помни о времени

— Итак… Сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз спал с кем-то, кроме Чжунли? — Откуда мне знать? Я же не отмечаю это в календаре. — Ну а приблизительно? Должны же быть какие-то мысли. Сяо фыркает на ухо Казухе и закатывает глаза, ворочаясь на диване. Если бы Казуха был сейчас рядом, то пристально посмотрел бы на Сяо с небольшой, но самой выжидательной ухмылкой на лице. — Это была ошибка, — Сяо издает преувеличенный стон. — Вся наша дружба — не что иное, как ошибка. Мне не следовало тебе звонить. — О, умоляю, я ведь слышу, что ты пытаешься не улыбаться! — Казуха смеется. — А еще слышу, как ты только что закатил глаза, но я знаю, что ты в хорошем настроении. Иначе ты бы ни за что не позвонил мне. В любом случае, не пытайся сменить тему! Я жду твоего ответа. — Как же бесишь, — спокойно говорит Сяо, но его рот действительно немного кривится. — Прошло около пяти недель. Приблизительно. — Пять недель? Ты, должно быть, без ума от этого чувака. Сколько раз вы уже… — Так, все, хватит, — Сяо спешит перекричать Казуху и физически чувствует, как его щеки розовеют. — Нам не обязательно продолжать говорить о моей сексуальной жизни. Это уже неловко. — Скажи хоть, что планируешь делать, — говорит Казуха. — С Чжунли, я имею ввиду. Ты реально перестал спать с другими людьми? — Да. По крайней мере, пока. Мы будем продолжать видеться до тех пор, пока он согласен на это, но только для… — Сяо бесцельно взмахивает рукой. — Ну ты понял. Мы не друзья и уж точно не влюбленные. В этом нет ничего особенного, и праздновать это не стоит. — И все же, знаешь, ты явно в гораздо лучшем настроении, чем я когда-либо видел, — отмечает Казуха. — Да, из-за секса, — фыркает Сяо. — Не могу поверить, что мне пришлось снова объяснять тебе это по буквам. — Но я правда чувствую, что это нечто большее. Это все, что я хочу сказать. Сяо смотрит в никуда перед собой, слегка нахмурившись. Его лицо становится все теплее и теплее. — Тц. Теперь ты просто надумываешь. Не мог бы ты вместо этого рассказать мне о своей студенческой жизни? Ты, должно быть, очень занят последнее время. Завел новых друзей? Вероятно, навсегда останется загадкой, как Казуха может быть таким проницательным. В отличие от Сяо, он прекрасно разбирается в людях. Кажется, ничто никогда не проходит мимо него, и неважно, находится он в одной комнате с Сяо или за несколько тысяч миль от него, и часто кажется, что он знает о собственных мыслях и чувствах Сяо больше, чем сам Сяо. Но то, на что он сейчас намекает… В кои-то веки он действительно ошибается. Казуха просто видит то, что хочет видеть, даже когда этого нет, скорее всего, потому, что он, цитируя его собственные слова, желает для Сяо «только самого лучшего». Но Сяо чувствует, что он уже в хорошем положении. По правде говоря, он не может представить для себя лучшей ситуации. Посещение квартиры Чжунли всегда кажется бегством от крайне скучной жизни Сяо, и всякий раз, когда они не спят вместе больше одного или двух дней, предвкушение следующего раза становится еще более напряженным. Что делает все еще более захватывающим для Сяо, так это то, что пентхаус похож на игровую площадку для взрослых. В нем так много комнат и так много мебели, что возможности кажутся безграничными. Сяо сомневается, что из-за этого их секс когда-нибудь станет скучным, и, как выяснилось вскоре после их второй встречи, разум Чжунли более грязный и извращенный, чем Сяо мог предположить. Сяо действительно не нужно было беспокоиться о том, что их интересы не совпадут. Это союз, заключенный на небесах — совсем не так, как большинство могли бы подумать, — и Сяо не хочет, чтобы что-то менялось. Сейчас все в порядке. — Надеюсь, что умру, — протягивает Сяо скрипучим голосом, лежа плашмя посреди смятых простыней Чжунли всего через несколько часов после телефонного разговора с Казухой, — вот так. Говоря это, он пялится в высокий потолок. Его мозг ощущается мягким и легким, как сахарная вата. Он потерял счет своим оргазмам, что в последнее время случается довольно часто. Чжунли сидит на краю кровати, полностью раздетый, как и Сяо, и взирает на него через плечо. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Чжунли с ноткой беспокойства в голосе. — Если бы ты подарил мне оргазм такой силы, что это убило бы меня — заставило бы мой мозг взорваться или что-то в этом роде, — я бы ни капельки не жаловался. Не могу представить более подходящего исхода для себя. За словами Сяо следует короткое и несколько тяжелое молчание. Он закрывает глаза, на самом деле не ожидая ответа. — Ты часто думаешь о смерти? — бормочет Чжунли почти невнятно. Похоже, он по-настоящему боится ответа. — Нет, — вздыхает Сяо и поворачивается, чтобы лечь на живот, прежде чем схватить ближайшую из массивных подушек Чжунли и обнять ее. — Нет, это просто… Неважно. Забудь. Ему вообще не следовало ничего говорить, и, честно говоря, в этой квартире он редко это делает. Время от времени Чжунли осторожно задает Сяо случайные вопросы, похожие на тот, что касался его татуировки, и каждый раз Сяо отмахивается от него, надеясь, что однажды Чжунли поймет, что делиться историями и фактами о себе — не то, ради чего они проводят так много времени вместе. — Мой дорогой, — говорит Чжунли, снова становясь самим собой, — ты ведь знаешь, что нет необходимости быть таким уклончивым? Я прекрасно понимаю, что секс — это все, что касается наших отношений, но я не верю, что произойдет что-то ужасное, если время от времени разговаривать со мной. Это не то, что можно сравнить, скажем, со свиданием в ресторане, тебе не кажется? Ошеломленный, Сяо медленно открывает глаза. Этот человек читает мысли? — На самом деле, так уж вышло, что я придумал небольшую игру, — продолжает Чжунли и снова ложится рядом с Сяо, который теперь смотрит прямо на него. — Игру? — очень категорично повторяет Сяо. — Именно, — Чжунли протягивает руку и коротко ласкает шею Сяо, прежде чем провести пальцами вниз по изгибу его спины к ягодицам — мучительно медленно, дразняще. — За каждый оргазм, который я подарил тебе сегодня, я могу задать тебе личный вопрос, на который нужно честно ответить. — А? — Сяо несколько раз моргает, пристально глядя на Чжунли. — Не волнуйся. Все, что ты скажешь, останется между нами. — Но я даже не знаю, сколько раз я кончил! — Четыре, — довольная улыбка Чжунли становится немного шире. — Вполне возможно, даже больше, но я определенно помню четыре. Сяо тихо цокает языком. Ладонь большой руки Чжунли лежит на одной его ягодице так, что кончики пальцев касаются дырочки Сяо, и ожидание того, что они в любую секунду начнут толкаться внутрь, сводит его с ума. Он не совсем в настроении для болтовни, но, видя, как Чжунли смотрит на него сейчас своими удручающе красивыми глазами, Сяо не может найти в себе сил отказаться. Будь это кто-то другой, он предпочел бы просто встать и уйти. Будь это кто-то другой, Сяо бы даже не лежал на этой кровати. — Хорошо, — вздыхает Сяо, — но только если я тоже смогу задать тебе четыре вопроса. Иначе это будет походить только на допрос. По какой-то причине Чжунли, кажется, немного удивлен. — Что? — бормочет Сяо, нахмурившись. — Абсолютно ничего не имею против, но должен признать, я не ожидал, что ты захочешь что-то узнать обо мне. — Я всего лишь пытаюсь сделать твою игру более честной, как уже сказал, — Сяо отводит глаза. — Поторопись. Задавай первый вопрос. Он не замечает этого, потому что в данный момент не смотрит, но он почти чувствует, как лицо Чжунли светлеет еще больше. — Твоя татуировка, — говорит Чжунли, убирая руку с задницы Сяо — к большому его разочарованию — и вместо этого касается ярко раскрашенного феникса на предплечье. — Я все еще хотел бы узнать о ней. Сяо до смерти хочется спросить, почему Чжунли так нереально очарован его татуировкой, но он не уверен, будет ли это считаться одним из четырех вопросов, поэтому отпускает эту мысль. Он определенно может придумать гораздо более важные и интересные темы для обсуждения, и у него уже есть одна идея в голове. — В старших классах я дружил с одной девушкой, которая стала тату-мастером после выпуска. Как ты можешь видеть, она действительно талантлива. Я даже позволил ей выбрать эскиз для меня, так что нет, я сам не особо заинтересован в птицах… или фениксах, если быть точным. Она подумала, что такое будет круто смотреться на мне, поэтому я позволил ей пойти на это. Я годами не мог позволить себе такую татуировку, но поскольку мы были друзьями, она сделала мне огромную скидку. Все время, пока он говорит, он смотрит на плечо Чжунли, и как только взгляд Сяо снова возвращается к лицу мужчины, он видит, что тот все еще пристально смотрит на него со своей обычной улыбкой. — У нее действительно наметан глаз, — заявляет Чжунли несколько мечтательным голосом. — Твоя татуировка прекрасна. — Да, есть такое. — Теперь твоя очередь. Спрашивай меня о чем угодно. — Ладно, погнали. Как, черт возьми, ты можешь позволить себе жить в этом месте? — Оу, — усмехается Чжунли. — Я догадывался, что ты мог задаваться этим вопросом с самого начала. Прежде всего, я нейрохирург, на данный момент самый известный в Инадзуме. И нет, я не хвастаюсь, когда говорю об этом, — он снова тихо смеется. — Это просто должно дать некоторое представление о моих доходах. Однако я не покупал этот пентхаус до тех пор, пока моя бабушка не скончалась шесть лет назад. Я был ее единственным наследником, и поскольку в свое время она тоже была известным хирургом, что ж… Грубо говоря, у меня есть лишняя мора, которую можно потратить. Нейрохирург? Как будто до этого момента Сяо не чувствовал себя абсолютным неудачником по сравнению, ну, со всеми остальными… Тем не менее, теперь у него есть гораздо лучшее представление о том, насколько великолепным должен быть Чжунли, и осознание этого мгновенно заставляет Сяо почувствовать к нему большее влечение, если это вообще возможно. — Честно, я думал, ты выиграл в лотерею, — признается Сяо, — либо что ты генеральный директор или модель. Чжунли разражается еще более громким смехом. По какой-то причине этот звук заставляет сердце Сяо слегка затрепетать. — Я бы может и смог обмануть кого-нибудь, представившись генеральным директором, — улыбается Чжунли, — но модель? Какой именно, по твоему мнению, моделью я могу быть? — Ты серьезно хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос? — спрашивает Сяо низким и немного удивленным голосом. — О, верно, — слегка вздыхает Чжунли. — Взгляни, забываю правила собственной игры. Пожалуйста, тогда не бери это во внимание. Я уверен, что смогу задать гораздо более значимые вопросы. Хм… На короткое мгновение он замолкает. Его рука все еще скользит по правой руке Сяо. Приятное ощущение. — Что ты чувствуешь, когда я называю тебя ласковыми словами? Или, скорее, хочешь ли ты, чтобы я перестал это делать? Сяо слегка приподнимает бровь. — Честно? Мне вообще все равно, — говорит он. — Но, надо отдать тебе должное, они действительно соответствуют твоей манере общения… Так что продолжай использовать их, если хочешь. Меня это не беспокоит. — Хорошо, мой милый маленький лютик. Сяо громко фыркает и легонько пихает Чжунли, надувая губы и заставляя того снова рассмеяться. — Не радуйся сильно, — фыркает Сяо. — Моя очередь. Сколько тебе лет? — О боже, какой мучительно скучный вопрос! — драматично восклицает Чжунли, все еще очень восхищенный, и в этот момент он очень напоминает Сяо Казуху. — Просто ответь уже, — почти шипит Сяо. — Мне сорок шесть, в декабре исполнится сорок семь. Я надеюсь, эта информация стоила целого вопроса. О, ты даже не представляешь. — Стоила, большое спасибо, — отрывисто говорит Сяо, несмотря на то, что его почти заводят мысли об их разнице в возрасте, как это было уже около сотни раз. — Следующий вопрос. — А мне интересно, сколько тебе лет? — Ты буквально только что сказал, что это мучительно скучный вопрос! — Возможно, — Чжунли почти ухмыляется, видя раздраженное выражение лица Сяо. — Но раз уж ты спросил об этом, то соответственно и я должен узнать твой возраст. Давай, давай. — В апреле мне исполнилось двадцать пять. — Я так и думал, — мягко говорит Чжунли и двигает рукой, чтобы погладить лицо Сяо. — Тебя привлекают только люди вдвое моложе тебя? — спрашивает Сяо. — Да, это мой третий вопрос, так что продолжай и отвечай мне. — Хм, — взгляд Чжунли теперь метался между губами и глазами Сяо. — Нет, это не так. Я не могу сказать, что у меня есть определенный типаж. Прямо сейчас я думаю, что меня привлекает только один черноволосый, татуированный и очень загадочный парень, которому совершенно случайно оказалось чуть больше двадцати. Его возраст для меня не имеет значения. Он каким-то образом заставляет меня чувствовать себя… довольно уязвимо. Оба замирают, чтобы внимательнее взглянуть друг на друга, когда Чжунли вновь замолкает. Сяо понятия не имеет, как реагировать и должен ли он вообще что-либо говорить. Кончики пальцев Чжунли теперь касаются уголков рта Сяо. Сяо не помнит, чтобы в спальне было так жарко, или чтобы Чжунли был так близко к нему еще пару секунд назад. Почему ты так со мной разговариваешь? — У тебя остался еще один вопрос, — бормочет Сяо и медленно поворачивается, чтобы лечь на бок, лицом к Чжунли и все еще обнимая подушку. — Лучше, чтобы это считалось. — Тебя не отпугнет, если я скажу, что очень хочу поцеловать тебя? Сяо чувствует, как его мышцы слегка напрягаются. На мгновение часть его подумывает о том, чтобы оттолкнуть руку Чжунли, но в итоге он берет ее в свою и вместо этого нежно целует костяшки пальцев Чжунли, хотя и немного неловко, надеясь ослабить внезапное и необычное напряжение между ними. — Нет, — голос Сяо тихий. — Я не знаю, что чувствую. Каким-то образом он может уверенно сказать, что Чжунли не очень-то радует его ответ, но, несмотря ни на что, его встречают с улыбкой. Просто в ней есть что-то довольно печальное. — Я рад, — вздыхает Чжунли, — что ты не боишься. О, Сяо боится. Чжунли даже представить себе не может. — Итак… Мы закончили? — бормочет Сяо. — Ты все еще можешь задать мне четвертый вопрос. — Но я только что это сделал. Чжунли снова тепло посмеивается. — Актуальный вопрос, дорогой, — говорит он. — Спроси что-нибудь обо мне. — Ну… — глаза Сяо блуждают вниз по груди и животу Чжунли, пока не достигают его вялого, но все еще частично покрытого спермой члена, и от этого вида у Сяо почти текут слюнки. — Насколько тебе понравится минет от меня? Чтобы подчеркнуть свое желание сделать именно это, Сяо мягко подталкивает Чжунли лечь на спину и придвигается достаточно близко, чтобы коснуться члена Чжунли и крепко сжать его, все время поддерживая зрительный контакт с ним. — Полагаю, я был бы не против, — говорит Чжунли, и его губы слегка кривятся, — но только если ты позволишь мне сделать тебе то же самое. Сяо в ответ нетерпеливо забирается на него сверху, и как только он чувствует руки Чжунли на своих бедрах и влажный рот на своих яйцах, одновременно сосредоточившись на члене Чжунли, его разум снова становится спокойным. Больше нет необходимости в словах. Позже они вместе принимают душ, чего Сяо обычно никогда не делает со своими сексуальными партнерами, но теперь регулярно делает с Чжунли, и вскоре он снова оказывается в объятиях Чжунли, крепко обхватив ногами талию, пока его трахают у стены душевой кабины. Каждый его стон наполняет всю ванную комнату, сплетаясь со звуками, издаваемыми Чжунли. Сяо чувствует, что он вот-вот растает, медленно превратится в жидкость и просочится в канализацию вместе с водой. Слишком хорошо. Он не хочет, чтобы это вообще прекращалось. Он мог бы прожить последние дни в качестве шлюхи Чжунли и остаться совершенно довольным. К сожалению, в жизни все устроено не совсем так. Смена Сяо в «Алой Сакуре» начнется через час, и хотя у него никогда раньше не было такого слабого интереса к своей дурацкой работе, он понимает, что его единственный выбор — смириться и уйти. — Ты заплатишь мне за секс, если я тебя вежливо попрошу? — выпаливает Сяо Чжунли, как только тот одевается и выходит в фойе. Чжунли, который одет только в свой бледно-золотистый халат и, как обычно, следует за Сяо, чтобы проводить его, издает за его спиной смущенный звук. — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. — Это была шутка, — вздыхает Сяо. — Я просто не люблю свою работу… совсем. — Ты не думал уволиться? — спрашивает Чжунли. — Наверняка есть гораздо более привлекательные варианты. — С моим образованием нет. Но это не то, о чем тебе нужно беспокоиться. Извини, что заговорил об этом. Сяо останавливается перед лифтом и поворачивается, чтобы посмотреть на Чжунли. Несмотря на то, что он устал, измучен и выжат как лимон, его все еще более или менее возбуждает мысль о том, что Чжунли обнажен под своим дорогим на вид халатом. Искушение сорвать его прямо с него должно было бы заставить Сяо устыдиться, но он не чувствует ничего подобного. Если бы не рабочий график, которому нужно следовать, он бы сейчас не утруждал себя тем, чтобы быть вежливым. — Могу я вернуться завтра? — как можно небрежнее спрашивает он вместо этого. — Мне нужно кое-куда, — говорит Чжунли, — но это не займет весь день. Я позвоню… Мягкий, мелодичный сигнал лифта прерывает его и полностью застает Сяо врасплох — никто, кроме Чжунли, не должен иметь доступа на верхний этаж. Однако, к полному замешательству Сяо, Чжунли, похоже, не слишком удивлен, не говоря уже о том, чтобы быть обеспокоенным тем, что кто-то вот-вот войдет в его фойе. Двери открываются, и человек внутри лифта застывает на месте, сделав всего один шаг вперед и заметив Сяо, что глядит прямо на него и ошеломлен не меньше. Яркие, слишком знакомые глаза расширяются до размера блюдец, а затем и больше, и чем дольше Сяо смотрит на лицо, которое почти не изменилось за десять лет, тем больше убеждается, что видит либо галлюцинацию, либо самый красочный сон. — В… Венти? — дрожит его голос.