Миссия: Hurt/Comfort

      1 мая Х782 года       Коряво. Косо. Неудобно.       Марк пыхтел над тетрадью, медленно внося туда данные о посохе и идеи для его улучшения. Получалось ужасно, ведь и без того паршивый почерк стал практически не читаемым из-за того, что он писал левой рукой. Она не разрабатывалась раньше, поэтому подвижность и гибкость не шли ни в какое сравнение с правой. О мелкой моторике лучше было не упоминать. Строчки прыгали, размер букв менялся вне зависимости от его воли, и приходилось прикладывать больше сил и внимания, чем обычно. Это истощало. Злило. Марк старательно выводил символ за символом, но начинал закипать изнутри.       С тех пор, как он очнулся в хижине Полюшки, прошло какое-то время. Целительница разрешила вернуться в гильдию несмотря на то, что Марк едва окреп. Она настояла, чтобы он приходил к ней раз в неделю, и прописала такую кучу настоев и таблеток, что от их количества шла кругом голова. Марк принимал всё четко, надеясь скорее восстановиться, но до сих пор чувствовал ужасную слабость. Даже базовые действия вроде ходьбы, письма или приема пищи утомляли. Марк потел, кряхтел, как дед, и ловил перед глазами разноцветные пятна. Приходилось отдыхать каждые несколько часов, ведь все силы уходили на выздоровление, и иногда он случайно засыпал прямо в главном зале гильдии. В такие момент хвостатые феи старались вести себя тише, а кто-то приносил плед, чтобы укрыть его. Они даже вызывались провожать Марка домой, беспокоясь, что он мог рухнуть где-нибудь в подворотне и расшибить голову. Это одновременно радовало и угнетало. Забота согильдийцев теплом отзывалась в сердце, однако Марк ненавидел чувствовать себя слабым и уязвимым. Правда, от помощи не отказывался, ведь действительно мог упасть без сознания в любой момент. И это не учитывая задания Системы, которая явно решила отыграться на нем за простой.       Марку в принципе повезло, что мышцы не атрофировались за время комы. Он пролежал без движения несколько недель и должен был заново учиться ходить, но, к счастью, рядом оказалась Венди. Именно она поддерживала тело в более-менее нормальном состоянии с помощью целительной магии. Впрочем, в первые дни Марк всё равно едва мог самостоятельно передвигаться. Если бы не Гилдартс и Нацу, которые поддерживали его физически и морально, он бы даже до дома не дошел.       Когда первый шок от новостей и ранения немного угас, Марк от души поблагодарил Венди за помощь, хотя та продолжала винить себя за то, что не смогла сохранить руку. На вопрос о том, почему она так рьяно помогает, девочка сперва не смогла внятно ответить. Она что-то заговорила о долге перед Марком за то, что он защитил деревню нирвитов от Вулканов недавно, но сама едва ли поверила своим словам. Затем, поразмышляв, призналась, что он ей просто понравился. Как крутой волшебник, старший брат и хороший человек. Она хотела подружиться с ним, стать ближе, поэтому приложила все силы, чтобы он скорее встал на ноги. Её доброта не знала границ.       Не так давно Венди вернулась в Кошкин Дом, чтобы показаться на глаза мастеру Роубаулу и отпроситься ещё на пару недель в Магнолию. Венди практически поселилась здесь и даже выполняла задания, объединяясь в команду с хвостатыми феями. Такое редко практиковалось, ведь волшебники обычно предпочитали работать с согильдийцами, но проблем не возникало ни у рунных рыцарей, ни у заказчиков. Венди удивительно легко прижилась в Магнолии, и Марку это нравилось.       В каноне Кошкин Дом исчез после битвы за Нирвану, а мастер Роубаул и остальные нирвиты растворились в воздухе, выполнив свою задачу. Никто из них не был настоящим человеком, а все они представляли собой разумные сгустки магии — эфирные тела. Для Венди это стало тяжелым ударом, ведь она потеряла не только согильдийцев, но и свою семью, дом. Нирвиты вырастили её, и она не задумывалась о том, что однажды может их потерять. Теперь, когда она подружилась с хвостатыми феями и зачастила в Магнолию, у неё появилось место, в которое можно было вернуться после трагедии. Она нашла тех, кто с радостью принял бы её.       Марк вздохнул, подумав об этом. Он тоже нашел дом в Хвосте Феи, верных друзей, приемного отца в лице Гилдартса, но… точно кривое отражение в зеркале, где-то там, в тени, стоял Эдвард. Тоже его семья, близкий человек, приемный отец. Он много сделал для Марка, причем и хорошего и плохого, но теперь не хотелось даже думать о нем. Не хотелось вспоминать, как Эдвард учил его языку, как бегал в город за вкусностями, чтобы подбодрить его, как помогал выполнять Яркие квесты, как обещал подарить ему нормальному жизнь. Теперь всё казалось ложью. Игрой. Всё внутри скручивалось в тугой узел. За гневом пришла печаль. Эдвард перекраивал его сознание в угоду себе два года и ничуть не раскаивался в этом. Даже не видел в этом чего-то плохого.       Он заигрался. Слишком заигрался в бога.       Марк с силой сжал ручку и надавил на бумагу так, что почти разорвал лист. Эдвард окончательно сошел с ума. Он не только создавал химер — неутомимых, сильных чудовищ, подчиняющихся любому приказу, но и устраивал бойню в мирных городах. Он мог по своему желанию влезать людям в головы, навязывать свои мысли и стремления. Он даровал жизнь и отнимал её по щелчку пальцев. Всемогущество ослепило его, и Эдвард не осознавал, что творил. Моральный компас сломался, ограничители пропали, и всё вокруг превратилось в материал для исследований или инструменты. Даже война в Фиоре не казалась ему ужасной. Она была пустяком. Ступенькой к достижению цели.       Когда в голове промелькнула мысль об этом, Марк вспыхнул, как спичка, и откинул от себя ручку, смяв лист тетради. Он закрыл лицо рукой, с силой сжимая зубы, и не заметил, как кто-то подошел. Через несколько секунд на столе появилась кружка чая. Марк вскинул яростный взгляд, не желая никого видеть, но стушевался, когда заметил Миру. Она глядела на него обеспокоенно и заботливо, точно на одного из младшеньких, который поранился во время задания.       — Я принесла чай, — сказала она, указав на дымящуюся кружку. — С травами, как ты любишь.       — Спасибо, — сухо ответил Марк. Пить не хотелось, есть — тоже, несмотря на то, что в главном зале аппетитно пахло жареным мясом и специями. От мысли о еде начинало мутить, ведь ослабленный организм пока с трудом принимал даже легкую пищу. Впрочем, Марк все равно подтянул к себе кружку, не желая расстраивать Миру, и сделал глоток.       — Злишься? — спросила она, присев рядом. — Хочешь, пройдемся немного? Выпустишь пар.       — Скорее, испущу дух, — невесело усмехнулся Марк и вздохнул, осознав, что его тянет злословить. — Извини, не хочу срываться на тебе. Настроение ни к черту из-за всего, что случилось, поэтому лучше мне побыть одному.       — Вот еще, — фыркнула она. — Сам же говорил, что нужно разделить с кем-то чувства, особенно, сложные, но закрываешься. Даже не думай, что отвяжешься от меня теперь.       Марк нахмурился.       — Что, если я тебя обижу?       Мира отмахнулась.       — Извинишься потом, — она поджала губы, внимательно на него взглянув. — Слушай, я понимаю, как тебе нелегко сейчас, но я здесь, чтобы помочь. Ты ведь поддерживал меня, подбадривал, когда у меня опускались руки. Позволь и мне стать опорой для тебя. Мне правда не всё равно, что с тобой происходит и мне больно видеть, как ты мрачнеешь. Я здесь, Марк. И я хочу помочь.       Злость куда-то делась. Острые слова, недовольство и желание выставить иголки пропали, и вместо них внутри появилась черная дыра. Марк откинулся на спинку скамейки и на миг прикрыл глаза. Хотелось кричать. Громко, мощно, срывая голос, но он молчал. Справа уныло свисал пустой рукав кофты, а перед внутренним взором проносились воспоминания об Эдварде, химерах и сожженных городах. Сложно было облечь чувства в слова, но Марк понимал, что в словах Миры был смысл. Он сам её этому научил.       Взглянув на неё, взволнованную и участливую, Марк помедлил ещё несколько секунд, а затем едва слышно пробормотал:       — Я потерял слишком много времени из-за своей глупости, — сказал он, и Мира подобралась. — Подставился под удар, слёг, потерял руку, заставил вас охранять меня и жилище Полюшки. Теперь ещё и узнал, что химеры подчистую снесли четыре города, а еще дюжину едва не сровняли с землей. Я мог быть там. Мог спасти людей или хотя бы предупредить их. Но вместо этого валялся трупом на койке.       Мира опешила на мгновение, вероятно, ожидая услышать что-то другое.       — Зачем ты берешь на себя ответственность за нападения химер? — спросила она так же тихо. — Не ты их создал, не ты направлял в города и не ты возглавляешь рунных рыцарей, чтобы защищать людей. Ты не должен винить себя за это.       Марк не ответил, только отвел взгляд.       — Невозможно спасти всех, и ты уже сделал больше, чем кто-либо другой, — продолжила Мира. — Вспомни, сколько жизней ты сохранил в Робении, в Тамариске, в столице. Это не пустой звук, и мы оба это знаем.       — Но за это время столько людей погибло, что король даже объявил чрезвычайное положение, — возразил Марк, стараясь не сболтнуть лишнего. — Каждый маг должен вносить вклад.       — И ты вносишь. Твои луки поставили на поток, ими пользуются солдаты и рыцари, и им стало гораздо легче сражаться. Как только ты закончишь посохи, это станет еще одним дополнением к борьбе. Не обязательно быть на передовой, чтобы сражаться, и ты отлично справляешься здесь.       Марк хотел поспорить, но осекся. Он неопределенно взмахнул левой рукой.       — Может быть, ты права.       — К тому же Хибики скоро закончит протез, — улыбнулась она. — На этот раз всё точно заработает, и у тебя будет крутая новая рука. Уверена, ты быстро с ней освоишься.       — Если только она приживется. С моим магическим ядром это будет не так просто.       Как и говорили Нацу и Хэппи, Хибики не остался в стороне. Даже не зная, очнется ли Марк, он приступил к созданию протеза, и на две недели заперся в мастерской. Он изготовил грубый прототип, но рассчитывал доработать его, превратив в совершенный артефакт. Когда Марк очнулся, Хибики одним из первых пробился к нему. Он оставил в стороне переживания и перешел к сути, продемонстрировав разработку. Однако прежде, чем пытаться примерять её, он внимательно изучил рунные цепочки на теле Марка, пообещав перенести их на артефакт, чтобы магия циркулировала нормально. Из-за того, что внутри него не было нормального ядра, действовать приходилось осторожно. Важно было использовать такие рунные цепочки, которые не навредили бы остальному телу.       Хибики приступил к работе. Он несколько дней провел в Магнолии, но успехи оказались скромными, и протез, хоть и не причинил вреда, не выполнил и половины заложенного. Деревянная рука не двигалась. Хибики пообещал найти ошибку и отбыл в Синий Пегас, чтобы снова запереться в мастерской. Пока он не давал о себе знать.       Марк и сам хотел создать протез, но сейчас это казалось чем-то невыполнимым. Дело было не только в том, что он быстро утомлялся и не мог колдовать, но и в том, что он заново учился разборчиво писать. Ни одна руна не получалась, как надо. В таком тонком деле, как артефакторика, это было настоящей трагедией. Оставалось планомерно разрабатывать левую руку, чтобы скорее вернуться в строй, но коряво исписанная тетрадь безмолвно намекала, что на это уйдет много времени.       Мира заметила его взгляд.       — Диктуй, — сказала она, и Марк распахнул глаза от удивления. — Я буду писать за тебя, пока ты не научишься делать это левой рукой. Это сэкономит время, силы и поможет тебе понять, что ты вовсе не бесполезный, каким себя считаешь. Правда, с рунами я не дружу, но мы можем позвать Леви. Она точно справится.       — Ты уверена? — спросил Марк, нахмурившись. — У тебя ведь куча своих дел.       — Брось, — закатила Мира глаза. — Для тебя у меня всегда найдется время.       Она улыбнулась, и на душе посветлело. Марк помедлил полминуты, но принял помощь, ведь действительно хотел скорее закончить записи о посохе. Он пытался систематизировать данные о прототипе, который сломал Эдвард, выписать недоработки, ошибки и найти способы всё исправить. Собравшись с мыслями, Марк начал диктовать, и Мира, просияв, углубилась в работу. Она писала быстро, четко, красиво, и почерк оказался в сто раз лучше, чем каракули на предыдущей странице. Там, где требовалось отразить рунные цепочки, она оставляла пустое пространство, чтобы позже Леви внесла нужные символы. Глядя на то, с каким рвением Мира помогает, действительно становилось легче, и даже собственная беспомощность угнетала не так сильно.       Следующие пару часов они провели за работой. Согильдийцы улыбались, глядя на них, и даже мастер приободрился. Марк заметил, что в последнее время тот осунулся, помрачнел. Мастер постоянно о чем-то напряженно думал, отказывался от выпивки, но стал много курить. Хвостатые феи заволновались о его здоровье, но на все расспросы старик отмахивался. Марк чувствовал на себе его взгляд, но тоже не добился внятного объяснения, что происходит. Он планировал выяснить это позже, когда собственное состояние стабилизируется.       Радовало, что остальные согильдийцы вели себя нормально. Нацу наслаждался новой семьей, Кана успокоилась и больше не приставала, а Гилдартс отправился на срочное задание в столицу. Мира изменилась. Марк не сразу это заметил, но теперь девушка носила менее открытую одежду, не так часто выставляла на показ прекрасные формы и не пыталась соблазнять всех вокруг. Она даже начала носить карманное зеркальце и пару раз поправляла прическу с его помощью. Учитывая, что раньше она не любила свое отражение, прогресс впечатлял. Месяц не прошел даром, пусть Марк за это время никак не влиял на неё.       — Что делаете? — к ним присела Лисанна и заинтересованно уставилась в записи.       — Описываем посох, — сказал Марк. — Хочу отнести отчет начальнику Итану и согласовать несколько новых идей.       — Не перенапрягайся, — покачала головой та. — Ты только очнулся, а уже рвешься за работу. Дай себе время и побольше отдыхай.       Марк хотел возразить, что отдохнет в гробу, но промолчал. Сестрички Штраус могли не оценить шутку, поэтому вместо этого он сказал:       — У Миры красивый почерк. Повезло, что она решила помочь, и теперь начальник Итан перестанет ворчать, что все инструкции нечитаемые.       — Попытка сменить тему засчитана, — засмеялась Мира. — Но Лисанна права, ещё десять минут пишем и хватит.       Марк не стал спорить. Время пролетело незаметно, поэтому вскоре пришлось прерваться и отложить тетрадь в сторону. Лисанна принесла всем чай и легкие закуски, непрозрачно намекнув, что наступило обеденное время и неплохо было бы подкрепиться. Марк выпил таблетки Полюшки, скривившись от неприятного вкуса, и впихнул в себя кружку чая. Сестрички принялись болтать, обсуждая последние новости, а Марк откинулся на спинку скамейки, утомленно прикрывая глаза. Усталость накатила резко, как и всегда в последнее время, и он сам не заметил, как провалился в полудрему.       — Опять уснул, — прошептала Лисанна. — Нацу. Эй, Нацу, — позвала она. — Принеси плед.       — Я мигом, — негромко отозвался тот. Рядом сидящие согильдийцы притихли, а затем перебрались в другой конец зала, чтобы не мешать.       — Скорее бы он выздоровел, — вздохнула Лисанна. — Сердце разрывается, когда вижу его таким.       — Он ещё хорошо держится, учитывая раны, — отозвалась Мира с тяжелым вздохом. — Вспомни Милли. Она полгода не выходила из дома, когда… всё случилось, — она замолчала на несколько секунд. — Но не будем об этом. Завтра пойдешь на задание?       — Да, договорилась с Каной. Будем гонять диких зверей в западных горах.       — Хорошо, будь осторожна. Я пока останусь в гильдии. В последние дни стало тревожно, да и мастер хочет, чтобы кто-то из старших волшебников защищал Магнолию.       — Всё ещё думаешь, что химеры нападут?       Мира помедлила с ответом.       — Посуди сама, — сказала она. — Все крупные города уже отражали атаки, даже столица, но на Магнолию не напали ни разу. При всем этом химеры рыщут в округе, подбираются. Не знаю, что их останавливает, но это ненадолго. Рано или поздно они обрушатся на нас, и мы должны суметь отразить натиск.       — Даже не знаю, что хуже, — вздохнула Лисанна. — Что на нас не нападают или что химеры выбирают время для атаки.       — Что ты имеешь в виду? — прозвучал голос Нацу, а затем Марка укрыли пледом. Он нахмурился сквозь дрему, но не проснулся, так и оставшись где-то между сном и явью.       — Поползли слухи, что химеры специально не атакуют Магнолию, — поделилась Лисанна. — Кто-то даже считает, что у нас есть что-то ценное, что они не хотят уничтожить.       — Люди много болтают, — фыркнула Мира. — Я лично разбила лицо тупице, который сказал, что мы в сговоре с хозяином тварей.       — Что?! — воскликнули оба, и девушка шикнула на них.       — Да как у них язык повернулся? — понизив голос, зашипела Лисанна.       — Зубы лишние, — подтвердил Нацу.       — В любом случае, будьте начеку, — сказала Мира. — Думаю, в ближайшее время нападут либо на Магнолию, либо на столицу.       Марк нахмурился, ухватившись за мысль, но не успел её обдумать, как провалился в сон. О чем дальше разговаривали согильдийцы, он не узнал, зато проснулся через полтора часа свежий и взбодрившийся. Отдых пошел на пользу, и даже захотелось что-нибудь перекусить. Рядом всё так же сидела Мира, листая какую-то книгу, а Лисанна и Нацу ушли. Гильдия гомонила, а за окном воздух прогревало яркое майское солнце. Пахло листвой и цветами. Марк сел нормально на скамейке, убирая плед, и зевнул.       Мира увлеклась чтением, поэтому не сразу заметила, что он проснулся. Это позволило понаблюдать за ней несколько минут, и снова в глаза бросились изменения. Девушка держалась спокойно, уверено, в позе не сквозила нарочитая сексуальность, и сейчас Мира выглядела красиво. По-настоящему привлекательно. Волосы струились по плечам, перехваченные заколкой на затылке, из-под майки не выглядывало белье, а вместо короткой юбки оказались обтягивающие шорты. Мира покачивала ногой, погруженная в книгу, и её лицо светилось от интереса и любопытства. Не чудовище. Она точно не выглядела, как чудовище, которым себя считала.       Точно почувствовав взгляд, Мира обернулась. Несколько секунд никто не говорил ни слова, и Марк просто глядел на неё, пораженный изменениями. Последним, что он успел сделать для неё, стал разговор в кафе. Тогда Мира признала, что в ней есть красивая часть — руки, но и это далось нелегко. Она горько плакала, глядя на них, точно отчаянно хотела верить своим словам, но не могла сделать это. Марк искренне сочувствовал ей, но не торопил. Тема была сложная и болезненная, но он надеялся, что крохотное семечко, посеянное им, вскоре даст плоды.       — Чего застыл? Не проснулся ещё? — усмехнулась Мира и пощелкала пальцами перед носом Марка.       — Просто залюбовался, — честно признался он. — Кажется, я ещё этого не говорил, но ты шикарно выглядишь.       — О, — Мира вспыхнула и улыбнулась. — Если бы я не знала, что ты любишь другую, то подумала бы, что ты зовешь меня на свидание.       — Я просто констатировал факт, — отозвался Марк и скользнул взглядом к шкале доверия. Значение выросло на несколько пунктов. — А ты сама сейчас что думаешь о себе? — осторожно спросил он.       Мира нахмурилась.       — Давно мы не говорили на эту тему, — пробормотала она. — Знаешь, после того разговора я на какое-то время потерялась. Образно, конечно. Было странно думать, что во мне есть что-то красивое, человеческое, и даже на то, чтобы повторить ту фразу про руки, ушло несколько дней. Но я стала замечать, как меняюсь. Раньше я ненавидела смотреть на себя в зеркало, а теперь отношусь к этому нормально. Мне даже удалось посмотреть на себя в перевоплощении и, знаешь… — Марк затаил дыхание, когда Мира неопределенно повела рукой. — Оно оказалось не таким уродливым, — выдохнула она. — То есть оно страшное, опасное, но не ужасное. Даже в нем я выгляжу… неплохо? — Мира прервалась на мгновение, переваривая собственные слова. — Всё ещё с трудом верится, что говорю это, но, Марк, я, кажется… кажется, я правда могу быть красивой.       Марк не сдержал улыбку, услышав это, и в груди всё заискрилось от счастья за Миру.       — Ты не просто можешь быть красивой, — сказал он негромко и твердо. — Ты уже красивая.       Она сглотнула от накативших чувств, её глаза увлажнились, но вовсе не печаль захватила душу. Это была надежда. Марк видел её, чувствовал, и у него тоже затрепетало сердце. Мира проделала огромную работу за этот месяц, и теперь остановилась в шаге от принятия. Она вновь взглянула на руки, ничего не говоря, а затем посмотрела на Марка. Всё смолкло в тот миг. Шум гильдии пропал, мельтешение волшебников ушло на периферию, и мир сузился до них двоих, поглощенных разговором. Мира порывисто вдохнула и прошептала:       — Я красавица, а не чудовище.

Квест «Я красавица, а не чудовище» успешно завершен! Поздравляем, вам удалось помочь Мире приять себя и осознать свою привлекательность. Награда за квест: включена в награду за глобальный квест «Миссия: Hurt/Comfort».

      Удалось.       Квест завершился! Марк не поверил глазам, когда вспыхнуло окошко, и широкая улыбка сама появилась на лице. Но на душе посветлело не столько из-за сообщения Системы, сколько из-за того, что она косвенно подтвердила, что Мира преодолела свою боль. Осознала, что перевоплощение в демона не делало из нее монстра, как ей внушали с детства, и что она была прекрасна в каждом обличье. Особенно Марк поражался красотой её души: добротой, состраданием, отзывчивостью и заботливостью. Мира заслуживала счастья, и, наконец, обрела уверенность в себе. Это дорогого стоило.       — Я горжусь тобой, — сказал Марк, отмахнувшись от окошка Системы. — Ты смогла. Справилась.       Мира засияла, как лучик солнца на воде, и по щеке скатилась хрустальная слезинка. Не печали, а счастья. Вопреки традициям гильдии, Мира не вскочила с кружкой наперевес, объявляя пьянку по такому важному случаю, а разделила чувства только с ним, Марком. Это было слишком личное, чтобы выставлять на обозрение, пусть даже друзьям. Смотря на воодушевленную Миру, Марк по-новому взглянул на Систему. Если задания помогали сбрасывать оковы, тянущие к земле, и дарили людям улыбки, они были не так уж плохи. Марк пообещал себе сохранить этот момент в памяти навсегда.       — Без тебя ничего не вышло бы, — сказала Мира и села ближе, тепло обняв его. — Спасибо, Марк, — прошептала она ему на ухо. — Не знаю, как, но ты вытащил меня из ямы, в которой я сидела годами. По гроб жизни тебе обязана.       — Если хочешь отплатить, то просто живи в удовольствие, — улыбнулся тот, обнимая её в ответ. — Это будет лучшей наградой.       Мира отстранилась и невесомо стукнула его в левое плечо.       — Ты слишком добрый, — сказала она и засмеялась. — Придется защищать тебя от мошенников и подлецов, чтобы они не посмели воспользоваться тобой.       Марк шутливо закатил глаза.       — Точно, — сказал он. — Полагаюсь на тебя.       — Уж я-то о тебе позабочусь!       Мира стукнула себя кулаком в грудь, точно давая самое важное обещание в жизни, и в тот миг дверь гильдии распахнулась. Разговоры на мгновение стихли, и все обернулись, чтобы посмотреть, кто пришел. Марк поднял взгляд, но наткнулся лишь на новое окошко Системы. От неожиданности сердце подпрыгнуло в груди, ведь он никак не ожидал очередное оповещение, а затем на миг замерло. Всё смешалось, когда он прочитал текст, и лишь затем удалось разглядеть за полупрозрачным окошком маленькую фигурку.       Венди. Она уже вернулась в Магнолию.