Агнец на закланье

На мёртвом острове солнечные лучи с трудом пробились сквозь сизые тучи. Пока Эшли, майор и Владыка подходили к месту отплытия, девушка думала лишь об одном — о задании. Вдруг она оборвала тишину. — Здесь одни голые камни. Некоторые чахлые деревца с тоненькими стволами смотрелись особенно жалко, и от этого Грэхем было тоскливо. — На острове моих предков всегда было катастрофически мало зелени. — Произнёс Озмунд, наклоняя свою голову к ней. — Но когда весь мир освободится, мы не задержимся в Испании. Скоро ты проснёшься, дочь моя, а травы ковром под тобою устелятся, и густые кроны деревьев будут радовать глаз. Серость давно состарила и умертвила остров. Даже когда шёл сильный, вымывающий жилы дождь, смрад металлургического завода не позволял даже травинки прорости и увидеть небо. Несколько грузовых и производственных кораблей стояли в доках. Спускаясь к верфи, Эшли заулыбалась. — Огромный корабль, что поплывет по морю и вернёт нас домой. Класс! — Тихо и с романтическими нотками в словах произнесла та. — Плавают только пассажиры и говно, а корабли ходят. Запомни, лады? — Джек улыбнулся ей, а его серые глаза по-доброму засверкали. Комментарий подкрепился лёгким щелчком по кончику носа Грэхем. От его шутливого действия к щекам прилила кровь. Насупившись, девушка, вопреки ожиданиям, принялась улыбаться в ответ. Серые глаза сощурились. — Смотрю, у кого-то хорошее настроение. Он стремительными шагами направился к месту отплытия. Эшли сверлила взглядом затылок солдата, следуя за ним. Привлекла её внимание старенькая моторная лодка, у которой и остановился солдат. — Лодка? — Эшли заправила мешавшую прядь волос за ухо, смотря на горе посудину. — А я-то дума… — Думала, что ты, как в «Титанике» расправишь руки, и я на гитаре тебе Селин Дион сыграю? Девушка закатила глаза, скрестив руки на груди. Понизила голос и слегка нахмурилась. — Там флейта и скрипка были, вообще-то. Краузер пожал плечами и поднял голову. Увидел знакомую физиономию, что с ухмылкой приближалась к ним троим. Всё ещё не мог поверить, что они два года назад разминулись одною вселенной и в этой же вселенной встретились вновь. Друзья? Враги? Любовники? Пустые слова не способны описать всё то, чем стали отношения бывших ученика и учителя. Увидев пять лет назад грустную улыбку и красоту светлых очей Леона, Краузер пламенно влюбился. Далёкие от романтизма люди скажут: похотливо возжелал и будут абсолютно правы. — А вот и Джек Доусон собственной персоной пожаловал. А мы Вас ждали, начать всё никак не могли. — Тон Краузера был пропитан иронией. Кеннеди, не обращая внимание на фиглярство бывшего учителя, кинул ему кобуру с пистолетом. Озмунд задержал Леона. Старик нежно провёл ладонью по светло-русым волосам, убрал выбившуюся прядь за ухо. Редкие лучи осеннего солнца целовали шелковистые волосы мёдом. Свет золотом растёкся на молодой коже. Тонкие губы коснулись виска Кеннеди. Зашептали, обжигая дыханием. — Возвращайся как можно скорее, дитя моё. — Голос породил вибрации. Красноглазый обнял лорда. Медленно, но верно познавая азы новой жизни, бывший агент просто не мог представить себя в другом месте. Он уничтожил больше биооружия, чем любой другой человек должен увидеть за всю свою жизнь. Кеннеди много лет танцевал со смертью, сталкивался с краем пропасти, как физически, так и ментально. Он никогда не верил в Бога или Дьявола, а они, как оказалось, верили в него. Без обретённой семьи и нового хозяина Леон уже себя не представлял. Парень хотел поскорее закончить с миссией и снова жить в замке, на острове, или ещё где-нибудь. Вновь желал окунуться во внимание, обожание и атмосферу разврата. Нетерпеливый Джек широким шагом сократил расстояние между ним и Кеннеди, который был готов прям тут упасть на колени и в очередной раз порадовать Владыку. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Шевелись, красавчик! Леон издал звук, напоминающий рычание и фырканье. Отпрянул от культиста и потопал к лодке. Грэхем подбежала к Саддлеру и с грустной улыбкой вцепилась в его запястье. — Буду скучать. — Эшли пришлось встать на мыски, чтобы как следует обнять Озмунда. — Я тоже, но мы не прощаемся, дочь моя. — Плечи её едва ощутимо огладили. — Помни. Предлагая причастие, другие, скорее всего, увидят только вымирание. Мы освобождаем их изнутри. Эти дикари никогда не примут спасения из-за скудности ума. Но вскоре они станут счастливыми, не знающими жестокости, предательства и горя. Сделай всё правильно. — Она нехотя потопала к лодке. Старик проводил девушку взглядом и обратился к своим сыновьям. — Берегите её и себя тоже. Краузер помог ей сесть в лодку и его колкие, злые глаза устремились вдаль. Леон же кивнул на указ Отца. Ни для кого из присутствующих не было секретом, что дни нынешнего мира сочтены, а главная роль палача-спасителя в данной ситуации даже льстила Кеннеди. Пока старенькая лодка направлялась к месту назначения, Краузер, то и дело доставал свой нож и вертел его в руке. Изредка Леон ловил на себе взгляд холодных проницательных очей. — Долго ты будешь сверлить во мне дырку? — Немного флегматичным тоном произнёс Кеннеди, не поворачиваясь в его сторону. — Зенки красные вас спокойно раскроют. — Что же нам делать? — Непонимающе глянула Грэхем на майора. — Снимать штаны и бегать. — Как только солдат увидел её растерянный взгляд, то с лица Джека пропала издёвка. — Придумать план, золотко. — Я что-нибудь выдумаю по ходу пьесы. К тому же, будет ночь, они могут и не заметить. — Леон прищурился, будто задумался. — Сообразим на месте? — Спросила Эшли. Парень старался подбодрить её своим быстрым кивком.

***

Как будто неестественный ночной туман скрывал их. Белый дым вокруг них словно оживился. Правительство, как и ожидалось, не отправило подразделение. Встречавшая их на берегу охрана президента из всего-то двоих людей подошла ближе к причалу. Мужчина средних лет в костюме, что был натянут как струна, и молодой солдатик, который насвистывал какую-то мелодию. — Добро пожаловать обратно на родину! — Сразу после сухого приветствия чёрное небо рассекла вспышка молний, а через несколько секунд прогремел гром. — Ханниган предупредила, что вы будете не одни, а со старым товарищем, мистер Кеннеди. — Взор мужчины упёрся в Краузера. — Представьтесь, пожалуйста. — Майор Джек Краузер, а ты, сука, кто такой, чтобы интересоваться? — Сдерживал недовольное шипение сероглазый. Пробежав по майору сосредоточенным взглядом, человек в костюме едва заметно прищурился и покосился на Леона. — Джонатан Олдман, личная охрана мистера Грэхема. Несколько я знаю, Вы числились мёртвым, а точнее, в досье сказано, что Вас убили. — Прям насмерть? — Съязвил Джек. Грэхем вклинилась в разговор, заставляя всех посмотреть на неё. — Мистер Олдман, он мне жизнь спас. Не надо этих лишних вопросов, я хочу поскорее увидеть папу, пожалуйста. Я и мои друзья три дня без нормальной еды. Лёгким взмахом руки Олдман велел Кеннеди и Джеку следовать за собой, а юному солдату указал посадить девушку в машину. В салонах двух автомобилей вот уже как десять минут стояла тишина. Осенний дождь разливал сырость за окнами. В одном авто ехали псевдо-агент и наёмник, в другом же — президентская дочь. Пока Олдман задавал ряд вопросов, то постепенно его каменное лицо становилось мягче, и мужчина уже не поглядывал на красноглазого Кеннеди. Когда Грэхем с волнением вошла в стены Белого дома, то нащупала в кармане пиджака флакон с крохотными насекомыми Лас Плагас. Руки дрожали от волнения. В ту прохладную ночь, пропитанную дождём и туманом, ради нового Отца, Эшли была готова обещать душу Богу или продать её дьяволу. Родной папа обнимал дочку и не подозревал, что его ждёт, не вслушивался в бубнёж молодого бодигарда подле президента. Девушка открыла маленькую баночку и распылила споры.

***

Пока двое сидели в автомобиле с уже убитыми водителем и охранником мистера Грэхема, Эшли выполняла важную часть их миссии. — Зря мы не дали ей рацию. — Стуча кулаком по кожаному креслу, произнёс Кеннеди. Краузер зевнул от скуки. Мысли о завтрашнем тёплом душе и чашечке кофе на завтрак успокаивали. — Нормально всё будет. Если эти два долбоёба, видя ваши глаза, не задавали вопросы, то и папаша не заметит, что дочурка изменилась. К тому же у нас есть запасные споры. — Леон, раздув щёки, выдохнул. Душно. Парень взмок, а майка так и липла к спине. Красноглазый вытер тыльной стороной ладони лоб. — Принцесске жарко? — поинтересовался майор. От вопроса Леон слегка вздрогнул. — Серьёзно? «Принцесска»? А где же «смазливый пидорок», «чушок», «второй ДиКаприо», «девочка-припевочка»? — Наигранно-невинно спросил Кеннеди. Пока они одни тихо переругивались в салоне авто, с трупами, на территории Белого Дома, то не заметили, как вдалеке уже появлялись первые лучи утреннего солнца. — Там же, где и «мой мальчик», «дитя» и «сын мой». Ты же осознаёшь, что старый мудак не всё рассказал. Настоящая доминантная Плага только у него. Это понятно по уродливому жбану на башке и зенкам, которые отличаются. Мы второй сорт. Да и зачем ему давать нам подобную силу? Озмунд может контролировать всех, в ком сидит паразит. Думаешь, почему ты стал хуесосом? А я тебе объясню. Потому что Саддлер так хочет. — Ладно, ты первый раз ослушался Владыку. Ну, допустим, второй. Но третий. Это уже не закономерность, это тупость. — Блеснули два холодных омута. Кеннеди узнал этот взгляд. Ловко избегая хлесткий подзатыльник, парень, шутливо смеясь, вылезал из машины. Хлопнув дверцей, Краузер последовал за ним. Пятясь спиной, Леон не заметил, как встретил холодную стену. — Хватит, Джек! Отец подарил нам вторую жизнь. Ты стал сильнее, я воплощаю все свои желания, а Эшли наконец-то получает нормальную семью. Твоя жадность уже и мне надоела. Джек подошёл столь близко, что их дыхание переплелось между собой, впечатал парня в стену сильнее. Кеннеди лишь сжал губы в тонкую струну. Вдох, выдох. Сердце Краузера начинало работать быстрее, оттаивая, и от майора меньше пахло тем самым привычным холодом и злобой. — Тут ты прав. Я очень жадный. Он дал тебе битую стекляшку, а сам взял целый алмаз. — Последние слова красный берет произнёс тяжелым шёпотом. Крепкая рука сомкнулась на шее парня. К горлу Леона поступил тугой ком тошноты. — Не знал, что тебе нравится всякая религиозная хуйня, теперь ясно, почему я тебя не интересовал. Я не люблю молиться и не слишком красноречив. — С сарказмом и излишне театрально изрёк Джек. — Давай, разноси ебучие споры, а я воспользуюсь моментом. — Блять, Краузер! Ты хочешь сорвать операц… — Джек зажал ему рот ладонью. — Помолчи! — Громкий стон сорвался с губ на очередном движении пальцев майора внутри. — Тут нет папочки, который посадит к себе на колени и погладит по головке. Краузер перешёл на шёпот, заглушённый звуком рвущейся майки. Не сдержался. Мужчина желал хотя бы одну шмотку превратить в лоскуты. Наслаждаясь запахом свежего пота Леона, у солдата просыпалась звериная страсть, желание укусить. Кровь вмиг окрасила шею, развевая в воздухе аромат металла. Кеннеди помотал головой, поморщился от крайне неприятного ощущения. Боль он не любил, но стоило услышать стон Джека, как сноп красных искр застилали глаза. Бывший агент почувствовал, как головка Краузера коснулась горячего входа. Растянутый со вчерашнего дня двумя членами, парень застонал, да так красиво и мелодично, что Джек глядел на него со странной смесью восхищения и жалости. Всё-таки Плага сотворила нового Леона, что теперь зависим от похоти. Разум и рассудительность не брали над пылающими сердцами верх. Солдат глядел на теряющего контроль любовника и не мог наглядеться. У них двоих, скорее всего, никогда не получится быть тихими во время секса. Шлепки тел друг о друга заставили Леона выронить капсулу со спорами. Стекло треснуло, разлетаясь по асфальту, и маленькие насекомые устремились к своим жертвам в округе. Оставляя полосы ногтей на широкой спине, Леон издал приглушённый рык. А тем временем людям, что вдыхали паразитов, страх перед неизвестностью застилал глаза. Несколько мгновений они все видели лишь тьму, игнорируя суть спасения. Проникая в каждую клетку и заполняя теперь уже коллективное сознание, Плага подчиняла их. И вскоре все они приветствовали мирную тьму как своего друга.