Таня Гроттер и Последний Выбор 2. Дея

— Нет! Рома очнулся от своего же резкого крика. Он пытался отдышаться, но воспоминания о Тане с Глебом всё ещё заставляли его сердце метаться в грудной клетке как сумасшедшее. Первым делом, осознав, что он сидит на кровати, Рома похлопал себя по груди и лицу, проверяя наличие тела. Он вскочил и подбежал к зеркалу в ванной комнате. На него глядел тот Рома, которого когда-то полюбила Таня. У него в голове пронеслись мысли о том, что будет, когда они встретятся? Может ли она его узнать? Вряд ли. Заклятие Аргста знало, что делало. Но Рома может снова попытаться сблизиться с Таней. Он ведь всё ещё её любит, а значит, ему есть за что бороться. Таня тоже полюбит его и они смогут вернуть всё на свои места. Единственное, что выбивалось из этой схемы, так это то, что, кажется, Таня была счастлива в этой реальности. Он не знал, как она отреагирует на его появление в её жизни. Отреагирует ли вообще? Что ей стоит просто отказать ему даже в разговоре, учитывая, что дома её ждут Глеб и Данил? Да и не может Рома просто подойти к ней и всё рассказать. Даже, если она ему и поверит, смысл был в том, чтобы вернуть Тане память, а всем остальным — временную линию, а это возможно только при условии, что она влюбится в него сама. Оставалось только надеяться, что её первоначальные чувства не были просто результатом отчаяния и одиночества. Рома измерял комнату шагами и чувствовал себя самым ужасным человеком в мире. Он продумывал план завоевания Тани и имел конкретные сроки его выполнения, что явно было далеко от романтики и от того, что Таня заслуживала. Единственное, что заставляло его находить в себе на это силы — понимание, что, если он этого не сделает, Таня умрет. И как бы она не была счастлива сейчас, он ни за что не позволит этому случиться. Для начала, нужно её найти. Рома начал вспоминать всё, что знал о ней, благодаря пыткам Аргста. Она точно жила на Лысой Горе, но где именно он не знал. А ещё Таня была тренером «Лысегорских ведьм». Рома включил зудильник и начал искать хоть какую-то информацию, которая натолкнула бы его на мысль, как найти Таню. Наконец, он попал на спортивный репортаж. — Магдамы и магсэры, маги и магвочки, взрослые и дети, драконы и драконюхи, дяденьки и тётеньки, милые и угрюмые, красивые и не очень! Хах, кажется, если вашего комментатора не остановить, то он и не остановится! Но, так как он, то есть я, то есть Баб-Ягун, сейчас на высоте драконьего полёта остановить меня может только смачный запук или вот этот прожорливый малый, который даже из ангара так и смотрит на мои уши, как на закуску к ртути! Не гляди в мою сторону, бестолочь, тебе ещё в эту пасть мячики глотать, а не эффектных комментаторов в самом расцвете сил! — Донёсся из зудильника бойкий голос. — Сборная греческих муз уже на поле, готовится то ли написать балладу, то ли взмыть в воздух, кто их поймет. А вот сборная лысегорских ведьм ещё получает последние наставления и материнские советы от своего нового тренера — непревзойденной драконболистки и номера десятого в сборной… Тьфу ты, она ж уже не номер десятый. Эх, Танька, на кого ж ты нас покинула, на кого ж ты нас оставила, — нарочито протяжно сказал Баб-Ягун. Рома тут же напрягся, услышав её имя. Значит она сейчас там — на поле. Не раздумывая ни секунды, Рома закрыл глаза и перенёсся на стадион, точнее, на поляну перед стадионом — он не знал точного расположения для того, чтобы не приземлиться кому-то на голову. Матч проходил в Тибидохсе и на входе на драконбольное поле Рому встретил серьезно настроенный циклоп. — Билетик, — потребовал он, даже не обратив внимание на то, что Гардарика не вспыхнула радугой при появлении нового гостя. Но у Ромы не было билетика и он растерянно смотрел на циклопа, пока тот ковырял дубиной в зубах. — У меня нет билета, — сказал он, что вызвало загадочную улыбку охранника. — Ну, раз нету билета, то и прохода нету, — гоготнул циклоп и хитро прищурился, — но может у тебя есть что-то ещё? Рома понял его намек и телепортировал огромный окорок, кажется, циклопы такое любят. Одноглазый страж довольно ухмыльнулся и отошёл в сторону, пропуская Рому на поле. Правда, за ним прошло ещё человек пять, так что, видимо, взятка была достаточно выборочным способом попасть на игру. Рома пытался протолкнуться ближе к тренерской скамье, где надеялся обнаружить Таню, но людей было так много, что едва удавалось передвигаться. Он даже точно не видел, куда именно нужно идти, но потом услышал, что Ягун поторопил сборную ведьм и увидел, откуда они взлетали на поле. — Наконец-то, мамочка моя бабуся, все дамы в сборе! — Услышал Рома, усиленный магическим рупором, голос комментатора. — Видимо, Татьяна Леопольдовна решила выдать своим подчинённым все секреты драконбола с начала нашей эры, а может они буквально воспринимают фразу: «Женщина должна опаздывать», но это не свидание, девочки! Мы то подождем, но сердца сотен тысяч фанатов не железные! Но теперь ведьмочки и музочки в воздушке, дракончики в ангарчиках, мячики у судеюшки, а зрительки на скамеечках! А это значит, что полуфинальчик чемпионатика мирушки по драконбольчику вот-вот начнется! Рома всё пробирался и пробирался к тому месту, которое обозначил для себя как тренерское, но остановился в паре десятков метров оттуда. Вот она. Таня не смогла усидеть на месте, когда судья выпустил мячи и игроки её команды начали за них борьбу. Она металась из стороны в сторону, поднимая песок, и пыталась что-то кричать ведьмам, хоть они и не могли её оттуда слышать. «Повернись, ну, пожалуйста» — мысленно умолял её Рома, пока Таня расхаживала туда сюда к нему спиной. «Я так хочу тебя увидеть. Пожалуйста». В этот самый момент один из драконов выдохнул длинную струю огня в правой части поля и чуть не поджарил кого-то из ведьм, что заставило Таню развернуться корпусом в ту сторону, а Роме позволило увидеть её профиль. В сердце что-то защемило, когда он понял, что Таня совсем не изменилась, она была такой же, какой он её и помнил. Только взгляд был обеспокоенным не из-за проблем с судьбой мира, а из-за драконбольного матча. Как же он хотел, чтобы все Танины проблемы были только такого уровня. — Пять — ноль, музы вырываются вперёд, — объявил Янун счёт, что заставило Таню пригрозить кулаком своей команде. Рома рассмеялся этому зрелищу и сам не заметил, как оказался почти рядом с ней. Оказывается, он шел вперед всё время, пока думал, что просто на неё смотрел. А теперь Таня смотрела на него. Кажется, она что-то спросила, потому что её губы двигались, а взгляд был по-детски злым. Но Рома ничего не слышал, он был занят разглядыванием Гроттер. — Что, простите? — Переспросил он, возвращаясь к реальности. — Я спросила, что здесь смешного? — Повторила Таня. — О, — спохватился Рома, — ничего такого, простите, — мягко улыбнулся он. — Нет, уж, давайте, — настаивала девушка, — что именно в том, что мы проигрываем кажется вам смешным? — Я не хотел вас обидеть, — извиняющимся тоном произнёс Мерсин, — я засмеялся, потому что то, как вы пригрозили им кулаком было очень… Мило. Таня фыркнула и развернулась лицом обратно к полю. Рома тоже устремил туда свой взгляд, стараясь не смотреть на неё. — Да что же они творят? — Бормотала Таня. — Мы же всё это проходили! Она сокрушалась так, словно сама собиралась вот-вот схватить контрабас и выбежать на поле восстанавливать справедливость, и от этого Роме захотелось прижать её к себе, чтобы она успокоилась. — Вы любите драконбол? — Вдруг спросила Таня. — Не очень, — честно ответил Рома, не отводя взгляд от игры. — Я так и подумала, — почти довольно, будто ставила на этот вариант деньги, сказала Гроттер. — Это так очевидно? — Удивился Рома. — Обычно фанаты выражают хоть какие-то эмоции, — пожала плечами девушка. — А вас, кажется, больше волнует не пойдет ли сейчас дождь, — безразлично сказала она. — О, поверьте, погода меня сейчас волнует не в первую очередь, — заверил её Мерсин. — А что же? Рома позволил себе повернуть голову и посмотреть на Таню. Она наблюдала за ним, казалось, искренне заинтересованная в его ответе. — Например то, почему ваши девочки не разобьются на группы, чтобы отрезать муз от мячей и не проведут их у дракона под носом. Учитывая, что он уже проглотил несколько игроков, летать ему стало труднее, и он не заинтересован в бессмысленном раззевании пасти. А значит, плеваться огнём будет только в крайнем случае, если добыча будет слишком близко. Тогда они успеют забросить сразу несколько мячей и улететь оттуда ещё до того, как он успеет осознать, что его надули. Пока Рома всё это говорил, Таня внимательно его слушала, словно была согласна с каждым его словом, но он раздражал её тем, что говорил то, что она и так знала. Будто Рома мог подумать, что Таня неопытный тренер. Он ведь сам знал все эти моменты только благодаря ей. Когда-то они проводили много времени за рассказами Тани о драконболе. Ему нравилось слушать её истории с разных матчей и то, как она придумывала собственные стратегии. — Для нелюбителя драконбола вы неплохо в нём разбираетесь, — наконец недовольно сказала она. Но всё-таки на её лице промелькнуло любопытство и она иногда поглядывала на Рому, когда думала, что тот не видит. — У меня была подруга, которая его любила, — ответил Рома. — Что ж, видимо она была хороша, — сосредоточено сказала Таня, продолжая взглядом следить за игрой. — Вы даже не представляете насколько, — тихо добавил он, чтобы девушка его не услышала. Ближе к середине матча лысегорские ведьмы разыгрались и смогли забросить пламягасительный, одурительный и чихательный мячи, что позволило им вырваться вперёд, а Тане — трижды обрадоваться и ещё больше напрячься. В игре был ещё обездвиживающий мяч, который решит весь исход и либо отправит ведьм в финал, либо — домой. — Ойойойойой, — снова разнёсся над трибунами голос Баб-Ягуна, — мамочка моя бабуся, что же творится! Кажется, нашим дамам стало неинтересно гоняться за мячиками и они решили гоняться друг за другом! Вы только посмотрите на эту кучу малу! Я даже не могу различить, где музы, а где ведьмы! Кажется у кого-то промелькнуло вдохновение и они, хах, решили подраться за его внимание, — тараторил Ягун, пока Таня хваталась за голову. — Как это мило, пока девки дерутся, главный судья машет вашему покорному слуге приветственные жесты! А, кажется, он рад не мне, а призывает тренеров вмешаться и угомонить свои команды, пока они ещё не добрались до драконов, а они, я вам скажу, очень заинтересованно наблюдают за своим будущим перекусом. Вы можете видеть, как Танька тут же достала из-под скамейки контрабас и как шальная полетела на поле. Тренер муз, А. Поллони (так и хочется назвать его полонием, хи-хи), не спешит рысью подбегать с своим подопечным. Вместо этого он что-то нашёптывает на ухо своей секретарше-телепатке, а та уже транслирует в головы музам новый хит: «Перестань дубасить меня лютней». Вот мы видим, как музы начинают неохотно успокаиваться, а Танька возвращается на своё место, снова грозя ведьмам кулаком. Кажется, они несколько недовольны такими нравоучениями, но… Погодите, — Ягун рассмеялся, — только что Беатрисс свалилась со своего пылесоса и вот уже отплевывает песок! Она злобно оглядывается, ища кого-то на трибунах, но людей слишком много и она наверняка не знает, кто отвёл её сглаз от Таньки и вернул ей. Рома слегка улыбнулся, но тут же вернул лицу спокойное выражение, а руки в карманы, потому что Таня уже подходила к нему. — Кажется, вы не сильно ладите, — осторожно предположил он. — Это ничего, — пыталась успокоиться Таня, но было заметно, что ей тяжело это удается. — Они слишком своенравны, вот и приходится напоминать им, что у них теперь есть тренер. И то не факт, что надолго. — Почему? — Лысегорской шишке, которая владела командой, они надоели. По правде говоря, не только они. Он вроде как собрался распродать всё имущество и улететь медитировать над центром океана, — раздраженно сказала Гроттер. — Так что, если не найдется покупатель — никакой команды не будет. И, соответственно, тренера тоже. Рома сочувственно поджал губы, но в его голове уже зародилась идея. Аргст, стоило отдать ему должное, отмотал время вспять к очень неплохому моменту. Да, они с Таней так и не познакомились на свадьбе, но Рома к этому моменту уже проделал основную работу в сфере бизнеса, а, значит, мог себе позволить выкупить команду. — Уверен, что всё будет хорошо, — улыбнулся он. Таня взглянула на него и ему показалось, что он увидел подобие улыбки на её губах. — Гооооол! — Закричал Ягун, прерывая их. — Шестнадцать — пять, сборная лысегорских ведьм забрасывает последний мяч и выходит в финал! Таня не сразу поняла, что произошло, но когда это случилось она начала прыгать от радости и… обняла Рому. Это было быстрое объятие, исключительно из-за нахлынувших на неё эмоций, но Роме этого хватило, чтобы ощутить пустоту в груди, после того, как Таня отстранилась с неловкой извиняющейся улыбкой. Он сделает всё, чтобы она больше никогда не извинялась за их объятия, сколько бы времени ему не понадобилось. *** Она даже не спросила, как его зовут. Не захотела узнать. Ей было неинтересно. Возможно, она просто была слишком сосредоточена на работе, чтобы обратить на него внимание. Хотя нет, она обратила. Только не в той мере, в которой нужно было Роме. Она разговаривала с ним, как говорила бы с любым на его месте. Совсем не так, как ему бы хотелось. После окончания матча она даже не попрощалась. Сразу побежала к команде, а затем — к Ягуну. А Роме оставалось только грустно смотреть ей вслед и вспоминать о прежней, его, Тане. И в этом он был неправ. Хотя, к этому выводу он пришел только на следующий день, после долгой бессонной ночи. Эта Таня не была его и относиться к ней так, будто она знает, что происходит, было нельзя. Нельзя забывать, что у неё есть семья в которой, если верить тому, что показывал ему Аргст, Гроттер была счастлива. А у него была одна миссия, в которую ещё несколько лет назад он ни за что бы не поверил — разрушить её счастье. Рома находил себе оправдание в том, что Таня не знала о многих вещах, которыми промышлял Глеб: о том, что на самом деле он создатель артефакта, что его договор с Лигулом истекает уже через месяц, что Бейбарсов охотится на всех известных ему некромагов и убивает их, отнимая их силы. Осталась бы Таня с ним, если бы всё это всплыло на поверхность? Прежняя Таня — нет. Эта — он не знал. — Роман Ярославович, вас ждут в кабинете. Рома поднял глаза на секретаршу и выпрямился на стуле, разминая спину. Поблагодарив девушку, он сделал пять шагов в сторону двери и вошёл в большой кабинет. Неуверенность и сомнения остались в коридоре. Здесь он был хозяином мира, как и на каждых переговорах. За небольшим круглым столом сидел болезненно худой, бледный человек. Он натянуто улыбнулся, когда Рома вошёл в кабинет, и Мерсин сразу обратил внимание на его глазные зубы. «Вампир» — догадался он, но его собеседник этого и не скрывал. Видимо, он хотел сразу обозначить свою сильную позицию в переговорах, но он ещё не знал, что Рому этим не испугать. — Господин Мерсин, — протянул он. — Присаживайтесь, — вампир картавил. Уж кто знает, казалось ему это забавным или было неосознанным, но потому, как «р» в разных словах звучала по-разному, Рома предположил, что ему просто нравится это делать. Рома занял место напротив и пробежал глазами по табличке на столе. «Дем Он фон Ат» — гласила надпись и он сдержался, чтобы не усмехнуться. Вампир несколько секунд испытывающе смотрел на Рому, заставляя его отвести глаза, но, когда это не сработало, попытался скрыть разочарование и едва заметный страх за тихим вздохом и потянулся к папкам справа от себя. Мерсин знал, что делал Дем Он — у некоторых вампиров есть способность гипнотизировать лопухоидов, но у других, и, судя по всему, Дем Он относился именно к ним — ещё и магов. Он не мог не знать, что Рома точно не лопухоид, а, значит, проверял его на силу и внушаемость. — Ваше предложение очень щедрое, господин Мерсин, но, боюсь, я вынужден его отклонить, — с притворно печальной улыбкой произнёс вампир. — И почему же? — Рома сохранял спокойствие. Его тон оставался вежливым, а тело — расслабленным. Он со скукой разглядывал Дем Она, хотя больше всего на свете желал заполучить эту сделку. — Понимаете, — он захлопнул папку с документами и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, — человеческая природа такова, что нам свойственно менять свои планы и решения. Я передумал продавать «ведьм» и всё то, о чём мы с вами разговаривали накануне. Прошу меня простить за то, что потратил ваше время. Его беседа тоже была вежливой, но Рома видел победные огоньки в его глазах. Жаль, что вампир не знал, с кем связался. — Пятьдесят миллионов зелёных мозолей, — спокойно сказал Мерсин. Он довольно отметил, что всё-таки дело было в деньгах, потому, как загорелись глаза Дем Она. Изначальная стоимость — тридцать миллионов, очевидно, и так была завышенной, но, так и не разобравшись в том, кто такой этот Роман Ярославович Мерсин, но осознав, как сильно ему нужна победа, вампир чувствовал, что может поиграть в торгаша. — Боюсь, что никакие деньги не компенсируют ту радость, которую я испытываю, глядя на тренировки своих девочек. Рома поморщился. В том, как этот тип называл их «своими девочками» было что-то особенно мерзкое. — Семьдесят. Жадность взяла верх над вампирским отродьем и, судя по всему, затуманила разум. — Сто, — сказал он, — только так я смогу попытаться пережить эту потерю, — почти улыбался он. — Идёт, — спокойно кивнул Рома и встал. — У вас есть время до завтра, чтобы закончить все дела и освободить мне кабинет. К девяти утра я буду здесь и жду от вас подписанные документы. — С вами приятно иметь дело, — тоже встал Дем Он, но Рома уже развернулся и вышел из кабинета. *** Здание, в котором жил Рома, было похоже на элитный многоквартирный лопухоидный дом. Он располагался на самом западе Лысой Горы и был единственным в своём роде. Предполагалось, что маги, которые обзаведутся семьями, но захотят жить более или менее спокойно — переедут сюда. Так оно и было. Мертвяки, упыри и другая нечисть здесь не объявлялись, что позволяло не оглядываться по сторонам, когда выходишь на улицу после заката и… растить детей. До этого момента Рома не думал об этом. Покупая здесь квартиру, он рассчитывал только на тишину и никогда не думал о детях. Но сейчас, увидев девушку, прогуливающуюся по площадке рядом с домом, он об этом подумал. Её кудрявые рыжие волосы были завязаны в хвост, а сама она катила перед собой коляску. Он остановился, не в силах поверить в то, что видел. Сердце стало делать странные «БАХ"-звуки, отчего уши перестали на какое-то время воспринимать то, что происходило вокруг. Ну, конечно же, Таня жила в этом доме. Как же могло быть иначе! Из всех зданий на Лысой Горе она выбрала именно это. Или выбрал он? Если она здесь, значит и Глеб живёт в этом же доме, а Роме меньше всего хотелось бы с ним пересекаться. Он продолжал наблюдать за Таней, замерев на одном месте, когда она развернула коляску и пошла в другом направлении, заметив его. Она тоже остановилась, а её глаза округлились, словно она испугалась. — Вы меня преследуете? — Строго спросила она, придвигая руку с кольцом ближе к себе. — Просто иду домой, — почему-то смущённо ответил Рома, расколдовываясь от её тона. — Вы здесь живёте? Никогда вас тут не видела, — всё ещё подозрительно говорила она, инстинктивно откатывая коляску назад. Почему-то это движение задело Рому даже больше, чем её подозрительность. — Я был… Кхм, в отъезде. Вернулся буквально вчера. Если она так реагирует на его появление в собственном доме, то что же будет, когда она узнает, что он купил команду, в которой она работает тренером? Может, он совершил ошибку? — Значит то, что вчера мы встретились на игре, а сегодня вдруг живём по соседству, просто совпадение? Рома устало кивнул. Вдруг его взгляд упал на руку Тани. На ней было не одно кольцо. Тонкая золотая линия оковывала безымянный палец её правой руки. Она замужем? Не может этого быть. — Я не верю в совпадения, — сказала Таня. — В таком случае, думаю вы сами способны придумать ответ, который вас устроит, — сказал он немного злее, чем планировал, и прошел мимо, скрывшись в подъезде. Он не знал, зачем сказал это. Вот же идиот! Но и Таня не оставила ему другого выбора. Она была совершенно не той девушкой, которую он знал. И не только потому, что не обращала на него внимание, боялась его или, тяжело даже думать об этом, была замужем, но и потому, что в её голосе, мимике и жестах было что-то чужое. Что-то не родное. Что-то Бейбарсовское. Рома поднялся на свой этаж и долго не мог попасть ключом в замочную скважину. Когда, наконец, ему это удалось, он, едва закрыв дверь, скинул на пол вазу, стоявшую на полке в прихожей. Она разбилась с обиженным звоном, словно говоря: «А я тут при чем?». Рома взглядом заставил вазу снова стать целой и вернуться на место. Его Тане нравилась эта ваза. Она говорила, что рисунки на ней похожи на звёздное небо. Может поэтому Роме сейчас было ещё больнее? Его Тани больше не было. Но какое тогда он вообще когда-либо имел на неё право, если сейчас, после двух дней знакомства, он собирается сдаться? Нет, он не станет этого делать. Рома усмехнулся мысли о том, что будет завтра, когда он предстанет в роли нового хозяина «Лысегорских ведьм»? Таня окончательно его возненавидит? То, как она смотрела на него сегодня, дало ему уверенность в том, что так оно и будет. Но это будет завтра. А сейчас он вполне ещё может провести остаток дня не бесполезно. Он давно не проверял свой бизнес, возможно, стоит начать с этого. Ударив себя несколько раз по щекам, чтобы привести в чувства, Рома открыл входную дверь и снова замер. Таня вставляла ключ в замочную скважину двери напротив. Они пересеклись взглядами на долгих несколько секунд, но он не мог сказать, что именно увидел в её глазах. Не говоря ни слова, Таня поджала губы и скрылась за дверью вместе с коляской. Ну, конечно же, она жила в соседней квартире. Из всех зданий на Лысой Горе и всех квартир в этом здании, она выбрала именно эту? Возможно, она была права, что не верила в совпадения, потому что это точно было не оно.