой чёрные метки с его тела. Проклятия таяли под подушечками его пальцев, обнажая светлую кожу и мелкие мурашки по всей её поверхности. Прохожие замирали в ужасе, они толпились вокруг целующихся, потирали глаза в надежде, что метаморфозы Чимина им просто почудились. Едва ли парни обращали на зевак внимание.       Весь мир подождёт.