You touch my tralala

      Сокджин вплетал свои пальцы в чонгуковы, вжимал его руки в кровать и выцеловывал лопатки. Чонгук чувствовал, как плавно двигается в нём горячий орган, как далеко он заходит и как его владелец шумно дышит, прижимаясь широкой грудью к горячей спине.       — Всё хорошо? — шепнул мужчина.       — Да, всё чудесно...       Джин подхватил парня под живот одной рукой и толкнулся чуть смелее. Чонгук чувствовал себя слабым. Ему нравилось это до мурашек. То, как Сокджин скользил мягкими губами по его коже, как крепко держал и заботливо вёл кончиком носа вдоль позвоночника, когда ненамеренно срывал чуть более громкие стоны. Комфортно ли ему? Не больно ли? Достаточно ли приятно? Каждый из этих вопросов сейчас волновал мужчину. Чонгук потрясающий и очень нежный, он достоин лучшей ночи в своей жизни.       — Сегодня я твой джинн и буду исполнять твои желания, малыш, — усмехнулся мужчина. — Скажи, чего ты хочешь?       — Тебя... Я хочу только тебя...       — Будет исполнено.

◈ ◇ ◈

      Чонгук растягивал губы в глупой улыбке и мурлыкал себе под нос что-то мелодичное. Он буквально светился изнутри, его радость было видно за версту. Тэхён привычно сидел за роялем и задумчиво клацал зубами. Он смотрел на то, как Чон болтал ногами, глядя в окно, и понимал, что свидание прошло хорошо. Несмотря на эту светлую ауру вокруг друга, сердце Тэ все равно было не на месте.       — Ты счастлив, да? — тихо спросил он.       — Безумно, — улыбнулся Чонгук.       — Я искренне надеюсь, что этому Сокджину можно доверять.       Чонгук обернулся на друга и задумчиво окинул его взглядом.       — Ты так переживаешь за меня?       — Прости, тебя это напрягает, я знаю... Но, сколько бы я ни ворчал, всё это я делал от всего сердца. Вот такой я старый дед.       — Сколько тебе лет? — рассмеялся Чонгук. — Ты правда слишком серьёзный и взрослый для этого мира. Но я ценю твоё ворчание. Не переживай, Джин славный. Он очень добрый, заботливый. Я счастлив рядом с ним. Надеюсь, он со мной тоже...       — Ты сомневаешься?       — Это ведь сердце. Ему не прикажешь. Что, если я был таким приставучим, что он просто сдался мне, а потом пожалеет?       — Если тебе вдруг однажды разобьют сердце, что будешь делать?       — Плакать, вероятно... Почему мне кажется, что ты волнуешься о моём сердце больше, чем я? — Чонгук рассмеялся.       — Просто я люблю тебя, — тихо шепнул Тэ. Чон притих. Он уставился на парня, чтобы заглянуть тому в глаза. О, он как никто знал, что такие слова не даются легко... — Не подумай, ничего пошлого. Я люблю тебя, но как друга. Ты мне дорог.       — У меня мурашки, Ким Тэхён, — расцвёл в тёплой улыбке Чонгук.       — Не в романтическом плане, нет, — вздохнул Тэ, опустив взгляд. Боже, он даже оправдывается глупо. Если Чонгук сейчас поймёт его не так, будет паршиво... Ему стоило молчать.       — Знаешь, я тоже тебя люблю, — бормотал Гук. На лице Тэхёна отпечаталась улыбка. — Не бойся, если мне разобьют сердце, ты будешь первым, после Хосока, конечно, к кому я приду плакаться... Неужели ты думаешь, что я такой хрупкий и растаю от простого отказа?       — Ты просто напоминаешь мне одного очень хорошего парня... — хмыкнул Тэхён.       — Ему тоже разбили сердце?       — Да.       — Бедняга. И что с ним стало?       — Он... Тоже плакал.       — Верно. Когда поплачешь, легче становится. Если тебе горько, просто поплачь. У тебя ведь есть я, да? Я выслушаю.       Тэхён вздрогнул. Его глаза покраснели, а по щеке стремительно покатилась слеза. Чонгук мгновенно отлип от окна и кинулся в его сторону. Парня накрыли крепкие объятия, Тэ шмыгнул носом, обронив на клавиши большую солёную капельку. Слёз много, они подкатывают к горлу так, что хочется взвыть, и Чонгук со своей безграничной нежностью этому способствует. Воспоминания слишком яркие рядом с ним, они разрывают изнутри.       — Прости... Это прекрасные слова, — шепнул Тэхён.       — Всё хорошо, — Чонгук гладил по мягкой макушке и медленно раскачивал в тёплых объятиях.       — Боже... Извини... Я будто четыре сотни лет не плакал...       Flashback       Гибель единственного сына была катастрофой. И даже месть не давала утешения. Чонхо проклятиями не вернёшь. И пока развратник, виновный в его гибели, ходит по миру с клеймом, его чадо отдало своё тело земле.       — Не убивайся так, — женщина пригладила тёмные волосы мужчины и приобняла со спины. — Тебе ли не знать, что душа бессмертна? Наш мальчик обязательно родится снова. Она поглаживала свой большой живот и тешила призрачную надежду на то, что бессмертная душа переродится в одном из её потомков, как завещали предки.       — Я видел такое, что ты и осознать не в силах, — колдун тяжело вздохнул и спрятал лицо в ладонях. — Души раскалываются. Наш мальчик никогда не переродится таким, каким мы его знаем.       — Но он всегда будет в каждом из наших детей... Его малая или большая частица будет в каждом из них...       — Но ты этого никогда точно не узнаешь. Никто из них всё равно не будет нашим Чонхо.       — Что ты такое говоришь? Каждое наше чадо будет нести в себе частичку нашего светлого мальчика. Мой ребёнок никогда не сгинет! Слышишь? Мои сыновья, дочери, внуки, правнуки — все они...       В голосе слышалась дрожь, женщина сжимала цепкими пальцами плечи мужа и сцепляла зубы, сдерживая слёзы. Колдун поднялся с места и крепко обнял супругу. Ей приходилось так же не сладко, но она держалась из последних сил, чтобы улыбаться, делать вид, что всё хорошо. Тяжело было не только ему.       — Ты права. Каждый из наших детей, внуков, правнуков... В каждом будет частичка нашего светлого мальчика... И я прослежу, чтобы все они были счастливы, обещаю. Все до одного.       End flashback       Тэхён протёр слёзы с щёк и кивнул. Каждый из его потомков был похож на Чонхо так или иначе, как и говорила когда-то его жена. Но все они отличались. Чонгук перенял привычки, характер, но оказался намного сильнее духом. Хосок перенял судьбу, сам того не понимая, разрушил проклятие джинна, но оказался куда счастливее. Каждый из его потомков был лучше, крепче и совсем не нуждался в помощи колдуна.       — Мы ведь лучшие друзья, да? — улыбнулся Чонгук, подав парню руку.       — Конечно, — кивнул Тэхён, крепко взяв ладонь в свою. — Конечно...       И пусть сменилось уже не одно поколение, пусть он сам сменил не одно человеческое тело, он имел счастье позаботиться о каждом из своих детей, и, пожалуй, этот век будет последним.