Айс-латте и мягкое пятничное утро

Наги не может поверить, что они с Рео действительно собираются заняться сексом на трибунах футбольного стадиона. Изначально дерзкое предложение тайком пробраться на поле поздним вечером воспринимается Сейширо как возможность поваляться на насыщенно-зеленом газоне и, удобно устроив голову на коленях у Рео, насладиться тем, как он медленно перебирает волосы, пропускает пряди между пальцев и ласково гладит по голове. Наги хочет оставить рюкзак и куртку на трибунах, но не успевает толком сообразить, когда Микаге неожиданно опрокидывает его на одно из мест, и приходится упереться локтями в следующий ряд сидений, чтобы сохранить равновесие и не упасть. Над выглядывающей из-под горловины водолазки шеей Рео склоняется предельно близко, оставляя на ней тяжелое дыхание. — Что ты делаешь? — спрашивает Сейширо отчего-то предельно тихо, хотя никого постороннего вокруг нет и быть не может в принципе. Не собранные в привычный хвост волосы Микаге щекочут ухо, провоцируя странную невольную дрожь. — Ничего такого, — невинно сообщает низкий вкрадчивый голос, медленно затекающий под одежду, удивительно легко превращающий конечности в аморфное желе. Невероятно стыдно признаться даже самому себе, что от вибрирующих интонаций что-то лениво пробуждается под солнечным сплетением, жаждущее и ненасытное. Сейширо вздрагивает, ощущая жар чужих прикосновений, экстремально медленными поглаживаниями распространяющийся под одежду, на пояснице. Приятная ночная прохлада ласкает оголившиеся участки тела — Наги ежится скорее рефлекторно, уходя от периодически налетающих порывов ветра. Сам факт того, что они делают подобные вещи не в постели и даже не дома, поначалу не вызывает эмоционального отклика. За трибунами слышится резкий металлический лязг, и руки Рео замирают на полпути к сведенным лопаткам. — Разве это не заводит? — шепчет Микаге и тягуче целует за ухом, вбирает в горячий рот чувствительную мочку и посасывает, осторожно прикусывает зубами, зная, что Наги такое безумно нравится. Лезет языком к ушной раковине, влажно обводя изгиб хрящика, спускается ниже, на линию челюсти, размазывая вдоль откровенных касаний слюну и палящий жар. Возбуждение, которое до этого скромно теплилось в животе, начинает стремительно и неконтролируемо выплескиваться в кровоток. У Сейширо не получается совладать с ним, и он ожидаемо проигрывает в этой нечестной борьбе за самообладание — стонет сдавленно, запрокидывая голову, когда по ходу напряженных мышц шеи Рео оставляет невесомые укусы, чередуя их с поцелуями. — Нет, — откровенно врет Наги, непроизвольно сжимая бедра. Короткая усмешка Микаге сладостным трепетом расцветает под реберной дугой. Ему просто упрямо не хочется признавать, что он тоже подвержен головокружительному действию бьющего по сенсорному восприятию адреналина. Не видеть лица Рео, не иметь возможности потянуться к его наверняка покрасневшим от напряжения и невыраженного смущения щекам, целовать мягкие податливые губы, требовательно притягивать за плечи, безмолвно выпрашивая более тесного контакта, напоминает жестокую пытку. Мышцы натурально ломает, словно в иссушающей лихорадке, эффект от ограничения действий накладывается на невероятно мощный всплеск гормонов от неоднозначности ситуации, и все это провоцирует такое жгучее возбуждение, что Наги буквально подбрасывает в руках Рео. Микаге осведомлен о каждой эрогенной зоне на его теле, — эту метафорическую карту чужого удовольствия он вспомнит даже посреди ночи и воспроизведет, дублируя на изнанке век — поэтому не расплавиться-растечься от его настойчивых касаниях нереально. Ощущение ладоней пропадает со спины и плавно перетекает на грудь. Запредельное давление умелых пальцев на нежные соски совпадает с движением колена Рео, аккуратно, но уверенно раздвигающем бедра, вынуждающем развести их шире. Наги не уверен, что конкретно он собирается с ним делать, но определенно согласен. Он послушно примет все, что бы Микаге ему ни предложил. — Я должен был догадаться, зачем ты позвал меня сюда, — бормочет Сейширо себе под нос и давится вдохом, когда Рео слегка оттягивает ноющие от трения соски. — Думал, будем играть в футбол? — Микаге вжимается ртом в загривок, прикусывая по линии роста волос, — Не сегодня. Сейчас я хочу насладиться тобой. Как ему вообще удается говорить подобное настолько спокойно, не раздумывая лишний раз перед тем, как поделиться собственными мыслями? Это смущает. Мысль о том, что кто-нибудь чисто теоретически способен застать их в таких компрометирующих обстоятельствах, судорожно трепыхается на задворках разума, но ее назойливое жужжание Наги старательно игнорирует в пользу Рео и его губ, внезапно сместившихся на линию проступающих поясничных позвонков прямо над поясом джинс. Он как будто одновременно везде, на твердеющих из-за интенсивной стимуляции сосках, между ног, где все нестерпимо пылает и пульсирует, требуя внимания, на выгнутой навстречу юркому языку пояснице, за ухом и на шее, в звенящем от летней свежести и ночной тишины воздухе, который обволакивает кажущееся невесомым тело. Наги необходимо еще, Наги необходимо больше. Намного больше, чем Рео готов ему предоставить. Так эгоистично и так в духе Сейширо. Теплая ладонь ложится на живот. Под ней бурлит кипящее вожделение, подстрекаемое иррациональным и необоснованным страхом быть увиденными. Кому вообще сдался футбольный стадион в столь поздний час, но осознание запретности происходящего все равно дает по нервам простреливающими в паху жаркими импульсами. — Рео, — просит Наги, млея под порхающими от ребер к тазовым косточкам пальцами, — сделай что-нибудь. — Например? — Микаге неприкрыто дразнит его и терпеливо ждет ответа — это не риторический вопрос и совершенно не праздный. Мешает Сейширо думать, задирая водолазку еще выше, практически к горлу, его бережные руки ведут от грудины к излому широких ключиц, останавливаются, замедляя мыслительный процесс еще сильнее. Он явно не собирается щадить и молчит, и не шевелится, пока Наги пытается понять, чего ему хочется сильнее — рот Рео на члене или его ладонь там же. Сейширо выбирает самую безрассудную тактику. Он красноречиво подается назад, добиваясь от Микаге пораженного выдоха, он чуть сжимает грудные мышцы Наги и вжимается в его ягодицы, давая прочувствовать степень своего возбуждения даже сквозь штаны. Если сейчас Рео изъявит желание отыметь его, Сейширо не сможет отказать, язык не повернется остановить чужую притягательную напористость. Он рассеянно упускает момент, когда Микаге спускает его джинсы на бедра и сразу лезет рукой в слегка влажное от проступившей на головке смазки белье. Контраст жаркого тугого кольца пальцев вокруг плоти и щипающего за задницу холодного воздуха заставляет всю кровь стечь к члену. Рео не делает ладонью абсолютно ничего, и у Наги едет крыша. Он пытается толкнуться вперед, но Микаге придерживает его свободной рукой, мешая нормально двигаться. — Не спеши. Сейширо сосредотачивается на отблесках белых прожекторов, жидкими бликами прыгающих по разноцветной пластмассе сидений, только фиксация на отвлеченных вещах не спасает. Рео изворачивает как-то по-особенному запястье, одновременно с неторопливым скольжением по тяжелому члену ласкает тонкую кожу мошонки и поджимающиеся яички, чиркает мокро языком по козелку уха, выстанывая протяжно с Наги в унисон. Сейширо практически забывает, что они, черт возьми, на улице, посреди стадиона, ничем не скрываемые от потенциальных посторонних глаз. Ладно, это немного возбуждает. Когда к оголенным бедрам жмется, судя по ощущениям, член Рео, Наги непроизвольно отстраняется, но его просто привлекают обратно и поддерживают за талию. Головка проскальзывает между напряженных, жестких ляжек. — Сожми сильнее, хороший мой, — сорванно шепчет Микаге в светлый висок, толкаясь резче и глубже, и его член полностью оказывается в плену массивных бедер. Ощущения противоречивые — спустя несколько движений на пробу между ног начинает пошло хлюпать, кожа с внутренней стороны оказывается неожиданно чувствительной, отзывающейся на скольжение приятным жжением. Очень странно и очень необычно, но Сейширо не может сказать, что ему не нравится. Он периодически сокращает мышцы, ориентируясь по возрастающей громкости стонов Рео и по тому, как хаотично и неритмично он начинает дрочить Наги, интуитивно понимая, как и когда нужно сжать член промеж ног. Искрометное предоргазменное удовольствие то и дело срывается, убегает прячущейся под солнечным сплетением истомой. Сейширо хочется, чтобы Рео сместился выше, потерся горячей головкой о колечко ануса, издевательски не проникая внутрь. От внезапного бесстыдного желания живот сводит сладостным липким спазмом. Судорожными рывками Микаге проходится по члену Наги, его ладонь увеличивает давящее чувство от соприкосновения с его пылающей плотью тысячекратно, его жалящие загривок поцелуи добивают окончательно. Если бы Сейширо стоял, то несомненно рухнул бы, потому что даже сейчас колени предательски слабеют. Эта интимная близость напоминает Наги преходящую эйфорию от долгожданного первого глотка воды после изматывающей тренировки — невероятное облегчение падает на плечи шумным хриплым дыханием, нестерпимо припекающим даже сквозь одежду. Лучше, чем целый день безвылазного сидения в комнате и игры в приставку, желаннее, чем здоровый восьмичасовой сон, нужнее, чем длительный отдых после футбольных матчей. Рео отстраняется вдруг, но тепло его тела не пропадает надолго. Широко проводит ладонью по пояснице, гладит и надавливает, вынуждая прогнуться, его член, к удивлению Наги, упирается в ямочку над копчиком, трется вдоль выступающих остистых отростков позвонков. Рео стискивает член Сейширо так восхитительно плотно, что осознание оргазма настигает не сразу. Прийти в себя после оглушающего, взрывающегося в груди ошеломительными фейерверками наслаждения помогает жалобное всхлипывание прямо в ухо. Теплая вязкая сперма пачкает спину. Наги надеется, что водолазка осталась чистой и думает, как бы дотянуться до рюкзака, подать салфетки, чтобы Рео вытер его и вытерся сам, но не успевает. Влажный язык, тщательно вылизывающий кожу в пространстве от угла лопаток до крестца, лишает дара речи. Наги впивается ногтями в мякоть ладони, чтобы не вскрикнуть. Ох, черт. — Извини, — усмехается Рео в его ягодицу, — Я не удержался. Ты так красиво выглядел. — Со спермой на спине? — С моей спермой на твоей спине, — поправляет его Рео, больше не отвлекаясь не разговоры. Лижет усердно и с удовольствием, так, словно от этого зависит буквально вся его жизнь. Если так продолжится, Наги может понадобиться еще один заход. — Может, мы пойдем домой? Нас могут увидеть. Хоть это и заводит, добавляет Наги про себя. — Не могут, — отзывается Микаге как-то слишком самодовольно. — Ты и это продумал? — Конечно. Все для тебя, Сейширо. Наги сглатывает внезапно мигрировавшее в глотку биение сердца. Нет, не может — ему необходим еще один заход.