Айс-латте и мягкое пятничное утро

Наги держит Рео на своих коленях практически до последнего, не выпускает из объятий, пока пропитавшаяся запахом улицы и свежего пота одежда не начинает раздражать. Они оба пунцово-красные, возбужденные до предела, давно потерявшие счет стремительно утекающим сквозь пальцы минутам, Рео смотрит восхищенно и тягуче нежно — Наги понимает вдруг, что его ценность в чужих глазах за этот короткий вечер возросла в десятки тысяч раз. Кроссовки и ботинки валяются около дивана, кофе, предусмотрительно оставленный в прихожей, наверное, превратился в водянистое нечто, от порядка в гостиной — одно название, но Сейширо нравится странный бардак, который они с Рео создали своей юношеской пылкостью. Фонарный свет бьется в оконное стекло вместе с зыбкой надеждой на то, что Рео останется и сегодня. И завтра. И через неделю. С ним чуть менее напряжно, чем с остальными людьми, норовящими то ли растормошить поскорее, ворваться бесцеремонно в спокойствие его будней, то ли оставить в покое аморфного Наги, залипающего в телефоне и спящего на задней парте, прикрывшегося учебником. Только Рео раз за разом безошибочно находит лазейки — не пальцем в небо, не случайное предположение, а как будто четко выверенный план по захвату подавляющего большинства свободных часов в сутках Сейширо. Он заставляет, не заставляя, привязывает, не привязывая. Самый удивительный, человек, которого Наги когда-либо доводилось встречать, а ему, вообще-то, такие эмоции не свойственны. — Наги, — Рео медленно гладит его по волосам, ласкает за ухом. Наги падает в обволакивающую тело невесомость, — Мне нужно идти. — Как скажешь, — пожимает Сейширо плечами и не думает даже ослаблять хватку на чужой талии. — Я и так еле объяснился перед родителями за вчерашний день. — Угу. Рео чертовски идет маленькое бордовое пятнышко засоса над плавно изогнутой ключицей — Наги невольно залипает, и ему нравится, как контрастирует витиеватый рисунок мелких лопнувших капилляров с бледной кожей. Он не может внятно объяснить, что за теплое, клокочущее чувство рождается в животе и возгоняется вверх вдоль артерий и вен, приливая кровью к голове, когда он наблюдает за Микаге чуть более внимательно, чем за остальным миром. Как если бы ему сказали, что он получил безграничный доступ ко всем компьютерным играм на планете, безлимитное время для их прохождения и возможность вставать не раньше десяти утра, только лучше. — Хочешь, сходим куда-нибудь завтра? — предлагает Рео, прекрасно зная ответ, и оправляет на себе съехавшую рубашку. Наги иногда видит красивых людей на улицах, в коридорах школы или в общественном транспорте, — еще бы он почаще смотрел по сторонам, а не под ноги и в экран мобильника — но таких гармоничных, идеально вписывающихся в любую, даже самую абсурдную обстановку — никогда. — Не-а. Мне лень. Мнение Сейширо, к слову, не учитывается. Этот однообразный сюжет с предсказуемой концовкой он уже видел. Рео, наконец, встает с его колен, и Наги становится прохладно, неуютно без тяжелого тепла его бедер. Дискомфорт мгновенно компенсируется мягким поцелуем, оседающим на лбу, и нежным прикосновением пальцев Рео к виску. Сейширо хочется прильнуть к его руке, выпросить требовательно ласку. Ему бы не отказали ни в коем случае, но, черт, Микаге действительно нужно домой. — Я зайду за тобой завтра вечером. — Как скажешь. Когда Наги, наконец, проводит Рео и закрывает за ним в дверь, в квартире становится пусто, и прихожая кажется несоизмеримо большой. Крючки и вешалки, не занятые курткой, пальто или пиджаком, верхняя полка в ящике для обуви, шокирующая отсутствием пары начищенных до блеска туфель — все выглядит топорно и неестественно. Оставшийся вечер тянется бесконечно медленно, несмотря на то что перед сном Сейширо успевает сходить в душ и основательно помыться, съесть то, что осталось от ризотто с морепродуктами, которое вчера принес Микаге, сыграть в приставку и в карманную консоль. Вот если бы Рео остался, думает Наги, лежа в постели, лениво переключаясь с одного игрового режима на другой, они бы нашли, чем заняться. Он почти наяву видит, как Микаге предлагает поставить на фон какой-нибудь фильм и перебирает варианты, загибая пальцы, Наги отмахивается и говорит, что ему без разницы — хоть доводящая до икоты комедия, хоть жуткий хоррор. Нехотя тащит дополнительные подушки из других комнат, потому что Рео любит лежать мягко и с комфортом, забирается к нему под одеяло и кладет голову на мерно вздымающуюся грудь. Чудом держится, чтобы не заснуть в тепле чужих рук, надежно прижимающих к себе за талию, но к концу все-таки дремлет, съезжает с груди куда-то вниз и смешно сопит в живот Рео. Он будит Наги и тащит в ванную, чтобы тщательно вымыть голову и подсушить феном, не может удержаться и целует в шею и в угол челюсти, улыбаясь слабому недоумению на лице Сейширо, когда тот оборачивается. Эти мысли позволяют расцвести в сердце апатии и необъяснимой тоске — Наги не думал, что когда-нибудь ему самому захочется чьего-то присутствия, а не привычной тишины квартиры и компьютера часами напролет. Рео определенно единственный, кому удается воздействовать на Сейширо таким образом, будоражить сознание и тело, присваивать себе, словно ему это абсолютно ничего не стоит. Наги так и засыпает — с телефоном, скатившимся в процессе возни под бок, с Рео в гудящей голове, с Рео под горящим сердцем, с Рео, распавшимся в животе на тысячи осколков. Сквозь зыбкий сон ему мерещатся прикосновения к голым лодыжкам и порхающие по своду стопы поцелуи. Сейширо вяло дергает ногой и даже не просыпается. Вряд ли живущее под кроватью чудовище или жаждущий мести призрак стали бы нежничать, поэтому Наги просто наслаждается. Ему катастрофически не хватает семи часов сна, и об этом он на утро сообщает Рео, который интересуется, как Сейширо себя чувствует. Шевелиться, а тем более вставать желания нет, но Наги усилием воли заставляет тело скатиться с постели и плетется, шаркая голыми ступнями по полу, в ванну. Микаге звонит ему, и разговаривать с зубной щеткой во рту и текущей по подбородку пастой не очень удобно, но Наги все-таки принимает вызов. — Доброе утро, — трещит динамик голосом Рео, на фоне шумит ветер и сигналят оглушительно автомобили. — Не выспался? — Не фофсем, — бормочет Сейширо неразборчиво. — Ты завтракаешь? — Чифчу фубы. — На-а-аги, — тянет Рео возмущенно, но спустя секунду смеется заразительно, несмотря на недовольство. Видимо, Сейширо с набитым ртом звучит до ужаса забавно, впрочем, Рео считает умилительной буквально каждую незначительную вещь, связанную с Наги. — Так соскучился, что не смог проигнорировать мой звонок? — подначивает он, только его интонации, лишенные привычного задора, какие-то неуверенные, словно Микаге уже жалеет, что посмел ляпнуть такую глупость. Сейширо озадаченно молчит, думая, что на это отвечать и стоит ли вообще пытаться. Сплевывает мятную пену в раковину, шумно споласкивает рот водой и утирается махровым полотенцем. Решает, что если и говорить, то максимально честно, и, наконец, разбивает повисшую между ними неловкую тишину: — Да. — Черт, — шипит Рео. Наги не уверен, смущен тот или раздражен, по телефону не разобрать толком, не видя выражения лица Микаге, — Я думал приехать вечером, но ты не против, если я, — он делает глубокий вдох, словно перед рискованным прыжком в ледяную воду, и продолжает чуть более хрипло: — Приду сейчас? — М-м-м, — мычит Сейширо, не улавливая подвоха, не заостряя внимания на том, как кардинально меняются интонации чужого голоса, — Угу. Я, кстати, хочу есть. — Хорошо. Я быстро. Микаге не врет. Проходит буквально час, может, немного больше, — Наги не следит за временем, уткнувшись в приставку — прежде чем раздается короткая трель дверного звонка. Приходится закончить игру и впустить Рео — он чуть не сбивает Сейширо с ног, порывисто обнимая за шею прямо с порога. От него вкусно пахнет дорогим парфюмом, новым салоном автомобиля и свежим карри, и Наги с удовольствием вдыхает полные легкие. Рео утыкается губами в щеку, в шею, заставляя Сейширо немного вздрогнуть в его руках. — Мы вчера виделись. — Ну, ты же соскучился, — Микаге не удерживается от смешка, — Я подумал, захочешь меня обнять. — Я не соскучился. — Хватит отнекиваться, у меня все записано, — Рео, наконец, отстраняется, но только для того, чтобы выудить из кармана телефон и угрожающе потрясти им перед носом слегка смутившегося Наги. — Вот, — он сует в руку Сейширо плотный и довольно увесистый пакет, — купил нам карри. Неострый. — Никаких крабов? — уточняет Наги. — Никаких крабов. О том, куда Рео намеревается сводить Наги, он узнает слишком поздно, чтобы соскочить, когда они с Микаге, основательно поев, вдоволь повалявшись на разворошенной постели и поласкавшись до приятно немеющих губ, начинают собираться. Сейширо натягивает на себя простую толстовку и светлые джинсы, и тот факт, что Рео его не останавливает и не просит надеть что-нибудь более официальное, означает, что сегодня обойдется без кошмарно дорогих ресторанов и пафосных мест со входом «строго для своих» — к счастью для Наги. — Давай, — поторапливает его Микаге, — Сеанс скоро начнется, а мы даже не вышли. — Какой сеанс? — не понимает Сейширо. — В кино. У нас самые лучшие билеты, между прочим. — Я не хочу, — Ноет Наги, устало падая на кровать прямо в одежде. Мысль о том, что придется два часа сидеть в неудобном кресле и сосредотачиваться на запредельно грохочущей в динамиках музыке и звуковых эффектах, возможно, терпеть мешающих детей, приводит его в ужас. Почему они с Рео не могут побыть дома или в крайнем случае сходить в ближайший торговый центр, если уж Микаге не сидится? — Так лень. — Жаль, — произносит Рео обиженно, но в его словах сквозит неприкрытое лукавство, и Сейширо настораживается. — Я думал, закрытая премьера фильма по мотивам твоей любимой компьютерной игры должна тебе понравиться, но раз так. — Микаге ложится рядом, закладывая руки за голову и прикрывая глаза. Наги вскакивает с невиданной прытью, так резко, что под ним натужно скрипят пружины матраса, — сам пугается собственного внезапного порыва — глядит на расслабленного Рео с дикой смесью изумления и шока. Сам факт того, что Микаге, совершенно не разбирающийся в шутерах, не только запомнил название игры, в которую вечно рубится Наги, но и пренебрег своими интересами и теоретически намного более продуктивными субботними планами ради того, чтобы сводить Сейширо на фильм, выбивает из легких пораженный вздох. Насколько же безумно нужно обожать, чтобы поступить так? Сейширо понятия не имеет, но явно во много раз сильнее, чем он сам любит Рео. — Прости, — извиняется Наги, почесывает затылок в тщетной попытке занять чем-нибудь подрагивающие руки, — Следующий раз сходим туда, куда ты хочешь, а то нечестно получается. Ошарашенный взгляд Рео определенно стоит всех потенциальных мучений.