City of memories

Она лежала на кровати в позе морской звезды, сверля взглядом потолок. Ещё чуть-чуть и сверху в дыре покажется голова соседки, которая обязательно потребует компенсацию за посягательство на чужой пол. Но волнует её это меньше всего. Когда Мона наконец поймет все тайны этого мира, она обязательно перепишет Слово Божье, где черным по белому будут высечены простые истины: не пей, не кури и не целуйся, мать его, с соседями! Всю ночь она проворочалась, сворачивая простынь почти что в гостиничных лебедей, и пыталась понять, что это вообще было. Из всех вариантов по душе ей был тот, в котором и он и она просто поддались нахлынувшему порыву секундной страсти. Взрослые люди, что с них взять. Вряд ли кто-то из них вложил в этот поцелуй больше, чем простое желание. Но объясниться всё же лишним не будет, тем более, кто знает, чего Альбедо успел себе надумать? Она натягивает халат, который скрывает её почти абсолютную наготу, и уверенным шагом направляется к соседскому логову. -Сосед! Сосееед! - Мона отчаянно тарабанила по двери кулаками, напрочь забыв о существовании дверного звонка. И нормах приличия, конечно. Угомониться у неё получилось лишь в тот момент, когда дверь резко открылась, чуть не прибив бедную Мону. -Ты чего шумишь с утра пораньше? И так голова раскалывается. А звонок вообще для кого придумали? -Ой, прости. Забылась. - господи, мало того, что припёрлась ни свет ни заря, так еще и головой не думает. Совсем дурная. -Так чего пришла? - кажется, сонный Альбедо был совсем не рад такому внезапному визиту. -Я это…извиниться хотела. -За что? - на его лице отразилась доля непонимания. -За поцелуй вчерашний. -Мы поцеловались? - твою мать, он что, даже не помнит? -Эм, ну…да? - большей неловкости и вообразить не возможно. -Понял, в таком случае извинения приняты. А вообще, мне казалось, извиняться должен тот, кто этот поцелуй инициировал, ведь так? - сонная гримаса Альбедо в мгновение сменилась хитрой улыбкой. -Придурок! -Ну всё, всё, не сверби. Голова-то и вправду болит. Это всё, за чем ты пришла? -Вообще да. Стой, нет. Давай просто забудем об этом, ладно? На нашу дружбу это никак не повлияет. -Согласен. Нет, если ты, конечно, захочешь ещё… -Альбедо, сейчас же прекрати! -Ладно-ладно, я шучу. Оставим этот поцелуй как напоминание того, чего не стоит делать двум взрослым одиноким людям на пьяную голову, хаха. Как только Мона собирается вернуться назад в свою квартиру, полностью удовлетворенная их короткой, но исчерпывающей беседой, Альбедо вновь подаёт голос: -Может сходим куда-нибудь в воскресенье? В Метрополитен, там недавно выставка открылась. Черт знает, что они там придумали, но говорят интересная. -Прекрасная идея, не всё же к бутылке льнуть! -И то верно. Тогда до встречи, соседушка. -До воскресенья, сосед, бывай! - кидает Мона, исчезая за дверью своей квартиры. Скорее всего они встретятся куда раньше, ведь пагубная привычка имеет свойство сближать людей. Тем более живущих за стенкой. Меньше всего Моне хотелось сейчас натягивать ежа на глобус, думая о том, правильно ли она вчера поступила, позволив Альбедо приблизиться к ней. С другой стороны, никто никого ни к чему не принуждал, оно само так вышло, и взваливать на себя груз содеянного смысла не было: они только что расставили все точки над «i», и это худо-бедно означало то, что волноваться не о чем. Это всего навсего обычный поцелуй, коих у неё было немало, и для взрослого человека, к тому же вниманием не обделенного и свободного, порыв желаний не являлся чем-то противозаконным. Но внутри что-то свербело, не отпускало до сих пор. Всё же там, в ЛА, она позволила себе жить дальше, гордо наплевав на старые чувства. Но вернувшись сюда, она снова стала жертвой туманного прошлого, и теперь ненавидела себя за то, что именно в этом городе разрешила себе быть капельку уязвимее. Будто она изменила себе, изменила ему. Тому самому, что однажды поселил в ней это чувство ненависти. Когда поток навязчивых мыслей был усмирен, Мона вернулась в реальность. Сегодня суббота, а значит... Нет, для Моны это совсем ничего не значит. Обычный день, такой же как и все остальные, что она провела и ещё проведет в Йорке, коротая время за всякой ерундой. Может быть получится ещё раз встретиться с Люмин, да и Аякса в её компани увидеть было бы не лишним, всё-таки не чужие люди. И про родителей не забыть бы, а то мама опять будет зачитывать ей раздосадованные тирады о непутевой дочери, что даже на расстоянии пяти кварталов не уделяет им внимания. Вот дырявая башка! В дурном круговороте событий Мона совсем забыла о Фишль, которая уже наверняка разнесла по всему свету слушок о её негостеприимной и скучной подруге. Выносить общество Фишль целый день она явно не планировала, но вот на одну небольшую встречу сил определенно бы хватило. Мона чиркнула краткую смску с предложением где-нибудь пересечься и откинула телефон в сторону. Она так спешно сорвалась к Альбедо, что не успела ни почистить зубы, ни позавтракать. И уж тем более покурить. Когда с повседневно-бытовыми ритуалами было покончено, Мона направилась на балкон, прихватив уже разрывающийся от сообщений мобильник. Сначала Фишль настрочила ей гневное послание о значимости их дружбы, которой Мона, по скромному мнению подруги, страшно пренебрегла. Затем неприлично красочно описала вчерашнюю погоду, с которой встретил её город, и в самом конце выдвинула целый список мест, которые они были просто обязаны посетить в ближайшее время, а именно: сегодня вечером. Лист развлечений ограничился такими же «скромными» предложениями, какой была сама Эми: какие-то бары, ночные клубы и ещё невесть что. В добротную половину Мона даже не стала вникать, оставив эти варианты для более стрессоустойчивых персон. Было бы куда проще, если бы Фишль просто заскочила к ней на чашку кофе, быстро выпалив накопившиеся новости, а затем и вовсе умчала в закат. Но Мона знает, что её подруга не такая и никогда не строит из себя праведницу, и поэтому ей ничего не остается, как наугад согласиться на какое-нибудь приключение, надеясь, что к концу дня все останутся живы и целы. Пока Мона увлеченно залипала в телефоне, по-хозяйски расположившись в кресле, сквозь щель соседской балконной двери показалась знакомая макушка. -Как ты можешь курить в такую жару? - Альбедо выглядел ещё хуже, чем утром. Заспанный, лохматый, он держал в дрожащих руках стакан с водой, и хищно глотал сухой раскаленный воздух. Вот оно, последствие вчерашних налеганий на выпивку. -Ну и видок у тебя, сосед. Утром ты выглядел куда живее. - злорадству не было предела, потому что её похмелье обошло стороной. -Противопоказано мне столько пить. Я после такого ещё дня два отхожу, пытаясь придти в чувства. -Оно и видно, - с ухмылкой выдавила Мона, туша сигарету. - а чего ты на балкон-то выперся, в такую-то жару? -Воздухом подышать, но уже передумал. Тут как в печке, и шагу не ступить, не задохнувшись. -Для таких как ты придумали особый способ коммуникации человека и природы - прогноз погоды, пользуйся им почаще. -Ну и ведьма. Никакого сочувствия! - Альбедо шумно вздохнул, театрально махнув рукой. От этой фразы внутри что-то сжалось. Страшно представить, когда она вообще последний раз слышала в свой адрес подобное выражение. Только один человек мог её так называть, и этим человеком был явно не Альбедо. -Так, мне уже пора идти. На вечерний огонёк не жди, у меня планы. - кинула Мона и удалилась восвояси. Контраст уличной жары и квартирной свежести быстро привел её в чувства. Какая же тупость зацикливаться на такой чепухе! Мона определенно любит сотрясать воздух, превращая едва значимые вещи в целую трагедию. Ну назвал ведьмой и назвал, что тут такого? Свет клином не сошелся на этой бессмыслице! Выбросив из головы надоедливые мысли вместе с остатками разума, она направилась в спальню, чтобы перевернуть шкаф с ног на голову, пытаясь найти что-нибудь подходящее для встречи с Фишль, которая наверняка не упустит возможности кольнуть подругу за её слишком девственно-невинный вид. Нью Йорк медленно, но верно бил все рекорды по уровню жары, и несмотря на то, что время уже подбиралось к вечеру, летний зной не планировал покидать этот город. Люди спешно перебирались от тени к тени, стараясь найти в ней спасение от утомительно палящего солнца. Мона чувствовала, как плавится от высоких температур. Ей знатно напекло макушку, а в прокуренных легких буквально не оставалось места для вдоха. Умные люди наверняка сидят дома, наслаждаясь дуновением кондиционера. Передвижение по городу превратилось в настоящую пытку: люди сбивались в кучки и толкались в попытках отхватить местечко попрохладнее, жаром своих тел поднимая температуру еще выше. В тени деревьев и под навесами крыш легче не становилось: раскаленный городской воздух то и дело следовал за Моной по пятам, забирая в свои тесные горячие объятия. Благо до кофейни, в которой они договорились встретиться, оставалось совсем немного, а значит она все же сможет пережить природный апокалипсис. Наконец достигнув места назначения, Мона выдохнула. Теперь ей не придется плавиться под солнцем - жить становится чуточку легче. Усевшись за свободный столик, она заказала самый холодный напиток из меню и принялась ждать вечно опаздывающую Фишль. И почему некоторые люди не пользуются такой незатейливой вещью, как часы? Но не успела Мона подумать о том, как выскажет этой чертовке всё, что думает, как дверь кофейни с грохотом раскрылась и на пороге показалась гроза журналистской индустрии и по совместительству виновница ее страданий. Эми - собственной персоной. -Ну наконец-то! Думала, вообще никогда сюда не доберусь. Эти таксисты заламывают такие цены, что хочется покрыть их благим матом! Ты даже не представляешь, какие меркантильные снобы возят несчастных приезжих по городу! А еще… -И тебе привет, Фиш. - Мона привыкла к её бесконечной болтовне по поводу и без, поэтому уже не обращала внимания на свою эмоционально нестабильную подругу. -Ох, прошу простить моё величественное невежество! Привет, Мона! Ну рассказывай, как ты тут без меня? Уже успела вляпаться во что-нибудь интересное? Мона не знала, с чего начать. Да и стоит ли ей рассказывать все, что произошло за эти скромные 5 дней, что она провела в Йорке? Язык за зубами Фишль держать не умеет и совершенно точно разболтает все ее секреты при удобном случае. -Разве в моей жизни может произойти что-то интересное? Наконец поведала мать с отцом, встретилась с давней подругой, знаешь, ничего интересного. -Эх, в общем-то я и не удивлена, что ты не умеешь с пользой проводить время. Ну ничего, твоя верная подруга Фишль сегодня научит тебя как правильно отдыхать! - на этих словах она радостно и слишком громко хлопнула ладонями по столу, заставляя вздрогнуть не только Мону, но и остальных постояльцев кафе. -Я так понимаю, просто кофе отделаться на сегодня не получится? -Абсолютно верно понимаешь, дорогая моя, ненаглядная Мона! - Фишль вновь собралась добить несчастную столешницу, но на мгновение замерла, переключая свое внимание на впереди сидящую оппонентку - Ты даже не представляешь, что я узнала! По правде, Моне было все равно, что она там узнала, и какими сплетнями в очередной раз завалит ее подруга, но она все таки скорчила заинтересованную мордашку и принялась хоть и невнимательно, но слушать. Обижать её ну совсем не хотелось. Фишль болтала без умолку, закидывая подругу какими-то излишними подробностями чужой личной жизни. Откровенно говоря, половину рассказа Мона просто пропустила сквозь пальцы, изредка поглядывая то на время, то за проходящими мимо прохожими. Поток собственных мыслей затягивал ее в самые дебри сознания, окончательно разрушая тонкую нить присутствия Моны в этой встрече, пока, наконец... -Фух, вроде все! - Фишль громко выдохнула, заканчивая свой душещипательный монолог. Господи, и откуда в ней столько энергии? - Ну, что думаешь? -Мда, Фиш, ты как всегда на высоте. И как только успеваешь за последними сплетнями? - а что тут ещё скажешь? Вроде выкрутилась. -Мончик, я не раскрываю профессиональных секретов! - Фишль задорно подмигнула, отпивая сладкий напиток - К слову о секретах, я нашла для нас место поинтереснее, чем то, что ты выбрала. -И какое же? - Мона не на шутку напряглась, потому что ожидать от этого генератора приключений можно было что угодно. Фишль подскочила с места, хватая подругу за руку. -Скоро узнаешь! Пошли быстрее, такси нас уже ждет. Мона незаметно закатила глаза, хватая с сиденья сумку - и когда она уже успела? Ехали они довольно долго, и Мона с трудом понимала, где они вообще находятся. Радовало одно: солнце уже скрылось за горизонтом, и удушающая жара спешно отступала. Выползая из машины, она старалась внимательно вглядеться в облик незнакомого района. Повсюду пестрил неоновый ужас, вводящий Мону если не в оцепенение, то в животрепещущий ступор. Вокруг все светилось, сверкало ярче пламени, и от этой картины захватывало дух. Она была похожа на сороку, что с остервенением наблюдала за блеском живых улиц. Мона посмотрела на подругу: горящие глаза Фишль, похоже, выражали те же эмоции. Немедля Эми уже набрала шаг в сторону слепивших взор зданий. Тёмноволосая поспешила за устремившейся вперед подругой. Мона окончательно ослепла под светом стробоскопов, что крутились в хаотичном порядке, освещая довольно большое помещение. Громкие звуки басов тут же вдарили в голову, сотрясая едва живые от прошедшей жары остатки мозга. -Ну как тебе? - сбоку послышался голос Фишль, что пыталась перекричать долбящую музыку. -О-бал-деть - все, что смогла выдавить из себя Мона, до сих пор находящаяся под пьянящим влиянием атмосферы клуба. Две фигуры двинулись вперед к бару, распихивая жавшиеся друг к другу на танцполе тела. -Две Маргариты, господин бармен! - Фишль сегодня явно собиралась уйти в отрыв, прихватив с собой и Мону. Но вторая против уже и не была, в конце концов, когда она последний раз по-настоящему отдыхала? Но всё-таки утреннюю мысль она держала при себе: уйти отсюда на своих ногах, и желательно невредимой. Когда первая и следующая за ней порция коктейлей была благополучно испита, девушки двинулись вглубь покорять танцпол. По пути Мона ловила на себе взгляды жадных до похоти мужчин, и почему-то это невероятно возбуждало. Еще на пороге она твердо для себя решила, что оставит все нормы приличия за дверью клуба. Здесь и сейчас - она воплощение той самой скрытой её стороны, такая раскрепощенная и опьяненная вкусом свободы от предрассудков, берёт от жизни всё. Она двигается так пошло и так уверенно, что даже Фишль, которую тяжело переплюнуть в подобном поведении, безмолвно удивляется с неизведанной для неё стороны подруги. Мона, точно в экстазе, жадно глотает воздух, пропитанный страстью и парами алкоголя, и её разум с каждым вдохом туманится всё больше, отпуская контроль над душой и телом. Теперь она плавится не от жары, а от подступившего наслаждения, и это чертовски приятное чувство не хочется отпускать. Она всецело отдаётся моменту вмиг нахлынувших ощущений. С каждым движением, с каждым звуком, что сейчас разносятся по телу сумасшедшей вибрацией, Мона чувствует, как с треском рушатся тугие оковы её бренной души. -Мона! Твою ж! Мона! - где-то совсем близко звучит голос Эми, вытягивая её из наслаждения - Давай-ка выйдем отсюда ненадолго. Она послушно следует за подругой, и как только они оказываются за дверью клуба, Фишль цепко хватает её за плечи, сотрясая горячее податливое тело: -Дорогая, что это сейчас было? У тебя всё в порядке? Мона, всё ещё оставшаяся разумом где-то там, в дымке слепящих огней, неохотно приходит в чувства: -Всё хорошо, Фиш, с чего ты решила, что что-то не так? -Просто... Я не знаю, прости, может мне показалось. Никогда еще не видела тебя такой... счастливой. -Ох, Эми, не знаю, за что мне такое наказание, но я безмерно благодарна тебе, что вытащила меня сюда. Это что-то невероятное. Фишль едва пытается сдержать чувство удивления: ещё никогда она не видела свою подругу такой безмятежной, такой падкой до простых человеческих истин. Как горят её глаза, перебивая, кажется, своим свечением и без того яркие улицы квартала. Какую Мону она вообще знает? Сухую до эмоций, сдержанную и всегда, всегда закрытую в себе. Жизнь подруги - язык фактов, категоричность действий, и полная изоляция от всего, что может нарушить это хрустальное равновесие. Но это... это что-то новое, неизведанное, наверное, и для самой Моны. -Любовь моя, я так рада, что смогла помочь тебе расслабиться. Отдыхай почаще, тебе это на пользу. Мона лишь молча кивает в ответ, рисуя на своем лице улыбку. Искреннюю и такую правдивую, что невольно подкатывают слёзы. Не от грусти, нет, от всей той благодарности, что она вложила в этот скромный жест: иногда так хочется почувствовать себя нужной. Не отвергнутой. Приятно, что в её жизни ещё есть люди, готовые подарить ей заботу. Вот бы так было всегда.