十日談

      День 7, вторник, королева – Е Минчжу       Е Минчжу оставалась единственной из девушек, кто ещё не рассказывал историй. Так как сегодня жребий выпал на неё, задача предстояла не самая лёгкая: наиболее интересные пейринги по «Магистру» уже «разобрали», а выбирать какие-нибудь распространённые и очевидные, вроде главных героев, как-то не хотелось.       Кто же такая Е Минчжу, спросите вы? Её имя пока что ни разу не упоминалось, в отличие от остальных. Возможно, потому, что она предпочитала больше молчать и слушать, нежели говорить. Было ли дело в характере или в чём-то другом, никто не знал. Но она обладала красотой, а также высоким ростом, и, несмотря на некоторую молчаливость, мужским вниманием не была обделена. Женским, кстати, тоже. Минчжу раньше работала стюардессой в «Air China», знала иностранные языки, а её внешность можно бы было назвать модельной.       Сейчас она сидела в кресле, изящно закинув свои длинные ноги одну на другую, и задумчиво вертела в пальчиках наполовину полный бокал вина. Девушка понимала, что все ждут от неё чего-нибудь эдакого, но при этом не сильно жёсткого.       – Как же это называется по-английски? – задумчиво проговорила Минчжу. – Вроде бы daddy issues? Хм… Так вот. Многие европейские сказки начинаются со слов о том, что у отца было три сына. Старший был самым нормальным, средний – ну, типа сойдёт, а младший – дурак-дураком. Про это, собственно, и пойдёт речь.       Не дурак (Цзинь Гуаншань/Мо Сюаньюй)       Цзинь Гуанъяо, скрывая раздражение за своей обычной улыбкой, стоял посреди беседки. Только что отец швырнул в него чашей вина, облив новое ханьфу, и приказал увести всех сидящих вместе с ним женщин, после чего убраться отсюда самому Гуанъяо. Последний не понял, из-за чего Гуаншань так психанул, но он и не слушал особо, что тот до этого говорил. Цзинь Гуанъяо уже знал, что судьба отца предрешена. Всё должно произойти со дня на день, верный Сюэ Ян во всём помог Гуанъяо, и глава Цзинь будет низложен. Да ещё и каким способом! Ммм… При мыслях об этом Цзинь Гуанъяо едва смог скрыть мстительную ухмылку. Из раздумий его вывел окрик отца:       – Оглох, что ли? Я тебе говорю!       – Что такое? – Гуанъяо вздрогнул.       – Мо Сюаньюя ко мне приведи, я сказал!       – Как скажете.       Мо Сюаньюй был той ещё головной болью для Гуанъяо. По сути безобидный малец, но мешал, как назойливая муха. Он не только с раннего юношества стал на путь «обрезанного рукава», так ещё и объектом своего воздыхания, как назло, выбрал именно Цзинь Гуанъяо. Это вызывало постоянные насмешки в ордене, причем адепты подшучивали именно над Гуанъяо. Все знали, что Сюаньюй умственно отсталый дурачок, а сирых и убогих обижать – только карму портить. Но зато над подлизой Гуанъяо было просто грех не пошутить.       Проблема была не в том, что Сюаньюй – мужчина, проблема была в том, что Сюаньюй – это Сюаньюй. Цзинь Гуанъяо этот парень просто не нравился. Он был слишком простым, слишком глупым, слишком доступным. Чтобы зацепить Гуанъяо, нужно было что-то другое… Кто-то другой. Умный, хитрый, харизматичный, сильный, например, такой, как Сюэ Ян... Стоп, что? Цзинь Гуанъяо мотнул головой, отгоняя наваждение.       Мужчина нашёл сводного брата в другом конце сада. Парнишка сидел на корточках, весь перемазанный землёй, и ковырял палочкой муравейник. Увидев, что сюда идёт предмет его обожания, Сюаньюй подскочил и бросился к нему. Гуанъяо не успел его оттолкнуть, и вскоре к винным пятнам на ханьфу добавились следы садовой грязи.       – Привет! Я как раз о тебе думал, – проговорил Мо Сюаньюй, уткнувшись в плечо брата лицом. Гуанъяо вздохнул, заметив, что одежда выпачкалась ещё и из-за дурацкого бело-красного макияжа младшего.       – Отец велел тебя привести. Идём, придётся сначала тебя отмыть, – сдерживая неприязнь, улыбнулся мужчина и повёл Сюаньюя прочь из сада. Юноша безропотно потащился за старшим, радостный от того, что к нему наконец проявили внимание.       Когда через полчаса отмытый от грязи и краски на лице и переодетый в новенькое ханьфу Мо Сюаньюй наконец предстал перед Гуаншанем, тот встретил его одобрительным кивком головы. Пока глава Цзинь ждал, то уже успел немного опьянеть и теперь пребывал в хорошем настроении.       – Посторожи, – приказал он, обращаясь к Гуанъяо.       – Отец? – спросил Цзинь Гуанъяо, удивлённо взглянув на главу ордена. – Мне не совсем понятно…       – Что тут может быть непонятно? – рассмеялся Гуаншань. – Делай, как я сказал. Посторожи, ну. Как обычно.       Гуанъяо оторопел. Если отец это приказывает, то значит, что он хочет… Но тут ведь нет женщин, он же сам всех прогнал! Ещё понятно было бы, если б Гуаншань оставил тут парочку любовниц и попросил их чему-нибудь научить этого дурачка, чтобы наставить на путь истинный или что-то вроде того (хотя Гуанъяо был уверен, что всё равно не получилось бы). Но что они собрались делать тут вдвоём?       Закуток в саду, где находилась любимая беседка главы ордена, был устроен таким образом, что подойти к нему можно было только с одной стороны, причём проход был огорожен со всех сторон заборчиком и изогнут. А вокруг были посажены такие плотные деревья и кусты, что через них даже мышь пробраться не могла. Таким образом, получалось, что прямого обзора на беседку не было. Поэтому Гуаншань так любил развлекаться здесь со своими любовницами.       Гуанъяо не понимал, чем отца не устраивает спальня, ведь там проще и удобнее. «Видимо, старый пень уже задыхается без свежего воздуха», – думал Цзинь Гуанъяо. Его раздражало, что глава Цзинь заставлял его стоять на стрёме. Нет чтобы выбрать парочку телохранителей из адептов ордена и заставить их молчать. Вырвать языки им, например. Но нет! Гуанъяо приходилось стоять и слушать, как отец трахается. Правда, не только слушать, но Гуаншань об этом не знал, а Гуанъяо не говорил. Подумаешь, подсмотрел пару раз. Ну, может, не пару… Что здесь такого? Всего лишь маленькая оплата за потраченное время.       Придя наконец в себя, Гуанъяо подпихнул ничего не понимающего брата к отцу, улыбнулся напоследок и скрылся за поворотом заборчика. Позже можно будет посмотреть, когда Гуаншань отвлечётся во время процесса. А пока – просто послушать…       – Иди сюда, мой хороший, – проговорил Гуаншань, хлопнув по подушке рядом с собой. – Хочешь что-нибудь покушать?       Мо Сюаньюй осторожно сел, недоверчиво глядя на отца. Тот в принципе редко с ним взаимодействовал, а уж так ласково обращаться… Это показалось парнишке необычным. Сюаньюй вовсе не был умственно отсталым, как многие думали. Эксцентричным, не таким, как все, странным, это да; но не тупым.       – Спасибо, я уже пообедал, – вежливо ответил он.       – Тебе надо побольше есть, такой худенький, – после этих слов отец ущипнул юношу за бедро.       – Ай! – парень заёрзал.       – Хочешь сладенького? Скушай виноградик.       – Я… не хочу. Я больше люблю кислое, вот, только недавно облизывал палочку, которой ворошил муравейник…       – Хах, такой ты у меня ещё ребёнок, – мужчина приобнял Сюаньюя. – Значит ли это, что твои губы сейчас будут кислыми?       – А? Ох… Перестаньте так шутить, – пробормотал Сюаньюй.       – Ну хорошо, хорошо. Перестану, если ты всё-таки покушаешь. Вот… – мужчина оторвал от лежащей на столе грозди сочную виноградину и протянул её мальчишке. Тот попытался было взять рукой, но Гуаншань не позволил ему, хитро рассмеявшись.       – Зачем вы меня дразните? – парень обиженно надул губки.       – Не дразню. Открой ротик, будь хорошим мальчиком, – произнёс мужчина.       Сюаньюй подчинился. Гуаншань, протолкнув виноградину в рот парня, провёл кончиком большого пальца по нижней губе юноши. Так мягко… Он скормил послушному Сюаньюю ещё пять или шесть крупных сладких ягод и не удержался на последней, сунул палец в расслабленный рот. Мо Сюаньюй случайно слегка прикусил его вслед за виноградиной, и мужчина ощутил, что хочет ещё, что хочет большего. Низким вкрадчивым голосом Гуаншань спросил:       – Мальчик мой, тебе правда так сильно нравится А-Яо?       – Да, сильно, – юноша кивнул.              – Ммм… А скажи, он очень на меня похож? – мужчина придвинулся ещё ближе, хотя между ними и так было небольшое расстояние.       – Да, вы похожи, – ответил Сюаньюй, и его щёки тронул румянец. – Отец, я понимаю, к чему вы клоните. Я же не дурак. Все обзывают меня так, но они просто не понимают…       – Тшш, золотце моё, не надо, – прошептал Цзинь Гуаншань и притянул сына к себе. Через мгновение их губы соединились.       Мужчина навис над Сюаньюем, подминая его под себя, тонкая юношеская талия ощущалась в руках по-особенному трепетно. Парень же зацепился за плечи Гуаншаня, хватаясь, словно тонул, и позволял старшему вести в их поцелуе.       Цзинь Гуаншань не думал, что это будет так легко. Малец даже не ломался, хотя бы для вида – и в кого же он такой развратник? Мужчина усмехнулся в губы парню, найдя свою мысль донельзя забавной.       – Нгх… Отец, – простонал Сюаньюй, оторвавшись от него.       – Я хочу, чтобы ты сейчас называл меня… Знаешь, как? – тяжело дыша, спросил Гуаншань.       – Папа… Папочка… Поцелуйте меня ещё, хочу ещё, – тихо произнёс Сюаньюй, откидывая голову и подставляя мужчине беззащитную тонкую шею.       – Хороший мальчик, – проговорил Гуаншань, положил ладонь на затылок парня и вновь притянул его к себе. Пока язык мужчины вторгался в нежный рот, а рука давила на шею и голову Сюаньюя, вторая рука уже щупала худенькие бёдра и попку.       Юноша подавался навстречу прикосновениям, жадно стараясь уловить каждое касание. Он был рад, что отец обратил на него внимание хотя бы так, хоть и таким образом. Такой высокий и красивый, сейчас он смотрит только на него, принадлежит только ему! А ещё Гуаншань и правда был похож на Гуанъяо… Может быть, если закрыть глаза, если на секунду представить…       Мужчина уложил сына на пол беседки, заваленный мягкими подушками, и принялся раздевать его. Сюаньюй так мило извивался и постанывал, что у Гуаншаня заканчивалось терпение. Он и так слишком давно хотел этого. Не сильно ограниченный нормами морали, глава Цзинь мог бы сделать пацана своим уже давно, но боялся спугнуть. Сейчас он жалел, что осторожничал – мог бы и сразу получить желаемое, это оказалось не сложно. Вскоре на Сюаньюе не осталось одежды, так же, как и на Гуаншане. Высокий и статный мужчина выглядел сильно больше на фоне дохленького тельца парнишки.       Тем временем Цзинь Гуанъяо, весь обратившийся в слух, понял, что на него уже никто не обратит внимания и не заметит. Осторожно выглянув из-за угла, он закусил нижнюю губу при виде открывшейся перед ним картины. Ох, надо отдать должное этой старой черепахе! Он всё ещё был горяч! А что Мо Сюаньюй? Как же он себя покажет?       – У тебя раньше уже было? – спросил Гуаньшань, чувствуя, как мальчишка потирается об него в нетерпении.       – Нет, папа, вы будете первым, – ответил Мо Сюаньюй.       – Ты даже не играл с собой сам?       – Только спереди...       – Отлично, – усмехнулся мужчина. Его изящные пальцы ласкали тело юноши, переходя с плоской груди на впалый живот, с живота на нежный пах. Когда он прикоснулся к члену, Сюаньюй застонал особенно громко. – Тише-тише…       Парень не обманул: у него действительно ни с кем ещё не было. Гуаншань почувствовал это, когда начал растягивать его. Смазанные маслом пальцы входили в узкий задний проход с трудом.       – Милый, раздвинь ножки ещё пошире, расслабься, – шептал мужчина, устроившись на боку рядом с лежащим на спине Сюаньюем. – Маленький мой, сладенький мой, такой умничка… Такой хороший мальчик…       – Ааах, – парень дёрнулся и вскинул бёдра вверх, когда пальцы у него внутри наконец нажали туда, где находилась нужная точка. – Ещё! Ещё!..       Дискомфорт сменился наслаждением. Вскоре мужчина убедился, что Сюаньюй достаточно растянут. Устроившись у него между ног, Гуаньшань смазал свой давно вставший член и приставил его к порозовевшему входу парнишки.       Первое движение далось непросто, от того, как тесно и горячо было внутри, мужчина подумал, что начнёт кончать прямо сейчас. Но нужно было сдержаться, а кроме того, дать Сюаньюю время привыкнуть. Бедняга и так тяжело дышал, хватаясь за плечи отца.       – Всё в порядке? – поинтересовался Гуаншань.       – Папочка… Ах! Двигайтесь уже! – капризно всхлипнул Мо Сюаньюй.       Сделав на пробу пару толчков, мужчина постепенно вошёл глубже и начал двигаться быстрее. Парень громко стонал, вздыхал и извивался. Ощущения были новыми для него, поначалу было некомфортно, но опытный Гуаншань быстро нашёл нужный угол вхождения, поэтому вскоре Сюаньюй не чувствовал ничего, кроме наслаждения.       Наблюдавший за ними Цзинь Гуанъяо дрожал от нетерпения. Его естество давно было напряжено и требовало внимания, но он не мог начать мастурбировать прямо здесь. Оставалось только смотреть, чтобы запомнить побольше, а потом предаться удовольствию, оставшись в одиночестве.       Мо Сюаньюй обхватил талию отца ногами, пытаясь придвинуть его ближе, почувствовать глубже. Юноша раскраснелся, его пучок на голове развалился, но, впрочем, и Гуаншань был не менее растрёпанным от интенсивных движений.       – Тебе? Нравится? Малыш? – спросил он, разрывая предложение на слова, вбиваясь в податливое тело; говорить получалось только по одному слову на удар.       – Нннгх! Папа-а-а, хочу… кончить, – задыхаясь, попросил Сюаньюй.       Цзинь Гуаншань исполнил его желание. Вообще-то мужчина мог продержаться и дольше, но решил не мучать парня, всё-таки первый раз. Поэтому он довёл Сюаньюя до разрядки, сделав несколько движений рукой по его члену. Юноша вскрикнул, пачкая руку отца и свой живот в семени, сильно сжался, а потом обмяк. Гуаншань успел вынуть своё достоинство и, глухо зарычав, обкончал Сюаньюю живот и грудь.       – Ооох, ты чудо, Мо Сюаньюй, – пробубнил мужчина, заваливаясь рядом с тяжело дышащим парнем.       Цзинь Гуанъяо снова спрятался за угол. Ему было неприятно и завидно: не то чтобы он мечтал оказаться на месте брата, но как же отец нахваливал младшего!..