Sorry, will you marry me?

Хосок относится к той редкой категории людей, которые составляют около 2% от общего населения планеты. Он не рыжий. У него нет гетерохромии. И он не включен в список исключительных богачей, которые владеют большим состоянием, чем все остальные жители Земли. Хосок просто бета. Интерсекс. Третий пол. Ни рыба, ни мясо. На которого смотрят все биологи и эволюционисты и задаются вопросом: «А к чему ты такой уродился?». Чон и сам не знает, и он тоже очень бы хотел найти ответ на этот вопрос. Потому что с биологической точки зрения, с перспективы продолжения рода, он бесполезен. Он не может понести и родить ребенка, и он также не может его зачать. В этом были свои плюсы, но находили их исключительно собственные половые партнеры. Омеги говорили: «Ой, как удобно, от тебя не залетишь». Альфы твердили: «Ой, как удобно, ты не залетишь». Каждый раз, когда Хосок слышал подобную фразу, он чувствовал себя резиновым елдаком или надувной куклой, в зависимости от позиции в сексе. Как будто Чон не был человеком со своими чувствами, интересами и предпочтениями, а просто удобным способом передернуть разок-другой и уйти без каких-либо обязательств. — Ну, а что ты хочешь? — бросил однажды один альфа, которого Хосок заблокировал уже после второго свидания. — С тобой не создашь семью, не заведешь детей. Присмотрись к чайлдфри, с ними может что-то получиться. Возможно, все-таки тот альфа был тем, кто заблокировал Хосока. Потому что Чон, в сотый раз услышав подобное унизительное предложение, разразился тирадой о том, что семья не приравнивается автоматически к детям. Семья — это про чувство безопасности, глубокой любви, комфорта и принадлежности друг другу. Когда вы искренне понимаете, что он тот самый: кого любите, о ком хотите заботиться и кому готовы доверять. Если друг друга стало мало, можно завести домашнее животное, взять ребенка из детдома, воспользоваться услугами суррогатного отцовства. Столько вариантов, но как будто их напрочь никто не видел. Видели бесполезного бету, у которого отсутствовала матка и который кончал стерильной спермой. Хосок устал бороться за то, чтобы его любили. Причина не только в неудовлетворенном желании быть любимым, но и в физических и психологических проблемах, которые несла такая жизнь. К 24 годам за его плечами собралось 39 сексуальных партнеров. Часть из них принесли ебанутых мужей и бойфрендов, которые, узнав об измене, строчили проклятья и желания смерти в директ, а порой на полном серьезе отправляли фотографию обколотой иглами куклы Вуду с подписью «Это ты». Самое смешное, что это не было настолько ужасающе. По-настоящему страшно стало в тот момент, когда один из бывших омег написал ему: «Слушай, сори, но я советую тебе провериться». И Хосок проверился, и анализ выдал ему хламидиоз. Слава богу, эта инфекция лечится. Но мысль о том, насколько он все-таки грязный блядун, не отпустила даже спустя полтора года. И да, после того случая на вопрос «А зачем резинка, ты все равно стерильный?» он отвечал «Иди нахуй». Все изменилось, когда он встретил Кенсуна. Альфа чуть старше него, добрый, образованный, очень романтичный. У них были восхитительные трогательные отношения: когда цветы на каждом свидании, поцелуи дрожащие без языка и вы оба такие окрыленно-влюбленные и почти этого не стесняетесь. Только через восемь месяцев Хосок узнал, в чем был подвох — Кенсун был немного (слишком сильно) зависим от мнения своих родителей. Чону даже посчастливилось с ними познакомиться, и на первом же совместном ужине папа во всеуслышание заявил: — Ты очень хороший, Хосок-щи. Но все мы понимаем, что отношения должны вести к крепкой семье, а не к многоразовому сексу. Шлюха — вот, что услышал Хосок в тот момент. «Пожалуйста, защити меня» — подумал Хосок в тот момент и посмотрел на Кенсуна. Но его альфа только нервно кивнул своему родителю и рассмеялся, а после повернулся и рассмеялся в лицо уже самому Чону, моляще и неловко. Он очень хотел, чтобы Хосок поддержал его и выдавил из себя хотя бы искусственный смех, который означал: «Да, я шлюха и прекрасно понимаю, что меня с вашим сыном не связывает ничего, кроме секса». Хосок не смог. Вместо смеха просились слезы. Наутро они все-таки вырвались из его глаз (вырвались истерикой, если быть честным), потому что Кенсун написал: «Думаю, папа прав. Ты замечательный, малыш, но, к сожалению, у нас нет будущего. Ты понимаешь, о чем я. Давай разойдемся». Хосок понимал. Он слышал подобное слишком часто, причем с каждым разом становилось только тяжелее.

***

Мой муж ♡: Хоби-хёю, ты не обязан делать это!

Вы: никто меня и не заставляет

Мой муж ♡: ты же понимаешь, насколько сильно это скажется на твоем здоровье?

Вы: блять, я не собираюсь делать операцию прямо сейчас, Джуни, я просто схожу к врачу. он мне назначит анализы, оценим риски и все такое. Это начальный этап

Мой муж ♡: меня пугает, что ты вообще решился на этот начальный этап Хосок никогда не думал о трансгендерном переходе. Но, к сожалению, ему слишком часто на это намекали. «Тебе бы плечи пошире и лицо помужественнее, и вышел бы охуенный альфа», — признался после оргазма один омега. «С ростом, конечно, уже ничего не сделаешь. Но голос повыше, лицо еще более миловидное и запах какой-нибудь послаще, и тебя хотел бы трахнуть каждый первый», — прокряхтел перед тем, как вставить, один альфа. Хосок сидит в кафе, пьет свой фруктовый чай, вспоминает Кенсуна, который бросил его несколько дней назад, а заодно всех любовников, которые твердили ему, что «вот бы что-то изменить, и все корейцы бросятся ему в ноги». Чон честно представлял себя в каждой ипостаси. Вот он омега, такой нежный, трогательный, хрупкий, со сладким запахом, который кружил бы всем голову. Или он альфа. Волевой, уверенный, рычащий на каждого, кто посмел не так посмотреть на его омегу. Он правда пытался, но не получалось. Продолжал чувствовать себя Чон Хосоком. Просто Хосоком, обычным человеком, со своими слабостями и сильными чертами, с еле заметным запахом чистого тела и кондиционера для волос, который никто никогда не ощущает. Когда он понял, что самостоятельно не может принять решение, кем же ему стать, бета подумал о родителях. Кем бы они хотели видеть своего единственного сына? Мысленный эксперимент, в общем-то, закончился классически: папа хотел омегу, отец хотел альфу. Снова 1:1. Хосок устал. По-честному, по-человечески заебался. Потому он решает пустить все на волю судьбы, а вернее, на мнение своего врача, который посмотрит на анализы, вспомнит статистику и скажет, в кого же лучше ему обратиться. Больно. Он не хочет этого, гормональная терапия в любом случае отрежет ему несколько десятков лет. Но по крайней мере эта обрывочная жизнь будет счастливой, с тем, кто любит его и кого он будет любить без опасений. Мой муж ♡: хёю, правда, это очень плохая идея. ты пожалеешь и никогда не будешь по-настоящему счастлив

Вы: кто бы говорил, мистер-я-вырежу-себе-несколько-ребер-чтобы-моя-талия-казалась-уже

Мой муж ♡: блять речь вообще сейчас не обо мне!

Вы: речь про нас обоих, Джун-а. и я надеялся, что хотя бы ты меня поймешь

Подло переводить стрелки на Намджуна. Ему не легче, чем самому Хосоку. Но у Чона нет другого выбора. Намджун замечательный, очень заботливый и сострадательный, но это не та ситуация, где его мнение учитывается. У Хосока нет других вариантов. Чувствует, что это единственное решение, при котором он, возможно, наконец, сможет быть счастливым. Бета допивает одним глотком чай, расплачивается и поднимается, полностью погруженный в мысли. Час на то, чтобы добраться до работы. Там придется просидеть до 10 вечера, но по своему опыту Хосок знает, что он задержится как минимум до 11. Потом в общагу, часа три на помыться, перекусить и подготовиться к семинарам. Скорее всего, за последним он и заснет, дальше часа в 3 ночи проснется, переберется на кровать, поставит будильник и благополучно заснет снова. Такое повторяется день ото дня, абсолютно ничего нового, отчего становится лишь еще тоскливее. Он не замечает, как проходит всю площадь кафе, как открывает дверь и заносит ногу, чтобы выйти на улицу. Вырывается из своих мыслей, только когда из груди выбивается весь воздух от резкого столкновения. Глаза непроизвольно поднимаются и встречаются с таким же удивленным взглядом. Хосок машинально проходится по лицу и фигуре стоящего перед ним человека: средний рост, выкрашенные в рыжий волосы, глаза почти черные и очень красивые. Если бы не цепкий взгляд и терпкий запах, Чон бы подумал, что это омега, слишком уж телосложение некрупное — но нет, все-таки альфа. Хосок окончательно убеждается в этом, когда скользит взглядом по ладоням, высунутым из карманов зимней куртки: большие, жилистые, крепкие. У омег таких почти никогда не бывает. По взгляду видно, что несколько секунд незнакомец мешкается (остальное лицо скрыто за маской), а после в уголках глаз собираются морщинки. Очевидно, что альфа улыбается или ухмыляется. Он очень быстро берет себя в руки, чтобы бархатно на ломаном английском произнести: — O, I’m sorry, will you marry me? А Хосок слишком устал бороться. Да и глаза напротив слишком добрые и доверительные, чтобы отказать. Чон так долго ждал чего-то светлого и волшебного в своей жизни, поэтому совершенно искренне, с просыпающейся надеждой в голосе произносит так же с акцентом: — I will.

***

— Так, ну и че? — с набитым ртом спрашивает Тэхен. — Так, ну и че? — передразнивает Юнги, страдальчески присасываясь к бутылке с минералкой. — Я подумал, что он так же, как и я, пошутил. Уже собирался посмеяться, но потом увидел, какими щенячьими глазами он на меня смотрит. Клянусь, как будто мы уже пять лет в отношениях, и я, наконец, решился сделать ему предложение. — А ты уверен, что это не какой-то омега на одну ночь, про которого ты забыл? — перебивает Чонгук, не замечая, как из уголка рта потек соус от пиццы. Тэхен, сидящий рядом, молча берет салфетку и вытирает чужие губы. Юнги, как и всегда в подобных ситуациях, показательно морщится. Чонгук и Тэхен — те самые бывшие, которые при расставании договорились остаться друзьями и, что удивительно, действительно ими остались. Мин не знает, как выглядели отношения двух альф в школе, когда те встречались, но вряд ли еще более ласково и нежно, чем сейчас. «Еще более» тупо невозможно. — Последний раз у хена был омега, когда я еще не родился, — вставляет едкое Ким. — Во-первых, я всего на два года тебя старше, — недовольно щурится Юнги. — А во-вторых, да, омег у меня давно не было, а тех, что были, я в лицо помню. И кстати говоря, я не говорил, что тот парень омега. — Это альфа?! — удивленно вскрикивает Чонгук. — Нет! — мгновенно обрывает все подозрения Мин. — Вернее, я не знаю, окей? У него не было запаха, вероятно, сидит на блокаторах. А по фигуре было сложно понять. Он довольно высокий, чуть выше меня, телосложение среднее, голос не очень низкий и не очень высокий. Не знаю. Я бы сказал… he can do both. — Мне все равно кажется, что это омега, — задумчиво хмурит брови Чонгук, играясь с пальцами Тэхена на его животе. — Сам посуди. Какова вероятность встретить открытого альфу-гея, который на твою тупую фразу на полном серьезе ответит согласием? — Попахивает стереотипами, — недовольно морщится Тэхен. — Нет, ну, правда, вероятность очень низкая. — Короче, забейте. Неважно, какого он пола, — тяжело вздыхает Юнги. — Я начал пытаться ему объяснить, что это шутка из сериала, который я в последнее время часто смотрю. Что моя фраза ничего не значит, и я не пытался к нему подкатить. Он сказал, что все понимает, даже посмеялся. Еще напоследок мне пообещал, что начнет смотреть «Друзей», раз такое дело. В общем, раскланялись с ним, попрощались, и я зашел в кафе. Купил себе кофе с пирожным, уже собирался сесть за столик, как вижу через окно, что этот парень сидит один на лавочке — и у него дрожат плечи. — О, нет, — жалобно выдыхает Чонгук. — Да, он плакал. У Юнги до сих пор сердце сжимается от воспоминаний. Как низко была опущена голова, как потряхивали плечи, которые не были уж очень узкими, но именно в тот момент показались до предела хрупкими. Мин не должен чувствовать себя виноватым. Да, брякнул, не подумав, с другой стороны, насколько глупым и безрассудным нужно быть человеком, чтобы согласиться выйти замуж за первого встречного? Но вот в мыслях снова мелькает картинка мокрых щек и запутанных белоснежных волос, и Юнги понимает: не глупый и не безрассудный. Просто несчастный и очень разбитый. — Я подбежал к нему, попытался утешить, извинялся без конца. Спрашивал, чем помочь. А он в ответ сам начал извиняться. «Нет-нет, вы не виноваты, вообще ни в чем, — поспешно вытирая ладонью слезы. — Просто был тяжелый день, все последние дни на самом деле. Я недавно разошелся с человеком, которого сильно любил. А тут вы со своим предложением, вот я и согласился из последней надежды. Мне очень жаль, что я поставил вас в такое неловкое положение. Пожалуйста, не принимайте мою реакцию на свой счет». Блондин встал и низко поклонился. И после такого Юнги не мог не принять реакцию на свой счет. Это правда было не его дело, но захотелось по-человечески обнять, стать другом на час, чтобы поддержать. У всех бывают тяжелые разрывы, и они особенно невыносимы, когда ты продолжаешь любить потерянного для себя человека. Все-таки эта ситуация касалась Юнги, он не помышлял ничего дурного, но неосознанно стал последней каплей, которая заставила незнакомого парня раскрошиться на месте. Мину показалось совершенно естественным пригласить его на встречу. — Ты что?! — визжит в ужасе Чонгук. — Позвал прогуляться послезавтра. Ничего такого, просто прогулка! — мгновенно ощетинивается альфа. — Он выглядел таким несчастным и одиноким. Мне было его очень жалко. — Последнее, что ждет человек в подобной ситуации, это жалость, — безжалостно рубит Тэхен. Нахмуренный Чонгук рядом уверенно кивает, соглашаясь. Голова Юнги падает в раскрытые ладони. Он прекрасно понимает, что жалость в данном случае гораздо хуже игнора. Мин и должен был тогда просто затолкнуть вину куда подальше и пойти по своим делам, вместо того чтобы лезть в личную жизнь незнакомого человека и пытаться играть в рыцаря-спасителя. — Я знаю, — тоскливо бубнит, — просто… — отчаяние очень резко перетекает в злость, — Это все ебаный Намджун! Если бы этот гиковский омега не протрещал мне все уши о том, что «Друзья» — лучший сериал тысячелетия и мне требуется его посмотреть так же сильно, как скурить утром сигарету, я бы не засиделся до 6 утра, проспав по итогу час, и не спизданул бы эту тупую шутку первому встречному. — Окей, допустим, — сложив руки на груди, ровно басит Тэхен. — Чем ты тогда объяснишь свою благотворительную акцию по раздаче ложной надежды страждущим? — Своим недосыпом? — пытается Юнги. Лицо Кима морщится так сильно, что Юнги повторно приходится защищаться. — Ладно, я без понятия, зачем это предложил. Но мне действительно стало его жалко, захотелось как-то вину загладить. И у меня тупо не сработали причинно-следственные связи в голове из-за того, что… снова, я поспал сегодня всего час! Настенные часы обвиняюще тикают. Два младших альфы обвиняюще молчат. Глубоко в душе Юнги тоже себя осуждает, так сильно, что даже не может найти новых аргументов в свою защиту. Дрянная ситуация. Дрянной день. И дрянной, черт его, Ким Намджун со своими «Друзьями». — Хен, да ладно, все не так плохо, — неожиданно мягко начинает Чонгук. — Смотри, как у тебя все красиво получилось. Ты случайно столкнулся с незнакомым омегой в дверях, вы несколько секунд завороженно смотрели друг на друга, потом ты — пусть из тупости и недосыпа — делаешь ему предложение руки и сердца, а он же, весь такой романтичный и трогательный, отвечает тебе: «I will». Вот и все, — счастливо взмахивает руками, — любовь, голуби, свадьба, наши крестные дети. Тэхен с безнадежным выражением лица (и с умилением во взгляде) поджимает губы. — Чонгук-и должен был родиться в фильме «Дисней». — Определенно, — согласно кивает Юнги. — Вы черствые, — закатывает глаза Чонгук, — хен, вдруг тебе правда понравится этот парень. Почему ты не можешь даже предположить такое развитие? — Потому что мне не нужен никакой парень! Я не хочу детей, не хочу мужа и даже отношений. Вся эта ситуация — пустая трата времени и моих нервных клеток. Чонгук выглядит разочарованным. В целом, ожидаемо, учитывая, что этот сердобольный романтичный альфа плачет над всеми мелодрамами, будто главные герои не поссорились, а сдохли на войне. Что удивительно, Тэхен тоже разочарован. Хотя, скорее, насторожен. — Знаешь, еще год назад ты говорил, что совсем не против детей и вполне готов в будущем завести семью. — Люди меняются, — прицельно смотрит в сощуренные глаза Юнги. — Больше отношений я не хочу. Мину совершенно не нравится, в какую сторону начинает течь разговор. Еще не хватало, чтобы ему в душу стали лезть. Самое время стратегически делать ноги. Вообще план был в том, чтобы залечь (буквально) дома у Чонгука и поспать хотя бы полтора часа перед вечерней тренировкой. Все доступное время он благополучно протрещал языком, поэтому планы меняются: втихую свалить, купить по дороге кофе, возможно, закинуться сверху энергетиком и попытаться не сломать симулятор полета, чтобы его не выперли из универа. — Хен, я даже отсюда вижу твою трусливую ногу, направленную в сторону выхода. Юнги поспал сегодня всего час, и он ненавидит весь чертов мир, особенно — чрезмерно проницательного и внимательного Ким Тэхена, который, в отличие от самого Мина, вовремя сдал все контрольные и тренировочные испытания, поэтому на вечерние занятия не идет, а остается у Чонгука пить пиво. — Допустим, — злобное. — Ты можешь валить, хен, тебя никто не держит, — великодушно машет рукой Ким. — Тем не менее на случай, если ты решишь игнорить нас всю следующую неделю, скажу сейчас. Первое, не смей динамить этого паренька повторно. Ты уже обосрался и довел его до слез, так что будь мужиком до последнего. И второе, контролируй себя и, даже если он хорошенький, не вздумай с ним случайно флиртовать, раз ты с ним ничего не планируешь. Не надо ему давать двойную порцию ложной надежды. — Только ты способен случайно флиртовать, — бросает через плечо Чонгук у холодильника. — Хен даже специально на такое не способен. — Йа! — уже настраивается на возмущения Юнги, но быстро тушуется. — Окей, да, я в любом случае не способен на случайные подкаты. Даже если из меня вылезет что-то рандомное, то оно получится позорным. И, пожалуйста, я целиком понимаю сложившеюся ситуацию, так что не надо меня учить! Просто свожу этого пацана в кафе, закажу ему кофе с чизкейком и, может быть, позволю поплакаться мне в плечо, пока он будет рассказывать про своего бывшего. У меня лично все под контролем, я ничего дальше с ним не планирую. Главное, чтобы этот Чон Хосок оказался адекватным и не выдумал за минуту великую историю любви со мной.

***

Хосоку никогда не удавалось держать все под контролем. Хотя бы малую часть на самом деле не получается, именно поэтому он вообще ничего не планирует в жизни, потому что это бесполезно. У него с рождения все идет через задницу — что, в целом, логично, учитывая, из какого места родил его папа, но тут главная проблема в том, кем он родился. Еще сто лет назад люди не умели определять пол младенцев. В раннем возрасте внешние половые признаки у альф и омег выглядят одинаково. Так что семья новорожденного просто ждала и наблюдала: какой характер, лезет ли в драки или рисует цветочки, какой запах формируется и так далее. Короче, целиком полагалась на стереотипы и на их основе делала выводы. Чаще всего все вставало на свои места в подростковом возрасте. У альф грубел голос, росли плечи, рост с каждым годом становился все выше, нередко просыпалась внезапная агрессия. Омеги же теряли угловатость, фигура принимала более мягкие и плавные линии. Конечно же, ключевым знаком был эструс. В общем, пол узнавали на практике. Пока в 1950 годы врачи не догадались брать у младенцев анализ на гормоны. В свидетельстве о рождении в графе пол до сих пор пишут «предположительно», однако в 97% случаев догадка совпадает с реальностью, поэтому все берут эти сведения на веру. Так вот, «предположительно» Хосок родился омегой. Лишь спустя 20 лет Чон узнал от папы, что уже в тот момент доктора чесали над ним репы и вручили ребенка родителям не со словами «Поздравляем, у вас омежка», а что-то вроде: «Мы хер знаем, че с ним, но вероятно, лет через 15 у него потечет задница». Хосок прожил под слоганом «я хер знаю, че со мной» большую часть своей жизни. Все вокруг относились к нему как к омеге, ровно так, как было указано в документах. В то же время даже в детском садике Хосок не чувствовал себя таковым. Не то чтобы он ненавидел играть в куклы, предпочитая им мячи и машинки, — маленький Чон любил играть во все. Дело было в неконтролируемом навязчивом ощущении «я другой». Оно совершенно не поддавалось объяснению, чувство отчуждения просто было. Омеги, вопреки статусу в документах и обращению окружающих, воспринимались по большей части как противоположный пол. Альфы тоже. А Хосок… он просто был противоположен всему чертовому миру. Такой резкий прямой перпендикуляр, который никак не мог найти свое основание. Из детского садика в начальную школу, из начальной — в среднюю, и Чон стал думать, что, по-видимому, он гей. К тому моменту он уже несколько раз ловил себя на симпатии к омегам. Проходит еще пара лет, Хосок получает доступ в интернет, а вместе с ним схватывает несколько крашей на альф и думает, что нет, все-таки, би. Один очень сложный год его 14 лет, еще больше прочитанных статей, форумов, комментариев в социальных сетях — Хосок начинает понимать, что проблема вовсе не в его влюбленностях. Она в нем самом. Так, предположительный омега мысленно решает, что он небинарен. У него просто нет гендера. Вернее, он не хочет (не может) относить себя ни к одному из них. Объективно родители профилонили все 15 лет жизни своего единственного ребенка. В некотором смысле их можно понять: что папа, что отец очень поздно созрели, из-за чего сделали логичный вывод, что сына ждет та же участь. Однако случай Хосока был гораздо тяжелее. Пока окружающие его омеги обретали хоть какие-то формы, Чон оставался угловатым тощим подростком. Ни бедер, ни запаха, ни намека на эструс — только плечи, которые внезапно раздались. И член, кстати говоря. Орган, который служит у омег исключительно для справления малой нужды, внезапно разнесся до таких размеров, что было жалко использовать его только для ссанья. Родители, наконец, поняли, что что-то идет явно не так, и пошли к гинекологу. Это был один из самых трагичных эпизодов в жизни Хосока: когда после проведения ряда процедур врач уверенно, но с сожалением в голосе заявил: «У него нет матки». Да, Хосок считал себя небинарным. Да, долговязый «омега» заглядывался на других омег, а еще не планировал детей, потому что «к черту, я не хочу рожать, это не мое». Однако на протяжении практически 16 лет он считал, что у него по крайней мере был выбор. Все в жизни может поменяться, и кто знает, возможно, страх перед родами и отцовской ответственностью внезапно перетек бы в желание растить своего малыша. Выбор обрубили так резко, будто бы его и не было. Хотя на самом деле его и правда никогда не существовало. Хосок не мог в тот момент объяснить себе причину, но на глазах выступили слезы, которые очень просились превратиться в полноценные рыдания. Еще десятки анализов и процедур, по окончании которых доктор заверил, что «о, нет, ваш сын и не альфа, он интерсекс». Бета в простонародье. Все встало на свои места, но встало очень болезненно, как нога в слишком маленький для нее ботинок. Потому что у Хосока все-таки нет ни шанса завести семью. У него нет возможности стать частью системы, найти кого-то противоположного или своего пола. «Его пол» мутационный, редкий, аутсайдерский. И сам Чон незначительный, странный, выбивающийся из всего общепринятого. Так же как и предложение руки и сердца от того незнакомого альфы было неромантичным, неподготовленным, без крупицы любви. И все же Хосок из последней надежды и жалости к себе ответил «I will». — О мой Бог! Намджун резко накрывает свой рот ладонями в попытках скрыть смех, но широкие трясущиеся плечи сдают его с потрохами. Хосок с самым постным выражением лица натягивает на себя белый халат, чтобы хотя бы показать видимость работы. Сегодня в лаборатории они с Кимом одни, поэтому могут себе позволить слегка перетереть за жизнь, вместо того чтобы мучительно пыхтеть над микроскопами. Однако камеры все еще работают, а Ким Сокджин, аспирант и их мини-начальник, порой чрезмерно дотошен и действительно проверяет эти самые камеры, чтобы засечь (а после высечь) всех тунеядцев. — Хёю, это очень смешно, — все же не сдерживает хихиканья Намджун. — Но и очень мило! Хосок, уже севший рядом с омегой, невозмутимо листает рабочий журнал, чтобы проверить сегодняшние задачи. — Ага, так мило, что я сдохнуть готов. — Да ладно тебе, ну, подумаешь согласился выйти замуж за первого встречного, — продолжает распыляться Ким. От прилива эмоций он не может спокойно сидеть на стуле, из-за чего его каштановые кудряшки очаровательно подпрыгивают. — Это больше романтично, чем глупо. Тем более, вы по итогу идете на свидание. Хосок с громким хлопком закрывает журнал, ни строчки из него не прочитав. — Это не свидание, Джун-и! — прикрикивает. — Это жалость и чувство вины, которое он попытается погасить за счет купленного кофе. Ким на чужую агрессию сочувственно поджимает губы, показывая ямочки на щеках. — И все же, хёю, согласись, что далеко не каждый человек в подобной ситуации вообще почувствует вину и попытается ее загладить милым жестом. Большинство альф бы просто мимо прошли. Намджун слишком любит людей, а еще он слишком наивен, настоящая добрая душа, поэтому способен найти оправдания на любой чужой проступок. Хосок всегда держит эту информацию о друге в голове. Вот и сейчас лишь устало вздыхает, не решаясь что-то в ответ доказать. Проблема в том, что Чон слишком влюбчивый, чувства могут проснуться к какому угодно человеку, если тот окажет ему знаки внимания. Незнакомец из кафе, Мин Юнги, как представился альфа, внимание ему оказал, и теперь Хосок против воли на что-то рассчитывает. Понимает, что глупо, что он вообще ничего об этом парне не знает, но бетой давно управляет не разум, а низкая самооценка. «Ого, я кому-то понравился, пора снимать штаны». Да и этот Мин Юнги не просто, черт возьми, замуж позвал, так еще и извинился, когда осознал свою ошибку. Когда же увидел рыдающего на лавочке Хосока, действительно подошел, снова попросил прощения, вроде как искренне расспросил, что не так, и позвал в кафе. Короче, альфа слишком хорош, чтобы про него забыть. Хотя стоило бы. Уже давно стоило бы перестать бросаться на любого, кто комплимент сделает. Уже давно следовало начать реалистичнее смотреть на вещи и видеть во всех прохожих просто незнакомцев, а не потенциальную любовь всей своей жизни. — Он симпатичный? — с коварной улыбкой спрашивает Намджун. Хосок уже который раз за последние 15 минут вздыхает. — Да нормальный, — жмет плечами. — Он в маске был, поэтому я не особо разглядел. Я бы сказал, средненький. — Нет, — яростно качает головой Ким. — Человек, который любит «Друзей», не может быть средненьким. Он автоматически становится на уровень выше всех остальных, — бета закатывает глаза, но Намджун этого не замечает, мечтательно глядя в потолок. — Я вообще не понимаю, как тебе это удается, хёю. Я всю жизнь ищу адекватного альфу, с которыми смог бы пересмотреть все 10 сезонов, а ты просто на улице его встретил. Так он еще и предложение тебе через мем сделал. Мечта, а не мужчина. — Так забирай его, дарю! Вы станете прекрасной парой. Будете вдвоем вместо порно дрочить на древний ситком. — Не, — с мягкой улыбкой отказывается омега, — еще полгода назад я бы подумал, но сейчас я занят. Хосок скептично осматривает друга, презрительно кривя губы: — Ты занят ебучим абьюзером, Джун-а. Уж лучше странный пацан с улицы, который вместо «привет» говорит «will you marry me», чем твой пидорас. Ким обиженно поджимает губы и отворачивается. Что ж, может быть, Хосок действительно перегнул палку, мало кому понравится слышать настолько жесткую критику в адрес своего парня. Однако Чон в свою защиту может сказать, что он абсолютно прав! Намджун и так с младенчества взращивал в себе комплексы касательно роста и веса, но когда в его жизни появился Дэхен, комплексы умножились и разрослись со скоростью плесени в ванной. Именно из-за этого тупорылого баскетболиста омега теперь мечтает вырезать себе нижние ребра, а еще регулярно ходит в предельно узких корсетах, в которых не продохнуть. Все для одной конкретной цели — уменьшить талию, чтобы порадовать своего драгоценного горячо любимого бойфренда. После нападок в сторону Дэхена Намджун показательно замолкает и с головой уходит в работу. Хосок думает, что это только к лучшему. Кроме них никто сегодняшние задачи не выполнит. Да и возня в лаборатории освобождает голову от лишних мыслей. Чон на самом деле очень любит свою работу, пусть окружение зачастую на фразу «я бриолог» непонимающе переспрашивает: «кто, биолог?». Нет, не биолог, а человек, который изучает мох. Профессия не только супер редкая, но и очень важная, в частности для экологического контроля. Хосок вообще весь из себя невероятно редкий и уникальный: и работа, вон, у него необычная и пол нестандартный. Просто алмаз, вот только как-то никто такую драгоценность в виде Чон Хосока не хочет подбирать. За работой проходит два часа. Сегодняшние задачи исключительно бумажные, и хоть бета любит возиться с архивами, монотонность провоцирует большой улей мыслей, которые думать не хочется, но они думаются сами собой. Хосок надевает наушники и на полную включает музыку — становится чуточку проще. Так проходит еще один час, по истечении которого Чон практически целиком расслабляется и забывает обо всех проблемах. Именно в этот момент на телефон приходит сообщение. Жених-пранкер: привет! это Мин Юнги который из кафе у меня появились срочные дела в четверг. ты не против, если мы встретимся с тобой завтра? Против! В самой категоричной мере, в которой возможно. Хосок вообще все еще надеется пересилить себя и отменить встречу. Это стало бы самым здоровым поступком за всю его жизнь. Но, видите ли, у кое-кого изменились планы, и Чон снова превращается в самое нездоровое существо на этой планете. На скулеж и отчаянные крики прибегает всполошенный Намджун. — Что случилось? — в панике обводит глазами небольшую комнату архива. — Джун-и, он хочет встретиться уже завтра, — хнычет бета. Вообще Ким Намджун — самая очаровательная и добрая булочка с корицей. Но он все еще 182 сантиметра ростом, и когда омега злится, булочности как и не было — есть гигантская озлобленная фигура, которая готова убивать. — Блять, я думал, ты себе сломал что-то! — рычит Ким. — Или спалил все документы, начиная с 1960-х годов! Ты можешь выражать свои эмоции соразмерно степени пиздеца? Хосок послушно затихает, но во взгляде продолжает плескаться неконтролируемая паника. Намджун делает несколько глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки, и устало садится на стул около друга, бегло смотря на настенные часы. До окончания смены остался час, а Ким только половину сделал из того, что должен был. Как и ожидалось, их поболтушки привели к задержке на работе. — Так и в чем проблема? Ты не можешь завтра? — Могу, — безнадежно жмет плечами Хосок. — Но?.. — Но я уже сказал тебе, что у нас ничего не выйдет! — взмахивает руками Чон. — Он просто хочет загладить вину, а я уже сейчас чувствую, как моя задница чешется от новой зарождающейся симпатии. Мне просто нужно перестать строить воздушные замки и отменить с ним встречу. — Так отмени сейчас. — Не могу! — практически орет Хосок. — Вернее, я планировал сегодня полетать в своих фантазиях, попредставлять, как незнакомый парень из кафе, который по ошибке сделал мне предложение, по итогу через годика два станет моим мужем и все такое. А уже завтра, когда я проснусь и более трезво посмотрю на ситуацию, взять себя в руки и все отменить, потому что, естественно, ничего подобного в моей жизни не произойдет. Но теперь этот пранкер пишет, что хочет встретиться уже завтра, а это означает, что сегодня я буду продолжать пребывать в легком экстазе от нашего столкновения, а завтра я буду весь день мандражировать и мечтать снова услышать его низкий сексуальный голос. То есть у меня просто забрали этот день простоя, когда я могу приструнить свою шлюшью натуру и хоть раз прислушаться к разуму, который в сотый раз мне напоминает трезво посмотреть на себя и свои шансы. Хосок тихо всхлипывает и опускает голову, рассматривая свои зеленые ногти. По комнате архива проносится финальное «Ненавижу себя», которое Намджун хочет стереть так же сильно, как и уверенность беты в том, что у него шлюшья натура. Вопреки количеству партнеров Чона, он совершенно не тот, каким хочет показаться. И кстати говоря, «разум», к которому Хосок так часто стремится прислушиваться, тоже не имеет ничего общего с реальным здравым смыслом. Намджун знает Чона всего полтора года, но успел понять, какая именно внутренняя борьба разрывает бету: желание быть по-настоящему любимым и страх быть в тысячный раз отвергнутым. Прямо сейчас эта дихотомия как никогда ярко себя проявляет. — Хёю, я тебе парочку вещей скажу, которые говорил до этого тысячу раз, но ты должен меня выслушать, — спокойным тоном начинает Ким. — Во-первых, тебе нужно к психологу. Во-вторых, ты, как и всегда, настраиваешь себя на конкретный итог и подсознательно делаешь все возможное, чтобы все именно так и закончилось. Вдруг этот альфа окажется супер душным и стремным, и ты уже через 10 минут от него сбежишь? Или вдруг у него уже кто-то есть, и вы просто останетесь друзьями? Просто думай меньше, сходи выпей бесплатный кофе с печеньем и забудь про эту ситуацию. Хосок с сомнением смотрит из-под бровей. Ни слова из услышанного ему не понравилось, хотя отрицать свою любовь к самовнушению он не может. — Он не показался мне душным или стремным, — не соглашается Чон. — И вряд ли бы он позвал меня в кафе, если бы у него кто-то был. Его омега бы точно такое не одобрил. Намджун скептично вскидывает бровь. — В здоровых крепких отношениях пары не ревнуют друг друга по пустякам и не запрещают своим партнерам ходить с кем-то в кафе. — Ого, ты в курсе, — усмехается Хосок. — То-то я посмотрю, Дэхен до сих пор думает, что я омега, и не ревнует тебя ко мне исключительно по этой причине. — Ты… — омежьи щеки за секунду вспыхивают от злости. — Так просто проще! И наши отношения с Дэ вообще к теме разговора не относятся. Хосок готов каждый разговор выводить на тему отношений своего друга с двухметровым абьюзером. Чон уже все мозги себе проел мыслями, как, наконец, заставить этого полоумно влюбленного омегу раскрыть глаза и увидеть человека перед собой в истинных красках. С другой стороны, Хосок и сам никогда не мог посмотреть на своих партнеров без розовых очков, пока те самостоятельно не показывали свою гнилую сущность. Так что не ему здесь кого-то судить и уж тем более переводить стрелки, когда у самого проблем по горло. — Ладно, извини, — примирительно просит. — На ближайший час я готов забыть про твоего говнюка. У Намджуна взгляд выражает два желания: уйти или ударить. На удивление он не делает ничего из этого, а лишь показательно закатывает глаза, вздыхая. — Короче, я уже сказал тебе, что ты просто настраиваешь себя на конкретный исход. Заранее ожидаешь, что он трахнет и кинет, а ты останешься влюбленным и несчастным, как после разрыва с Кенсуном. Если ты настолько уверен, что именно этим все закончится, то просто отмени встречу сейчас. Не можешь, я могу сам это сделать. Дай мне телефон, и я… — Ким внезапно замолкает. Глаза загораются от новой идеи, которую Намджун определенно считает гениальной. — Или ты можешь поставить себе челлендж. — Чего? — Челлендж, — с еще большей уверенностью и хитрецой во взгляде. — Ты же так стремишься стать новым человеком, хёю. Хочешь не влюбляться по щелчку пальцев в первых встречных, добиться независимости от своих чувств. Но при этом ты все еще отказываешься пойти к психологу. Тогда почему бы тебе не настроить себя на мысль, что ты ни в коем случае не влюбишься в этого парня? Бросить вызов: «Насколько бы крутым мне ни показался этот альфа, я останусь сильным и одиноким и никогда не взгляну на него как на потенциальный объект для отношений». Хосок уверен, что у него над головой сейчас летают логарифмические уравнения. Что за бред он прямо сейчас услышал? — Но это тупо, — непонимающе кривится. — Так же, как и все, что ты сказал за последние 10 минут, — жестко парирует Намджун. — Нет, то есть ты реально мне сейчас предлагаешь продинамить этого парня, даже если он окажется адекватным и тем, кого я всю свою жизнь искал. — Вот, ты снова это начинаешь! — тычет пальцем в чужой белый халат Ким. — Строишь воздушные замки, при том что нихера не знаешь об этом альфе. Я просто предлагаю посмотреть на ситуацию под другим углом. Ты всю свою жизнь приходил на свидания и не-свидания с надеждами и планами до жопы на этого человека, рассчитывая, что «ну, вот в этот раз точно повезет», и, естественно, разочаровывался, потому что твои фантазии были сильнее любого кричащего ред флага. Теперь же я хочу, чтобы ты хоть раз пообщался с парнем без какого-либо настроя, а лучше, с отрицательным настроем, так как в твоем случае это сработает лучше и ты точно не обожжешься. Окей, теперь смысл понятен. И все это звучит чертовски несправедливо логично, потому что да, Хосок — фантазер, который любит пустыми надеждами по новой разбивать себе сердце. Идея Намджуна хороша, но неосуществима. Невозможно за одну ночь перекроить свое мышление и привычки. — Ладно, я отменю с ним встречу. Да, так гораздо проще. Намджун, конечно, поднимается со словами «Ну, как знаешь, слабак» и разочарованно уходит, но Хосок не имел бы столько проблем в жизни, если бы его загоны можно было так легко победить. Гораздо проще убежать от проблемы, чем посмотреть страху в лицо. Очень просто все же нажать на непрочитанные сообщения и — напоследок взглянуть на чужой профиль. В надежде (снова), что несостоявшийся жених кривой и страшненький и его совсем не жаль кинуть, но… Бета чувствует, как с каждой секундой в нем растет неконтролируемая ненависть. На фотографиях непростительно миленький альфа. У него волосы очень мягкие и красивые, от улыбки десны показываются, черты лица изящные, фигура стройная, но и далеко не тощая. Хосок ненавидит Мин Юнги за то, насколько тот в его вкусе. Чон ведь на самом деле терпеть не может качков и никогда не имел кинка на широченные плечи и высокий рост. Это по части Намджуна, хотя предпочтения омеги объясняются не его вкусами, а желанием хоть с кем-то чувствовать себя меньше и слегка угомонить свои комплексы. Единственный фетиш Хосока — это большие руки. И даже по этому параметру Мин Юнги подходит идеально! А еще на парочке фотографий на нем диспетчерский микрофон и большие наушники, на одной альфа стоит около самолета, и блять, он не может быть пилотом. Или учиться на пилота. В любом случае весь образ целиком выходит слишком горячим! Возбуждение и заинтересованность растут в Хосоке равноценно его раздражению. Что ж, окей, он принимает вызов. Он пойдет на эту чертову встречу и он не позволит себе влюбиться в Мин Юнги.