Аттитюд

Ответы на все вопросы получилось добыть не сразу, благо, на это было время. Лариса сделала маленький глоток горячего черного чая, и перешла на новую страницу в «Груше». С Зинаидой Муравьевой стало все понятно – полковник, бывший офицер связи, о которой, кажется, на Предприятии не знала только Лариса и подопытные мыши, хотя за последних сложно было ручаться. Екатерина, её дочь, девочка с красным дипломом и ворохом похвальных листов и побед то в творческих конкурсах, то в спортивных. Сразу видно – мама выращивала человека идеального. Про "Аргентум" Филатова не нашла информации – но слышала вскользь. Про странного слабого молодого человека, который как-то попал в толпу профессионалов, не нашлось ничего. С иной стороны, это было всего лишь её любопытство – попытаться разговорить Захарова, но тот отмахивался, что это все зона ответственности Дмитрия, к нему все вопросы. А академик Сеченов не то, что не собирался посвящать Ларису Филатову в свои планы, а в целом находил еще миллион и три поручения, лишь бы её не видеть. Да и не до неё было – провалились первые испытания «Восхода» и «Коллектива». Филатова чувствовала какую-то нереальную ответственность за эти две программы, и потому с неведомым до этого страхом восприняла вызов на ковер, отвлекший от чая и поисков информации. «Неужели отстранят?», - неловко думала она, идя быстрым шагом в кабинет. Она же ведь нигде не ошиблась, все несколько раз проверила, не могли же эти несчастные тренирующиеся вояки сбить её с пути. За дверями кабинета начальника ревела буря. Настолько громких споров, кажется, это здание никогда не слышало. - Я ему не то, что свою жизнь, я ему даже пушку доверить не могу! – взвизгнул женский голос. - А нечего вместо силовых тренировок ногами махать! – на таком же высоком тоне прогрохотал мужской. Оба голоса показались Ларисе смутно знакомыми. - Патлы свои отстриги, пока я тебя за них не оттаскала! – вызверелась девушка. - Товарищи, прекратите этот детский сад! – громко, но спокойно произнес Сеченов, но его, кажется, не услышали. Лариса заглянула в приоткрытую дверь. Дмитрий Сеченов стоял за своим столом, опустив в бессилии руки. Перед столом, в двух креслах сидело двое – мужчина с растрепанной головой, и девушка, в чьей аккуратной прическе Филатова сразу узнала балерину. Катя держала у своей головы хладпакет, но судя по её позиции, в любую секунду была швырнуть им в мужчину. - Плутоний, Блесна! – гаркнул академик, так, что оба спорщика замерли и потупили взгляд. Мужчина откашлялся и наконец-то обратил внимание на Ларису. – Доктор Филатова, прошу. У нас тут небольшая производственная травма, а вы единственный талантливый хирург, который есть в здании. Лариса подошла ближе, встав между двумя креслами, вдохнув кисло-соленый запах крови. Теперь, вблизи, она могла лучше рассмотреть спорщиков. Екатерину и её боевой вид – рассеченный лоб и бровь, пару прядей, которые кудряшками выбились из ее тугой прически. И патлатого мужчину, у которого уже под глазом наливался синяк и кровила губа. - Драка? – уточнила Лариса, поднимая глаза на Сеченова. - Боевая тренировка вышла за рамки, - мягко поправил академик. – Коллектив привыкает к новому сотруднику. - Как собака к пятой ноге, - фыркнула Катерина. - А бабе вообще не место в военном отряде, - огрызнулся ей в ответ Плутоний. - Иерархическое поведение, свойственное военным отделениям. Новые участники ищут свою позицию и агрессивно ведут себя по направлению к мнимому вожаку или сильнейшему? –уточнила Лариса, на что получила тихий вздох согласия от начальника. - Какой она вожак, так… Дура нафуфыреная, - продолжил бормотать Плутоний. - Надо было тебе глаза вырвать, чтобы учебный нож от боевого на ощупь определял, - вновь начала заводиться Катя. - Я так понимаю, мне Екатерину сопроводить до медсанчасти и наложить швы? – уточнила Филатова, выбрав оптимально самого раненного. - Именно так, - выдыхает Дмитрий Сеченов, опускаясь в кресло и обращаясь уже к мужчине, - А ты, сынок, останься. Нужно кое-что обсудить. Екатерина вскакивает на ноги, фыркнув, сжимает в руках хладпакет, кажется, её вот-вот разорвёт от негодования, но она сдерживается; срывается с места, втолкнув в руки Плутония пакет со льдом . «Нытик», - рычит она и быстрым шагом идет к дверям мимо Ларисы. Дмитрий Сеченов устало вздыхает. Лариса даже в какой-то мере понимает этот уставший вздох. Он и вправду сейчас как воспитатель детского сада. - Екатерина, что вы делаете? – возмущенно спросил Сеченов. Лариса и Плутоний обернулись ровно в тот момент, когда балерина легким движением вытянула из своих штанов ремень, гордо поднимая его в руке, словно гадюку. - Если он вам сынок, так выпорете его хорошенько, товарищ Сеченов! – крикнула она, вешая ремень на ручку двери и исчезая в коридоре. Лариса прыснула, кивнула головой Сеченову и устремилась за девушкой. Догнать Екатерину получилось только у дверей медсанчасти. Она стояла, возмущенно сдувая то ли прядь с лица, то ли стараясь остановить кровь. Лариса осторожно открыла дверь своим пропуском, проводя Катерину и усаживая на кушетку. - Ну козёл, - наконец выдала балерина. – Нет, ну посмотри, какая дрянь. А Сеченов ещё ему потакает. - И вправду козел, - согласилась Филатова, надевая перчатки. – Ещё и шутит плохо. - Ага… - согласилась девушка. Плечи её опали, и она расслабленно выдохнула. – Я Катя, если что. - Лариса, - ответила Филатова, осторожно беря вату и хлоргексидин. – Это он ножом тебя так? - Тренировались в парах, а он настоящий взял. Ну а я… Не сдержалась, - хихикнула Катя. Лариса села рядом, осторожно убирая волосы и начиная вытирать кровь. Внутри девушки все вздрогнуло, хотя она и внимательно обрабатывала раны, не могла не любоваться чистой кожей, правильными чертами лица. Что вблизи, что из смотрового окна Катя казалась какой-то невероятной. Тонкой и грациозной, но при этом раскалённой до бела, железной, твёрдой. Удивительное сочетание пылкого нрава, четкости и холодности движений и чувства собственного достоинства. Настоящая советская балерина. - У тебя волосы от природы кудрявые? – невзначай спросила Лариса, проводя прохладной ватой по лицу. - От мамы, - усмехнулась Катя, прикрывая глаза. – Хоть на бигудях не спать. Это пытка хлеще станка. - Не страшно в военном отряде? – Лариса осторожно взяла девушку за подбородок, осматривая рану. – Зашить смогу – шрама не останется. Обещаю. - Убивать не страшно, - пожимает плечом Катя. – Когда знаешь, зачем и почему. Иногда бесит, что нужно привести кого-то живым. А он такая тварь, как этот Сережа. И аж зубы стучат. - Тварь этот Сережа, - соглашается Лариса. – Ты ложись, а то навесу не с руки. - А можешь ему что-то сделать без обезболивающего, м? А, Ларис? – Катя открывает глаза и смотрит с надеждой, осторожно ложась на кушетку. - Не положено, - вздыхает Лариса, проникаясь женской солидарностью. – Могу магний ему поставить от синяков. - Болючий? – Катя приподнимается на локтях. - Очень, - уверяет её Лариса, расплываясь в улыбке. Девушки довольно смеются. Катя спокойно ложится на кушетку, расслабляясь. Лариса встает, чтобы взять обезболивающий спрей и хирургический набор. - А тебе бы я жизнь доверила, Лариса. Вот ты не подведешь, по тебе видно, - тихо говорит Катя, улыбаясь. – Хоть полежу у тебя немного, а то эти тренировки… И этот Сережа, чтоб он сдох. Филатова смеется, подходя ближе. Ох уж эти балетные. Ох уж эти военные. Сияющий Сережа в сопровождении товарища Сеченова встретили её на выходе из медсанчасти. Лариса недовольно фыркнула. Только они с Катей так славно болтали по душам. - Товарищу Муравьевой нужен отдых, чтобы швы сошлись, - выпалила Лариса, опередив начальника. – Мы пока без полимеров, чтобы шрамов не осталось. Сеченов согласно кивнул, и перевел строгий взгляд на Плутония, видимо услышав его тихое «Бабы». - А в случае с товарищем… - Лариса запнулась. - Нечаевым, - дополнил Сеченов. Филатова заметила, что академик имел какое-то удивительное свойство всех поправлять и дополнять. - Товарищу Нечаеву могу предложить только магний, - завершила она. - Это припарки сделать? - уточнил Серёжа. - Это укол, - вновь поправляет академик Сеченов, улыбаясь краем губ. Кажется, они с Ларисой друг друга поняли. Сережу подталкивают в кабинет под спину, со словами «Крепись сынок» и удаляются прочь. Катя, отдыхая в соседнем кабинете, мстительно наслаждается каждым: «Да сука, да почему так больно-то?!».