Sorry, will you marry me?

Чимин — идиот. Для этого не нужны многочисленные аргументы, достаточно одного доказательства — лицо Намджуна, которое в ужасе вытягивается при виде гигантской коробки подарков с милой подписью «Поздравляю с закрытием проекта, хени♡». Во-первых, сердечко. Миленько, но Хосок с самого начала вбивал в голову Чимина не торопить события. «Просто будь рядом, Чимин-а, но не переусердствуй» «Главное, не спугни его» «В первую очередь покажи, каким хорошим другом и человеком ты можешь быть. Твои великолепные навыки бойфренда пока не афишируем, только в очень критических ситуациях» Закрытие ключевого проекта длительностью в полтора года, несомненно, чрезвычайно важное событие для всего отдела бриологии в Сеуле, в том числе для Намджуна. Но это не критическая ситуация и не повод рисовать блядские сердечки в записке! Окей, Хосок мог бы простить Чимину такую маленькую оплошность, вот только в коробке со школьной записочкой Пак прислал бутылку вина и роскошный чизкейк. Без надписи на глазури «Ким Намджун, ты выйдешь за меня?», слава богу, однако и это не конец. Ключевой подарок — очаровательный маленький аквариум с плавающим на дне зеленым пушистым шариком — Маримо. Пак Чимин точно понимал, что делает и покупает, потому что не бриологу ли знать, что мох маримо (который на самом деле, скорее, водоросль) символизирует в простонародье. — Думаешь, Чимин на что-то намекает? — ужас в глазах омеги такой, будто не аквариум с растением держит, а натуральную бомбу. Хосок думает очень быстро и уже собирается сказать что-то вроде «Чимин же не разбирается во мхах, откуда ему знать, что маримо — это символ вечной любви, просто совпадение, успокойся», как в офис залетает счастливый и слегка захмелевший после корпоратива Сокджин. Омега молниеносно схватывает ключевые детали: шок на лице Намджуна, чизкейк, вино, миленький аквариум. — Ого, маримо! Мне однажды так же признались в любви. Хосок был уверен, что не способен ненавидеть Ким Сокджина еще больше, но вот он здесь: планирует самый изощренный способ убийства, уже сейчас прожигая своего микро-начальника взглядом. Никто не замечает. Сокджин заинтересованно поглядывает на аппетитный торт и дорогой алкоголь, Намджун ноет и панически топчется на месте, лепеча: «я чувствовал это», «так ведь и знал», «о боже», «что теперь делать», «надо ему написать». — Так, Джун-а! — прикрикивает Чон. — Это могло быть просто совпадением. Давай не делать поспешных выводов и тем более поспешных решений, окей? — Кто бы говорил, — хмыкает Сокджин, незаметно крадя клубничку с чизкейка. — Да как это могло быть совпадением?! — истерит Намджун. — Это же Чимин. Он слишком милый и внимательный, чтобы подарить мне подарок без смысла. Тем более когда это касается мха! Хосок старается игнорировать тот факт, что омега за неполные три недели сказал в сторону Пака больше комплиментов, чем всем альфам за всю жизнь вместе взятым. — Джун-и, — зовет ласково, вздыхая, — давай ты присядешь и успокоишься? — предлагает, тем не менее сразу же тянет друга за руки и усаживает на диван. — Подыши, приди в чувства, попытайся перехватить хотя бы одну клубнику, которую хени уже почти всю сожрал, — около столика раздается оскорбительный чавк. — Просто успокойся, хорошо? Мне нужно кое-кому отписаться по срочному делу, я решу вопрос, вернусь и мы все обсудим. Намджун действительно пытается дышать, всей своей широкой тощей грудью, но долгожданное успокоение так и не приходит, поэтому омега, недолго думая, решительно раскручивает крышку у вина и присасывается к горлышку так жадно, как если бы это был ингалятор, а он хроническим астматиком. Именно на этом моменте Хосок понимает, что все серьезно, и совершенно не демонстративно, а из чистых эмоций кладет руку на сердце. — Никогда не видел, чтобы ты пил из горла. — Становлюсь тобой, хёю, — хрипит Ким после третьего глотка, ничуть не смущаясь пары капель, попавших на белоснежный халат. — Давно пора, — выдает напутственное бета и поспешно убегает в смежную комнату, не собираясь тратить ни секунды времени на то, чтобы дистанционно отлупить Чимина за весь бардак, который тот устроил в сердце одного несчастного Ким Намджуна. Пак держит оборону отлично. Почти до самого конца заступается за свое смелое (хуевое) решение, потому что: «я устал ждать!», «еще немного, и я бы навсегда остался во френдзоне», «лучше он мне сейчас откажет, чем я еще два года буду на что-то надеяться».

Вы: но мы же буквально пару дней назад обсуждали с тобой, что все идет хорошо и можно переходить к плану б

Зять: твой план б заключался в том, чтобы ДРУЖЕСКИ сводить хени в кино!! и при этом взять тебя с собой!! это правда уже невыносимо! поэтому я поговорил с Юнги-хеном он посмотрел на ситуацию под другим углом я решил, что он прав Юнги-хен, значит. Даже когда Хосок омег до оргазма доводил, его пальцы не работали так быстро, как сейчас, чтобы перейти в другой диалог и настрочить пассивно-агрессивное сообщение.

Вы: то есть это ты науськал Чимина

Юнги прочитывает уже через пару секунд. Думает в пять раз дольше. Мин (когда-нибудь жених) Юнги: слушай я оценил ситуацию со стороны и там определенно нужно было действовать серьезно

Вы: серьезно, а не тупо!! я разработал серьезнейший стратегический план по захвату Намджуна у меня было все схвачено!!! ВСЕ БЛЯТЬ а теперь Намджун из горла хлещет вино и хочет разорвать отношения с Чимином

Мин (когда-нибудь жених) Юнги: подожди, серьезно? мне казалось Джуни нравится Чимин…

Вы: глубоко в душе он ему действительно нравится но его загонов пока больше, чем сердечек в глазах поэтому я и говорил Чимину подождать, чтобы он вошел к нему в доверие, а я успел потравить всех тараканов в голове Джуни

Мин (когда-нибудь жених) Юнги: черт, прости, я не думал, что все настолько плохо это из-за Дэхена, да?

Вы: да нет Джуни уже почти не вспоминает того пидораса

Мин (когда-нибудь жених) Юнги: в чем тогда проблема?..

Вы: ну в 8 сантиметрах

Мин (когда-нибудь жених) Юнги: что о боже бля, это грустно

Вы: да…

Мин (когда-нибудь жених) Юнги: но не бросать же из-за этого парня! Чимин очень хороший и умный альфа он очень бережен к Джуни и способен сделать его счастливым более того, есть куча способов доставить удовольствие омеге без проникновения чаще всего эти способы даже приятнее поэтому я вообще не понимаю, с чего разводить такую драму я очень разочарован в Намджуне!

Вы: Юнги… ты мне щас про член Чимина заливаешь??

Мин (когда-нибудь жених) Юнги: не то чтобы я хотел но да

Вы: АХПХАХХАХАХА МИН ЮНГИ у них разница в росте восемь сантиметров!!!

Мин (когда-нибудь жених) Юнги: чего блять

Вы: но ты великолепно вошел в роль адвоката члена Пак Чимина браво!! я был готов пустить слезу

Мин (когда-нибудь жених) Юнги: ТАК во-первых, мы больше никогда не вспоминаем этот разговор! а во-вторых, какого черта?? и что с того, что Чимин ниже на восемь сантиметров

Вы: во-первых, я никогда не забуду этот разговор! это было слишком мило а во-вторых, да, Намджун не воспринимает альф ниже себя как объект для отношений он вообще не воспринимает альф ниже себя как альф

Мин (когда-нибудь жених) Юнги: я ниже Джуни но это не значит что он не воспринимает меня как альфу

Вы: ты предпочтешь, чтобы я соврал, промолчал или сказал правду?

Мин (когда-нибудь жених) Юнги: что подожди СЕРЬЕЗНО???

Вы: Мне жаль…

Мин (когда-нибудь жених) Юнги: да это еще хуже чем гнобить за маленький член! каким вообще образом рост на что-то влияет? я в школе сломал нос придурку, который обозвал Джуни жирным и даже в тот момент он не воспринимал меня как альфу??

Вы: Юнги-я, ну что ты так распереживался это не твоя или Чимина проблема это проблема Намджуна и его комплексов, с которыми он никак не может справиться а ты самый замечательный альфа и самый комфортный чудесный человек, которого я встречал

Мин (когда-нибудь жених) Юнги: то есть наши три сантиметра для тебя не проблема?)

Вы: это в сумме или у каждого?)

Мин (когда-нибудь жених) Юнги: а как ты предпочитаешь?

Вы: я предпочитаю тебя

Мин (когда-нибудь жених) Юнги: даже на три сантиметра ниже?

Вы: особенно на три сантиметра ниже! потому что иначе это был бы уже не ты

Мин (когда-нибудь жених) Юнги: черт, в такие моменты я ужасно жалею, что не умею флиртовать…

Вы: ничего страшного! просто напиши мне что я самый милый и отправь сердечко

Мин (когда-нибудь жених) Юнги: ты самый милый, хени♡ правда, самый милый и невероятный Хосок на самом деле счастлив, что Юнги не так хорош во флирте, потому что ему достаточно самого минимума от этого альфы, чтобы разомлеть и поджать пальцы на ногах от умиления и прилива чувств. Беспощадность Юнги в его честности и искренности. За неполные три недели постоянного общения Хосок как никогда это понял. Мин никогда не скажет ничего для красивого словца, из вежливости или из надобности. Он скажет то, что чувствует. Потому любое его «ты милый», «потрясающе выглядишь», «молодец» ощущается глубже и ярче любого оргазма. Комплименты и поддержка от Юнги редки, а еще просты и, кто-то бы мог сказать, скучны, но они искренние, по-настоящему искренние. Это самое важное. У Хосока ноги дрожат в желании сорваться с места и поехать к альфе домой, как с самого начала и было запланировано. Вот только Намджун за стенкой, вероятно, продолжает страдать и не находить себе места из-за внезапного признания. Бета отписывается, что задержится в офисе, но очень постарается приехать поскорее. «Все в порядке, хени. Я понимаю, что Джуни сейчас нужна твоя поддержка и здравомыслие. Даже если к 12 ночи приедешь, я буду ждать)» Может ли человек быть более идеальным? Последние три недели Хосок задается этим вопросом слишком часто. Возможно, это просто влюбленность, которая накрывает его с каждым днем все сильнее, а возможно, это просто Мин Юнги. Идеальный. С которым всю жизнь хочется провести и которого до смерти страшно потерять. За последние 15 минут, которые бета провел в диалоге с Мином, Чимин успел настрочить десятки истеричных сообщений и даже парочку раз позвонить.

Вы: Чимин-а, главный вопрос: ты хочешь, чтобы Намджун считал твой подарок признанием или нет? я могу постараться навязать ему, что маримо было случайностью, но хочешь ли ты, чтобы он так думал?

Пак прочитывает мгновенно. Не отвечает долгих две минуты. Зять: нет, я хочу, чтобы он знал, что это признание мне слишком больно быть просто другом

Вы: окей, только один последний совет напоследок – не заваливай его сообщениями дай ему время подумать и разобраться в себе, он в любом случае с тобой свяжется

Зять: да, конечно! спасибо, хени! и прости меня, что я испортил твой план…

Вы: передо мной не за чем извиняться, это все-таки твоя жизнь

Вернувшись в офис, Хосок видит картину маслом: наполовину съеденный чизкейк, почти пустую бутылку вина и двух всрань пьяных омег, которые полулежат на диванчике и даже не удосужились снять свои халаты, чтобы не позорить честь всего ученого мира. — То есть ты говоришь, — икнув, глубокомысленно рассуждает Сокджин, — что этот твой Чимин красивый, милый, с хорошим чувством юмора, он учится на пилота, то есть потенциально будет зарабатывать нормальные деньги, у него хорошая приличная семья без ред флагов, есть парочка неоднозначных моментов в прошлом, но он во всем почти сразу признался и сейчас очень сожалеет о своих ошибках. Намджун, неловко зажав ладони между скрещенных ног, скомкано кивает. — И ты также говоришь, что он вроде как сегодня признался тебе в своих чувствах самым милым жестом, который в отношении тебя когда-либо делали. Еле слышное «да» звучит, как писк котенка. — И ты хочешь его отшить, потому что он ниже тебя, — итоговым выстрелом. Теперь Намджун не кивает и даже рот не открывает. Просто скукоживается еще сильнее, пряча глаза в пол — самый красноречивый ответ. Сокджин кривится так, будто хочет то ли сблевать, то ли разрыдаться. — Разделяю твое осуждение, хени, — понимающе тянет Хосок, садясь рядом на диван. — Впервые в жизни. — Подожди, давай так, — Ким аж разворачивается к Намджуну, чтобы вдумчиво деликатно спросить, смотря прямо в глаза: — Представим, что он на восемь сантиметров тебя выше. Просто представь сейчас эту картину. Все тот же Пак Чимин, но 190 ростом. Ты бы так же волновался и сомневался после его признания или уже трижды ему дал? Намджун по виду расплакаться на месте готов. Омега поджимает губы и стыдливо отворачивается. — Я бы уже десять раз с ним переспал и 100 процентов в него влюбился. По офису проносится разочарованный вздох. Сокджин даже не скрывает. Хосок прекрасно его понимает и не ленится обменяться с Кимом одинаково устало-огорченными взглядами. — Не надо меня осуждать, — требует Намджун, хмуро смотря из-под бровей. — Я понимаю, что со стороны это все звучит ужасно, что я сам кажусь вам ужасным, тупым и отвратительно требовательным. Но я не могу в себе этого изменить. Хотел бы, но не могу! — голос скачет до фальцета на последнем слоге. — Мне нравится Чимин. На самом деле нравится. Я чувствую это, когда мы разговариваем по телефону или когда я сижу, а он стоит. Когда эти гребаные восемь сантиметров не бьют мне в глаза, я превращаюсь в глупого влюбленного дурака и только и жду, чтобы он предложил мне встречаться. А потом мы оба встаем. И эти гребаные восемь сантиметров напоминают мне обо всех оскорблениях, которые мне когда-либо говорили. Я дылда, я жирный, я похож на альфу — эти слова без конца проносятся в моей голове, хотя Чимин просто смотрит на меня снизу вверх. Я знаю, что Чимин ни в чем не виноват и не заслуживает такого отношения, но он обратил внимание не на того омегу. Сокджин подползает ближе и с молчаливой поддержкой обнимает сутулые широкие плечи. Хосок бы тоже обнял своего друга, но совесть не позволяет. Знал ведь о катастрофичности комплексов Намджуна и все равно полез на рожон, посчитав свою затею великолепной и гениальной. Чимин и впрямь казался идеальным вариантом для Кима, бета чертовски сильно хотел, чтобы они начали встречаться и Намджун познал суть здоровых счастливых отношений. После столь эмоционального признания становится стыдно от своих идеалистичных идей. Хосок и не подозревал, насколько болезненно омега воспринимает свою внешность. Даже идеальный Пак Чимин с его очаровательным признанием и самыми серьезными намерениями здесь не поможет. Спустя 10 минут немой поддержки Сокджин уходит в конференц-зал и возвращается с еще одной бутылкой вина, оставшейся с корпоратива, поясняя «не спиздил, а забрал свою компенсацию за неоплаченные часы переработок». Омеги пьют по очереди из горла и смотрят на бету одинаково ошарашенными взглядами, когда тот отказывается от своего глотка. — Я поеду к Юнги скоро. Мы договорились на начальном этапе выстраивать наши отношения без алкоголя и пьяных выходок. — Это звучит пиздец мудро и непохоже на тебя, — хрипит удивленное Сокджин. Хосок бы закатил глаза, но, к его сожалению, Ким прав. Еще ни для одного потенциального бойфренда он не принимал таких серьезных взрослых решений. — Так вы встречаетесь? — Нет, но мы оба друг другу признались. — Но вы, типа, — продолжает допытываться Ким, — спите? Или целовались? Или что-то? — Нет, мы даже еще не целовались. И еще ни с одним потенциальным бойфрендом Хосок не ходил вокруг да около несколько месяцев, чтобы за все это время максимум обняться и за ручку подержаться. Со стороны выглядит так, будто им 13 лет и они в том самом детско-подростковом периоде, когда взрослые вещи только мелькают на горизонте и манят своей запретностью. Однако они взрослые и, кажется, делают сейчас самые взрослые вещи на свете: когда «давай поговорим» вместо пьяного траха с привкусом сожалений на утро; когда «вам не рекомендуется пить» трансформируется в «тебе нельзя? окей, нам не нужен алкоголь, чтобы хорошо провести время»; когда ты самый милый, хени♡, и это не флирт, а самое искреннее выражение эмоций. — А что у тебя, хени? — Намджун игриво улыбается, смотря на Сокджина, хотя глаза у омеги совсем потухшие и уставшие от переживаемых внутри эмоций. — Свою любовную драму я уже рассказал, Хосоки-хёю тоже, пусть и немного, но больше он не расскажет. Как там твой молодой журналист? Сокджин пьяно хмыкает и неестественно поправляет русую прядь, которая секунду назад лежала вполне нормально. — Молодой журналист живет свою молодую счастливую жизнь. Я надеюсь. — Стоп, вы… — Нет, нет! Я имею в виду, — Ким вздыхает, окидывая комнату тяжелым взглядом. — Мы движемся. В целом… все куда-то двигается… — Хени, если ты про пол под ногами, то это только в твоей пьяной башке происходит. — Блять, Чон Хосок! — Вот и белочка пришла. Для человека под градусом Ким удивительно ловко накидывается на бету и стискивает воротник его халата, прежде чем тот успевает хоть как-то среагировать. — Думаешь, если я пьяный, я не надеру твою тощую задницу, сученыш? Хосок скованно ерзает под омегой и вытягивает шею подальше от пальцев, чтобы не оказаться случайно придушенным. — Ты можешь попытаться, хени, но у меня есть подозрения, что ты потерпишь крах уже на этапе расстегивания моей ширинки. Хотя я не против на это посмотреть. Сокджин опускает озадаченный взгляд вниз, ровно на упомянутое место, затем снова поднимает глаза, с сомнением разглядывая хитрющее лицо под собой. — Знаешь, порой мне кажется, что на самом деле ты тайно в меня влюблен и специально выводишь меня из себя, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию. Хосок задумчиво вытягивает лицо. — Интересная гипотеза. Но почему бы нам также не подумать о том, что, возможно, ты внушаешь себе мысль, что я в тебя тайно влюблен, потому что на самом деле до сих пор не признал тайную любовь ко мне или просто не принял свою бисексуальную ориентацию? Контратака выходит блестящей. Может быть, даже лучшей из всех, которые когда-либо применялись в словесных боях с Кимом. Сокджин не просто отталкивает от себя Хосока, но садится обратно с самым загруженным видом из всех возможных. — Меня никогда не привлекали омеги, — с оттенком вопросительной интонации. — Так я и не омега, хени, — расплывается сладкой улыбкой бета. Сокджин дает себе еще немного времени, чтобы основательно поразмышлять над своим существованием и самоидентичностью. Глотнув вина, он окидывает Хосока таким глубоким темным взглядом, что у того мурашки вдоль позвоночника пробегают, а в голову закрадывается мысль, что, возможно, случайный вброс-подъеб попал настолько в цель, что оказался правдой. «Бля, и че делать-то теперь?», — проносится истеричное в голове. К счастью, Сокджин быстро приходит в себя. — Блять, Чон Хосок! — осуждающе вопит. — Ты не смеешь задавать мне такие тупые экзистенциальные вопросы, когда я пьяный и, тем более, когда я собираюсь излить душу о своих сложных, гетеросексуальных, — крикливо подчеркивает, — отношениях. Вот потом не спрашивай, блять, почему я тебя не люблю! Научись для начала находить место для своих остроумных комментариев. — Ладно-ладно, хени, извини, — канючит Хосок, подлезая Киму под руку. — Я просто не мог упустить шанс, когда впервые за все время оказался единственным трезвым из нас. Ты гетеросексуальный омега без тайного краша на меня, хени, все хорошо. У тебя есть прекрасный молоденький альфа Чонгук, который запал на тебя в первую же встречу. Пожалуйста, продолжай. Сокджин брезгливо вытягивает свою руку из захвата и набирает пластиковым стаканчиком гигантский кусок чизкейка, чтобы оскорбленно заесть свой стресс. Намджун, растянувшись рядом на диванчике, лениво ест свой кусок на манер мороженого (тоже из стаканчика, потому что ни тарелок, ни даже палочек не нашлось) и просто устало смотрит. Возможно, в первый год работы ему еще было весело наблюдать за взаимным буллингом двух самых стервозных людей в его жизни, но теперь это наскучило Киму так же сильно, как пятисотая серия самого клишированного турецкого сериала. — Тебе же к Юнги надо ехать, — с издевкой напоминает Сокджин. — Надо, но, как видишь, я заставляю ждать самого великолепного мужчину в своей жизни, и все это ради тебя, хени. — Ты омерзительно хорош в подлизывании задниц. — И в вылизывании тоже. — Вот сейчас уже я уйду, — стонет угрожающее Намджун. Омега с бетой мигом тушуются, выдавливая тихое извинение. Вот кто-кто, а Намджун точно не заслужил слушать их перепалки в нерабочее время пьяным в пятницу, когда у самого целый кортеж проблем за спиной. — Ладно. По поводу Чонгука, — Ким за секунду становится серьезным. — Вроде бы у нас все хорошо. Мы прекрасно общаемся, все мои опасения из-за разницы в возрасте и того, что мы не сможем найти темы для разговора, развеялись. Он очень зрелый и мудрый не по годам, при этом ребячливый и ужасно милый. Мне кажется… — Сокджин неуверенно поджимает губы, — думаю, я вполне могу по-настоящему в него влюбиться. Но есть две проблемы. Первая — Ким Тэхен. Я изначально знал, что он лучший друг Чонгука, поэтому еще в тот вечер, когда они нас катали на самолете, пытался подружиться. Он совсем не шел на контакт. Затем недавно так совпало, что мы втроем пообедали в их университетской столовой. И блять… Тэхен не пытался меня как-то задеть или обидеть, но этот убийственный взгляд ни с чем не перепутаешь. Если бы я узнал, что в тот момент Тэхен вспоминал все смертельные болезни и желал их мне, я бы не удивился. — То есть Тэхен тебя не одобряет? — удивленно уточняет Намджун. Для него это и вправду удивительно, потому что из коротких сообщений Юнги о младшем альфе и из первой встречи Тэхен показался омеге очень приятным молодым человеком. — Мягко говоря, — многозначительно вскидывает брови Сокджин. — Я постарался поговорить обо всей ситуации с Чонгуком, но он ничего конкретного мне не сказал. Я из его реакции еще больше убедился, что проблема существует и она серьезная. Более того, последнее время Тэхен вообще для нас запретная тема. Как только я его упоминаю, Чонгук сразу грустнеет и меняет тему разговора. Недавно только признался, что они какое-то время не общаются. И это хреново. Во-первых, я ничего не понимаю, а во-вторых, из-за меня рушится многолетняя дружба моего недобойфренда. Намджун и Хосок разом опускают головы, а вместе с тем и грустные глаза, которые утыкаются в пол. «Это хреново» — по-другому не скажешь — неосознанно ставить дорогого человека перед выбором, который крайне сложно принять. Пусть Чонгук и не такой уж пока дорогой, а Сокджин вообще ни в чем не виноват. Хосок думает над тем, чтобы расспросить Юнги об этой ситуации. Вряд ли тот с ходу расколется, но попытаться стоит. Сокджин может занимать в жизни Хосока роль «той суки с работы», однако во внерабочее время их нелюбовь становится просто привычным показным поведением. Чем-то, что уже не изменить, вот такие у них отношения. В глубине души бета давно принял, что Сокджин так или иначе ему нравится и в целом он потрясающий яркий человек. — А вторая проблема? — аккуратно напоминает Намджун. — А вторая тесно связана с первой, — морщится Ким. — Я не могу перестать думать, сколько сложностей добавил в жизнь Чонгука своим появлением. С одной стороны, есть Тэхен, с которым он из-за меня поссорился. Кто знает, возможно, они окончательно разругаются и вообще перестанут общаться. А потом, допустим, мы все же начнем встречаться, и Чонгу все равно не получит тех отношений, на которые рассчитывает. По крайней мере не сразу. Это все слишком тяжело и много для 21-летнего альфы, который еще даже универ не закончил. Слишком много жертв ради одного меня. — Хени, ты так ему и не рассказал? Сокджин бессильно качает головой. У Хосока сердце режет и саднит. Как бы они с Кимом ни подкалывали друг друга, не зная границ, есть все же две темы, по одной на каждого, которых они ни в коем случае не касаются, тем более, в качестве издевки. Для Хосока — это его пол, для Сокджина — давнее изнасилование. Две болевые точки вскрылись одновременно, около года назад. Был обычный будний день, когда во всем здании отключилось электричество. Работать было невозможно, но руководство заверяло, что «вот-вот, с минуты на минуту все починят, поэтому не смейте уходить домой». Две омеги и бета просидели в офисе несколько бесполезных часов, убивая время в телефоне. Когда же зарядки сели, а за окном начало смеркаться, не осталось больше никаких развлечений, кроме разговоров. Начали с базовых вопросов: «почему именно бриология?», «есть ли парень?», «а братья?», «чем вообще увлекаешься?». А затем, совершенно неожиданно, слова перетекли в более острую неуютную плоскость. Они даже не пили, но почему-то, сидя на полу темной комнаты, Хосок рассказал, как на самом деле себя чувствует. Что ему претит называть себя «бетой», пусть постоянно так представляется; что у него есть мысли о гендерном переходе, но он не может решить, в какую сторону; что секс для него — лекарство и яд одновременно. Хорошо в моменте, отвратно после. Слово «секс» стало триггером, которое заставило говорить Сокджина. Я знал его четыре года, я доверял ему, с этого он начал. «Он» был научным руководителем, который обучал блистательного студента Кима с первого года обучения в университете. Близилась сдача дипломной работы, профессор пригласил Сокджина к себе домой для финальных правок, ссылаясь на то, что в ближайшее время в университете не появится и лучше сделать все здесь и сейчас. Я знал его четыре года, я доверял ему. Омега приехал. Час действительно занимались дипломом. Последние корректировки и комментарии, и вот, профессор поднимается с гордой улыбкой на лице, хвалит от души, называя проделанную работу своего студента лучшей из всех, которые приходилось читать. «Ты восхитительно справился, Сокджин-и! Уверен, в науке тебя ждет большое будущее». Неясно, зачем: то ли за готовый диплом, то ли за то самое большое и светлое будущее — но мужчина предложил выпить. Всего один торжественный бокал вина. Я знал его четыре года, я доверял ему. Профессор слишком разговорился, но слушать его было сплошным наслаждением. «Я восхищался его опытом и умом с первого курса, мне было в радость с ним поболтать». Экспедиции, научные открытия, гипотезы, сотрудничество с иностранными лабораториями, второй бокал, третий, четвертый. Сокджин сам не понял, как опьянел, а как рука научного руководителя переместилась с плеча на бедро и вовсе осознал с опозданием. Ким резко поднялся, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, вежливо поблагодарил за вечер и попытался выйти с кухни, чтобы как можно скорее оказаться на улице. Ему не позволили, перегородили дорогу со снисходительной улыбкой. Все началось с туманных намекающих фраз — «такой красивый мальчик», «останься еще», «ты же не хочешь расстроить своего главного экзаменатора перед сдачей диплома». Сокджин только сильнее ужаснулся, сказал твердое (испуганное) «мне нужно домой». Больше альфа слушать не стал. Я знал его четыре года, я доверял ему. Так он оправдывался. Будто действительно сделал что-то плохое и глупое, хотя его единственными действиями в тот момент были мольбы и скулеж. Научрук, как только кончил, бросил уверенное: «Не надейся закончить университет, если хоть кому-то расскажешь». Сокджин рассказал. Сначала пошел в больницу, где снял побои, затем написал заявление в полиции. Шумиха поднялась страшная. Я знал его четыре года, я доверял ему, объяснял он коллегам своего насильника и скептикам в деканате, которые твердили: «Господи, взрослый уже омега, 23 года, наверняка же понимал, что делаешь. Какое изнасилование?». Спасли соцсети. Многие выпускники припомнили похабные комментарии того профессора в сторону омег во время лекций и семинаров, некоторые рассказали свои истории, очень похожие на ту, что произошла с Кимом. Где-то домогательства, где-то секс за шантаж: «Я испорчу тебе карьеру, если расскажешь». Под прессом общественности и внимания СМИ профессора не только уволили из университета, но и посадили. В тот темный вечер без электричества Сокджин говорил, что по большей части проработал свою травму: ни страха перед противоположным полом, ни отвращения к сексу он не чувствует. Осталась лишь одна проблема — доверие. Киму требуется значительное время, чтобы подпустить кого-либо к своему телу. За последние три года у него был лишь один партнер, и то первый раз у них произошел спустя год после начала отношений. — Я без понятия, как скоро смогу довериться Чонгуку. Хотел бы как можно скорее, но мои желания здесь вообще роли не играют. И вот эти две проблемы. Тэхен, с которым Чонгу уже сейчас из-за меня ссорится, и я сам. Не каждый решится так долго ждать и терпеть, прежде чем начать вести нормальную половую жизнь со своим парнем. Я уверен, что Чонгук адекватно воспримет мое прошлое, и мне кажется, он не тот человек, который из-за отсутствия секса в официальных отношениях начнет изменять или тупо бросит. Однако это слишком много давления и проблем для такого молодого альфы. Мне не хочется портить его юность собой. Больше никто ничего не говорит, пустые растерянные слова не в счет. Уходя из офиса, на ходу отписываясь Юнги, что скоро будет, Хосок чувствует отвратительную тяжесть в груди: от всех этих нерешенных проблем, своих и чужих. Силой мысли он запихивает все негативные чувства куда-то подальше, вглубь себя. Он не хочет показываться на пороге Мин Юнги без улыбки.