Приоритет Зелёного холма

      Парень сонно растирает глаза. Пепел падает с сигареты, Кислов делает затяжку.       Сложная ночь дает о себе знать: в теле пульсирует усталость. Он провёл с друзьями всё это время в местном заброшенном Диснейленде, обсуждая вопросы клуба.       На ватных ногах он пробирается в коридор, туша бычок сигареты о подошву новых кед, о которых не думает сейчас совершенно. На автомате достаёт из кармана связку ключей, звонким движением открывая обшитую кожей дверь, проникая внутрь.       Сворачивает в ванную. Не умывает, а скорее плещет водой в лицо, мимолётно промокая полотенцем, отчего пол покрывается крупными редкими каплями.       Идёт в направлении холодильника, дабы заполнить организм пищей и перестать чувствовать себя так паршиво.       Взору предстаёт та ещё картина: Катя сидит на кухонной столешнице, болтая ногами в воздухе и поедая содержимое миски. Хлопья с молоком самое примитивное, что можно придумать на завтрак, но девушка довольствуется и этим.       Кажется, она только сейчас осознала, что Кислов пропадал всю ночь и утро, и потому в неожиданности дёрнулась на его появление.       Юноша видит её реакцию и окидывает ту самым что ни на есть равнодушным взглядом, молча продолжая перебирать продукты в холодильнике.       — Почему не в школе? — подаёт голос девушка. Взрослые уехали ранним утром, а Катерину будить никто не смел, поэтому она решила занять себя завтраком в два часа дня, дабы прогнать скуку.       — Тебя ебёт? — выдаёт Ваня, ставя на ту же столешницу, на коей сейчас восседает она, пачку молока, переливая то в стакан.       — Всенепременно, — издевается Катя, на что в ответ получает вполне оправданное: «Завались».       Вылавливая ложкой кукурузные буквы, съедает букву «В», и на белой глади выступает слово.       «ПУЛЯ».       Свежий душ отрезвляет, очищает тело и мысли. Капли воды стекают по стройному телу девушки, скатываясь в ложбинки. Мелкие струйки бегут по лицу, заливая нос, пресекая какие-либо попытки вдохнуть, и она размыкает губы, когда не дышать становится уж совсем тяжело, а рот не заполняется водой.       Мутным взглядом рыщет по полкам ванной, выбирая какой гель использовать, чтобы он не был слишком уж галимым, но и растратить его на падчерицу было несильно жалко.       Забавно, что её волнуют вопросы о чужих средствах личной гигиены, однако, скорее, она поступает так, как хотела бы, чтобы другие вели себя на её месте, и в отношении мачехи это никак не касается.       Женщина по-прежнему кажется ей занудной, и дочь в действительности не понимает, что отец мог в ней такого найти. Ведь для любви существуют лишь достойные друг друга пары, а они были совершенно разными, как суша и вода.       Среди шампуней различает всего один мужской бутылёк, не считая дорогого, что покупал себе папа. «Гель для душа 3 в 1 Для тела, лица и волос», - гласила пёстрая надпись, и Катя, усмехнувшись про себя каким-то мыслям на такую банальщину и предсказуемость парня, без промедлений открыла крышку, чуть нажимая на стенки содержимого и вдыхая ароматизатор с ментолом. Стоит признать, что при всей комичности, от Кислова пахло далеко не удушающе, хоть она и не признавала запах табака.       Спускается по лестнице, перепрыгивая через одну ступеньку, и замедляется на третьем этаже, когда натыкается на спешащего навстречу светловолосого парня.       Он несёт ящик, полный алкоголя, гремя соприкасающимся стеклом, удерживая его своими крепкими руками.       Куртка висит на плечах, едва согревая мужское тело под плотной тканью синего худи.       Хенкин окидывает Катерину мимолётным взглядом, задерживая глаза на рассечённой брови.       Девушка тормозит, стараясь обогнуть юношу, но тот подумывает сделать то же самое, и они преграждают друг другу путь, отшагивая то вправо, то влево.       В конце концов Боря замирает, давая девушке шанс обойти первой, так как эта неловкая заминка на лестничной площадке начинает действовать незнакомцам на нервы.       Только ради приличия стучит по кожаному покрытию и заходит в квартиру, не дожидаясь ответа.       Из-за угла выглядывает макушка Кислова и, вновь пропадая из виду, бросает.       — Бухло в гостиную неси, — распоряжается Ваня.       Хенк ящик в руках слегка подбрасывает, чтобы ухватить его надёжнее и не дай Бог не опрокинуть содержимое, хотя обычно после подобных тусовок бояться уже бывает нечего. С громким глухим стуком ставит предмет на стол, отыскивает друга в глубине квартиры и, найдя, изучает его измученный вид.       — Видок у тебя конечно… — смотрит на юношу, что, отпивая, утирает тыльной стороной ладони молоко с губ и принимается подготавливать квартиру к предстоящему. — Уверен, что силёнок на вечер хватит? — молвит Боря, опираясь о дверной косяк.       — Недооцениваешь меня, ментёныш, — кидает на приятеля заговорщический взгляд. — Если совсем глаза слипаться будут - седативки в помощь. Когда теперь ещё выпадет такая возможность? Ощущение, что вдесятером живём, — удручённо произносит парень, который, кажется, никогда не будет готовым привыкнуть к такому положению вещей.       — А где систр? — спрашивает, вертя между пальцев пачку сигарет Кислова, одаривая ту скептическим взглядом.       — Упиздовала куда-то, — раздражённо кидает тот, уже даже не пытаясь реагировать на подобные словечки, зная, что только больше взбесится, и ни к чему хорошему это не приведёт. У Кисы родственнички - одна бабушка и сестры её - чего стоят, так ещё и по неродным Кащенко плачет. Слишком много жизненного экшена для такого простого пацана.       — А она где ночевать будет?       — В той комнате, — кидает Ваня с самым обыкновенным выражением на лице.       — Не понял, — хмурится Боря. — Ты ей не сказал, что собираешься закатить вписку?       — Хенк, блять, — оборачивается, охреневая от слов друга. — Я чё разрешения у неё спрашивать должен? Хата-то моя, не тупи, — насупившись, юноша распаковывает одноразовые стаканчики, которые впоследствии будут валяться по всей квартире, но Кислов не смотрит в далёкое будущее, да и в ближайшее, что уж там.       — Ну мало ли. Верняк вернётся, разорётся, а ты вообще не в том состоянии будешь, чтобы концерты выслушивать, — помогает другу, разрезая цитрусовые дольки для текилы.       — Лимон свой режь молча, — приказывает Ваня, и Боря не противится, зная, что пытаться переубедить друга - дело пустое.       На улице вдруг становится неимоверно жарко, и Катерина, стаскивая с себя тёплый шарф, несёт его в руке.       Изучение города занимает не один день, поэтому девушка решает выйти в центр и идти куда глаза глядят, ведь заблудиться в нём невозможно - по масштабам сравнивает она его с Ленинским проспектом.       Вдоль дороги, ведущей от вокзала к набережной вниз, на прилавках расставлены разнообразные изделия из стекла, дерева, драгоценных камней.       Катя зажимает между пальцев фигурку в виде золотой рыбки, выполненной из красной яшмы, параллельно шаря в кармане пальто и выуживая оттуда такого же рода камень, но необработанный.       Хмыкает, гордясь своей удачей и находкой на пляже с тем юношей два дня тому назад. Возвращает работу на место, продолжая идти по улочкам мимо базара.       Как говорится, вспомнишь солнце - вот и лучик: девушка замедляется одновременно с мыслями о том, что скорее всего ей кажется.       Парень поворачивается в профиль, и теперь она отчётливо может различить очертания знакомого лица. Мнётся, не зная наверняка, стоит ли здороваться, но юноша не оставляет ей выбора - заметив её, он мягко улыбается, приподнимая правую руку, показывая нечто спрятанное взору.       Кате приходится подойти ближе, чтобы различить в мужской ладони аккуратные бусы из розового кварца.       — Красивые, — соглашается Пескова, пожимая свободную руку Егора в приветственном жесте.       — Думаю, подарить д… — осекается Меленин, не зная точно, как назвать Анжелу, но, условившись в чём-то с самим собой, выдаёт. — Подруге.       Катерина вновь рассматривает изделие, но теперь, глядя на работу, проблески толики зависти играют внутри, напоминая о том, что в этом мире всё уже сложено и консервативно до мозга костей. А вмешаться или попасть в течение представляется затруднительным.       — Уверена, что ей понравится, — желает подбодрить, видя какую внутреннюю борьбу ведёт парень сам с собой.       Егор расплачивается, помещая бархатный мешочек с украшением в сумку, и они идут дальше, вполглаза рассматривая витрины.       — Удивительно встретить тебя ещё раз, — заключает Меленин. — Может у меня или у тебя миссия какая-то? — в шутку бросает, но выглядит задумчивым.       — Получается, — хмыкает Пескова. — Мы жертвы обстоятельств?       — Человек не есть продукт обстоятельств или условий, в которых он оказался. Человек - продукт своих собственных решений, обязательств и приоритетов, — выдаёт парень.       — Хорошо сказано.       — Это Стивен Кови, — неверующе глядит на девушку, словно она должна знать это, как дважды два. На что та только губы поджимает и машет головой, мол, в первый раз слышит.       — Теряешь хватку, — наигранно разочарованно произносит Мел, говоря что-то о том, что она сдаёт позиции.       — Как тут расслабишься? Ты меня в тонусе всё время держишь,— также сценически возмущается Катерина, кладя руку на сердце. — Учитель, — хихикает, наблюдая, как Егор закатывает глаза.       Пока идут, Катя поднимает голову к небу, вдыхая свежий морской воздух.       Говорят, он действует целебно на людей, но девушке кажется, что он только больше забивает и без того сухое сердце.       Меленин внезапно тормозит, и Пескова не сразу это замечает, по-прежнему несясь вперед, а затем опускает голову и хмурится, когда видит на какое расстояние она отошла.       Доселе незнакомый парень останавливает юношу, начиная беседовать с ним. По реакции Егора становится ясно - он тоже его знает.       Катерина не вникает в их разговор, продолжая стоять на большой дистанции, чтобы не выглядеть глупо. Может, её необязательно посвящать в суть диалога.       Краем уха улавливает обрывки фраз, которые кидает незнакомый полный юноша.       «— Идёшь на тусовку сегодня?» — затягиваясь электронной сигаретой.       « —…А Анжела там будет?» — колеблется Егор.       «— Насчёт неё не знаю, но… Бухло… Девочки… точно» — доносятся короткие реплики, которые сами по себе образуют в голове девушки полноценное предложение, заставляя несознательно ту вникать: «— Она ж обычно на таких мероприятиях не присутствует… Но, как говорится, вероятность не равна нулю…»       Юноша в пальто на эти слова знакомого поджимает губы, хмурясь и параллельно мысленно ведя с самим собой только ему известную беседу.       «— Та хер её знает Мел, может и будет…» — продолжает тот, пока девушка ловит себя на мысли, что это «Мел» звучит уж очень по-свойски и Егору в этом амплуа не подходит, хоть она и не знала его фамилии, но могла предположить, что это прозвище: «— Ладно, я погнал. Буду ждать тебя там» — бросает, в дружеском жесте одной рукой пожимая руку Егора, а второй похлопывая того по спине.       Юноша ещё с мгновение смотрит вслед уходящему однокласснику, наконец, отмирая и вспоминая про Катю, что стоит, разглядывая видневшиеся даже отсюда вдали горы.       Услышав приближающиеся шаги, она оборачивается, отчего лучи солнца, бьющиеся с противоположной стороны, просачиваются сквозь её тёмно-русые волосы, заставляя тех засветиться и принять какой-то особый золотистый оттенок.       Девушка не решается спрашивать с кем только что разговаривал знакомый, считая, что это не в её власти и интересах.       Оба шествуют, окутанные личными мыслями; каждый размышлял о своём.       Катерина, например, пытается представить чем сейчас занимается отец и правда ли он отдыхает. Как бы она не сердилась на него, девушка была бы рада, если бы Сергей отпустил ситуацию и повеселился за неё.       — Дима, я принёс дрова, где топор? — озадаченно осматривается по сторонам, вопрошая друга.       — Так, мы же решили на угле… — не менее растерянно глядит на него мужчина.       — Забыл, — произносит тот, устало потирая переносицу.       — Думаешь, если не столица, то всё деревня? — по-доброму посмеивается Авдеев. — Или так на тебя пацан Ларуси влияет, — по старинке называя женщину привычно родным обращением, молвит, абсолютно точно зная верный ответ, как и все присутствующие здесь. Песков молчит, помогая приятелю засыпать угли в мангал. — Да… Он не самый приятный тип.       — Дим, — Сергей одаривает того строгим взглядом, от которого всем вмиг хотелось съёжиться. Он использовал его в крайне редких случаях, когда особенно не желал выслушивать что-либо. — Ты мой друг, но не стоит говорить так о сыне моей женщины, — вступается отец Кати, наблюдая, как Авдеев сначала оторопел, а потом, легко мыкнув, принялся ворошить кочергой потрескивающие угольки.       Песков обернулся, ища взглядом Ларусю - она щебетала с женой Дмитрия, раскладывая тарелки и кромсая овощи в салат. Нарезанные куски огурца были слишком большими и неровными, но Серёжа на такую картину лишь улыбается, с любовью всматриваясь в нежное лицо женщины, скользя по её светлым волосам.       Она, кажется, тоже замечает пристальный взор наблюдателя, совсем по-глупому улыбаясь ему. Мужчина подходит, крадя один томат и сразу забрасывая тот в рот. Лариса продолжает своё занятие, но теперь в глазах той можно было заметить колебание и беспокойство.       — Ларусь, ты чего? — гладит по женской спине, едва касаясь кожи.       — Всё думаю, как они там. Вдруг поубивали друг друга уже, — режет, чересчур сильно надавливая на ножь, и лист салата под тем улетает в другой конец стола.       — Наши дети уже взрослые, не нужно за них волноваться, — уверенный голос мужчины действует успокаивающе.       — В том-то и дело. Взрослые… Мало ли что они могут учудить, — откладывает острый предмет, заглядывая в глаза Серёжи.       — Я тебя прошу, нет, я умоляю, давай просто расслабимся и представим, что нам снова по семнадцать, — заговорщически лыбится Песков, крутя в руках и рассматривая марку бутылки алкоголя.       Наконец, под таким ласковым взором мужчины и его невероятном обоянием, что он оказывал на Ларису, Кислова берёт в ладонь бокал, отпивая «Зелёный холм» - коньяк здешних мест.       Из мыслей Катерину выводит тембр Меленина, заводя новую беседу про поэтов, одаривая ту стихотворными пассажами и в конечном итоге расспрашивая девушку про её жизнь.       — Так, откуда ты? — в движении поворачивает корпус на сто восемьдесят градусов, идя задом, внимательно приготовившись слушать Катю, а она на такой выпад юноши лишь мягко улыбается.       — Из столицы, — произносит с неохотой, не зная точно, как Егор на такое отреагирует, но он, кажется, в лице совсем не переменился и почтенно кивнул, чем вызвал у девушки смешок. — А ты здесь с рождения?       — Ага. Вот все уезжают отсюда, пытаясь убежать от самого себя, а ты, наоборот, приехала, — задумчиво кидает парень.       — Сама в шоке… Но это не моя инициатива, — спешит заверить того.       — А чья?       — Папы, — Мел показательно кивает, как бы подбивая ту продолжить. — В кои-то веки нашёл себе женщину, и я вроде как даже рада за него, но меня словно в клетку посадили и крайней сделали, вынуждая покорно наблюдать за происходящим.       — Может, всё дело в твоём восприятии ситуации?       — Возможно, — она притихла, задумываясь над чем-то, пока свет фонаря внезапно не лизнул очертания лица, слепя очи. — Уже сильно стемнело, — хмурится. — Может разойдёмся сейчас, мне так удобнее идти будет, — Егор осматривается, понимая к чему Катя задала этот вопрос - они стояли на том же распутье, что и в первую их встречу.       — Брось, если я один раз тебя не проводил, это не значит, что я законченный мудак.       — Я такого не говорила.       — Ну ладно, я невсегда так поступаю. Тем более, нам, видимо, по пути.       Катерина дивится, поднимая глаза к небу, где тускло сияют переменные ночные светила - звёзды. В Москве за облаками, дымом, парами теплоэлектростанций и газами от трасс они совсем не видны, оттого эта представшая перед ней молочная россыпь веснушек, украшающих безупречно чистое чёрное полотно, кажется противоестественным.       — Спасибо, что проводил, — благодарит, останавливаясь у очень знакомого дома.       Шок отпечатывается на лице парня, осознание проникает в голову, и тот неверяще ухмыляется.       Вот это совпадение.       — Вообще-то, — осекается юноша. Катя не понимает, что он намерен продолжить диалог, чуть ли не хлопая перед носом тяжёлой дверью подъезда.       Парень ловким движением хватается за закрывающуюся пластину металла пальцами, проникая внутрь вслед за девушкой.       — Что ты… — тихо поизносит, опешив от такой наглости.       — А нам всё ещё, — отходя от стремительно смыкающейся двери. — В одну сторону…       — Егор, не пугай меня.       — У меня правда друг в этом подъезде живёт, — заверил Меленин, стараясь выглядеть, как можно более «безопасно».       Девушка лишь окидывает того напоследок скептическим взглядом, начиная подниматься по обшарпанным ступенькам.       Первый лестничный пролёт был достигнут подозрительно быстро. Миновал второй. Третий.       А она всё ещё слышит топот пары ног. Он всё ещё дышит ей вслед, вызывая на коже приступ пилоэрекции и не смея остановиться хоть на секунду.       Девичьи плечи напряглись, готовые в любой момент дать отпор, а ноги ринуться куда глаза глядят, только вот бежать некуда - она в западне. Четвёртый этаж.       Катерина видит дверь квартиры Кисловых, с надеждой вперяясь в ту взглядом.       Улавливает дополнительные лишние шаги - какой-то незнакомец обгоняет их пару, отчего Катя резко поворачивается и дёргается, но тот, кажется, никакого внимания на них не обращает, стучась кулаком о кожаную поверхность. Видимо, никакого результата это не даёт, так как по ту сторону слышится лишь громыхание, заглушающее звук, и юноша начинает исступлённо жать на дверной звонок.       «Да» — раздаётся глухой голос, что звучит, как нечто мнимое, и Песковой сначала думается, что ей послышалось.       — Киса секс! — восклицает высокий, пока его недоумённо рассматривают две пары глаз. Замок щёлкает, щель приоткрывается, впуская парня в окутанную красной подсветкой квартиру, и он скрывается, оставив тех стоять в том же положении.       Что. Блять. Происходит.       Первой отмирает девушка, повторяя движения предыдущего, продолжительно звонит, не спуская пальца с кнопки. Уже позже она понимает, что никакой нужды в этом не было - родители уехали, оставив каждому по ключу. Достаёт из сумки, пытаясь вставить его в замочную скважину, однако тот не поддаётся - кто-то по ту сторону двери не вытаскивает дубликат, заблокировав вход.       — Кто? — издевается Кислов, будто она не знает, что он прямо сейчас смотрит в глазок, отчего на маленьком стёклышке играют разноцветные блики.       — Угадай, — грубо кидает, не желая потакать братцу.       — Ааа… — тянет. — Катюша?       — Впусти меня, — закипает девушка.       — Сестрёнка, для тебя исключений не будет: пароль, — чётко чеканит парень, и теперь, когда пазл в голове сложился, Меленин ошарашено глядит на Катерину.       — Да пошёл ты! — бьёт твёрдую обивку ногой, однако тщетно - та и не колыхнулась, а носок неприятно заныл.       — Так ты та Катя?.. — спрашивает Егор, неуверенным взглядом шаря по полу подъезда, разговаривая больше с собой, чем обращая этот вопрос к Песковой. Если вдруг его сейчас спросят, он точно ответит: «Я сказал это вслух?».       — А какая ещё? — откликается на вопрос рядом стоящего юноши, вновь возвращая взор ко входу в квартиру. — Открой чёртову дверь!       — Кис, я готов сказать за двоих, — вмешивается Мел.       — Какая я тебе киса? Не лезь вообще, — грубо кидает девушка Егору.       — Да не, это я Ване… — за всё то время, что они вот так стоят, лампочка с датчиком движения на этаже уже успевает погаснуть раза три.       Всего на секунду задумывается, где здесь связь между Иваном и Кисой, но, придя к выводу, что это лишь очередное идиотское сокращение их фамилий, оставляет эти мысли.       Кажется, что её уже никто не слушает, давно растворившись в доносившемся из глубины гомоне людей и музыке, заставляя сердце подпрыгивать в бит даже в этом заскорузлом подъезде.       Однако спустя время этот кто-то снова подаёт голос. — Пароль, — требует, твёрдо стоя на своём и не уступая ни на йоту.       Эхо собственного воя раздаётся в подъезде, побуждая соседей тем же образом, что и Кислов, примкнуть к глазку.       — Чё, всё настолько запущено, что эго своё уже подпитывать нечем? — должно быть, из ушей валит дым, пока лицо становится совсем под стать оттенку томата. — Подавись своим киса секс!— горланит, отчего глотку неприятно саднит, и слова гремят на весь дом.       Пескова раскалена до предела, так ещё и маячащий на периферии Егор, не знающий куда себя деть, кажется, слился с перилами в одно целое.       Меленин уже стократно пожалел, что решился на эту авантюру - Анжелы здесь точно нет, зато выслушивать «семейные» разборки через дверь квартиры - последнее, чего он сейчас желал, однако интерес к новой персоне, да которая ещё являлась и сводной сестрой друга, стремительно рос, заставив ноги прирасти к бетонному полу.       Импровизированные врата приоткрываются, и, с очередным гашением света на лестничной площадке, мрак окутывается алой дымкой просачивавшегося сияния диодов.       Залетает первая. Ваня, даже не шелохнувшись, упёрто возвышается над девушкой, оперевшись о вешалку позади него, с удовлетворённым и польщённым видом изрекая: «Умница». Катерина же в отвращении закатывает глаза, враждебно чётко проговаривая в лицо Кислова: «Киса хуекс!».       — Псина, — шипит, бормоча себе под нос первое, что приходит в голову вслед протискивающейся сквозь толпу подростков девушке. Новая кличка до жути подходит фамилии Песковой, а ведь Киса даже не старался.       — Может не стоило так грубо? — молвит Мел, наблюдая за тем, как догорающая сигарета дымится в пальцах Вани, размывая картинку перед собой.       — Почему вы пришли вместе? — переводит тему кудрявый. — Вы знакомы? — играет желваками, не ожидав такой подставы от друга.       — Встретил её, когда искал на набережной Анжелу, — оправдывается, словно прочитав мысли Кислова. — Последнее время там такие красивые закаты-       — Мне плевать, — сухо кидает тот, перебивая.       Музыка из принесённой кем-то напольной колонки отражается от стен, создавая пространственное звучание, отчего сердце внутри подпрыгивает - мама не горюй. Духота пресекает какие-либо попытки на вдох, а единственно открытый балкон загрязняет своим дыханием округу, словно самая масштабная в Крыму теплоэлектростанция. Кислорода здесь явно недоставало.       Лицо от таких ярких переменных вспышек света обдаёт жаром, заставляя щёки приобрести ещё более пунцовый оттенок, чем был прежде.       Кто-то в узком проходе чуть ли не проливает алкоголь на рубашку девушки, продолжая пробираться дальше, даже не извинившись.       Расталкивает людей, что опираются о дверь Катиной комнаты, не давая войти.       В спальне ни намёка на видимость.       Стоит с минуту, пытаясь разогнать лиловые пятна в глазах, когда слышит доносящиеся до слуха причмокивания и звуки пошлых мокрых поцелуев.       Незамедлительно клацает по рубильнику, обескураженно смотря на парочку подростков, что оторвались друг от друга только после того, как яркое освещение остро ударило по векам, распуская весь запал.       Глядят чуть ли не осуждающе, не понимая истинные намерения девушки, что ломает любовникам весь кайф. В конце концов на вписках - «солидарность» превыше всего.       — Вам чё больше трахаться негде? — взрывается, выплёскивая на несчастных всё скопившееся за день не только потому, что они попались под горячую руку, но и вся эта «романтическая» тема для Песковой была чужда. — Валите нахер отсюда! — грубо швыряет сумку на пол в попытке освободиться от оков ярости, дабы очередное заявление не оказалось на столе очередной школы. Бешено пышет, точно бык, увидевший красную тряпку.       Вот уж бесплатная коррида.       Парень с девушкой вздрагивают, переглядываясь, и, смиряясь с тем, что задуманное ими сегодня не воплотится, стараясь уберечь себя от неадекватной, впопыхах удаляются, захватывая по пути скомканно брошенные на кровать футболки.       Вновь остаётся наедине. Прикрывает глаза, стараясь восстановить дыхание и сосчитать до десяти, то и дело сбиваясь на грёбаной пятёрке.       Оставляет эту затею и, прошагав, прегрубо плюхается в кресло у рабочего стола, утопая в поролоне.       Жалкие мысли, почему это снова происходит с ней, заполоняют разум, подобно тёмным плотным растекающимся на чистом листе чернилам, отравляя трезвость ума.       Понимает, что наилучший исход для данной ситуации будет лишь в отвлечении. В ином случае она сойдёт с ума, если вновь начнёт заниматься самобичеванием, которое ни к чему толковому не приведёт.       Раньше это помогало. Стимул учиться хорошо приукрашивал будущее, вместе с тем притупляя аутосадомазохизм над собственной психикой.       Открывает первый попавшийся сборник по подготовке к экзаменам, раскладывает - правильнее будет выразиться швыряя на стол - тетради с конспектами по профильной математике. Вооружившись ручкой, приступает к первому заданию, пока личный голос внутри макушки не замолкнет покорно.       Перечитывает одно и то же предложение по несколько раз, в то время как музыка чуть ли не физически бьёт по голове, гремит отовсюду, заставляя листы бумаги под тонкими пальцами дрожать и подпрыгивать, размывая содержание, скрывавшееся за жирным шрифтом.       «От треугольной призмы, объем которой равен шести, отсечена треугольная пирамида плоскостью…» — затыкает уши, стараясь перекрыть гул. Сосуды в импровизированном вакууме шумят, что даже слышит сама Пескова, но по-прежнему продолжает вникать в условие.       «…От призмы, объем которой равен…»       «…Объём которой равен…»       «…Равен…»       Блять.       Принимается вчитываться в строки снова и снова, насилуя разум, в прострации не обращая внимания на то, что происходит вокруг.       Кажется, задуманное идёт по плану.       Только вот за заткнутыми ушами и своеобразным биноклем из пальцев не замечает мелькающего у постели вошедшего.       Отвлекается наконец, в полном ступоре следя за светловолосой.       Ну что опять…       Елизарова проходит вглубь комнаты, окутанной тьмой и светом настольной лампы, что мерцает где-то на периферии, раздражая своей яркостью.       Рита падает на кровать, не чувствуя ног: всё же долгие пляски успели наскучить, ноющей болью отдаваясь где-то в районе лодыжек, пока девушка с упоением сердца снимала только купленные кроссовки, протеревшими кожу чуть ли не до костей.       — Фух, — вздох облегчения из уст Риты. — Как же ахуенно.       — Рада, что моя кровать пришлась тебе по душе, — раздался голос Катерины, что сливалась с интерьером комнаты, оставаясь незамеченной. — Но что, блять, ты делаешь? — риторически. Не требуя ответа.       — Боже! — пугаясь. — Прости, я не знала, что тут кто-то есть, — почесав затылок. — Меня Ритой звать, а ты, кажется…       — Катя, — остановив словесный поток той. — Мы ещё не успели познакомиться, да я и не то чтобы -       — Кать, клёвая кровать! — не придавая значения словам. — Ты представляешь, сраные китайские дети шить не умеют, — окинув взглядом кроссовок, завалившийся за постель, — Только взгляни, у меня же из-за них любимые колготы чуть не порвались! — она сделала страдальческую гримасу, похихикивая, отчего абсурдная ситуация казалась отнюдь не таковой, лёгкой атмосферой кутая плечи.       Искренность слегка пьяной девушки, балаболившей что-то о протёртых колготках, невольно заставляла улыбнуться, располагая к беседе.       — И не говори, — в шутке отозвалась Пескова. — Недавно купили китайскую сковородку. Представляешь моё удивление, когда китайской еды в ней не оказалось?       — Вот-вот, — задрав указательный палец повыше, Рита сдвинула брови, продолжая в детской манере. — Везде обман, — переключив фокус внимания на свой палец, рассмеялась.       Теперь уж смеялись они вместе.       Зеленоглазая девушка отложила конспекты, очарованная забавной собеседницей. Рита проследила за её движением помутнённым взглядом, оставшись довольной реакцией, принялась за расспросы.       — Здешняя? — спросила она, добравшись до отброшенного ранее шоппера, что покоился на прикроватном столике. Содержимое сумки предательски гремело. — Не видела тебя раньше на Ваниных вписках, — заключила, укладывая продолговатую бутылку на колени, наконец одаривая Катерину взглядом.       — Московская, — бросила шатенка, гипнотизируя стекло в руках Риты. По правде говоря, этот вопрос никогда не доставлял ей удовольствия, потому, не желая выслушивать что-либо по этому поводу, перевела тему. — Что это у тебя? — огоньки любопытства заиграли в глазах - перспектива выпить в приятной компании казалась заманчивой.       Звуки за дверью были ужасающе громкими, пол вибрировал, отдаваясь дрожью в ногах. Катя приложила усилия, чтобы услышать спутницу.       — Джин, — Рита орудовала уже открытой бутылкой, хлеща сухой и резкий напиток с оттенком можжевельника, что своей пряностью вкуса щекотал нёбо. Будешь? — отпив из горла, та протянула алкоголь собеседнице.       Контур малиновой помады блондинки отпечатался на стекле аккуратным пятном. Катерина приняла бутылку из рук девушки и, приложившись устами к горлышку, добавила в палитру и свой след.       Перекидываясь фразами, она поймала себя на мысли, что разговор с незнакомкой ничуть не отдавался в ней раздражением. Наоборот, создавалось ощущение, что во всём доме Рита была чуть ли не единственным человеком, что вызывал у неё исключительно положительные эмоции. Дело в выпитом или в обаянии девицы – шатенка не задумывалась, впервые за долгое время пуская ситуацию на самотёк.       За дверью раздалась знакомая мелодия, отчего Катерина заломила брови, вспоминая, где именно могла услышать подобный мотив.       — Олежа ЛСП! — радостно заголосила Елизарова, чуть ли не хлопая в ладоши, подобно ребёнку. — Я не прощу нам, если мы не станцуем под это, — она протянула руку в приглашающем жесте, ожидая, пока девушка напротив сфокусирует свой взгляд на ней.       — Точно, — морщинка на лбу разгладилась, словно той и не было в помине. Пескова ухватилась за ладонь Риты. — ЛСП.       Признаться честно, она не знала точно, нуждается ли в том, чтобы сейчас выходить из своей обители, такого привычного для неё футляра, однако бит пульсировал в ушах, а вместе с тем девушка утягивала всё дальше за собой, не давая и шанса на раздумья.       Скопившиеся на импровизированном танцполе - домашнем ковре - люди хаотично двигались в такт, иногда в него не попадая, наступая на пятки подобным им танцорам.       Собравшихся здесь было не так много - около двадцати человек, однако в таком тесном помещении незнакомые лица нагоняли панику, заставляя пожалеть о затеянном.       Опьянённый рассудок отгоняет дрянные мысли, побуждая фокусироваться лишь на ритме.       Обстановка заволокла своей раскрепощённостью, утянув в пучину беспробудного веселья.       Танцпол вибрировал не хуже напольных досок, потому, чуть пошатнувшись, Катя крепче ухватилась за Риту, стараясь удержаться на ногах.       Бедные соседи.       С каждым новым шагом уверенность разгоралась всё ярче. Казалось, мелодия пульсировала по венам.       Потные пьяные тела двигались в широкой гостиной, нелепо перебирая налитыми свинцом конечностями.       Рита остановилась посреди всего этого действия, отступая от приятельницы на шаг, светясь от желания кричать строчки во всё горло:       — Тебе повезло - ты не такой, как все, она не такая, как все, — громко подпевала, надрывая лёгкие. Казалось, девушка точно находилась в своей тарелке: Елизарова ритмично двигалась в ночном полумраке.       Её мягкие движения сменялись резкими взмахами головы. Она пихнула зеленоглазую в бок.       — Неужели тебя так разнесло из-за джина? — она добро улыбнулась, играючи отчитывая москвичку. — Или мои шутки про китайцев тебя так засмущали? — слова заставили рассмеяться. Катя покачивала бёдрами в такт музыке, пока кисти рук вырисовывали в воздухе некий орнамент.       — О, да! Надеюсь разговоры про сковородку не засмущали тебя в той же мере, — хихикает.       Чьи-то костлявые руки окутали талию блондинки, отчего Катерина вмиг опешила и напряглась, желая защитить новоиспечённую приятельницу.       — Ты что совсем..? — её остановили довольное выражение лица Риты и хитрый прищур, выглядывающий из-за макушки девушки.       Киса обнимал кудрявую выше живота, водя носом по молочной коже шеи. Блондинка блаженно прикрывала глаза, отдаваясь ощущениям полностью, закидывая голову на плечо парня.       Опешив от происходящего, Пескова всё же старалась держаться уверенно, по инерции продолжая танцевать, сливаясь с песней всем телом.       Однако уже было как-то не так: лишние глаза, лишние пальцы, лишние люди. Что-то внутри больно укололо по самолюбию, нашёптывая про то, что они ей не компания.       А вот чёрные полумесяцы, едва видневшиеся за гривой Риты, гипнотизировали, ощущаясь тактильно.       В свою очередь, закрывает глаза, на веках которых уже перманентно отпечатался рисунок пёстрых цветов и красок, стараясь сконцентрироваться на личных ощущениях - если попойки Кислова неизбежны, придётся извлечь из них хоть что-то стоящее и, наконец, завести пару знакомых; разузнать о ритме жизни в этом бумажном городке; понять менталитет.       Катерина смутно помнила подобные мероприятия в Москве. Быть может, из-за того, что не являлась постояльцем таковых происшествий, а может дело состояло в собственной занятости. Она зареклась не пировать, но вечеринка сама пришла к Кате.       — В её зелёных глазах - всё меньше зелени, — не унималась Рита, в движении сдувая кудряшки с лица.       Лесные омуты вновь распахиваются, одаривая хвоей всепоглощающие чернильницы цвета обсидиана юноши напротив, что были подстать тёмной футболке Вани и совершенно контрастны белоснежным локонам одноклассницы, так и норовившим залезть в рот, перекрывая перед собой обзор.       «Зелёный, чёрный, белый…»       Парень шепчет блондинке нечто, скрытое от ушей Песковой, заставляя волосы от такого дуновения шелохнуться, отчего Елизарова кокетливо улыбается, мажа пьяным взглядом в попытке поймать взгляд Кислова. В конце концов сдаётся и поворачивает корпус на того, упираясь нежными ладонями в крепкие плечи юноши, хоть для какого-никакого мнимого ощущения дистанции.       Песня подходит к концу, и Катерине приходится вновь перевести взгляд на тех, поглядывая, как белокурая смеётся над очередным высером Кисы, однако той до них нет совершенно никакого дела - алкоголь ударил в голову, поднимая температуру и всевозможные чувства, включая острое восприятие происходящего.       Она продвигалась к столу со спиртным, на котором обычно они семьёй завтракают, воспитывая в детях правило этикета.       Некто наступает на носки, отдавливает пятки, танцующие спины незнакомцев надвигаются на хрупкое тело девушки, после чего следуют нелепые извинения. Кажется, Катя даже ощутила пару-тройку рук, хватающих запястья, однако она ловко выворачивалась из слабой хватки и продолжала идти к намеченному ориентиру.       Осмотрела ассортимент - он был достаточно велик своими масштабами, но далеко не значителен по ценовой категории.       Этикетка зелья тонет в багровом освещении, и Катя даже не разбирается какому виду алкоголя принадлежит такой едкий голубой оттенок; вкус у него наверняка такой же химозный.       Делает глоток, морщась, однако позже сладкое послевкусие оседает на языке, отдаваясь блаженной негой.       Осматривает присутствующих в поиске знакомых лиц, но мрак, царивший в помещении, ложится на веки перламутровым пятном, смешивая всё в одно целое.       Присаживается на кожаный диван, расположенный в гостиной, когда замечает понурого Мела.       Получасом ранее он собирался уйти, стоило ему только перешагнуть порог квартиры Кисловых, а Хенк, в то время настраивающий звук в колонке, завидев озабоченное состояние друга, «убедил» его в том, что Бабич сейчас уж точно не ждёт его весточки, веселясь с доктором Алексеем. Боря буквально советовал тому забыться, переключиться, хоть на секунду прекратить свои переживания и скитания.       Сейчас они не уголовники по 105 УК РФ, как бы выразился Киса, в настоящий момент они - самые обычные подростки, чьи головы могут быть забиты лишь гормональными бурями и интересом к противоположному полу.       Попытавшись заверить Меленина, что инфантильная, заключённая в свой замок Анжела, верящая в принца на белом коне, который будет ждать её сброшенных с башни волос, крепко-накрепко связывающих их недоотношения с Егором, ему партией не является, оставил приятеля, нуждавшегося в уединении.       — Танцуешь? — спросила Пескова, рассматривая полулежащего на диване Егора, свесившего голову с подлокотника и задумчиво глядевшего в потолок.       — Нет.       — Пьёшь? — Катерина разговаривала с мягкой интонацией, словно пыталась загладить произошедшее в подъезде. И как только она могла посчитать эту поэтичную душу за маньяка, когда сотворила такое с Лизой… Но Меленин не обижался: риск есть всегда, и справедливо опасаться за свою жизнь, а ему просто не стоило лезть дальше. Вот и всё. Да и юноша привык уже. Кисонька похлеще будет.       — Нет.       — Тогда зачем пришёл?       — Это уже неважно… — важно.       «Очень важно», — думает Мел, иначе бы не отсиживался здесь вот так, стараясь унять естественные порывы и спрятать чувства так же, как и несчастный Кудинов с барменом.       Подлетевшая Рита сбивает с толку, вытягивая ту из их «разговора», Кате пришлось оторвать взгляд от меланхоличного вида знакомого, чтобы увидеть азарт и весёлость в глазах той. Она сбивчиво дышала, пока румянец после очередного танца расползался по всему лицу; сумбурно, наспех старалась уложить вставшие дыбом кудряшки.       Только погодя она заметила, что за ней приплёлся и член семьи, наверняка думавший кому же ему его сейчас пристроить, и Катерине стало тошно от подобных мыслей, отчего девушка вновь принялась за созерцание образа блондинки.       — Мел, пойдём танцевать, — в таком приподнятом настроении она напоминала человека, по команде готового рвануть, только скажи.       — Нет, — всё также отстранённо выражался юноша, и Песковой даже становится спокойнее от мысли, что эта его прострация распространяется на всех.       «Un sorbo de tequila», - говорят в Мексике, что переводится, как «глоток текилы».       — Давайте сделаем вечер ещё круче! — восклицает доселе незнакомый долговязый парень со светлыми кудрями, закидывая руки на плечи Риты и Вани. Кислов ладонь мужскую непременно откидывает, когда Елизарова не спешит, надеясь вызвать или воззвать нечто в Меленине, да и она, откровенно говоря, без каких-либо лишних умыслов, если захочет, может развлекаться сейчас с кем угодно. — Кто в текилу боди шот? — некто совсем кстати уменьшает громкость музыки, отчего предложение об игре эхом разлетается во все концы квартиры.       Киса ворчит себе что-то под нос, проклиная Локона и его хроническую эксцентричность.       Когда Сева поймал его после школы, разведав о том, что у того намечается вечеринка, на которую придут самые классные «тёлочки», как выражался блондин, которые млели и плавились от харизмы Вани, не раздумывая, стал набиваться в друзья.       Парень на такое заявление лишь иронично ухмыльнулся чему-то и культурно послал одноклассника, однако тот, не ведая отказов, пообещал юноше половину алкоголя и алиби до конца года, если Кисе вдруг будут предъявлять о его местонахождении в момент внезапного обнаружения увеселительных веществ.       Чуть поколебавшись, он всё-таки согласился на приглашение в свой дом мерзкого типа, которого в жизни никогда не переносил, лишь потому, что условия показались ему весьма заманчивыми. Стоило признать, Локонов умеет убеждать. Но Кислов не признает.       И вот теперь он всем своим видом старался показать насколько тёплые у него отношения с холодом - импульсивным пацаном с улицы, за что определённо грозился получить.       Сева стремится к всеобщему признанию, стараясь доказать, что врагов у него никогда в помине не было и нет, а Киса, наоборот, ведёт себя, как полный мудак и даже больше, чем является на самом деле.       Всё ещё взбалмошная Елизарова издаёт предвкушающий писк, вновь обращаясь к объекту симпатии.       — Егоор, — тянет та. — Тебе нужно расслабиться, пойдём.       Вместо драгоценного ответа получает пять копеек от Кисы.       — Мне тоже надо бы снять напряжение, поможешь? — водит по десне, на что светловолосая лишь закатывает глаза.       — Ну Меел, — дёргает того за свисающую с дивана ладонь. А он, кажется, просто лежит с закрытыми глазами, в классике представляя короткую стрижку шатенки.       — Ты задрочила пацана уже, посмотри на него - да он в ауте! — возникает Ваня, одним неаккуратным движением выплёскивая содержимое стакана, однако того сие происшествие не занимает.       Рита стушёвывается, и весь её запал куда-то начинает уходить, но стоит ей только перевести взгляд вправо, как очи снова загораются блеском.       — Катюша…       — Я не знаю правил, — уже поняв к чему ведёт девушка.       — Что-то по типу правды или действия и бутылочки, только вместо поцелуя интересный способ выпить. Ой, да брось, это весело! — уверяет блондинка.       Катерина раздумывает над тем, стоит ли ей доходить до этой стадии с учётом того, что здесь она никого не знает, и публичные извращения её неособенно занимали.       Взор устремляется к лицу Кислова - по виду его можно сказать, что ему, грубо говоря, до пизды, однако всё же что-то Пескова в этом тусклом освещении улавливает.       Вызов?       Глаза у Елизаровой были такими большими, а радужка точно в цвет моря, и этот её щенячий взгляд, перед которым невозможно устоять…       Она и не заметила, как сидит на полу в позе лотоса по правую руку от новой знакомой.       Слева мельтешат отголоски толстовки, что смутно напоминала образ парня, на кого ей предстояло наткнуться этим утром, но Катерина не прослеживает в своей голове этой связи, что и так еле фокусировалась на сидящих в круге, ибо взгляд её переодически плыл, а узоры на красном ковре витали в воздухе.       Напротив сидели абсолютно незнакомые подростки того же возраста, что и она, быть может, даже чуть старше, и только одного из них она точно знала в лицо - Кисля. Улыбнулась новой находке среди наименований и мысленно записала в воображаемый блокнот.       Он, кажется, потянулся за спиртным, но кто-то, сидящий рядом от него, шлёпнул того по руке - мол, игра ещё не началась. Киса конечно не растерялся и угрожающе замахнулся, перехватывая стенки стакана поудобнее, чтобы вмиг его осушить.       — Ээ, ну, вдруг кому правила нужны: короче, крутится бутылка, на кого она указывает - тот должен ответить на вопрос задающего, отмалчивается - берёт лимончик, соль, текилу, а дальше вы знаете, — быстро разъясняет Локонов, не желая тратить драгоценное время на объяснение правил игры, ведь азарт уже свербит в одном месте.       — Я первая, — вызывается Рита, привлекая внимание в свою сторону, но Катерина под такими взглядами даже не смущается, ибо в голову ударило нормально.       Пустая бутылка из под вина крутится в сопровождении ненавязчивых треков, а Пескова старается на это не смотреть, потому что перед глазами всё вертеться начинает.       — Агаа-сь, — трёт ручками. — Локон… — держа паузу. — Был ли у тебя опыт втроём?       Несколько сидящих от такого заявления присвистывают, одобряя каверзный вопрос девушки.       — Скажу больше - я в таких оргиях участвовал… Тебе подобное и не снилось, Ритусь.       — Я тебя поняла, — прерывает того она, пока воображение ещё не успевает нарисовать эту картину в голове.       Разумеется, никакого тройничка у Локонова не было, да даже если бы и был, ему бы всё равно никто не поверил. Но то, с каким упоением и гордостью он это сказал, заставило Катю ухмыльнуться: она подобных видела-перевидела.       Сева крутит бутылку, что своим горлышком указывает на Пашу - Толстого - в простонародье. Кажется, все удивлённо вскинули бровями, ибо до этих пор не замечали его участия в игре.       Катя хмурит брови, силясь вспомнить, где видела его лицо: точно, это ведь он болтал с Егором, видимо, об этой самой вечеринке и какой-то Анжеле.       Накал витал в воздухе, но не затрагивал Катерину, ибо она в курсе их тёрок не была, когда как другие напряглись, в особенности Хенк и Киса, что доселе помнили их несостоявшуюся дуэль.       — Толстый, скажи мне, ты бы пристрелил человека? — Ваня настороженно переглядывается с Борей: ну неужели их тайна вот так, вот здесь, прямо сейчас, на долбанной вписке наиглупейшим способом будет раскрыта..? — Или ты срать на видео только горазд? — В одиночестве смеётся Локон, на что девушка недоумённо выгибает бровь, не понимая, в чём заключался юмор шутки.       — Это уже два вопроса, — бросает полный парень. — Но да, иногда прям охото пустить тебе пулю в лоб. — Всеволод затихает, пряча испуганное глаза за оранжевыми очками.       Бутылка крутится вновь, попадая на брюнетку рядом с Кисловым, что постоянно «нечаянно» касалась его пальцев своими.       Катерина не слышит вопроса и ответа, дёргая носком в такт и подпевая кому-то из русских исполнителей.       Пока всё идёт гладко, никто даже не пригубил, строго соблюдая правила игры. А Кате кажется, сделай она подобное ещё раз и окончательно наберётся.       Кудрявый парень напротив рассматривал тонкие руки Катерины, опиравшиеся о паркет; горло белой водолазки, скрывавшее шею и зацепившее некоторые пряди волнистых волос, что доходили до копчика, щекоча предплечья; нос с еле заметной горбинкой.       Совершенно примитивная внешность - заключил тот после анализа, будь она его одноклассницей - имя бы не вспомнил.       Миловидная незнакомка с чёрными волосами, ответив на вопрос Толстого, что услышан так и не был, вновь завела механизм.       Выбор предмета снова пал совсем рядом с Песковой - всё на ту же Елизарову. Видимо, даже эта пустая бутылка считала её душой компании.       — Ритусь, просыпалась ли ты с незнакомой девушкой после тусовки? — пускает смешок, явно довольствуясь тем, что отдуваться приходится не ей.       Рите обидно даже как-то: конечно, она не прочь развлечься, но приписывать ей статус или вешать ярлыки - совсем не то, чего она желала добиться своей жизнерадостностью.       — Не припомню, — бросает, будучи уверенной в том, что до такого дело никогда не дойдёт, и, сделав ход, обращается к полному Паше. — Поделись именем похитительницы своего сердца, — поэтично выражается Елизарова, гадая, откуда приобрела такой слог. Видно, понабралась у чёртового Меленина.       Толстый бледнеет, вспоминая образ Оксаны Хенкиной и не поодаль её сидящего брата Бори, что явно не одобрит ответа парня, а от других в любом случае ему насмешек будет не избежать.       Смирившись, берёт в руки лайм, зажимая его в зубах девушки, а Рита на него лишь ошарашенными глазами смотрит, уже пожалев о заданном вопросе. Юноша хватает вторую дольку, смазывая лимонным соком область на молочной шее бедной Елизаровой, неуклюже затем посыпая солью. Она крепко жмурится, пока тот слизывает свои труды, запивая текилой, и уже тянется за первой долькой между губ девушки, но та выплёвывает её, изворачиваясь.       Шок отражается на лице всех: Киса хмурится в отвращении, Локон весело снимает на камеру, а Катя растерянно глядит перед собой, наверное, только сейчас понимая во что она ввязалась.       Однако тело обмякло, и сил на то, чтобы встать, совсем не было. Настолько тихо, что строчки, вылетавшие из колонок, звучали совершенно чисто.       — Фу, — смачно выругивается Рита, строя брезгливую физиономию. Прерывает затянувшееся молчание, вытирая салфетками слюни Толстого, и, как по щелчку пальцев, сидящие отмирают, переглядываясь и ухмыляясь друг другу на произошедшее.       Это ещё долго будет обсуждаться в стенах школы, а пока игра продолжается.       На этот раз стекло выбирает Кислова.       — Нарушал когда-нибудь закон? — пытается отойти от случившегося девушка, задавая самый что ни на есть банальный вопрос воспитанному улицами парню.       — Страшно отвечать: ментёныш напротив сидит, — хмыкает Ваня. — Так что, говорить буду только в присутствии адвоката, — на лице ползёт лыба.       Не ответил, да ему и не надобно: все знают ответ, ведь по большей части являлись его покупателями.       Длинные смуглые пальцы еле касаются горлышка, ловко приводя то в движение.       Катерина выныривает из мыслей и отчего-то взгляд её падает именно на бутылку. Крутится, переливаясь, отбрасывая разноцветные блики.       Быстрее. Быстрее. Быстрее.       Пескова уже не различает грань между тем, кто кого гипнотизирует: она внимательно наблюдает за предметом, что увлекает её, помутняя рассудок и вызывая тошноту.       Бутылка вращалась слишком громко. Казалось, вниманием всех в этой комнате завладела жалкая стекляшка, сверкающая в огнях этой вечеринки.       И вот она остановилась: по правде говоря, парень давно увел свой фокус внимания на девицу, сидевшую неподалеку от него, потому понадобилось время, пока увлечённый очередной юбкой Иван, не обратил внимания на перешёптывания и толчок в бок.       — Ну? — чей-то локоть упёрся в ребро. Киса сжал зубы, в попытках не терять самообладание и хороший настрой.       Нелепо задевая плечо юноши рядом, он устремил взгляд на стекляшку: сначала на паз на дне бутылки, огибая этикетку, медленно поднимаясь к плечикам емкости и, наконец, устремляя свой взгляд на человека, что ему выпал.       — Ты, — он заломил брови, оставив фразу недосказанной, злость закипала в венах. — Не страшно? — старался держаться непринуждённо, однако красные огни в глазах предательски выдавали с потрохами.       — Чего мне боятся? — выпалив, голосила Катя, уберегая себя от действия, приготовленного парнем.       Суровый взгляд врезался в силуэт напротив. Как же сильно ей претило это напускное самодовольство и хитрая ухмылка на лице брата.       — «Чего…» — с усмешкой на лице повторил Кислов. Казалось, натянутей гримасы он изобразить не мог, но люди рядом отнюдь не замечали перемены настроения. Поддатые алкоголем с пьяными улыбками они ожидали продолжения игры. — А я посмотрю, ты из не робкого десятка, — ирония сочилась из уст юноши, пока тот в непринуждённом жесте тянулся за новой порцией выпивки.       — Задавай, — торопила Пескова, не желая тратить на парня время.       Ваня замер - поднесённый к губам стакан со спиртным остался нетронутым.       — Пф, — опустив руку, он крутил напиток в воздухе. Лёд гремел о стенки, пока Киса пытался выплюнуть вопрос побольнее. — Главный страх? — наклонив голову, выдал первое, что пришло в голову: мысли о потраченном времени на сестрицу сменялись шумом крови в ушах и играющими на лице желваками. В любом случае эта немаловажная информация в будущем может сыграть ему на руку: всегда необходимо искать слабые места врага, а когда он сам тебе о них рассказывает, задача значительно упрощается.       Ощущение, точно звенящая тишина окутала квартиру. Отголоски знакомых треков рассекали воздух, но даже это не спасало от гнетущей атмосферы; руки изменнически потели.       Толпа ждала ответа.       Шёпот людей громко вибрировал в голове.       Катя потупила взгляд, стараясь избавиться от злосчастных мыслей, что, словно обухом, били по голове, раз за разом выбивая из-под ног землю.       «Надо бы соврать» — мелькало в сознании. Сказать, что боится пауков и волосатых бабочек. Сказать, что боится темноты, лысых людей или переходить улицу. Чёрных кошек, кирпичных домов, многолюдных мест - но не рельс. Не рельсовых скреплений, не балластных призм.       Но было поздно.       Затянувшаяся пауза вызвала хищный оскал на лице парня.       — Так и знал, — победный трепет завладел телом, и к Кисе начало возвращаться хорошее расположение духа.       — Пей. — он с вызовом взглянул на девушку, вальяжно протягивая свой стакан.       — Я не, — покачав головой в воздухе, она хотела сказать ещё что-нибудь: стереть ухмылку колкой фразой казалось хорошей альтернативой, но что-то её остановило.       Шум колес, бьющихся о углеродистую сталь снова застал девушку.       Ком подступал к горлу, моля лишь об одном - скорее ретироваться.       Поняв, что находиться здесь не в состоянии, она ловким движением мазнула лаймом по чужой коже, обмакнула указательный палец в соли, что попала и под ноготь, и, откинув волосы, прикоснулась языком к горячей шее.       Пескова не соврёт, если скажет, что чувствовала под ним пульсирующую жилку, в унисон бившуюся с Катиной. Губы даже под таким количеством выпитого алкоголя дрожали, и хоть она всеми силами старалась не касаться ими шеи юноши - они остались влажными, что свидетельствовало об обратном.       Чуть поднялась выше, говоря так, чтобы это смог расслышать лишь Ваня.       — Не думай, что я делаю это потому, что хорошо к тебе отношусь.       Ухватилась за свой протянутый стакан, что был любезно подан ладонью Риты, вмиг осушая тот, слегка поморщившись от жёсткости вкуса.       Катерина пропустила момент, когда вторая долька оказалась в зубах Кислова, еле сжимаясь ими от ступора.       Поджала губы, как можно выше к нёбу, и резцами аккуратно зацепила кожуру, невольно ощущая полноту чужих кислых уст.       Ярко выраженный привкус цитруса смешивается с остатками чужой слюны, однако после сурового глотка текилы это ощущается, как абсолютное противоядие.       Утирает подбородок от лаймового сока, прожигая того ненавистным взглядом.       Не по своей воле переводит взор на задний план - Меленин смотрит с озадаченностью и растерянностью, не зная стоит ли бить тревогу, ведь он единственный, кто в курсе того, кем являются подростки друг другу.       А у Вани от такого контраста былых прикосновений и совершенно несочетаемой злости на лице девушки, выступают мурашки, но остаются они незамеченными, ибо Катерина подскакивает с места, наконец уносясь за пределы комнаты.       Ночь ожидалась непростой и долгой - ясно было всем.       Тухлость во рту ощущалась побочным эффектом, давая понять, что произошедшее в физическом смысле тянет за «горизонт событий».       Бредёт, словно в тумане, да, быть может, так оно и есть - некто достал кальян, впоследствии чего в ноздри бил навязчивый фруктовый запах, параллельно застилая для проходящих обзор.       Катя дёргает ручку ванной двери, в который раз ловя неприятное воспоминание.       Каждый день очередной шаг в этой душной квартире походил на бесконечное постылое дежавю.       К счастью, она не обнаруживает здесь удовлетворяющихся подростков и включает свет.       Глядит, уставившись на отражение в зеркале: не то, не так. Всё как-то по-другому. Осматривает ладони, ключицы, волосы - изучает себя досконально.       Перед ней стоит девочка Катя, однако больше походит она на какой-то бездушный клон.       Открывает кран, хлещет ледяной водой по лицу - становится не так жарко, и мысли скорее проясняются.       Ощущает фантомные прикосновения к своей шее и вполне реальные покалывания от холода в пальцах.       Замирает, наклонившись над раковиной с крепко зажмуренными глазами: без понятия каким образом, но Пескова чувствует лёгкие касания нежной материнской руки, и становится так спокойно, защищённо.       Однако сие ласковое движение сменяется грубой хваткой.       Под таким напором Катерина испуганно разворачивается, разлепляя длинные мокрые ресницы: перед ней восстаёт доселе незнакомый юноша, спускающий руки на талию, он тянется к шее девушки.       Она вырывается, не сразу осознавая, что было бы неплохо подать какие-то сигналы и другим - пищит, нежели зовёт на помощь, но её никто не слышит за плотным занавесом грохочущей музыки.       Чужие пальцы сжимают Катины губы, не давая возможности говорить. Пескова пускает в ход ноги, начиная брыкаться, однако тщетно - некто зажимает их своими коленями. Во всей этой сумбурности широко распахнутыми глазами глядит на виновника - тёмные курчавые волосы, оскал, еле заметная щетина.       Ужас отражается на лице Катерины - как же он похож на Кислова; что-то ломается внутри.       От этой мысли она обескураженно дёргается в последний раз, превращаясь в камень.       Нет.       Глаза не те.       Голубые.       Пустые.       Прозрачные.       Призрачные.       То, что секунду назад рассекло мысли, сейчас успокаивало сознание.       Это не он.       Катя не понимала отчего данное наблюдение в момент утешило её. Быть может, вера в конченность брата была столь сильна, что опровержение того заставило девушку утихомириться.       И всё же она понятия не имела, как бы тот поступил в такой ситуации.       Неведение снова обрывало последние ниточки надежды.       Чужая ладонь мажет по животу, впопыхах задирая длинный сарафан.       Пескова сильно зажмуривает глаза. Старается представить себя в другом месте - Москве, у бабушки.       Ей удаётся, - думает она, когда всё прекращается. Распахивает очи: тело парня, скорчившись, лежит в ванной, укрытое водостойкой ширмой и металлическим карнизом.       Обращает внимание на открытую настежь дверь и взбалмошного Кислова, плюющегося прямо на голубой кафель.       Осматривает зажатую между полками и тумбой Катю: она напоминает забитого воробья. Мокрые дорожки слёз смешались с влажным от воды лицом.       «Хорошо, что он не видит слёз», — произносит голос в голове.       Становится мерзко лишь от одной мысли, что это её настолько заботит. Некое отвращение к себе пронзает разум тысячами едкими иголками.       И всё же глаза красные, заплаканные. Капли влаги с пальцев обрамляют холодный пол.

Не понимает его намерений. Он тоже не понимает своих.

      Прожигает округу злобным взглядом, тыча пальцем в лицо Катерины.       — Не думай, что я сделал это из-за хорошего отношения к тебе.       Молчит, не находя слов и впадая в сомнения, нужны ли они сейчас вообще.       Огибает Ваню, устремляясь прочь.       Наконец даёт волю эмоциям, пробегая по тёмному коридору. Спотыкается у порога, но доползает до своей спальни. Захлопывает дверь, скатываясь по ней вниз и сотрясаясь в безудержных рыданиях.       Почему это снова она?       Проклинает Кислова за его извращённость и порочность, ведь, не устрой он эту злосчастную вечеринку, она бы избежала произошедшего. Одновременно молится, тихо шепча благодарственные речи - если бы не он…       Слишком много обстоятельств, чересчур ощущений, горечи.       Кусает ноготь, ощущая на языке оставшиеся после игры крупицы соли, напоминания о произошедшем больно отдаются в грудной клетке.       Живот дерёт спазмом, лёгкие не успевают разжиматься, хватает воздух залитым солёными слезами ртом, словно рыба.       Да, точно, словно рыба… Аквариумная такая рыбка, существующая под замком чужих приоритетов, распоряжений и подчинений.       Ждёт своего часа, пока её кормят ложными надеждами. Два раза в день. Не больше, не меньше. Ведь если забыть покормить, рыбка отчается и всплывёт брюхом вверх, тогда мучить будет некого.       А Ваня в этой иерархии - щука пресноводная. Закусает кого угодно.       Обыватель, живущий по собственным законам и не знающий преград и узости пространств. Захочет - глотнёт кислорода, да хоть с отравлением сляжет. Захочет - на небесную синь взглянет. Захочет - заляжет на дно.       А Катерина - золотая рыбка, в точности, что она видела этим днём на базаре - будет исполнять чужие желания, подавляя собственную свободу, пока кто-нибудь с «благими намерениями» не отправит её в свободное плавание на съедение хищникам.