Меж пальцем и спусковым крючком

      – Довериться? – неверяще спрашивает Шанайя. Запястья ноют, она машинально растирает их в попытке избавиться от боли. Эфир – так зовут раненого – смотрит на нее со спокойным, открытым выражением. – О каком доверии, черт возьми, вообще может идти речь, если я попыталась убить твоего дружка ножом, а он в ответ чуть не задушил меня?       – В отличие от тебя, я знаю, как правильно убивать людей. Хотел бы – убил бы гораздо быстрее, – тянет второй мужчина, Скарамуш. Он стоит, прислонившись плечом к стене, и наблюдает за Шанайей хищным взглядом. – И болезненнее.       – Боюсь, у вас нет выбора, мисс, – вежливо говорит Эфир. В полумраке тени очерчивают резкие линии на его лице, осунувшемся и худом. – Мы соулмейты. Это уже означает, что разделить нас не удастся.       Соулмейтство – редкое явление с крайне запутанным происхождением, истоков которого так никто отследить и не смог. После установления связи, активирующейся после первого прикосновения, соулмейты должны оставлять на теле отпечатки рук друг друга. Если отпечатков нет, все тело начинает болеть, и лишь прикосновение соулмейта может избавить от этой боли. Помимо всего прочего, эти отпечатки также могут и лечить.       Шанайя машинально трет шею, на которой – она знает – светится бирюзовым отпечаток чужой руки. На правом предплечье Скарамуша тускло мерцают следы голубых пальцев.       Эфир улыбается чуть виновато, но улыбка эта далека от искренней. Скарамуш презрительно фыркает.       Шанайя раздраженно прикрывает глаза. Она ненавидит тактильный контакт.