Sorry, will you marry me?

Хосок на самом деле тот еще пиздабол. Хотя лучше сказать патологический лжец. Даже не так — патологический гендерфлюидный актер. Все началось с тех самых роковых 15 лет, когда он узнал свой настоящий биологический пол. Во всех документах быстренько подправили нужную строчку, заменив ее на «бета», в школе же о произошедшем преображении знали только директор и завуч. Хосок молил, чтобы информация о его реальном поле не проникла за круг посвященных — слишком боялся потенциально возможного буллинга. Поэтому до окончания последнего класса все воспринимали Чона как омегу, вел он себя соответствующе. Ему все верили, разве что регулярно задавали вопрос «почему ты не пахнешь?». Подросток ссылался на какие-то таблетки, которые ему якобы приходится пить по состоянию здоровья. Все снова верили. Перед поступлением в университет же Хосок решил попробовать себя в другой ипостаси — и прикинулся альфой. Было любопытно посмотреть на другую сторону медали и, что ж, он выучил множество уроков о том, как действительно обстоят дела в их мире. В насколько жесткие социальные рамки вгоняют оба пола. Поначалу самой большой проблемой Хосока были нормативы на физре: он слишком привык бегать, прыгать, отжиматься по омежьим меркам. Его тело ныло и трясло после каждой пары по физической активности, число усмешек в спину со стороны альф-сокурсников было не сосчитать. Несмотря на одышку и ноющие мышцы все еще было любопытно: подстроиться под другой тип юмора и манеру речи, намеренно понизить свой голос и ужесточить взгляд, начать подкатывать, а не ждать подкатов. Это работало, хотя репутации мужловатого альфы-трахера Хосок так и не достиг. Его воспринимали как доходягу-хипстера, который пусть не был мокрой мечтой каждого первого омеги, все равно имел определенную популярность в компании. Чон устал притворяться где-то через полгода. Его все еще устраивала роль альфы, но исключительно из-за ощущения весомости своего нового социального положения, где с его мнением и взглядами считались гораздо больше, чем в образе омеги. В остальном же вся эта игра быстро наскучила, стала раздражать, а порой и приносить дискомфорт. Хосок не мог сдавать эти чертовы нормативы: он сильнее большинства омег, но слабее почти всех альф. Ему осточертело контролировать свой внешний облик, поэтому постепенно Чон стал добавлять прежние элементы: облегающие джинсы, кроптопы, короткие шорты, кольца, браслеты, серьги. Бета снова начал делать маникюр, и не брутальный, когда немного панк, а миленький — с блестками, наклейками, иногда с наращиванием. С последнего-то у Хосока и начались проблемы. Однажды утром, идя по университетскому коридору на пару, одногруппник-альфа толкнул его в плечо, бросив в спину склизкое «педик». Чон практически рассмеялся. Он может спать с альфами, может спать с омегами и все еще будет оставаться гетеросексуальным, потому что ни к первому, ни ко второму не относится. Однако с того момента смеха в его груди собиралось все меньше. Омеги, с парочкой из которых Хосок успел повстречаться, перестали обращать на него внимание, зато у альф-геев заголосил радар. Не сосчитать, сколько раз бету зажимали в углу чей-то квартиры на вписке или просто в аудитории с предложением обменяться номерами. А Чон реально устал от альф, у него их по горло было в школе, поэтому на все отвечал стабильным «нет». Некоторые, обидевшись, уходили, парочка, закатив глаза, твердили «да че ты ломаешься», один и вовсе возомнил себя психологом и попытался помочь со своим «я понимаю, я и сам долгое время не мог принять свою ориентацию». Окей, возможно, Хосок все же хихикал и наслаждался устроенным им спектаклем. Пока не настало время для флюорографии. На первом году обучения Чон сделал ее в платной клинике и никаких проблем не знал. К концу же второго курса всю их группу задержали после пар и затребовали идти всем вместе здесь и сейчас. Деканат жестко оплошал по срокам, и никаких задержек они больше не могли себе позволить. Уже в поликлинике омег пустили первыми, за ними пошли альфы. Хосок до последнего не чувствовал, какая катастрофа его ожидает. Он слишком расслабился. Но когда Чон, дождавшись очереди, назвал свое имя медбрату, тот банально не нашел его в списке. До беты, наконец, стало доходить, что именно происходит, попытался отвести медработника в сторону втихую, чтобы объяснить ситуацию, но омега не воспринимал никаких намеков. Стоял столбом, нахмурившись, и перебирал свои тупые бумажки. Пока не дошло и до него: — А, Чон Хосок. Бета. Что ж вы сразу не сказали? Услышали все в приемной. Одногруппники посмотрели на замершего на месте бету с тем же вопросом в глазах, но более грубым: «Действительно, какого хуя ты молчал?». Вернее, лгал. Как и ожидалось, информация распространилась по всему потоку меньше чем за день. Общие беседы ломились от сотен сообщений, которые Хосок читал сквозь слезы. Неясно, зачем вообще их открывал. Друзья-альфы отвернулись тут же: главная претензия, конечно, была единой — ты нам врал. Однако за этой благородной причиной отвернуться стояла еще одна, потаенная и черная: ты ниже нас, больше нам не ровня. Ситуация с альфами усугубилась еще и тем, что на Хосока стали обращать свое насмешливое внимание гетеро: «каково это трахнуть бету?». К счастью, испытать подобный опыт никто из тех отморозков так и не смог, но Чон до сих пор помнит липкие прикосновения одного ублюдка, который затащил его однажды в кабинку туалета. Знакомые омеги отнеслись к новости о внезапном каминг-ауте с меньшей резкостью и агрессией. Но все они поголовно так же были разочарованы. Им нравилось ощущение, что они дружат с альфой. Причем именно с таким, как Хосок: когда можно обсудить новую диету и дизайн маникюра, но в то же время спросить совет по отношениям у прямого представителя противоположного пола. А еще они все тоже подозревали, что он по альфам — этот факт им нравился особенно сильно. Будто оказались в американской подростковой драме, где у каждой крутой компании омег обязательно должен быть друг-гей. Но теперь, когда он бета… «Ты кто вообще?» «Так ты гермафродит?» «Слушай, а можно спросить, у тебя вот «там» как все выглядит? Как у альф или у омег? Или что-то средненькое?» Хосок понимал, что не справляется. Прямого буллинга как такового не было — начался игнор, сопровождающийся сотнями насмешливо-осудительных взглядов. Даже за пределами университета дела обстояли плохо. Кванджу, может, и город миллионник, но Чон прожил в нем всю свою жизнь и был знаком со многими людьми. Каким-то образом скандал дошел до бывших одноклассников из школы: те охотно поделились информацией о том, как лживый бета раньше точно так же притворялся омегой. «Пиздец, что дальше? Он начнет заливать о том, что его батя президент, чтобы привлечь внимание?» «Мне так мерзко, что я с ним общался» «Он всегда был каким-то скользким, но такого не ожидал» «Нет, а все же, как у него там все выглядит??» Ответ на последний вопрос нашелся довольно быстро. Честно говоря, Хосок успел забыть о том альфе, с которым встречался в первом классе старшей школы. Именно с ним Чон начал вести половую жизнь, но сами отношения продлились не больше трех месяцев. Однако тот альфа запомнил Хосока очень хорошо. Иначе зачем бы он практически пять лет хранил голые фотографии бывшего на своем телефоне? Слив распространился по сети очень быстро. Помимо оголенного спящего тела беты все так же увидели небольшое «описание объекта»: «Я бы не сказал, что секс с ним как-то отличался от других. У него текла задница, поэтому я верил, что он омега. Единственное, что меня всегда смущало, не считая отсутствия запаха, это его большой член. Именно поэтому я, кстати, его и бросил. Думаю, многие альфы меня поймут: такое себе, когда хер «омеги» такого же размера, как и у тебя». Что удивительно, альфу действительно многие поняли, а еще пожалели — «какой кошмар, должно быть ужасно узнать спустя годы такую грязь о некогда любимом человеке». На факт того, что этот пацан буквально сфотографировал своего спящего «любимого человека» голым без спроса, а через пять лет слил в сеть, обратила внимание лишь парочка пользователей. Остальные наслаждались распятием беты, полностью уверенные, что делают благое дело. Хосока поддержали родители. Они не корили его за то, что он забросил университет. Даже за игры в переодевания не поругали — к счастью, у них хватило эмпатии и разума понять, насколько сыну психологически тяжело. И речь даже не про травлю, нерешаемая проблема Хосока заключалась в обществе, частью которого он не мог стать. Когда спустя месяц безвылазного сидения дома он немного взял себя в руки и попросил родителей перевестись в другой университет в другом городе, супруги без лишних вопросов согласились, пусть отпускать мальчика одного было страшно. Уже в Сеуле Чон сильно пожалел о своем поспешном решении. Он забрал документы, не закрыв сессию, — был уверен, что в новом вузе ему позволят сдать все экзамены с новыми одногруппниками. Но в деканате столичного университета его обсмеяли, сославшись на «низкий уровень провинциального образования», и отправили заново учиться на второй курс. Все лето, которое пришлось отработать официантом, Хосок был уверен, что проебал целый год своей жизни на бесполезную учебу и на не менее бесполезных людей, которые оставили кучу шрамов на сердце. Но уже на первом занятии он познакомился с Намджуном. Омега стал первым сокурсником, кому Чон признался в своем поле. Ким удивился, конечно, но принял информацию легко, даже с любопытством. Хосок и не подозревал, что подобное возможно: интерес и принятие вместо презрения и смеха. Именно поэтому честно говорить в лицо «я бета» в новом университете оказалось очень легко. Спасибо Намджуну, который в нужный момент способен состроить крайне угрожающий вид и развернуть и так не малые по ширине плечи. В целом, защищаться Хосоку и не нужно было, все отнеслись к нему либо с равнодушием, либо с интересом. И если первое сносилось с комфортом и даже с удовольствием, то второе банально унижало его человеческое достоинство. Альфы подкатывали, омеги позволяли к себе подкатывать, но лишь с одной целью — попробовать что-то новое. Каково это встречаться (трахаться) с гермафродитом? Сейчас, спустя уже почти два года после переезда в Сеул, Хосок затрахался до желания убивать. Себя или всех говноедов, которые после парочки проведенных вместе ночей, бросали его — вопрос открытый. Хотя вот конкретно в данную секунду, когда Чон стоит напротив дверей кафе, где он должен встретить своего суженого, мыслей о суициде вообще не возникает. Хочется задушить именно Мин Юнги, который за сутки всю душу из него вытряс своим существованием. Хосок все еще настроен не влюбляться в этого альфу, не флиртовать с ним и уж тем более не позволить перейти отношениям в горизонтальную плоскость. Для этого первостепенная задача заключалась в подборе максимально непримечательного аутфита, который бы кричал «я просто заебавшийся студент, у меня нет времени выпрыгивать ради тебя из трусов». Потому что если он будет выглядеть красиво, внутренняя шлюха разрушит свои оковы и начнет творить дела, за которые впоследствии станет очень стыдно. Хосок надел джинсы, которые вроде хорошие, но просто черные, нацепил бежевую худи, не сильно бросающуюся в глаза. Вместо своего красивого шерстяного пальто мужественно накинул на себя залежавшийся черный пуховик. Скучно, чего Чон терпеть не может, но именно так, как планировалось. Хосок даже раздумывал стереть свой броский маникюр, но по итогу решил, что слишком много чести. Этот ядовито-зеленый цвет идеально подходит его внутреннему состоянию. И вроде все действительно идет по плану. Юнги пригласил не в ресторан или кафе с романтической обстановкой — средняя кофейня, где обычно встречаются друзья или коллеги. Время тоже идеальное — 16:00, слишком рано даже для подобия свидания. Одежда на Хосоке самая обычная, день сегодня будний. Все вокруг намекает на то, что два случайно врезавшихся друг в друга человека так и останутся незнакомцами. Но стоит Чону только вспомнить красивое лицо на фотографиях, «Will you marry me?» хриплым голосом, искреннее беспокойство и попытки утешения под аккомпанемент собственных слез, и сердце само собой заходится в волнении. Как же Хосок ненавидит себя за свою мягкотелость. Дверь распахивается с большей агрессией, чем рассчитывалось. Бета расправляет плечи, внушая себе уверенность, четко здоровается с официантом и с прищуром оглядывает столики. Нужная рыжая голова находится в дальнем углу у панорамного окна. Красивый, черт. Как назло, блять, красивый. У Юнги несвойственные альфе мягкие волосы по плечи. Передние пряди заправлены за уши, из-за чего лицо кажется миловиднее и изящнее. Это не отменяет его довольно широких плеч, которые не может скрыть даже черная балахонистая толстовка. И крепкие руки (конечно же), которые прямо сейчас сложены на столике. Этот альфа выглядит как мечта. Но Хосок пообещал себе стать новым человеком! Перестать удерживать свою самооценку за счет посторонних симпатий и не встревать в новые недоотношения, пока не начнет любить и уважать себя. Он поставил себе цель, и он уверенно пойдет к этой цели! Юнги поднимается со стула и с вежливой улыбкой кланяется, когда замечает приближающегося парня. Хосок отвечает тем же, но улыбку старательно сдерживает. Плевать, если он покажется грубым и невоспитанным, сейчас самое главное — продержаться полчасика на встрече и не закончить ее резервом номера в мотеле. — Привет! Рад, что ты пришел. Чон молча кивает альфе и с постным выражением лица садится за столик. Юнги очевидно некомфортно. Негатив Хосока за версту ощущается. К счастью, подходит официант. Они оба заказывают холодный американо. Из-за того, что это в принципе самый распространенный напиток в Корее в любое время года, приносят напитки быстро. Юнги только успевает спросить, откуда Хосок пришел: с работы или учебы — а после отвечает, что тоже только с университета. — Ты можешь попросить американо с собой, — сообщает Мин, отпивая кофе через трубочку. Хосок непонимающе хмурится. — Я вижу, что тебе неприятно со мной находиться, — усмехаясь. И Чон бы сказал, что нет, ему очень приятна компания альфы. Пока за ним не было замечено ни одного прокола, но на самом деле это именно та реакция, которая Хосоку нужна. И даже не для того, чтобы отпугнуть человека перед собой, а для самого себя, чтобы заставить себя верить, что ничего не ждет от этих отношений. — Но я правда рад, что ты пришел, — прокашлявшись, продолжает Мин. — Мне очень стыдно, что вся та ситуация так сильно тебя расстроила. Могу представить, каково это: когда отношения заканчиваются не по твоей инициативе и даже спустя время ты продолжаешь думать о бывшем партнере, становишься слишком чувствительным, реагируешь на любую мелочь. Мне правда очень-очень жаль, и я прошу прощения. Хосок мешает трубочкой лед в стакане, не поднимая глаз. Ему очень импонирует Юнги, он уже давно не встречал таких чутких альф. — Ты удивительно… адекватный для человека, который любит «Друзей», — пытается отшутиться. Мин нисколько не обижается и тоже смеется. — На самом деле я не люблю «Друзей». Вернее, я, естественно, их полюбил, иначе как бы я за сутки посмотрел все 24 серии, но после всей нашей ситуации я снова начал их ненавидеть. У меня просто есть друг, Намджун, который два месяца на каждодневной основе твердил, что этот ситком посмотреть так же важно, как и знать букварь. Что я просто не заслуживаю называть себя человеком, если не видел «Друзей». Намджун — самый гиковский фанат, которого я встречал, он знает наизусть почти все серии. Ну, и я сдался, решил попробовать. Меня внезапно зацепило. По итогу я уже которую ночь сплю по несколько часов, а на утро думаю на английском и отвечаю на любую реплику мемами из «Друзей». В общем-то, с тобой именно это и произошло. Черт возьми, этот альфа слишком милый. Хосок не может перестать об этом думать, пока тихо хихикает. — Честно говоря, я могу себе представить. У меня тоже есть друг, который большой фанат «Друзей», и его, кстати говоря, тоже зовут Намджун. Мы общаемся полтора года, но я пока не сдал оборону. Сам не понимаю, как мне это удалось, но после ситуации с тобой, мне кажется, это судьба. Как минимум, мне нужно посмотреть серию с «Will you marry me». Юнги смущается и краснеет. Реально краснеет, что очень видно на его достаточно светлых щеках, из-за чего Хосоку хочется умилительно затопать ногами под столом. Может быть, Чон до сих пор не поддался «Друзьям», но с Мин Юнги его оборона начала падать за жалкие десять минут разговора. — На самом деле «Друзья» действительно отличный сериал. Он очень спасает своей легкостью и юмором в тяжелые периоды жизни. И кстати, — Юнги спотыкается, раздумывая, — просто на всякий случай. Ким Намджун. Хосок бы даже не подумал подобное уточнять. Сколько по Корее ходит Намджунов, которые любят «Друзей»? Наверняка сотни. Однако: — Ким Намджун, — настороженно подтверждает. У Юнги на лице то же самое ошарашенно-удивленное выражение. Он решает пойти сразу с козырей: — Омега 182 сантиметра ростом. Хосок теряет дар речи. Потому что теперь они 100% говорят об одном человеке, но на всякий случай бета хватает телефон и открывает последнюю общую фотографию с Кимом. У Юнги глаза два идеальных круга принимают, когда он ее видит. — Мы реально как будто в «Друзьях», — истерично смеется Хосок. — Сеул — большая деревня, — кивает Мин. — Бля, поверить не могу. Хосок от шока допивает двумя большими глотками весь американо. Мозг морозит из-за количества льда, но легче не становится. — Но… я не помню, чтобы он говорил о тебе. — Я бы не сказал, что мы прям друзья, — пожимает плечами Юнги. — Мы учились вместе в старших классах. Неплохо общались, часто сидели рядом, уже после школы продолжили переписываться, но у каждого началась новая жизнь, и мы забыли друг про друга. Но где-то полгода назад Джун-и пришел к нам на тренировку, к своему парню. Чхве Дэхен, ты его, наверное, знаешь, мы играем вместе в одной команде. Там встретились и после этого снова стали переписываться. В мозг Хосока информация поступает постепенно. Первое — Юнги играет в баскетбол. Возможно, на любительском уровне (учитывая его не самый высокий рост), но даже так это чертовски горячо. Все, что требовалось бете — хоть один прокол со стороны Мина. Вместо этого всего за сутки он получил: сексуальный голос, красивое лицо, мягкий характер, адекватное поведение, фотографии в форме пилота и баскетбол в качестве хобби. Самая жестокая кармическая шутка, которая случалась с Хосоком за всю его жизнь. То же самое, как если бы он сел на диету и всю следующую неделю люди вокруг него ели фастфуд и чизкейки прямо под носом. Вторая важная вещь, которая только сейчас начинает доходить до Чона, — Юнги дружит с Намджуном. В целом, Хосок доверяет Киму в выборе друзей. Все приятели омеги так или иначе стали близкими знакомыми самого Хосока. Однако в прекрасном вкусе Намджуна на людей есть одна брешь, которая регулярно дает течь — это альфы, которые по итогу становятся его бойфрендами. Самый показательный пример — Чхве Дэхен. И вот тут Хосока накрывает третье озарение. Абьюзер Намджуна и Мин Юнги играют вместе за одну команду. Кажется, Чон нашел тот самый прокол, который с легкостью избавит его от нежелательной симпатии. — Вы с ним друзья? — в лоб спрашивает. — С Дэхеном. Юнги, не ожидавший подобного вопроса, на несколько секунд теряется. — Э-э, нет? — с заминкой. — Он в параллельной группе учится. Год назад сделал объявление, что ищет парочку игроков в свою любительскую команду. Я со средней школы играю в баскетбол, поэтому записался. Он капитан моей команды, отношусь я к нему соответствующе, но за пределами площадки мы не общаемся. Что ж, ответ удовлетворительный. Вот прям средненький, когда вроде не приебешься и не вычеркнешь Мин Юнги из списка «потенциального варианта для отношений», но с другой стороны, альфа все еще находится в кругу общения самого ненавистного Хосоку человека. — Мудак, да? — продолжает прощупывать почву Чон. — Кто? — Дэхен, естественно, — Хосок видит, что Юнги окончательно запутался и совершенно не находится, чем ответить, но все же идет до конца: — Конченый пидорас. Мин в полной растерянности присасывается к трубочке и несколько долгих секунд тянет свой американо, чтобы собраться с мыслями. Очень странная ситуация. Юнги искренне не может понять, в какой момент оказался за столиком ненависти к капитану своей команды. — Слушай, — осторожно начинает, — я правда почти с ним не общаюсь. Дэхен — хороший игрок, неплохой капитан. Жестит порой, но в основном по делу. Поэтому я правда не понимаю… — Юнги замирает на долю секунд и с удивлением выдает: — Подожди, он твой бывший? — Упаси Господь, — морщится Хосок. — Нет, он просто парень Намджуна, который портит ему жизнь. Мин потрясенно приоткрывает рот. Именно в этот момент появляется официант, который спрашивает, нужно ли что-то еще. На удивление оба просят повторить свой заказ — никто из них не ожидал, что эта встреча продлится дольше 10 минут. — Не знаю, я… — задумчиво говорит Юнги, когда официант уходит. — Джун-и порой приходит на наши тренировки и игры, и он всегда выглядит очень счастливым рядом с Дэхеном. — Ага, — с сарказмом поддакивает Хосок, — именно так обычно кажется людям, которые наблюдают абьюзивные отношения. Со стороны все выглядит очень мило и сладко, просто идеальная пара. А как копнешь глубже, обосрешься от ужаса, — Юнги непонимающе хмурится, на что бета с радостью делится всем наболевшем: — У Джун-и всегда были комплексы. Думаю, ты и сам знаешь, — Мин серьезно кивает. — Тем не менее он оставался в здравом уме. Да, сидел постоянно на диетах, загонялся порой по пустякам, но это не было настолько критично. Но вот он начинает встречаться с Дэхеном, и все его вкусы и принципы летят коту под хвост. Джун-и стал делать себе маникюр, при том что всегда срал на свои ногти и никогда не понимал, зачем тратить на это деньги. Он начал изучать команды NBA, хотя ему совсем не интересен баскетбол. Он сменил свой стиль одежды и прическу по вкусам Дэхена, а недавно на полном серьезе начал готовиться к операции по вырезанию нижних ребер. Я очень надеялся, что он самостоятельно пришел к этой бредовой идее, но нет! «Дэхену нравится узкая талия», — передразнивает Хосок. — «Я буду так красивее». Юнги опускает глаза, пустым взглядом рассматривая тающий лед в недавно принесенном американо. Ему страшно слышать то, что говорит Хосок. Несмотря на не самые близкие отношения с Намджуном он очень любит этого омегу. С самого первого класса старшей школы обратил на него внимание. Не с романтической точки зрения — просто как на человека. То, с каким восторгом Ким всегда говорил о растениях и особенно о мхах, его доброта, невинность, ум, легкая неуклюжесть и стеснение из-за крупного телосложения. Юнги всегда считал Намджуна очень трогательным и интересным человеком, даже несколько раз дрался за него в школе, когда в сторону омеги отпускали нелестные комментарии. Мину действительно неприятно знать, что такой светлый человек оказался под влиянием манипулятивного эгоистичного придурка. Хоть Юнги не общается тесно с Дэхеном, даже по второстепенным признакам он может поверить словам Хосока. Подобное поведение от Чхве вполне может быть правдой. — Мне очень больно все это слышать, — признается. — И мне кажется, это очень мило, как ты, Хосок-щи, борешься за своего друга, будто это твоя собственная жизнь. Но подозреваю, ты не раз намекал Намджуну, что Дэхен, возможно, не самый лучший вариант. Чон вспоминает все отпущенные оскорбления в стороны альфы и усмехается: — Я говорю ему это прямо. Про операцию тоже тысячу раз говорил: насколько это опасно, что он никогда не сможет иметь детей, что менять свою внешность ради одного человека тупо и безответственно, но он не слышит меня. Хосок чувствует горечь на языке — понимает, насколько двулично звучат его слова. У него самого на носу запись к эндокринологу, психотерапевту и парочке хирургов по вопросу смены пола. Но бета продолжает отгораживаться мыслью «это другое». Намджун хочет сделать операцию, чтобы соответствовать стандартам своего парня. Хосок же хочет соответствовать стандартам целого общества, просто стать частью этого общества, наконец. Это другое. — Ну, вот видишь, — тоскливо улыбается Юнги. — Ты пытался, но он не слышит. Если хочешь, я могу сам с ним поговорить, но вряд ли это что-то изменит. В любом случае это его жизнь. Он принял решение и, по-видимому, не хочет от него отступать. Тут уже ничего не сделаешь. Хосок понимает, что Юнги звучит здраво. Его мысль: попытайся помочь человеку, пока не начнешь биться об стену. Видишь, что человек тебя не слышит, брось свое гиблое дело. Это ведь и правда жизнь Намджуна. Пусть совершит свою ошибку и со временем сам все поймет. Но Хосок не может допустить настолько гигантской катастрофы в жизни друга. Одно дело, что он маникюр стал делать и внушил себе, что действительно любит баскетбол. Совсем другое — сделать операцию, которая покалечит здоровье. Возможно, все дело в детях. Хосок совсем недавно понял, что не прочь завести большую семью. Он бы с радостью лет через 10 нянчился с малышами, отвозил их в детский сад, а после и в школу. Но вот проблема — он не может иметь детей. Взял бы из детдома, но ни один из многочисленных бывших не видел в нем потенциального мужа. После фразы «у вас нет матки» Хосок как никогда осознал ценность семьи и возможности зачать нового человека, в любой роли. Потому-то у Чона зубы скрежещут от злости и обиды: что Намджун так безответственно и легко лишает себя выбора, которого у беты изначально не было. — Юнги-щи… — от внезапно появившейся идеи голос у Хосока елейный и даже немного маниакальный. Альфа вновь напрягается, — а ты не замечал за Дэхеном чего-то неоднозначного? Может, он флиртовал с кем-то? За ручку уходил с площадки, упоминал какого-нибудь омегу в разговоре? У Юнги слово «дискомфорт» красными буквами мигает на лице. Но еще больше в нем шока, когда он целиком осознает, на что именно намекает собеседник. — Ты спрашиваешь, есть ли у меня компромат на Дэхена? Хосок на долю секунд уводит взгляд, совсем немного смущаясь того, как плохо его намерения звучат со стороны, но все же снова смотрит в чужие глаза и отыгрывает невинный вид: — Да. Юнги шумно всасывает воздух через нос. Умудрился же он вляпаться в такого человека: когда с виду сущий ангел, а внутри бесы пляшут. При этом в глубине души Мин не может отрицать, что происходящее ему нравится. Нравится сам Хосок, который одет довольно просто, но ядовито-зеленые ногти и стильно уложенные выбеленные волосы выдают в нем яркого эксцентричного человека. Даже сам разговор его занимает. Чон же не ради себя из кожи вон лезет, чтобы поднасрать общему знакомому, а ради Намджуна и его счастья. Юнги действительно ценит такую самоотверженность по отношению к близким, но, к сожалению, совершенно ничем не может помочь. — Прости. Как я и сказал, мы не близки с Дэхеном, общаемся исключительно о баскетболе. Я не знаю о нем ничего, кроме навыков в спорте и… — Мин замирает, пустым взглядом впиваясь в пространство перед собой. — Ты что-то вспомнил?! — тут же догадывается Хосок. Юнги нечленораздельно мычит, вырываясь из своих мыслей. Он совсем не уверен, стоит ли озвучить то, что пришло в голову, учитывая нездоровую одержимость Чона найти любой гнилой факт о капитане. — Ну, я не знаю, можно ли это назвать флиртом, — невнятно бурчит после очередного глотка уже из второго стакана кофе. — Типа, на каждую тренировку, а особенно матч, обязательно приходят омеги. Некоторые болеют за своих парней, но многие зрители — незнакомые никому студенты, которые хотят поглазеть на своих любимчиков. Что-то вроде фан-клуба, знаешь. Так вот Дэхен пользуется у них очень большой популярностью, и в конце он всегда подходит к этой визжащей кучке омег и болтает с ними. Я не хочу навешивать на него подозрения, потому что не прислушиваюсь, о чем они говорят. Возможно, он просто с вежливой улыбкой принимает комплименты. — Дэхен? Вежливой? — вскидывает бровь Хосок. Юнги мучительно вздыхает. Он уже весь вспрел от давления Чона и его нескрываемой агрессии, пусть та и направлена на другого человека. — Еще раз. Я без понятия… — Ты можешь провести меня на одну тренировку? Внезапно весь маньяческий блеск в глазах Хосока пропадает, сменяясь молебной просьбой и очаровательно изогнутыми бровями. Вот снова, он выглядит как ангел, хотя его ногти все еще цвета самого смертоносного яда. — Ты хочешь подсмотреть и подслушать, чем он там занимается с фанатами? — предполагает Юнги. На частые кивания болванчиком альфа отпускает еще один усталый вздох. — Так он же знает, как ты выглядишь, Хосок-щи. Чон снисходительно усмехается: — Юнги-щи, ты даже не представляешь, насколько велики мои навыки в шифровке и переодеваниях. Поверь, он не засечет меня, пока я этого не захочу. Мин последние 10 минут твердо держится гипотезы, что перед ним все-таки омега. Как и в первую встречу, Хосок не пахнет феромонами, но по манере поведения, а особенно по тонким запястьям довольно легко предположить его пол. Тем не менее Юнги, как представителю «сильного» пола, боязно. Он ни капли не сомневается, что Чон действительно умеет шифроваться (для чего бы он этому ни научился), и в целом весь этот парень похож на человека, которому не стоит переходить дорогу. Хосок замечает неоднозначную реакцию на свое чистосердечное, поэтому мигом меняет стратегию: — Ты же хочешь, чтобы Намджун был счастлив? — Конечно, хочу, — со вздохом. — Тогда мы должны прикончить этого Дэхена! — Чон осознает смысл своих слов уже через секунду после того, как их произнес, и тут же поправляется: — Не в прямом смысле, естественно. Я имею в виду, что если он действительно ведет себя неподобающе за спиной своего парня, Намджун должен об этом знать. Дэхен слишком долго вьет веревки из Джун-и, и должен за это поплатиться! Ой, в смысле… Хосок по новой пытается снизить агрессивность собственных слов, но Юнги перебивает его смехом. По-честному, еще год назад Мин бы с радостью пригласил этого омегу на вторую встречу, полноправно назвав ее свиданием. Есть в этом парне какая-то живая бурлящая энергия и аутентичность, которые всегда цепляли Юнги в людях. Сейчас уже нет, конечно. И все же альфа готов провести Хосока на тренировку. Во-первых, так он окончательно искупит всю свою вину. А во-вторых, Мин правда желает Намджуну всего лучшего, и если есть подозрения, что его бойфренд — нечестный человек, он с радостью вскроет говнюка. Потому Юнги с полной готовностью приглашает Чона на следующую игру, на что получает лучезарную улыбку до ямочек на щеках и неожиданное приглашение, уже в свою сторону. — Раз уж ты теперь мой подельник, Юнги-щи, думаю, нам стоит перейти на неформальное общение. Что думаешь? Мин никогда не был любителем щи-кать и ним-ать людям своего возраста, поэтому: — Окей, — жмет плечами. — Ты же одного возраста с Джун-и? — Нет, я старше его на год. А вот теперь появляется проблема. Изначально Юнги думал, что Хосок младше, максимум одногодка. Но теперь, когда оказывается, что Чон старше, и к тому же они переходят на неформальное общение, Юнги придется использовать обращение, привязанное к полу. И да, у альфы есть гипотеза, что перед ним сидит омега, но он не до конца в этом уверен. Как бы не оскорбить новообразовавшегося «подельника». — Эм, ладно, — тянет время. — Что ж, думаю, тогда я должен обращаться к тебе Хосок-хе… хени? Хосок замирает на секунду, за которую Юнги успевает по новой вспотеть и приготовиться к низкому поклону перед феминным альфой. Но Чон мгновенно отмирает и солнечно улыбается, кивая: — Да, все верно! Юнги с облегчением выдыхает, лишь краем уха вслушиваясь в болтовню омеги, который с ходу начинает продумывать план действий и свой шпионский лук, чтобы его личность точно не вычислили. Лишь через пару минут, когда Хосок напрямую обращается к нему, Юнги вырывается из мыслей. — На самом деле я удивлен, что ты согласился, — опустив острый подбородок на ладонь. — Мне казалось, тебе не очень нравится моя идея. Юнги очень нравится эта заговорщицкая улыбка на пухлых губах, как бы ни хотелось признавать. Когда она мельтешит перед глазами, идея разрушить отношения собственного капитана совершенно отходит на второй план. — Просто твоя жажда убийства слишком милая, хени, — против воли вырывается. — Я не смог ей сопротивляться.

***

— Твоя жажда убийства такая милая, хени, — пискливо передразнивает Тэхен. Юнги старательно вслушивается в речь преподавателя, полностью игнорируя младшего альфу. Единственное, что выдает раздражение Мина — дергающийся глаз, а вместе с ним и бровь. И нога тоже дергается на самом деле, но в остальном Юнги — кремень, который никак не реагирует на бесконечные издевки. — Кто же у нас тут такой не флиртующий и не хотящий отношений, м? — сладким тоном продолжает Ким. — Завались! — полушепотом-полукриком взрывается Юнги. — Че ты пристал? Я все еще не собираюсь с кем-либо встречаться — это раз. Два — моя фраза была не флиртом, а констатацией факта. Хосок действительно показался мне милым и интересным. Чонгука я, вот, тоже считаю очаровательным и интересным человеком, но я же не хочу его трахнуть. У Тэхена за секунду слетает хитрющая улыбка с лица, сменяясь подозрительным прищуром. Ким с показательной неприязнью смахивает каштановую прядь со лба и рубит угрожающее: — Чонгук — альфа, а твой Хосок — омега, так что не надо сравнивать свои чувства к ним. А еще я бы в любом случае не позволил тебе трахнуть Чонгука, хен. У Юнги вся жизнь как третьесортная дорама. Как же он, блять, устал от этой динамики бывших, которые остались друзьями, но которые продолжают друг друга ревновать. Чисто как Рейч и Росс в «Друзьях». И Мину ведь даже не нравится эта пара, но в его друзьях ходят ровно такие же придурки, не способные просто поговорить друг с другом, заново сойтись и перестать выносить мозг окружающим. — Мелкий, ты вообще меня слышишь?! — гораздо громче, чем следовало бы на паре. — Я не собираюсь спать с Чонгуком. Так же как и с Хосоком. Я вообще не хочу никого… — Мин Юнги! Строгий преподавательский голос проносится по всей аудитории и заставляет Юнги подскочить со стула. Профессор Кан смотрит разочарованно и осуждающе. Мужик на самом деле неплохой, он хорошо объясняет, у него легко сдать экзамен, альфа даже позволяет заниматься своими делами на своих лекциях — главное, чтобы под конец курса студенты знали материал. Однако чего преподаватель в край не выносит, так это опаздываний и неуважения. К последнему в том числе относятся чрезмерно громкие разговоры. — Расскажите мне о ключевых различиях Боинга-737 и Боинга-747. А еще профессор Кан никогда не отчитывает и всегда выбирает в качестве наказания дополнительные вопросы по предмету. Не самая приятная вещь, в некоторых случаях легче вынести крики и упреки. Но, к счастью, сейчас мужчина задал совсем не сложный вопрос. — Боинг-737 используется для авиалиний малой и средней протяженности. Боинг-747 — для большой. Юнги кажется, что кара его миновала, однако взгляд преподавателя остается колким и пристальным. — Крейсерская скорость? А вот это плохо. Они изучали весь этот материал около месяца назад, и на самом деле Мин до сих пор помнит приблизительные значения. Здесь и заключается основная проблема: профессор Кан требует знать точные параметры. Юнги бегло осматривает аудиторию, пытаясь вытащить из головы необходимые цифры, которые ведь реально когда-то зубрил, но мозг концентрируется исключительно на строгом взгляде преподавателя и скучающих лицах сокурсников. Дерьмо. Юнги уже готов сдаться и брякнуть жалкое «ну, где-то 700 и, может, 900», как чувствует пинок под столом. В следующую же секунду Тэхен, привлекший к себе внимание, быстро пишет размашистым почерком ответ на раскрытой тетради. — 793 и 917 км/ч. Голос предательски скачет, конечно. А еще Юнги совсем не уверен, что его косоглазое подглядывание было незаметным, однако ответ точно верный. Профессор Кан, то ли из жалости, то ли из возрастной слепоты, которая не позволила ему засечь очевидное подсказывание, тяжело вздыхает и кивает. — Садитесь. Но очень большая просьба, Юнги-щи, не разговаривайте громче меня. Мин как самый примерный студент кланяется и валится обратно на стул, еле слышно бросая соседу «спасибо». Тэхен с легким недоверием и волнением косится: — Я не понимаю, хен. С каких пор ты стал сыпаться на таких элементарных вопросах? — Я не посыпался! Просто не смог вспомнить точное число. — Еще в прошлом семестре ты без запинки отвечал на любые вопросы, даже на те, которые требовали в 10 раз больше зубрежки. Тэхен говорит из искреннего беспокойства. Юнги понимает. И все же он все равно не может сдержать накатившего раздражения. Да, в прошлом семестре он был успешнее, умнее, общительнее, дружелюбнее и далее по списку. Это ничего не меняет. Сейчас он не такой. — Просто перестал дрочить на учебу, — жмет плечами. В целом, Юнги говорит правду, но он не назвал причину, которую никому на данный момент знать не стоит. Мин и сам не знает, вышвырнут ли его из универа в следующем году или все обойдется. Поэтому он продолжает делать вид, что все в порядке, разве что палится порой на частых прогулах, да на своих вялых ответах, которые раньше были четкими и бодрыми. Зачем вообще стараться, если есть риск оказаться за бортом уже через пару месяцев? Тэхен видит, что Юнги окончательно погрузился в себя и совершенно не в настроении разговаривать, поэтому берет телефон. Следующие минут 40 проходят в молчании, не считая нудного бубнежа профессора Кана. Тэхен с кем-то (вероятно, Чонгуком) активно переписывается и порой неслышно хихикает. Юнги же высчитывает время до окончания пары, а еще просчитывает в голове вероятность того, что Ким в ближайшие пару лет все же осмелится взять свою задницу в руки и предложить Чону встречаться (повторно). А может, это Чонгук признается? Вероятность 7,8%. Мелкий слишком стеснительный и неуверенный для таких дел. Тэхен — совсем другое дело. Вероятность, что он в какой-то момент сильно напьется и, наконец, откинет в сторону свои загоны «да не, никаких чувств, бро, мы просто друзья» — 61%. — И все же, хен, — заблокировав телефон, разворачивается в сторону друга Ким, — я тоже нахожу твоего омегу милым и интересным. Юнги мучительно зажмуривается, гадая, насколько сильно оскорбится профессор Кан, если он прямо сейчас встанет и свалит с его лекции? А если Мин посреди пары придушит одного из студентов? Вряд ли реакция будет положительной, но Юнги реально еле сдерживается, чтобы не прибить Тэхена на месте. Как этот назойливый альфа вообще умудрился попасть в круг его друзей? — Он не мой омега, — в десятый раз за день напоминает. — Я надеюсь, что только пока, — радостно сообщает Тэхен. — Потому что мое одобрение его кандидатуры ты уже получил. Юнги тяжело вздыхает и все же решается спросить: — С чего же он тебе понравился? Ты его в глаза не видел. — Я видел его фотки, — на нахмуренные брови Мина с посылом «когда и, черт возьми, как?» Тэхен строит невинный вид и как нечто совершенно обыденное говорит: — Посмотрел его профиль на твоем телефоне, когда ты ссать ходил. Вопрос все еще актуален: какого дьявола Тэхен продолжает быть его другом? — Ты копался в моем телефоне?! — Просто чтобы посмотреть фотки этого омеги! Ты же бы ни в жизни их не показал. А нам с Чонгук-и было любопытно, хотя он и был против брать твой телефон без разрешения. Вот. Чонгук — отличный друг и самый хороший совестливый мальчик. Очень жаль, что совесть этого святого ребенка мгновенно уничтожается одним просящим взглядом и надутыми губами его «бро». Юнги окончательно устал от бесконечных разговоров о его ничтожной личной жизни и как эту самую личную жизнь можно замечательно украсить рандомным омегой, из-за конфуза с которым Мин до конца жизни будет краснеть. А еще он совершенно не понимает, как так вышло, что супер рациональный Ким Тэхен, осуждающий его за всю сложившуюся ситуацию, внезапно проникся симпатией к Хосоку и пытается подложить того под своего хена. В общем-то, именно это он и спрашивает. — Во-первых, — с полной готовностью шепчет Ким, — как я уже сказал, он симпатичный. Но самое главное, у него крутой стиль. Я бы забазарил с ним за шмот. Юнги закатывает глаза, но не отвечает. Допустим. Хосок действительно замечательно выглядит, альфа и не отрицает этого, однако красивое лицо и ухоженный вид — не повод начать с кем-то встречаться. — Во-вторых, мне нравится, что он тебя старше. — Всего на год. — И все равно, — с хитрой улыбкой отбивает Тэхен, — мне очень хочется посмотреть, как ты с влюбленными глазами будешь нежно говорить «хени». Это начинает превращаться в настоящую пытку. Как минимум из-за того, что Юнги от разыгравшегося воображения против воли смущается, что мигом замечает второй альфа. Мерзкое хихиканье так и тянет прервать, желательно кляпом. Или выговором от преподавателя в конце концов, который злорадный смех тоже слышит. Но профессор Кан, кажется, заебался так же сильно, как и Юнги, и не обращает внимание, всей душой ожидая окончания пары, чтобы в глаза больше не видеть гогочущих студентов. — Ну, и в-третьих, — довольным тоном завершает свой монолог Тэхен, — твой омега тоже терпеть не может Дэхена. А общий враг, как говорится, сближает. Юнги от внезапной информации мигом приходит в себя. — А тебе чем не угодил Дэхен? — искренне недоумевает. — Да ничем, — пожав плечами. — Просто он высокомерный чсв-шник. Обязательно в любом разговоре упомянет, какой он крутой баскетболист, сколько омег трахнул и что сам боженька в жопу его при рождении поцеловал. А еще он подлизывается к преподам. На прошлой сессии наши группы вместе сдавали один экзамен. Дэхен прям передо мной отвечал, и я слышал, как он давил на жалость. Типа «ну, вы же знаете, что я хороший студент, я просто очень много болел, поэтому пропускал, ну, пожалуйста, поставьте четыре». Очень бесит. Юнги несколько секунд растерянно смотрит на Кима и отвечает простым: — Окей. Ему не интересен Дэхен. Мин вообще не из тех, кто стремится знать о человеке больше, чем ему надо. Чхве — капитан его команды. Вполне неплохой капитан, играет хорошо, почти всегда по правилам, большего и не нужно. Что там происходит у него в личной жизни, срать максимально. В некотором роде Юнги благодарен Дэхену: не каждый решится создать собственную команду исключительно на энтузиазме. Не ради баллов, победы университета на городских матчах — просто так. Мину именно такого и хотелось, не рвать ради кого-то жопу, а просто наслаждаться игрой. Так что все еще ни один аргумент Тэхена не пробил защиту. Юнги собирается помочь Хосоку, чтобы окончательно искупить перед ним вину и, конечно же, спасти Намджуна от абьюзера, если это действительно так. Вот и все. Никаких отношений.