Call of Fate
30 июля 2023 г., 10:00
Утром от иностранного алкоголя у Уёна разболелась голова, но суп, приготовленный Чонхо, помог ему. Когда Уён ел его за обеденным столом, то был уверен, что хозяин дома знал заранее, что все будут вялыми.
Сам же Чонхо был полон энергии, несмотря на ранний час. Он напевал себе под нос, пока кормил Плюх-Плюх, и тарелки плавно переходили из одной руки в другую, когда он расставлял их на столе. Прошлой ночью он попробовал завести какую-то беседу с группой учёных, но Уён сомневался в том, что они пили в одинаковом количестве.
В одном он был уверен: веки Чонхо, в отличие от его собственных, не были опухшими от слёз.
Теперь, когда ясность ума вновь благословила его, воспоминания смутили Уёна. Он едва знал Сана, и того небольшого времени, проведённого вместе, было явно недостаточно, чтобы поплакаться ему в плечо. Возвращение Сана с едой немного улучшило настроение Уёна и приуменьшило его страдания, но уже трезвым он был в ужасе. Он вспомнил, как повис на руке Сана, чтобы его передали Ёнгуку, когда пришло время идти домой.
— Сонхва? — Спросил Уён у Чонхо, пытаясь выяснить, может ли он сегодня спрятаться от смущения под одеялом на весь день, или этот очаровательный мужчина приготовил для них ещё одно приключение.
Чонхо вытер ладони у плиты, пока думал об этом. Когда он поднял руки и стал жестикулировать, Уён начал угадывать.
— Что-то круглое. Раковина? Нет, рынок? Дворец?
Чонхо беспомощно покачал головой, не найдя взаимопонимания, которого пытался добиться. Но после его разочарованное выражение лица сменилось радостью, и он указал на татуировки, покрывающие лицо. Он изобразил, как баюкает ребёнка на руках, и Плюх-Плюх плескалась рядом с ним, заинтересовавшись его странным танцем. Её тонкие щупальца невесомо дрейфовали позади неё.
— А! Оракул! Он покажет нам оракул сегодня? — Уён указал на своё лицо, показывая, что он понял.
С облегчённой улыбкой Чонхо кивнул. Он выглядел гордо, когда Уён ему поаплодировал.
— Не могу дождаться, когда увижу его.
Он также был достаточно бодр, чтобы вспомнить, что Сонхва упоминал Сана, который будет присутствовать для объяснений. После прошлой ночи Уёну будет неловко смотреть ему в глаза. Не будет ли Сан против его присутствия?
Готовый принять последствия своих эмоциональных колебаний, Уён собрался. Один за другим вошли остальные, а после них и Сонхва, чтобы забрать всех с собой. С ним вошли Юнхо и Минги, и Ёсан, больше всего привыкший к их компании, пробормотал «привет». Уён подумал, что Ёсан был очарователен, пристраиваясь между ними двумя, немного напуганный их аурой.
— Вам понравилось празднество прошлой ночью? Некоторые из вас выучили нашу традиционную песню и танец; старейшины по-настоящему гордятся вами, — поприветствовал их Сонхва, когда они все собрались за столом. Поскольку Уён пропал на всю ночь, он с любопытством оглядывал своих друзей. У Кико был след от поцелуя на шее, а её волосы были растрёпаны, несмотря на все усилия собрать их. По щекам Петры растекались остатки краски — видимо, она пробовала себя в живописи.
Невозмутимый и всегда сосредоточенный на исследованиях Ёнгук был самым трезвым.
— Мы хорошо повеселились вчера. Мы много всего узнали, ваши люди были так добры к незнакомцам.
Уён кивнул, притворяясь, что он тоже имеет к этому отношение. Хотя это не было ложью. Сан был добр к нему.
— Я рад это слышать. Сегодня я снова покажу вам кое-что. Вчера у принцессы родился ребёнок, скоро у оракула состоится церемония. Она согласилась позволить вам наблюдать, как решается судьба дитя.
Чонхо сказал что-то тихим голосом, и Сонхва с Ёсаном захихикали.
— Верно, вряд ли нас что-то шокирует. Но до этого уже рождались дети с лидерской кровью, судьбой которых была жизнь среди простых людей, вдали от обязанностей. Возможно, сегодня мы будем удивлены, — с ослепительной улыбкой, словно он сам был воплощением морских жемчужин, Сонхва поманил к двери. — Мы можем отправляться?
Оракул находился за дворцом, укрытый в саду из скал и рифов. Он сливался с окружающей обстановкой и в то же время выделялся такой волшебной аурой, что, казалось, заставлял воздух мерцать.
Их размеренный путь проходил мимо золотых статуй и колонн, покрытых ракушками и грибами. Бледный известняк Атлантиды приветствовал их, создавая полузасушливую местность, украшенную редкими кораллами, похожими на кусты.
Из земли возвышались две колонны, на которых покоилась массивная круглая каменная плита. На ней были выгравированы руны, а в отверстии внизу виднелось тёмное пятно внутреннего кольца.
Пол оракула был исчерчен голубыми линиями, светящимися тем же оттенком, что и купол. В центре находилась круглая чаша.
Несколько человек уже стояли рядом с оракулом, когда прибыли иностранцы. Шкскай был там, как и Хонджун. Их сопровождали несколько стражей и Сан, который стоял рядом с женщиной с великолепными длинными тёмными волосами. В её косу были вплетены ракушки и коралловые ветки, а на руках она держала белоснежное одеяльце, укачивая новорождённого.
Принцесса.
Сан отвлёкся от игры с ручками ребёнка. Его взгляд скользнул по прибывшей группе и нашёл Уёна.
Сильно покраснев, Уён отвёл взгляд. Он должен был извиниться, но не сейчас. Его болезненно пронзило чувством ревности, когда он увидел Сана с принцессой. Всё-таки он был отцом? Был ли флирт Уёна односторонним?
Уён не осмелился закончить эту мысль. Однажды он уже был разочарован. Если он привяжется к ещё одному человеку, эмоционально недоступному, то сойдёт с ума.
Сосредоточившись на церемонии, он последовал за Сонхва вниз по каменистой тропе. Шкскай обернулся при их появлении, и остальные сделали то же самое. Вождь поднял руку в приветствии.
— Сонхва! И наши иностранные друзья, — теперь Уён хорошо знал, какой термин они использовали для обозначения группы учёных.
В ответ прозвучал хор из приветствий. Ещё раз убедившись, что всем было весело во время празднества, они перешли к деловому разговору. Уён взглянул на Сана, пытаясь понять, был ли он возмущён тем, что потратил своё драгоценное праздничное время на плачущего учёного. Сан казался совершенно невозмутимым, а лицо выражало уверенность, пока он прислушивался к переговорам.
Уён отлично провёл вечер, даже если упустил возможность исследовать культуру.
Как только разговоры стихли, Уён отвёл взгляд от Сана, чтобы не засматриваться слишком долго. Он посмотрел на принцессу, когда Шкскай протянул ей руку, чтобы она не споткнулась, укачивая своего ребёнка.
— Это наша принцесса, Тайрусс. Её сын родился вчера, и сегодня он узнает своё призвание, — объяснил Сонхва, кивнув на крошечное личико ребёнка в её руках.
Уён обожал детей и обычно спрашивал, можно ли с ними подурачиться, но усталость в глазах принцессы остановила его. Это был её первенец, и роды прошли изнурительно. Уён не думал, что медицинское оборудование Атлантиды было более совершенным, чем их.
— Покажите нам, пожалуйста, — взволнованно попросил Ёсан.
Словно группа пингвинов, они отошли в сторону, когда Сонхва занял их место. Они не должны были мешать, хотя оракул казался безопасными.
Сан и Тайрусс остались внизу трёх ступеней различной формы и размеров, ведущих к платформе. Ребенок плакал, но Тайрусс успокаивала его нежным шёпотом.
Уён не мог найти себе места. Учёные и Сонхва стояли в стороне со своими грозными стражами, а два лидера этого города и операции «Атлантида» находились напротив. Когда Тайрусс взобралась по лестнице, опираясь на руку Сана, Хонджун скрестил руки на груди. Привычная хмурость отражалась на его лице.
Сан помог принцессе положить малыша на стойку в центре оракула. Хотя в голове Уёна мелькнула мысль, что это действительно похоже на место для жертвоприношения, он мудро держал рот на замке. Если бы он задал вопрос, то ужаснул бы Сонхва.
Убедившись в том, что ребёнок был надёжно обёрнут белыми тканями, принцесса пробормотала несколько слов, чтобы смягчить внезапную потерю контакта. Она отступила назад, всё ещё пошатываясь на ногах, даже когда Сан стоял рядом с ней. Они заняли свои места рядом с Хонджуном и Шкскаем, и Сан на долю секунды встретился взглядом с Уёном, прежде чем они оба сосредоточились на ребёнке.
Когда линии вокруг пьедестала засветились, почувствовав присутствие кого-то нового, Сонхва наклонил голову, чтобы объяснить всё приглушённым голосом.
— Прежде чем Атлантида затонула, звёзды предсказывали нашу судьбу. Они знали, когда новорождённые приходили в этот мир, и какой будет их жизнь. Теперь, когда звёзды далеки, оракул направляет нас, основываясь на наследственности и том, сколько подобных им в настоящее время есть в нашем городе.
Он кивнул подбородком в сторону Сана и паутины замысловатых татуировок, покрывающих его лоб.
— Сан — единственный из нас, кто имеет духовную связь с богиней, но если бы его не стало, эта задача вскоре была бы поручена другому, поскольку его место никогда не может пустовать. Воины или фермеры, с другой стороны, у нас всегда в изобилии.
Теперь, когда все с восхищением изучали Сана, Уён позволил себе посмотреть на него. По торжественному случаю мужчина был одет во всё белое, и сквозь тонкие ткани были видны его мускулистые плечи и загорелые ноги. Он выглядел здоровым и полным энергии, заставляя Уёна испытывать зависть и головокружение от желания стать ближе.
— Обычно от лидеров рождаются им подобные, но, как я уже упоминал, это не всегда так. Иногда знать происходит из простого народа, а принцы становятся скромными гончарными мастерами, — сказал Сонхва с гордой улыбкой.
Зловещий скрежет камня о камень эхом разнёсся по округе. Верхнее кольцо платформы, поддерживаемое двумя обелисками, стояло на месте, но внутреннее, скрытое от глаз, начало вращаться. Древний, но всё ещё работающий оракул определял путь судьбы, которым пойдёт этот ребёнок. Множество рун замерцали, слишком быстро, чтобы их можно было распознать, и слишком неясно для учёных.
Малыш замолчал, смотря на всё округлыми глазами и волнуясь, как и остальные. Он задержал взгляд на вращающемся оракуле, на его свечении и, словно затаив дыхание, ждал, каким может быть результат.
Оракул проходил круг за кругом, пока, наконец, не замедлил ход. Образы промелькнули мимо, и Уён узнал в них руны, нарисованные на лицах атлантийцев, показывавшие их роль в обществе. Быстро промелькнула и руна Сана — она не будет востребована ещё долгое время.
Когда оракул наконец остановился, он не раздумывал между несколькими вариантами.
Непоколебимый вне зависимости от чужих мнений, он словно гордился своим выбором.
Уён осторожно взглянул на Хонджуна, сравнивая руны на лицах его семьи с теми, что были в отверстии камня и светились синим.
— Учёный, — счастливо выдохнул Сонхва, тихо хлопнув в ладоши. — Замечательно. Он многому научится у наших старейшин и будет изучать языки. Может быть, повзрослев, он будет много общаться с вашими людьми.
Хонджун поднялся по ступенькам к оракулу, чтобы забрать ребёнка. Его сестра выглядела измученной, но довольной ролью своего сына. В таком малом городе, как их, каждый старался изо всех сил, и в определённом статусе потребности не было.
Несмотря на замешательство, ребёнок, казалось, был доволен тем, что всё закончилось. Он дёрнул Шкская за бороду, когда они попрощались с остальными и вернулись во дворец, чтобы королевский мастер по рунам изготовил временные чернила для ребенка, пока татуировки не будут выгравированы на его коже.
Сонхва повернулся к остальным с улыбкой. Хотя им ещё понадобиться немного времени, чтобы всё понять, они были впечатлены выбором оракула. Он делал свой выбор, и люди соглашались, так как у них не было других вариантов.
— Чудесно! Судя по тому, что я видел, он никогда не ошибается. Кажется, все довольны тем, чем они занимаются, — прокомментировал Ёсан.
— Они растут с этой ролью, — признался Сонхва. — Тем не менее, если люди захотят быть кем-то другим, они могут поработать над социальными отношениями и найти себе занятие в свободное время, чтобы выделиться. Церемония с оракулом проходит для того, чтобы им было легче найти призвание.
Значит, третьего претендента на трон не было. Но, кто знает, может, он ещё появится.
Уён вытянул шею, чтобы посмотреть, как группа уходит прочь. Сан отделился от остальных и направился в сторону богини-мурены. Уён нетерпеливо постучал руками по бёдрам.
— Скоро наступит Жемчужная ночь. Вы готовы к ещё одному культурному чуду? — Спросил Сонхва, и Ёсан махнул рукой.
— Всегда готовы. Пока мы можем наблюдать за всем, мы более чем счастливы.
Они разошлись после довольно ненужно долгих прощаний, и Уён отошёл, как только у них появилось свободное время. Радуясь, что за ним не следили двое стражей, он догнал Сана. Прикосновение к покрытому белой тканью плечу заставило его остановиться.
Сан посмотрел на него с любопытством. Он выглядел ещё лучше, чем вчера, и Уён застенчиво разгладил свою одежду.
— Привет, я… я хотел извиниться. За то, что плакал у тебя на плече. Было неловко, — хотя плечо было отличным.
Уён поморщился и потёр затылок, когда Сан нахмурил брови.
— Я пойму, если из-за этого выглядел неудачником. И насчёт Сынёна, боже. Я…
Вместо ответа Сан взял его за руку. Он прижал её к груди, положив над сердцем, чтобы Уён почувствовал тепло, рельеф мышц, биение его сердца. Уён замолчал.
Через мгновение Сан развернулся и ушёл, как и в прошлый раз.
Почему-то Уён чувствовал, что Сан не злится. Он всё понимал и не нуждался в извинениях. Уён был прощён. Он ничего не испортил.
