На твоём теле.

У меня было предчувствие квеста, И ты вошла в это пространство, как в масло. Но ты не думай, будто я жду тебя с детства. А если честно, то жду, хули, здравствуй.

— Хорош уже откисать, ты все выходные провалялась здесь! Её словно обухом бьют по голове со всей силы, голос кажется слишком громким, разрезающим пространство и рвущимся к ней в уши, а оттуда прямой дорогой уже к еле-еле шевелящимся мозгам. — Отъебись, — утыкается лицом в подушку, шарясь свободной рукой по постели в поисках одеяла, чтобы натянуть его на голову и попытаться погрузиться в сон снова, лишь бы не слышать раздражающий бубнеж откуда-то сбоку. Финт провернуть не удаётся, одеяло рывком сдергивает пара крепких рук, отправляя в дальний угол комнаты, так, чтобы у неё никаких шансов вернуть его из лежачего положения не осталось. Брюнетка издаёт сложноразличимый звук, объединяющий разочарованное мычание с рыком, отрываясь от кровати. Злобные зырканья опухшими зелёными глазами в сторону прислонившегося к дверному косяку парня не приносят никаких результатов. Тот лишь с напускной расслабленностью склоняет голову набок, улыбаясь собственной маленькой победе так омерзительно, что ей хочется одним ударом это улыбку стереть. Но осуществить заветную мечту невозможно физически; молодой человек выше почти на две головы, к тому же после пятничных событий, наполненных алкоголем и самыми разными комбинациями наркотиков, ей встать с кровати тяжело, не говоря уже о быстрых и резких передвижениях. Она одергивает безразмерную футболку, принимает сидячее положение, начиная исступленно потирать виски, все силы направляя на избавление от раздражающей головной боли. Казалось бы, прошло почти два дня с той самой тусовки, куда она сорвалась не думая, увидев сообщение от Риты, но состояние было куда хуже, чем в первое утро. В глазах ощущался добротно насыпанный песок, в ушах слегка звенело, а по голове словно постукивали раскаленным молотком. Не первые отхода, конечно, но точно самые запоминающиеся. Невыносимая сухость во рту вынуждает осмотреть комнату на наличие хотя бы одной единственной бутылки воды, но результат не приносит облегчения. Аня мысленно стонет, еле приподнимаясь с кровати, планируя отправиться на кухню и подставить взлохмаченную голову под кран с ледяной водой. Её планы наглым образом обрывает крепкая хватка на запястье, не давая сдвинуться с места. Зелёные глаза непонимающе смотрят на возвышающего над ней парня в попытке убедить его немедленно высвободить руку из захвата, иначе она попросту останется со сломанными костями. — Почему я должен таскаться по всяким бомжатникам и искать тебя? — несмотря на будто бы приклеенную к лицу маску легкого недовольства, голос источает плохо скрываемое бешенство, — Ты думаешь мне заняться больше нечем? — Какой заботливый, я готова падать тебе в ноги, — произносит хрипло, но вполне уверенно. — Мне твои тусовки вообще не в аппетит, пьянь малолетняя, — выплевывает прямо в изумленное лицо напротив, — Ты не забывай, что я за тобой здесь присматриваю. — Хуево присматриваешь, — усмехается дико, не без усилий вырывая запястье из железной хватки, сразу начиная потирать покрасневшую кожу. — Анют, ты забылась? Девушка неосознанно дёргается, всем телом ощущая, как её отбрасывает на несколько лет назад; в отцовский кабинет. Такое же давление, ничем не прикрытый ужас, властный тон и такой же презрительный взгляд. У брата даже глаза такие же тёмные, мутные, с морем насмешек и пренебрежения где-то за радужкой. — Посмотри на себя, ты забываешься, — мужчина расслаблено откидывается на спинку кожаного кресла, постукивая пальцами по гладкой поверхности стола, и ей искренне кажется, что это звук, с которым в крышку её гроба заколачивают гвозди. Она склоняет голову к груди, стараясь скрыть бегущие по покрасневшим щекам слёзы взлохмаченными прядями. Чувствует себя провинившийся школьницей, которой и является по сути, но причина, по которой отец оторвался от подписания очередного контракта и сорвался домой в первый раз за неделю, кроется далеко не в её успеваемости или поведении на занятиях. — Очень не хочется говорить это, но ты всё ещё являешься частью нашей семьи, а значит, ты — лицо компании, — хмурит брови, практически испепеляя дрожащую фигуру тяжелым взглядом, — Я приму меры, чтобы такого не повторилась, будь уверена. Ане хочется что-то сказать, объясниться, доказать свою абсолютную правоту, но любые попытки реабилитироваться в глазах родителя изначально обречены на провал — выбор между примерным старшим сыном, его правой рукой и опорой и непутевой дочерью, которая к тому же оказалась ещё и зависимой, очевиден и не подлежит никаким изменениям. — Взрослей, наконец, — он лениво машет рукой, давая понять, что разговор окончен и ей пора возвращаться к себе, — И бери пример с Кирилла, именно от таких ответственных людей и зависит будущее моей компании. Ты поняла? «Недолго компании осталось, если за руководство возьмется прожженый наркоман» — мельком проносится в голове, но она лишь прикусывает язык. — Поняла, — голос в глотке пузырится и срывается на хрип. — Мне абсолютно всё равно, где ты шляешься сутками, что пьёшь, что ешь, что употребляешь, — грубый голос резко возвращает обратно в не самую приятную реальность, — Но у тебя тоже есть кое-какие обязательства. — Толкать дурь школьникам — это не обязательства, — бурчит под нос, плюхаясь обратно на смятую постель. — Не нравится что-то? Один звонок родителям и ты уже вечером будешь в Москве, а там лицей, сопровождение без перерыва и тесты на наркотики каждый день. Она смотрит устало в приоткрытое окно, жмурясь от прямых солнечных лучей, будучи не в состоянии придумать достойный ответ. Постоянные споры выматывают, убивая остатки нервных клеток и оставляя после себя зияющую дырку где-то в груди. — Ты хоть в школу зайди ради приличия, а потом делом начни заниматься, — парень качает головой, улыбаясь собственным мыслям. Кирилл принимает вымученный вздох за сносный ответ, скрываясь за дверью, но не закрывая её, давая понять, что они ещё не закончили. Шебуршание в прихожей длится недолго, Аня слышит, как он натягивает кроссовки, откидывая ложку для обуви куда-то вглубь квартиры, а после в проеме снова показываются спутанные каштановые кудри. Со странным удовольствием в очередной раз отмечает, что все их сходства ограничиваются лишь внешними признаками. — Я пошёл, на созвоне, — застегивает зеленую ветровку одним движением, — Если в планах опять упороться, будь добра, после того, как разберешься с товаром. — Ты к Глебу? — риторический вопрос, ответ на который она знает лучше других, но показать полное безразличие к последней реплике ей жизненно необходимо. На бледном лице мелькает безграничное удовлетворение, он ухмыляется, слегка показывая зубы. — Ага. Хочешь со мной? Немалых усилий стоит снова оторваться от кровати, сразу ощущается неприятное гудение в голове, взгляд мутнеет, но только на пару секунд, за которые брюнетка успевает преодолеть расстояние до двери. Её пошатывает от резкого подъема, но последние силы уходят на то, чтобы обеими руками вцепиться в куртку и буквально выпихнуть брата из комнаты, с оглушающим грохотом захлопнув за ним дверь, игнорируя его раздражающий хохот. — Я ему так и передам, — слышится глухо, а после она улавливает звон ключей. Облокачивается спиной о деревянную поверхность, крепко зажмуривая глаза. Мысли превращаются в одно большое давящее месиво, вызывая пульсацию в висках. Она с трудом борется с желанием со всей силы приложиться затылком о дверь, ощущая безысходность и бесполезность. Если захотят — её и с того света достанут без особого труда.

***

Киса не планировал идти на последний урок как минимум потому, что никогда не ходил на них, считая абсолютным убийством времени просиживать штаны за партой, слушая учительский бубнеж. Они с Мелом договорились аккуратно свинтить на базу, игнорируя никому не нужный английский язык с отвратительной «старой тварью», но удача ускользает из рук, стоит этой самой старой твари неожиданно поймать их на втором этаже и чуть ли не силком затащить в душный кабинет. Было бы проще в разы, если бы это не была из классная руководительница, но никакие уговоры и отмазки на крикливую женщину не срабатывают. Она чуть ли не визжит, причитая о прогулах, безответственном отношении и прочей пурге, пока они понуро пробираются сквозь ряды к своей законной последней парте. Киса плюхается на место у прохода, пытаясь побороть желание прилюдно послать учительницу к ебаной матери, но сдерживается, сам того не ожидая. Зыркает на Мела осуждающе, замечая, как тот даже учебник из рюкзака выудил, тот ещё примерный ученик, отличник с образцовым поведением. Он лишь хмыкает, разблокировав мобильный. 14:45 «какие планы на вечер у малышки?» Ищет глазами потянувшуюся к телефону Ритку, победно ухмыляясь. Если всё сложится так, как обычно, то приятное завершение откровенно хуевого дня ему обеспечено. Проповедник сказал как-то, что нужно искать любые мелочи, способные осветить даже безвыходный пиздец. Правдиво, а ещё идеально под случай Кисы подходит; горе-дилера, неосознанно перешедшего ему дорогу, он так и не нашёл, зато есть неплохой вариант потрахаться, который на этот раз он точно не упустит.

14:47 «малышка будет грустить в одиночестве, ведь её родители уехали на несколько дней..»

14:48 «тогда мне придётся поступить благородно и не дать тебе скучать сегодня))» Рита отправляет ему в чат смайлик поцелуйчик, довольно накручивая кудрявую прядь на указательный палец. Сказка. Здесь было всё так просто, как на ладони, а Киса усложнять ненавидел. Очередной истеричный вопль классной руководительницы заставляет невольно оторвать голову от мобильника, чтобы узнать, какой несчастный попадает под раздачу на этот раз. — Пономарёва! Соизволила-таки появиться на последнем уроке! У Кисы искреннее ощущение, что он попадает в хуевый ситком. — Если ты приехала из Москвы, это не значит, что ты можешь позволять себе такие вольности! — начинает кудахтать, чуть ли не подскакивая на месте от возбуждения, взбешенная отсутствием любой реакции со стороны девушки. Та лишь спокойно занимает свободное место сзади Риты, даже не удосуживаясь достать тетради, сразу залипает в телефон, будто попадает в вакуум, где нет ни с любопытством смотрящего на неё класса, ни мерзкой учительницы, ни его самого, Кислова. Мелу не составляет никакого труда моментально уловить резкую перемену настроения друга. Минуту назад он давил лыбу, глядя в экран, а сейчас остервенело сжимает челюсти, одаривая девушку убийственными взглядами, на которые не получает никакого ответа. — Кис, — шепчет Егор, склоняя голову к другу, — Ты чего? — Это та сука, — шипит в ответ, к Меленину даже не поворачиваясь. — Какая? Весь остаток испорченного для Кисы вечера и весь следующий день парням приходилось выслушивать бесконечные тирады о невероятно сексуальной незнакомке, которая накормила его какой-то «голимой синтетикой», возбудила до критической точки, а потом просто съебалась в компании левого чувака. Никакие попытки Хенка и Мела вразумить его не работали, как и безупречная аргументация Зуева, мол, вообще-то, она в отключке была и её фактически унесли, но Кислов сам предпочел не идти за ней, а в порыве бешенства разъебать деревянный стол и продолжить пить всё то, что физически помещалось в желудке. — Та самая, Мел. Ты знаешь, кто это вообще? — Нет, — Егор задумывается на пару секунд, — Но Рита вроде знает, она же с ней поздоровались и.. — Ритуля у нас всё знает, — яд сочится все больше и больше с каждым словом, — Но мне решила ничего не рассказывать. — Не думал, что ваши отношения в принципе предполагают диалоги, — усмехается, но сразу отворачивается, стоит встретиться с потемневшим взглядом Кисы; себе дороже. Кислову кажется, что он сидит на раскаленных гвоздях. Еле-еле удаётся дождаться спасительного звонка, не превратив весь класс в руины вместе с ней заодно. Игнорирует сообщения Риты, так заботливо интересующейся, что с ним случилось, подрываясь с места. Аня даже не смотрит на него, обнимая блондинку как-то вяло, направляясь к выходу из кабинета. Самое время для чёткого разбора полётов, решение Вани узнать подробности такого поистине сучьего поведения неоспоримо, он добьется ответов, прокручивая в голове, что цель оправдывает средства. Пономарёва удивлённо вскрикивает, когда её грубо разворачивают за плечо и насильно утягивают из коридора в первую попавшуюся пыльную подсобку. Не успевает среагировать, упуская то, как Кислов с размаху захлопывает дверь, облокачиваясь на неё спиной, сложив руки на груди. Решает держать хотя бы минимальную дистанцию, что, безусловно, сложно в столькрошечном помещении, но лучше так, чем он разорвёт её напополам. — Я жду, — голос похож на звериное рычание, и Аня даже вздрагивает невольно, всем нутром ощущая такую гнетущую атмосферу. — Ты ебанутый? Ждёшь чего? Ты кто вообще? — она искренне старается не терять контроль, но голос слегка подрагивает, что от пристального внимания Кисы, конечно, не ускользает. — Да это ты ебанутая! Ещё скажи, что не помнишь ничего! — взрывается в один миг, подлетая к ошарашенной девушке, — Что за шутки такие конченые? Смотрит на него, как на пациента психбольницы, не осознавая даже, что распаляет его злобу ещё сильнее. — Я тебя вижу в первый раз в жизни, ты под какими наркотиками вообще? — пытается отпихнуть его от себя, упираясь обеими ладонями в вздымающуюся от сбитого дыхания грудь, но парень стоит на месте, не поддаваясь на такую детскую манипуляцию. — Видимо под теми, которые ты мне вручила в пятницу. Замирает в непонимании, хмурится, стараясь воспроизвести в сознании хотя бы отдаленно похожие на правду картинки того вечера, но в голове будто огромная дырка, никаких подсказок. — Я, — запинается на секунду, отводя взгляд, — Я… продала тебе что-то? Теперь хмурится уже Кислов, возмущаясь либо безграничной тупостью, либо крайне тупым уловкам, которые сработали бы на Хенке, Меле, может даже и на Гене, но никак ни на нём. — Да я б не купил у тебя ничего. Ты дала мне таблетку, вторую съела сама. Читает в глазах тотальный шок и отрицание только что сказанной фразы, зарывается пальцами в собственные кудри, оттягивая их, громко матерясь. — Ты реально не помнишь ничего? Отстраненно мотает головой, и у него срывает предохранители окончательно. Кислов со всей силы ударяет ногой по стоящему у стены стеллажу со средствами для уборки, не обращая внимания на то, как пара бутылок с бытовой химией с грохотом падает прямо на пол. — Тогда я напомню, — грубо дергает за объемный воротник черной водолазки, толкая слабо сопротивляющуюся Пономарёву поближе к небольшому окну, чтобы та смогла посмотреть в грязноватое стекло. — Откуда это всё, а? — прижимает бедрами к подоконнику, вплетаясь пальцами в распущенные волосы, пресекая попытки вывернуться из захвата или отвести взгляд. Тонкая шея напоминает настоящее кровавое месиво, вся нежная кожа усыпана посиневшими со временем засосами, больше походившими на следы от побоев. — Даже не пизди, что в зеркале не видела, я не поверю, — вдруг смеётся тихо, касаясь собственным лбом её затылка, — Или ты думала, что это тот твой ебырь, который тебя забирал? Аня дышит часто-часто, начиная отсчитывать секунды до того, как затылком с размаху постарается сломать ему нос, но небрежно брошенная фраза заставляет широко распахнуть глаза и чуть ли не зарычать в бешенстве. — Меня забрал мой брат, уебок. Кисе требуется около минуты, чтобы осознать и переварить услышанное перед тем, как быстро от неё отстраниться, в изумлении открывая и закрывая рот. Он суетливо размахивает руками, как в немом кино, вперившись в девушку испытующим взглядом. — Я еле отошла от всего сегодня, откуда мне помнить, что было? Я вообще думала, что меня кто-то изнасиловал, когда вот это все, — очерчивает указательным пальцем шею, натягивая воротник на его прежнее место, — Увидела с утра. — Че, реально брат что-ли? — выходит чересчур затравленно и неловко, но после только что пережитого нехилого эмоционального потрясения Аню это не заботит совершенно. Хватает с пола свой рюкзак, в два шага оказываясь у двери, но тормозит, коснувшись пальцами холодной ручки. — Ты устроил весь этот балаган, потому что у тебя незабываемый секс под веществами сорвался? — склоняет голову набок и ловит в карих глазах напротив подтверждение собственной догадки, — Ну ты и мудак, — выплевывает напоследок, скрываясь в коридоре.

***

Киса закуривает прямо в комнате, ему закон не писан, к тому же люлей за это ему точно в ближайшее время не вставит. Он и оставаться-то не планировал, но выкурить сигарету перед уходом — святой ритуал, от которого отказываться парень был не намерен. Смотрит из-за плеча на мирно сопящую Риту, нагло забравшую себе всё одеяло. Будить её нет никакого смысла, пусть дрыхнет сколько влезет, явно вымоталась за последние пару часов; всё ещё красные щёки и уничтоженная напрочь прическа тому очевидные доказательства. От очередной затяжки Ваню отвлекает пришедшее на телефон уведомление, он косится в сторону экрана и выдаёт тихое «Да ебаный в рот!». На дисплее горит надпись «анюта», а аватарка всё говорит за себя. Опять она. Снова. Кислов тушит сигарету, после чего натягивает черные боксеры, пока в голове идёт сложнейший мыслительный процесс. Под травой думать ещё тяжелее, чем обычно, но с грехом пополам ему удаётся вспомнить её пароль, который он удачно вводит только с третьей попытки. В диалоге высвечивается какой-то тупой тикток, юмор своеобразный настолько, что он даже морщится, а потом копирует сохраненный номер телефона, пересылая себе. Удалить сообщение, естественно, не забывает, не настолько он обдутый в конце концов. Переворачивается на живот, добавляя уже в собственном телефоне новый контакт. Усмехается собственной оригинальности, так он точно не забудет, что это за Аня такая. 1:35 «у тебя случайно не найдётся для меня ещё одной таблетки?» Смеётся уже немного громче, не понимая, что пишет ей и зачем, но посмотреть на реакцию охота, значит решение позаимствовать у Риты номер этой дамочки было правильным. Ответ не приходит довольно долго, он уже успевает подумать, что из обиды Пономарёва сразу закинет его в черный список, но уведомление в строке все же появляется.

1:44 «для тебя я найду только яд.»