Чёрная скала

«City of Flesh — Rael Jones»

      В шуме прибоя слышно лишь звук воды. В нём нет крика, вода бьется о скалы, разливаясь по ним бурлящей пеной, переходящей в гладь тихой гавани. Молчание, царившее в комнате нарушала лишь стихия воды, бьющаяся в витражные стекла снежной бурей. Время остановилось под властью стихий, склонившись в мерном ожидании.       Драко поднялся почти бесшумно, медленно приближаясь к ней в полной тишине. То молчание, которым заполнилась гостиная Мэнора оглушало. Он представлял эту встречу многие годы, он знал, что однажды она придёт к нему. Так приходят люди на исповедь, сбивая ноги в кровь, прощаясь со своим прошлым, сбрасывая с себя то, что несли в своем сердце, признают свои грехи. А она была квинтэссенцией греха, всего того, что он так ненавидел и любил в этом мире. Сердце глухими ударами разгоняла кровь, разгорающуюся внутри него, пока он шёл навстречу своей фатальной страницы жизни, хранившуюся закрытой до этого дня. Гермиона, главная героиня его романа, его прошлое и настоящее, человек давший ему свободу, спасший его из Азкабана, разбившая его сердце вдребезги стояла перед ним в облике той, кем стала. Холодная, расчётливая женщина, управляющая всеми вокруг, словно марионетками в её театре жизни. Драко замедлил шаги, приближаясь к ней вплотную. Его глаза скользили по ее лицу, изучая каждую черточку, каждую родинку на ее щеках. Глаза, непроницаемые, полные безразличия. Он знал, что она не пришла к нему сюда по своей воле, что это был тщательно спланированный и просчитанный ход в их большой игре. Но сейчас несмотря на чувства, сжигающие всё внутри, он был полон решимости дать ей свободу, как она дала его ему когда-то.       Он погрузился глубоко в свои мысли, концентрируясь на каждой фразе, чтобы расслабиться и обрести ясность в своих действиях. Он знал, что ему нужно было точно собрать все свои силы и проявить максимум мужественности и выдержки, чтобы сохранить свои фигуры в этой партии. Его мысли метались, и он чувствовал, что это была одна из самых сложных игр в его жизни. Голос звучал низко и напряженно, когда он заговорил: — Ты пришла, — в его словах было больше удивления, чем он того хотел. — Ты достаточно ясно дал понять в своем звонке, что у тебя есть то, что меня заинтересует, — Гермиона держалась отстранённо, игнорируя нарушение допустимого положения рядом с ней.       Драко лишь приподнял одну бровь, удивляясь словам, которые в обстановке его гостиной, в полумраке звучали слишком формально. Она продолжала играть с ним. Это всё было лишь притворством, хотелось ему думать. Он махнул в сторону лестницы, ведущей наверх к библиотеке и пропустил её вперед. Ровные, отточенные шаги звучали перед ним на лестнице, она словно помнила дорогу или проходила этот пролёт каждый день, сворачивая в направлении нужной высокой дубовой двери. — Проходи, — он указал на подготовленный им стол с небольшими чашками и софу, приставленную к нему, — Я взял на себя смелость и попросил сделать Тинки кофе для нас. Проверка займёт некоторое время, не хочу, чтобы ты заскучала, — последняя фраза должна была привлечь её внимание, но она всё с тем же холодным рассудком смотрела на него прямым взглядом, прикрываясь за изящной чашкой. — Благодарю, — её нисколько не смутил и горький вкус крепкого кофе, когда она продолжила, — В документах указаны объекты, большая часть которых считается утерянной. Прежде чем мы приступим, хочу услышать твою официальную позицию со стороны заказчика. Каким образом ты планируешь их реализовать по завершению сделки? — Я расскажу тебе всё, что тебя интересует, даже покажу, — он указал на второй этаж библиотеки, — но сначала, прошу, убери весь этот официоз из своего голоса. Я тебя пригласил к себе не за тем, чтобы ты со мной общалась будто я лишь очередной клиент.       Он старался сдерживаться, подбирал слова, но выходило всё излишне агрессивно. Она лишь улыбнулась и потянулась ближе в его сторону, будто хотела сообщить то, что скрывала. Но вместо слов он увидел, как в её изящных пальчиках оказалась сигарета, вспыхнувшая, прежде, чем он услышал её ответ. — Не знаю как ты представлял себе нашу встречу, но я здесь лишь затем, чтобы удостовериться в твоих словах, — она едва заметно улыбнулась, — Хочешь меня убедить в том, что это стоит моего потраченного времени — веди себя профессионально.       Он поднял бумаги, лежащие на столе между чашек, делая быстрый глоток из чашки, откашлялся, закурил и продолжил, подряжая её тону диалога: — Хорошо, тогда начнём с твоего вопроса — он передвинул бумаги в её сторону, достал палочку и трансфигурировал пустую пачку в небольшую пепельницу, — Этот список мне предоставила галерея, предметы не просто считаются утерянными или украденными, по ним нет никаких данных уже более двухсот лет. Поэтому, чтобы избежать вопросов мои помощники уже составили статьи для публикации с их историей. По каждой из легенд — найдены на территории Британии нашими продавцами. После предварительного одобрения сделки, — он многозначительно посмотрел на неё, — Совместно составим список подставных продавцов, чтобы провести это в качестве повторного договора выкупа у частного лица, а не правительственной галереи. Они получат позже свой процент в качестве щедрого пожертвования. — Но зачем? Кому ты будешь продавать эти сказки? — Французским галеристам и коллекционерам. Первые торги проходят заочно с указанием их названий, так я смогу оценить их еще до продажи, — он втягивал в лёгкие горький дым, пока она внимательно читала описание каждого объекта.       В её глазах горел неподдельный интерес. Можно было отрицать весь этот образ роковой женщины, но она определенно цепляла своим острым деловым чутьём. Задавала правильные вопросы, подмечала детали, давала клиенту почувствовать себя достаточно важным для неё. Правильно выбранная стратегия, которая льстит самолюбию, теперь был его ход. Он перевернул страницу, смотря за движением её глаз по цифрам на бумаге. — Здесь указана предварительная стоимость каждого, — он затушил окурок и допил остатки горячего кофе, отклоняясь к спинке кресла напротив неё, наблюдая за реакцией. — Слишком самоуверенные подсчёты, ни один волшебник не станет платить тебе за безделушки такие суммы. — А мне это и не нужно. Мои основные пути сбыта в своем большинстве магглы и их правительственные структуры, такие как Лувр, — Гермиона наконец подняла взгляд на него. Точное попадание, он смог удивить саму Гермиону Грейнджер. Всё шло как нельзя лучше. Оставалось убедить её в честности его намерений. — Именно поэтому этим занимаюсь — я, а не Британские ассоциации, — его рука, коснулась её, когда он произнёс, — Пойдём, я тебе их покажу.       Гермиона не отдернула руки, а лишь положила её в его тёплую ладонь. Такие масштабы поражали, это было не обычное дело с чьим-то воровством, причинении вреда по неосторожности или контрабандой. Это было слишком неожиданно видеть, как человек, выступающий против признания магглорожденных достойными волшебниками теперь работает с предметами искусства немагического мира, да еще и признаёт их высокую ценность. Она не часто сталкивалась с честными клиентами, но сейчас это было меньше всего похоже на обман, скорее на более чем успешный бизнес. Ей даже не пришлось притворяться, что она уважает то, чем он занимается — это было действительно так.       «Paint it Black (Cello) — Helb Glise»       Они подошли к небольшой комнате в углублении между книжных стеллажей на втором этаже, и в ярком свете ламп она увидела стол, на котором ровными рядами лежали несколько украшений на подушках из бархата. В каждом из них мягкими бликами мерцали крупные камни, затмевающие помутневший цвет металла. Наследие Российской империи просто лежало перед ней, она могла коснуться целой истории, протянув руку. За ними она смогла разглядеть картину, напоминающую по своему стилю Микеланджело, возможно это и была одна из его работ, но она не могла поверить тому, что видит. Вокруг стола над небольшими стойками парили скульптуры, в одной из них она узнала того же автора, что и в списке картин и ей не оставалось ничего, кроме, как прикрыть рот ладонью, пряча своё удивление от глаз блондина.       Драко наслаждался картиной того, как она водила пальцами по воздуху от одного к другому, как она замерла, задержала дыхание. Её глаза, в них читалась благоговейная радость, словно она вновь стала той девочкой, которую он помнил. Он повернулся и сказал, видя, как она старается сдержать свои эмоции перед ним: — Знаю, их красота не сравнится с простым перечислением на бумаге. Теперь, думаю, ты понимаешь, что это дело мне важно не только из-за денег — это то, что я хочу сделать для всех нас. Я хочу, чтобы они вошли в историю, как-то, что мой аукционный дом смог открыть первым миру, — его руки, подняли небольшой сверток спрятанный за картиной и бережно раскрыли пожелтевшие от времени листы с невнятным почерком.       Она вчиталась в строчки и буквально вторила каждому прочитанному слову, сбиваясь на перечеркнутых линиях. Это не могло быть оно. — Это рукописи Эрнеста Хемингуэя, — она успела протянуть к нему ладонь в воздухе, когда он её резко остановил, — Не трогай. Пока что.       Он призвал к себе деревянную стойку для чтения невербальным заклятьем, не касаясь страниц, опустил свёрток на неё. Чёрные перчатки, подлетели к нему и он продолжил: — На ней лежит проклятье немоты, каждый, кто коснётся — будет молчаливо доживать свой век. А ты мне еще многое не успела рассказать, — он говорил с неё так, будто это была не деловая встреча, а свидание. «Какая наглость», — подумала Гермиона и тут же оборвала его на полужесте. — А на мерзавцев она не действует? — ироничный комментарий нисколько его не смутил, он продолжал улыбаться ей в ответ, натягивая кожаные перчатки плотнее. — Кожа дракона, пропитанная кровью единорога, — он стал гораздо серьёзнее на последнем слове, — Раньше их использовал Люциус, когда Пожиратели притаскивали награбленное в наш дом, — он отвернулся и крепко сжав челюсть закончил, — Теперь они служат мне защитой, когда я снимаю проклятья. Так с меньшей вероятностью я попаду в одно из отделений Мунго. А теперь смотри, — он поднял палочку на страницами.       Гермиона следила как он вывел древнегерманский символ ясности в воздухе. Перед ними появились нити, оплетающие предмет тремя цветами: красным, жёлтым и болотно-зелёным. Он коснулся красной и произнёс заклятье на древнеанглийском диалекте. Видимо, он действительно не терял времени на последнем курсе, она не знала никого, кроме себя, кто мог бы читать настолько исключительную литературу по спец-курсу Защиты от тёмных искусств. Но даже ей не удалось понять возмозможность их использования. А с появлением проклятья в её жизни, палочка стала лишь атрибутом. Тьма делала всё за неё, выплёскивая энергию через мысли, заклятья. При мысли об этом, всплеск магии внутри, кольнул ребра, заставляя её выдохнуть. Блондин обернулся, не выпуская нить на расстоянии вытянутого древка. — Каждая нить представляет собой одно из заклинаний, такая как эта — она защитная, скрепляет две оставшихся. Пока я её держу, проклятье немоты и вечности подействуют только при соприкосновении с почерком. Как только мы её оборвём нужно быстро устранить оставшиеся, иначе нас ждёт не самая приятная жизнь вдвоем. Не люблю, когда женщины молчат, — Малфой взмахнул палочкой, нить исчезла, заливая страницы дымной смесью цветов. — Тогда тебе не повредит сейчас заткнуться и закончить, — она определенно скучала по тому, кто не бежал в страхе от её язвительности. Это приносило удовольствие, как глоток ледяного огневиски, обжигало горло. — Ай-яй, Грейнджер, — ловкое движение палочки в чёрных перчатках начало рассеивать дымку вокруг вздрагивающих листов рукописи, — Это было бы прекрасным наказанием для твоего шаловливого язычка. Может мне сохранить его для тебя? — он не обернулся и выпустил яркую серебряную вспышку, растворяющую яркие вкрапления в воздухе без остатка. — На сегодня с тебя достаточно впечатлений, — он отодвинулся и протянул ей рукопись, — Теперь ты можешь взять её.       Чувства внутри неё смешались, руки слегка дрожали, когда она коснулась пергамента, задержав дыхание, боясь произнести хоть слово. Что если это ловушка? Если он сейчас хочет ей отомстить за прошлое? Жесткие страницы зашуршали под её пальцами, сердце билось бешеными ударами. Внутри всё разрывалось от страха. Прошла минута, за которую она так и осталась стоять, замерев посреди комнаты. Ничего. — Ты это сделал, — шёпот сорвался с губ Гермионы, она не могла поверить тому, что произошло.       Обычно таким занимались невыразимцы, хотя это не было доподлинно известно, но все артефакты при её работе поступали именно туда. До неё лишь доходили слухи от девушки, работающей в их архиве. Информация была не слишком точной, чтобы в неё проверить, пусть Амелия и была девушкой Джорджа, она не питала к ней большой симпатии, в отличие от мужа. Каждый из предметов, про который она успела рассказать за бокалом вина у них дома, был изъят из домов Пожирателей и больше нигде не появлялся. Тогда это создало достаточную интригу, Гермиона попыталась обратиться к Кингсли с запросом на перевод в Отдел Тайн, но получила лишь взгляд снисхождения и альтернативу в отделе магического правопорядка. Если бы они тогда знали, чем это для них обернётся, то точно изменили бы своё решение.       Девушка прикрыла глаза, проверяя не снится ли ей происходящее, открыла и увидела всё ту же наглую усмешку и самоуверенный взгляд Драко. Ей не хотелось признавать, но он был прав. Это сработало. Так просто, прямо перед ней. — Это подлинная рукопись, почерк автора, — её слова звучали лучше любой похвалы для Драко. — Да, этого лота не будет на аукционе.       Гермиона еще раз скользнула взглядом по ним и подсчитала — ровно шестнадцать. Всё было на месте, кроме того, что уже считалось снятым с открытой продажи. И она держала ту самую строчку из списка, указанную лишь цифрами оценки без названия. Её пальцы касались сотни тысяч галлеонов из пыльных страниц и въевшихся в них чернил. — Кто же теперь счастливый обладатель? — она не понимала, как вообще возможно, чтобы кто-то в Британии мог себе позволить выкупить настолько ценный экземпляр так быстро. — Ты, — он сказал это настолько легко, что для неё это было его очередной колкостью, — Теперь она твоя, — его рука положила сертификат владельца и подлинности сверху, касаясь её щеки проходящим жестом, — Начни уже доверять мне, я тебе никогда не врал, если мне не изменяет память.       Ей не хватило смелости ответить. Человеку, который говорил в полной тишине Визенгамота, спорил с теми, у кого была полная власть, оставалось лишь молчать. Гермиона понимала, что слова, которые он произнёс относились к ней лично. Она давно забыла о том, что можно перестать врать, прикрывая свою жизни паутиной полуправды и выгодной лжи. Она не могла по-другому или не умела. Стены Мэнора помнили все её сомнения, помнили как она боролась, пытаясь сохранить остатки себя среди боли и тьмы проклятья.       Они вернулись в гостиную под взгляды и перешептывания портретов на стенах, где их ожидал ужин. Девушка села на место, где обычно располагалась Нарцисса, коснулась холодного металла ножа и прежде, чем приступить к еде, нарушила гробовое молчание, под выжидающим взглядом Драко: — Ты прав. Сделка действительно вполне разумная. Я верю тебе, — она шагала по минному полю, пытаясь не спугнуть свой единственный призрачный шанс на спасение. — А я уж было подумал, что тебя настигло проклятье. Надеюсь, в этот раз ты не станешь возвращать мой тебе подарок, — еда была не такой горячей, как его взгляд, скользящий по её тонким плечам. Сегодня она была одета куда скромнее, классическое платье, поднимающееся к горлу, повторяющее линии тела вдоль тонких ног. Она старалась скрыть свою провокацию, пряталась от него. Удивительно, как одна и та же женщина могла быть настолько полярной. Этот стиль ему смутно напоминал наряды классической представительницы аристократии, вроде тех, кого постоянно ему подсовывала мать на претенциозных сборищах в их доме. — Может прекратим притворяться, что это просто деловая встреча. Я же знаю, что тебе нравится моё внимание. Вчера твои глаза молили об этом, — он вспомнил картину того, как девушка издавала прерывистые вздохи перед ним на коленях. По воздуху пронеслись электрические разряды от её взгляда, но вместо того, чтобы уничтожить Драко за его слова, Гермиона лишь улыбнулась, поднимая бокал в его сторону.       От Драко не могли и укрыться её манеры, точно она выросла в семье, где как и ему гувернантка преподавала уроки хорошего тона. Мягкие движение руками, сдержанность, взгляд свысока. Полный контроль, которым обладала лишь одна женщина на его памяти. Гермиона с тем же голосом, ка и его мать когда-то проговорила: — Мы ужинаем, не слишком тактично говорить об этом сейчас. И потом, за столом, мне гораздо приятнее пить вино, чем слушать твои провокации, — она сделала легкий глоток из бокала, бесшумно опуская его обратно. — Тогда самое время услышать тебя. Если ты помнишь, — он явно лукавил в своей неуверенности, — Наша встреча не ограничивается тем, что увидела ты. Но и я хочу понять то, что ты так намеренно от всех скрываешь. То, что заставило железную леди снизойти до меня и составить компанию в этот одинокий вечер. Или это лишь продолжение того, что было вчера? — Драко играл словами прямо перед ней, провоцируя хоть на малейшую эмоцию, пока она хладнокровно смотрела сквозь. — Малфой, я не буду умолять тебя о помощи, помни, это всего лишь сделка, — нервные подрагивания пальцев выдавали её волнение, — Я не смогу тебе сказать то, что ты хочешь услышать. Тебе придётся поверить мне на слово и помочь избавиться от проклятья, — она не поддавалась, продолжая играть свою мелодию на его нервах.       Вот оно. Она сама того не понимая просила его о помощи, насколько могла это сделать. Тишина без ответа. Это был уникальный шанс, закончить такие долгие мучения, хоть страх и не давал ей признать желаемое, она хотела открыть ему эту тайну. Драко лишь склонил голову в удивлении. — Грейнджер, я, возможно, не совсем чётко выразился. Меня не интересует каждая подробность той ночи. Просто объясни зачем ты вообще полезла во всю эту херню с тёмной магией? Продала душу? — он злился, на себя за то, что не сдержался, на неё за то, что продолжала играть им, — Ты вообще в своем уме? Самая умная ведьма своего поколения под носом у найдёныша Поттера проводит тёмномагические обряды, — его смех походил на истерику, которую сдерживали всё время, пока он наблюдал, — Ради карьеры, денег, славы, ради чего всё это? — он метался между мыслями, вопросами, всем тем, что копилось в нём. И не получал ответа.       Драко встал, с грохотом опуская стул на место и начал ходить по комнате, рассекая быстрыми шагами воздух. — Я помню тебя совсем другой. Та Гермиона хотела мира, хотела сделать мир лучше, бороться за права слабых в мире сильных, да и в конце концов изменить эту гнилую политику и стать министром. Ты, блядь, поставила всё на эту грёбаную правильную жизнь. Ты создала семью с этим недоноском Уизли, потому, что так было правильно. Что должно было произойти, что теперь единственное, что известно о «Золотой девочке» — то, что она защищает ублюдков вроде меня? Как ты вообще подписалась под тем, чтобы тебя использовали в качестве прикрытия дети Пожирателей? Помнится ты боялась посмотреть в мою сторону когда-то, а теперь сидишь тут со мной за одним столом и делаешь вид, будто мы и вовсе не знакомы. Будто всё, что было раньше для тебя лишняя страница в списке достижений, — его ярость разрывалась от энергии, она чувствовала её на кончиках пальцев, в его глазах, чувствовала её в себе. Магия струилась по венам Гермионы, заполняя сердце, опьяняя разум шёпотом. «Скажи ему. Просто произнеси. Признай силу внутри себя. Мы станем едины с тобой навсегда»       Дыхание становилось тяжелее, руки крепко сжимали нож, проходящий по мясу, впивающийся до основания, пропускающим сок. «Он не поможет тебе. Он ничем не лучше его никчёмной матушки. Такой же слабак» Капли ледяного пота, выступили на её шее, мышцы напряглись, боль и ненависть подступали, погружая её во мрак, пока сквозь весь этот громкий звон она не увидела бушующий океан его глаз. Гермиона выдохнула и сказала единственное, что могла: — Акцио, — рядом с ней появилась её сумочка, она быстро достала мешочек и отвернулась, вытряхивая остатки пыли в руку. Шум воды, прилив, тепло — всего один вдох. Островок её маленького рая во мгле. Этого должно хватить на ближайшее время. Внезапно тяжелая рука схватила её за запястье, с силой оттягивая назад так, что серебряные частички разлетелись вокруг неё, не оставляя шанса на спасение. — Какая же ты сука! Даже сейчас ты пытаешься прятаться за этой дрянью, — Драко выплевывал слова, смотря на то, как её глаза наполняются слезами, — С меня достаточно твоих игр. Скажи мне правду, — её тело дрожало от страха. Она боялась, что сейчас не сможет сдержать того, что внутри неё и убьёт этим их обоих. «Marion Barfs — Clint Mansell, Kronos Quartet» — Остановись, — она старалась говорить чётче, но выходило слишком тихо, сквозь хрипы она продолжила, — Ты не понимаешь. Я не смогу управлять ей, — Гермиона дышала из последних сил, пытаясь найти хоть каплю сострадания в лице Драко.       Перед ним, дрожа в истерике, впиваясь пальцами в дерево стола, она пыталась собрать последние остатки силы. Пока мужчина тяжело дыша, отступал на шаг назад, на её лице выступили тонкие венозные полосы заполненные чернью. Радужки глаз расходились чёрной дымкой под рваные подёргивании мышц лица, изменяющегося в гримасах боли и немого крика, будто из неё вырывалась другая сущность. Левое предплечье горело огнём, он чувствовал, как гостиная заполняется тёмной магией. В образе Гермионы или того, что от неё осталось, кричала девушка, как под пытками. Это возвращало в его памяти сцену его кошмаров, Круциатус и беспомощное тело гриффиндорки. Нет, он не мог допустить этого снова. Он не мог её потерять.       Его глаза забегали по столу в поисках палочки, но паника была сильнее, не давала сосредоточиться. Проклятье. Она была здесь. Глаза метались по поверхности тёмного дерева, когда он призвал древко невербальным, что привлекло внимание её. Как по мановению руки она приняла негласное приглашение к источнику энергии, затихая. Драко, сохраняя прежнее положение, спрятал палочку за спиной, совершая ловкие круговые движения, приводя в движения частички пыли, текущие в его карман тонкой полоской серебра. Она встала и сделала всего лишь один шаг, оказываясь в опасной близости к нему. В её глазах не осталось ничего человеческого, лишь отражение его непроницаемого лица. Рядом с его телом поднялась её чернеющая линиями паутины тьмы рука, обвела касаниями голову и повела линию к горящему черепу на его коже. Она скользнула языком по его губам и произнесла: — Такой сладкий вкус у твоего страха, Драко Малфой, — она касалась губами его лица, наблюдая за движением его глаз, — Мы можем помочь друг другу. Я знаю чего ты хочешь, — шипение окутывало его, как клубок змей. Тело девушки прижалось ближе к нему, напирая, вторая рука спускалась вдоль торса всё ниже, когда он остановил её. — Прекрати, ты мне не нужна, — холодным голосом отрезал он, прерывая зрительный контакт, чтобы хотя бы на секунду не видеть её. — Ошибаешься. Ты ведь хочешь получить её себе, — она отстранилась, проводя линию по своему телу медленными движениями, — Это тело будет твоим, каждый день и каждую ночь, только твоим, — её голос звучал так сладко, она манила его, возбуждала одним своим взглядом, в котором он растворялся. Драко не заметил, как пуговицы на рубашке поддались её касаниям, открывая его разгоряченное тело. Он невольно прижал её к себе, ощущая запах, опьяняющий чувства. В мыслях возникли образы их ночи, как она склонялась перед ним в громких стонах, как впивалась в его губы, обхватывала его крепко ногами и вздрагивала от каждого толчка в неё. Ему нужно было больше. Он притянул к себе её лицо, лаская её пухлые губы, перебирая волосы, вжимаясь в неё ближе и ближе. Сердце выпрыгивало из груди, это было неповторимое ощущение, скользить по её мягкой коже, слышать её сбитое дыхание. Внутри полыхал пожар, член упирался в её живот, прорываясь сквозь плотную ткань брюк под её рукой, вызывая рык из его губ. Он с жаром сжал её грудь и услышал стон прямо у своего уха: — Драко, прошу… — это была она, Гермиона, её голос развеял туман перед глазами. Это было неправильно. Грязно. Пошло. Слишком горячо, её прикосновения оставляли ожоги на его теле. Слишком желанно, чтобы быть правдой. Рука опустилась в карман брюк, подхватывая серебрянную пыль. Воздух от его горячего дыхания устремился прямо в её приоткрытые губы. Вдох, превратил улыбку на лице в камень, оставляя лишь последние хрипы со словами: — Глупец, тебе её не спасти, — глаза девушки закрылись, а тело обмякло в его руках в полном отсутствии Гермиона упала безжизненно в его руки.       Драко подхватил её и понёс, сбиваясь с ног, наверх в спальню. Ледяная кожа опустилась на простыню, когда его рука схватила запястье в поисках пульса. Ничего. Он выхватил стакан воды из рук появившейся рядом эльфийки, выплеснул на только что живое лицо. Она не реагировала. Вслушиваясь в тишину, он надеялся хотя бы на один удар сердца, прижимая к себе. Пустота. Она испарилась. Его трясло, пока он продолжал попытки оживить её. Он не мог убить её. Не так. Не сейчас. Сквозь собственные судороги он разрывался от чувства, что сейчас потеряет её, когда его плеча коснулась невесомая рука и он услышал: — Пожалуйста, Драко… — ему не показалось, он осмотрел её бледное лицо, губы приоткрылись, когда она снова произнесла, — Останься. — Тише, девочка, я никуда не уйду, — он шептал, поглаживая её волосы, — Я рядом. Тебе нужно выпить это, — он поднёс к её губам травяной напиток, — Это поможет восстановиться — пей.       Слабыми, неумелыми глотками она попыталась проглотить горький отвар. Боль отступала, сменяясь отсутствием понимания происходящего. Комната вокруг кружилась, исчезая в бликах света горящей лампы в углу. Гермиона не хотела отпускать его руку, цеплялась за него, как за последний камень на обрыве пропасти, падая в глубокий сон.       Солнце ласкало нежные облака светлеющего предрассветного неба. Волны океана шумели, разливаясь по берегу невесомой пеной. Крики птиц, пролетающих в небесной глади, разгоняющие свет между перьями облаков. Сквозь пальцы проступали частички ещё холодного песка. Девушка глубоко вдохнула, ощущая соль на губах. Она смотрела на надвигающийся поток воды, приближающийся всё ближе и ближе. Воздуха не хватало, дыхание замерло.       Прорывающийся мягкий свет открыл чёрный силуэт, просматривающийся под её ресницами. Мужчина сидел рядом, поглаживая её ноги под одеялом, тёплые руки грели её. Пути назад больше не было. Вечер, сделка и то, что она видела перед собой сейчас подводили черту под её точно просчитанной жизнью. Игра, в которую она вступила восемь лет назад в стенах Мэнора была практически проиграна, шансы на победу сводились только к нему. Осторожными движениями, чтобы не привлекать внимание мирно читающего Драко, Гермиона приподняла голову. Мысли всё еще гудели, глаза, красные от слёз и истерики жгло от каждого проникновения света. Закрываясь ладонью, девушка проговорила: — Давно я сплю?       Мужчина одарил её заботливым взглядом, помогая подняться: — Чуть больше двух часов, — он протянул её стакан воды, — Поспи, я разбужу тебя перед встречей и сможем поговорить, — его пальцы убрали волосы с её лица. Он наблюдал, как она жадными глотками осушила стакан, протягивая его обратно. Как бы ему не хотелось узнать ответы на вырванные страницы из её биографии, сейчас Драко боялся, что она не проснётся, не заговорит снова. Тьма внутри неё чувствовала этот страх, он действительно боялся, наполнялся животным страхом при одной мысли о том, что единственная кого, он когда-то любил растворится в чёрной дымке перед ним навсегда.       Посмотрев на стрелки часов на стене, давно уже переваливших за полночь, Гермиона, не обращая внимания на его слова, попыталась собрать остатки сил, призвала сумку к себе и вытащила две сигареты, протягивая одну из них Драко: — У нас нет этого времени, — он хотел что-то возразить, но она заблаговременно подняла ладонь, останавливая его, — Я не собираюсь сейчас спорить или что-то доказывать тебе. Если ингибитор перестанет действовать, это повторится и ты не узнаешь того, что на самом деле произошло, — она прикурила от древка, замершей палочки блондина и выдохнула перед собой облако дыма. — Тинки, — женский голос звучал громко в тишине спальни, когда эльфийка, поправляя смятое платье появилась рядом с ними, — Доставь сюда Омут, спрятанный в оранжерее, и… — она оглянулась на прикроватный столик, — Пожалуйста, принеси нам завтрак на двоих сюда.       Эльфийка поклонилась, исчезла на глазах у Драко, шокированного тем, что только что произошло. На его лице читался немой вопрос, когда он пытался сопоставить всё произошедшее с тем, как Тинки небрежно поздоровалась с Грейнджер, будто та была их частым гостем или членом семьи. — С каких пор ты пользуешься моим домовым эльфом, как своим посыльным? И какой к чёрту Омут? Что здесь вообще происходит? — он перебирал сигарету в руках и ждал ответа.       Девушка выпускала кольца дыма, вслушиваясь в его вопросы. Затем поднесла сигарету к нему ближе, давая прикурить: — Я расскажу тебе всё, что могу, но остальное — ты увидишь сам. Советую пока воздержаться от лишних вопросов, — она увидела, как Драко напрягся от её слов, но последовав примеру втянул горький дым. Гермиона сконцентрировалась на кадрах прошлого, выстраивая свой пересказ и начала: — Тем летом, когда ты отправился во Францию, я получила письмо от твоей матери. Она просила меня выступить в её защиту на суде, в качестве её адвоката. Время было непростое и моя карьера в отделе магического правопорядка сводилась к работе обычного секретаря и не приносила особого дохода, приходилось как-то выживать на то, что осталось от родителей. Тогда я и решила запросить перевод в отдел защиты и судебного исполнения. После моей недельной аккредитации, я получила разрешение на своё первое дело в Визенгамоте. — И это было дело моей матери, — Драко прошептал эти слова, сжимая руки. — Всё верно. Если ты помнишь, то тогда ей пытались пришить много попутных обвинений, которые сводились к пожизненному заключению, — он не отводя глаз, слегка кивнул в ответ на услышанное, — Вот тут и всё началось. Благодаря не хитрым связям с авроратом в лице Гарри, я нашла свидетельские показания и доказательства, которые помогли избавиться от всего, кроме укрывательства лиц, связанных с деятельностью Волан-де-Морта, но и этот приговор был смягчён. Как следствие — домашний арест с ограничениями, — она бросила окурок в пустующую чашку и подняла брови, словно ставя точку в основной части, ожидая его реакции. — Получается ты и была её юристом, — Драко попытался протереть глаза, пытаясь осознать, что всё то время, пока он писал гневные письма, требования впустить его поместье, Грейнджер лишь смеялась над ним. Это вызывало злость, он склонил голову и продолжил с нотами раздражения, — Тааак, если я тебя правильно понял, то именно ты поставила ограничение на вход. Блядь… — тяжелый выдох принятия услышанного, — Грейнджер, почему ты всегда оказываешься на моем пути? Почему ты не пускала меня к собственной матери? — он пристально смотрел на неё. — Это было решение Нарциссы. Прости, но она считала это самым безопасным исходом для тебя, — девушка забрала чашку с подноса возникшей рядом Тинки, сделал глоток крепкого отвара и поморщилась, — Не перебивай. — Тинки, ты прекратишь меня травить этими своими корешками? — девушка закашлялась и потянулась к пачке сигарет снова. — Мисс Гермиона, вам нужно питаться. Вы знаете, что я бы никогда не попыталась сделать вам плохо, — она виновато склонила голову, — В отличие от этих ваших бумажных палочек. Теперь и хозяин Драко тоже травит весь дом ими, — она кивнула в сторону окурка в его пальцах. — Остановись, Тинки, — голос Драко был тяжелым, — Пусть Мисс Гермиона, — он скривился от собственных слов, — Делает то, что хочет.       Девушка подняла уголки губ в усмешке: — Она всегда ругается на меня, мне нравится её смелость, — она опустила ладонь на костлявое плечо эльфийки, та прижалась к ней ухом, одобряя сказанное. — Суд закончился и мне было поручено доставить её сюда в сопровождении охраны аврората. Если ты помнишь, авроры никогда не отличались особом отношением к заключенным, в особенности к Пожирателям и их приспешникам, поэтому я присматривала за Нарциссой. Приезжала каждый день, составляла ей компанию в саду. В первые недели было особенно сложно, люди сходили с ума, присылали ей постоянные гневные письма, писали проклятья. Большую часть у себя прятала Тинки, но некоторые падали буквально в руки Нарциссы на пороге Мэнора. Шестого августа я задержалась из-за нового дела, весь день провозилась с заполнением разрешений, приехала только за полночь. Нарцисса уже спала и я осталась спать в гостиной, — она вновь наполнила комнату серой дымкой, медленно набирая в лёгкие горький аромат табака, — Утром я прошла в столовую, и пока ждала Нарциссу, увидела подарочную коробку на столе. Я была уверена, что она от тебя и, даже не проверяя, передала её в руки твоей матери.       Воспоминания вызывали легкую дрожи в её руках, заметив это Тинки вклинилась в разговор: — Это Тинки положила ту вещь на стол. Хозяйка так много плакала, что Тинки подумала, это её обрадует. Я правда не хотела, чтобы так получилось, — её огромные глаза заслонили слёзы. — Тише, я тебя ни в чём не виню. Это была просто случайность, — Гермиона пыталась успокоить её, но всё тщетно. Тут Драко протянул ей свой платок и приказал: — Успокойся и не перебивай её.       Девушка пропустила его грубость мимо, продолжая рассказ: — Когда она открыла ту коробку- внутри было жемчужное ожерелье. Ты же помнишь, Нарцисса, в то время не носила ничего подобного, обычно изумруды или сапфиры, а тут эта нить из белого жемчуга, — в комнате становилось невыносимо душно, Гермиона потянула ворот платья, расправляя шею, плечи, — Она не знала, когда предложила мне его примерить. И тогда мы поняли, что подарок был лишь проклятьем. Видимо, кто-то решился совершить покушение на неё. А тут я, — она вытащила палочку из сумки рядом с собой, направляя её на висок, проговорила с сожалением на глазах, — Остальное я смогу лишь показать. Запомни, всё, что ты сейчас увидишь — должно остаться в этой комнате, — она говорила безэмоционально, всматриваясь в ледники глаз Драко.       Мужчина кивнул, следя за движением голубоватой нити, за тем, как она опускается тёмными переплетениями на гладь Омута Памяти. Он увидел, как Гермиона поднялась на ноги, опираясь на руку эльфийки и медленно продвинулась в сторону ванной. Последнее, что он заметил, прежде чем опуститься в поток воспоминаний — её карие глаза, смотрящие виновато из-за тонкого плеча, покрытого тёмными волосами и губы, шепчущие: «Прости».       Драко погрузился в вихрь воспоминаний, оказавшись посреди собственной столовой, за спиной у Гермионы Грейнджер. Девушка упала на мраморный пол, смотря вперёд со страхом и тревогой. Его сердце билось быстрее обычного, потому что он знал исход этой истории. Крича, извиваясь, её тело, покрываясь чёрными линиями поднялось. Мерной поступью хищницы, она двинулась в сторону Нарциссы, чьё лицо наполнилось ужасом. Она откинула назад белоснежные волосы, выставляя палочку перед собой и бросила оглушающее в сторону движения напротив. Ощутив сопротивление, вбирая в себя магию как воздух в лёгкие, девушка уже не могла остановиться и двигалась всё быстрее, всё ближе. Драко подлетел, закрывая собой тело матери, не осознавая, что это лишь воспоминание, иллюзия. Сквозь него прошла рука с серебряным перстнем, впивающаяся в шею Гермионы. Чёрные как смоль волосы, безжизненные глаза, леденящий душу образ взревел от боли. Нарцисса сорвала ожерелье с её шеи, девушка замертво рухнула на пол, сбиваясь в судорогах. Драко чувствовал, как его кровь стынет в жилах.       Вихрь сменился проблесками света и он оказался рядом с кроватью Нарциссы, в которой лежало тело Гриффиндорки, волосы прямыми линиями обрамляли подушку, над ней склонился колдомедик, отрицательно качающий головой. Дверь за ним закрылась и он увидел, как обугленная рука женщины потянулась к флакончику с серебряной пылью, осыпая засыпая лицо девушки. «ФК» — такие знакомые буквы, будто он видел их где-то раньше. Драко проследил за тем, как картинка внезапно сменилась на такую же, но чёрно-белую. Она проснулась. Вот что она видит. Это её мир.       Образы близких ему людей смешались в один, история была переписана у него на глазах. Та девушка, которую он увидел перед собой неделю назад — стояла в саду цветущих лилий. Нарцисса положила ладонь на её плечо. — Милая, перед тобой открыт целый мир — пока ты контролируешь её в себе. Кто знает, сколько мы еще сможем прожить вот так, — в её голосе читалась надежда. — Но я не смогу теперь вернуться в министерство. Первая же проверка обнаружит, что я такое. — Не беспокойся об этом. У меня осталось немного сбережений, мы вложим их в какую-нибудь фирму. Юридическую, тебе ведь нет равных в зале суда. А за клиентов не беспокойся — со многими судьба обошлась несправедливо. Ты сможешь помочь им, а заодно и себе. — Это неправильно. Министерство заметит такие резкие изменения. И потом мои друзья… Гарри, Джинни, даже Рон поймёт, что со мной что-то не так, — Гермиона закрыла лицо руками, закинув голову назад. — Тогда сделай так, чтобы все могли списать это на обычное волнение, переживание, стресс. К слову, семьи чистокровных волшебников так и отдавали замуж молоденьких девушек, расценивая их рыдания, как слёзы счастья. — И что мне теперь, придумать себе жениха? — она тяжело выдохнула, отмахиваясь от Нарциссы.       Обычно мать бы не стерпела такого хамства, но тут она почему-то лишь приподняла брови и улыбнулась на это. — Так верни младшего Уизли. Мальчик вряд ли смог так быстро найти тебе замену, а брак с чистокровным волшебником даст тебе преимущества со всех сторон. Общество примет тебя, как его жену с беспрекословной репутацией героини войны, а Поттер не будет так пристально следить за тем, что находится у него на виду. Дела семьи превыше всего, запомни это. — Но я не люблю его, — девушка посмотрела прямо в глаза Нарциссе и продолжила, — И совсем ничего не чувствую сейчас. Совсем ничего, — она будто хотела заплакать, но у неё не выходило. — Это хорошо. Пыль будет помогать тебе сдерживать себя, — она положила в руку Гермионы странный бархатный мешочек всё с теми же буквами, — Пока ты не испытываешь эмоций, ты можешь контролировать силу внутри себя, а значит можешь показывать людям то, что они хотят видеть. Так покажи им новую Гермиону Грейнджер — создай свою империю, тогда все те, кто шепчется за твоей спиной станут лишь пешками в твоей игре.       Драко слышал каждое слово, видел всё происходящее. Он знал, то, что было сейчас внутри Гермионы по силе могло сравниться с магией Лорда. Ему нужно было найти способ помочь ей, прежде чем было слишком поздно и она не уничтожила этот мир вместе со всеми игроками в нём.       В водовороте всех этих воспоминаний, он не заметил, как наступило утро. Он поднял голову и в окне увидел, как её силуэт быстро движется к машине, захлопывая за собой дверь. Драко аппарировал за секунду до того, как взревел мотор и остановил движение. Девушка смотрела на него с непроницаемым выражением лица, когда он сел на пассажирское сиденье рядом с ней и сказал: — Найди того, кто поставляет тебе ингибитор. Ему нужно добавить цветки лаванды, это на время поможет усилить действие зелья, — а затем придвинулся ближе, всматриваясь в её удивленные глаза, — Грейнджер, ты не проиграешь. Пока я рядом, я не дам тебе проиграть.