Змей и Ворон

      Все было готово к побегу. В среду судья ходил весь на нервах, что не ускользнуло от его приятеля Бэмфорда, но даже ему Эдвин ничего не сказал о своем ближущемся отъезде. Доверять нельзя никому (а особенно тому, кто не получил соответствующих бонусов за хранение тайны). Терпин собрал собственные необходимые вещи и спрятал в кладовке вместе с вещами Нелли, Калипсо и Баркера. Ему удалось подкупить целых троих служащих тюрьмы — двух надзирателей и одного сторожа, эти люди и должны были помочь беглецам. Один уже выполнил первое поручение — передать записку женщинам, и судье оставалось лишь верить, что его не предадут (ведь он выложил кругленькую сумму на это дело). Теперь он шел с работы домой стремительным шагом, беспокойно озираясь, будто боясь, что прохожие прочитают его мысли. Сейчас он плотно поужинает, отправит с посыльным вещи беглецов на вокзал и сам двинется в том же направлении. Ночью он должен посадить на поезд дам и встретить Баркера самолично.       Миссис Ловетт и ее спутница тем временем по очереди метались туда-сюда по камере, кусая губы, беспокойно поглядывая друг на друга и проявляя все признаки крайнего волнения. Они почти не разговаривали, потому что все их мысли были заняты побегом, а выдать себя никак нельзя. Лишь изредка Нелли брала девушку за руку и шептала: "Все будет хорошо…Мы же ни в чем не виноваты, а особенно ты, тебе ничего не грозит." В ответ на это Калипсо смотрела на нее своими бездонными глазами и шептала: "Я хочу, чтобы и с тобой все было хорошо." И Нелли улыбалась.       Суини же внешне был абсолютно спокоен. Он почти весь день невозмутимо сидел за столом с каменным лицом и читал книгу, и когда тюремщик в очередной раз заглядывал в зарешеченное окошко, он видел одну и ту же картину, разве что менялась поза цирюльника: вот он сидит, подперев подбородок рукой и опустив обе ноги на пол, вот сидит, закинув ногу на ногу, а теперь ноги на столе, а потом сам Тодд на столе…Стоп, что? А так можно вообще? Почесав репу, охранник решил, что сидеть на столе в инструкции не запрещено и никак не стал это комментировать. Сам же Суини не так давно отметил пристальное внимание к себе охранника и решил развлечься, принимая самые странные позы и наслаждаясь недоумевающей рожей тюремщика. Хоть он и старался сконцентрироваться на чтении, это давалось плохо, ибо его мысли, как и у приятельниц, вились вокруг побега. Тодд то и дело раздумывал, как все будет выглядеть, как он будет себя вести в той или иной ситуации, что будет дальше…Но это все, конечно, пустые фантазии. Спать он сегодня не ляжет — нет смысла. Проспит еще свой миг удачи…       Время тянулось мучительно медленно, Суини прочел уже половину книги, и его глаза изрядно устали от чтения в потемках, поэтому он решил передохнуть и просто посидеть. Послушать, какие звуки его окружают, посмотреть, кто проходит мимо его камеры в коридоре. Внезапно к нему заглянул уже другой охранник, сменивший первого и подмигнул, ухмыльнувшись краем рта. Бровь Баркера поползла вверх. Что это еще за подмигивания? И этот заднеприводный, что ли? Ну уж нет, ему не видать цирюльниковы задницы. Наглая физиономия тут же исчезла из поля зрения брюнета и он стал ждать. Уже скоро…       Судья, как и планировал, отужинал дома, пару часов почитал, чтобы скоротать время. Вскоре к нему приехал посыльный и забрал вещи Нелли с Калипсо. Чемодан Бенджамина Эдвин решил взять сам, чтобы ненароком не вызвать никаких вспышек гнева у непредсказуемого психопата-парикмахера.       Вот уже и полвторого ночи. Эдвин поднялся с кресла, надел приготовленную одежду: все черное, кроме рубашки, натянул свой черный парик и облачился в черное длинное пальто. Мужчина поглядел на себя в зеркало и самодовольно ухмыльнулся. Все-таки черный цвет ему определенно к лицу! Но зеленый — любимый, ничего уж тут не сделаешь. Прихватив оба чемодана, судья вышел на крыльцо, где его уже ждал кэб, управляемый старым приятелем Стейном. Тот никогда не задавал лишних вопросов, что нравилось Терпину. Они молча друг друга поприветствовали и поехали на вокзал. Старик ничего не сказал по поводу внешности судьи.       В полтретьего, когда по тюрьме уже разносился храп спящих охранников (для верности подкупленные лица подмешали им снотворного в ужин), в камеру Калипсо и Нелли зашел тощий, лысеющий мужичок и молча поманил их рукой за собой. Женщины уже были готовы и, переглянувшись, последовали за ним. Дверь он закрыл за ними на ключ, затем молча вывел их по темным коридорам на улицу, провел через тюремную ограду, кивнув сторожу, который ответил ему тем же, и привел к ожидающему их кэбу, рядом с которым стоял рыжий усатый мужчина и курил трубку. — Это Уильсон. — представил рыжего мужичок, указывая на него рукой. — Фредерик Уильсон. Он поедет с вами на вокзал, проводит до Ньюкасла и посадит на корабль. Рыжий улыбнулся, поприветствовал дам и поцеловал каждой ручку, после чего помог им удобно устроиться в кэбе. По дороге он все им расскажет.       Ехали они быстро. Уильсон оказался очень приятным мужчиной, всю дорогу он развлекал женщин беседами, после того как вкратце изложил им план побега, и настроение обеих заметно улучшилось. Чем дальше они уезжали от тюрьмы, тем веселее становились. Нелли, правда, все равно беспокоилась о Суини, несмотря на то, что Фредерик уверил ее — Тодд вскоре отправится вслед за ними. Остается лишь верить…       На вокзале их встретил какой-то мужчина с черными волосами до плеч. Лицо его в потемках было плохо видно, но что-то в движениях было очень знакомым миссис Ловетт. Она настороженно поглядывала на него, пытаясь заглянуть в глаза и понять, кто этот таинственный незнакомец, которому удалось так ловко вытащить их на свободу, но мужчина то и дело отворачивался, тихо разговаривая с Уильсоном поодаль от них. Брюнет молча передал им два чемоданчика — Нелли с удивлением заметила, что один взят из ее кладовой — и откланялся. — Кто это? И откуда у него наши вещи? — обратилась она к рыжему. Тот улыбнулся. — Мадам, я не имею права разглашать эту тайну. Терпение — вы скоро все узнаете сами. — И он помог им занести вещи в поезд.       Через некоторое время щуплый мужичок заглянул в камеру к Тодду. Брюнет все же уснул, развалившись на кровати с открытой книгой на груди. Пришлось будить его молча. Суини вздрогнул, проморгался и недоумевающе уставился на силуэт, нависший над ним. Голова незнакомца дернулась, кивнув в сторону двери, и цирюльник все понял. Пора. Он проделал тот же путь, что и женщины полчаса назад и сел в кэб. Суини ехал без сопровождающих, а изнутри его грызло беспокойство — вдруг их поймают? Как-то все слишком гладко идет…Поежившись, он прижал к себе три книги, подаренные судьей, и стал смотреть на темные, быстро пробегающие мимо улицы. В его карих глазах отражалась луна.       По прибытии на вокзал, Суини вышел из кэба и растерянно огляделся по сторонам. Людей было достаточно, но никого похожего на судью он не видел. Бенджамина было кольнуло чувство, что его снова предали, как вдруг на его плечо легла чья-то рука. Он обернулся и увидел перед собой высокого носатого мужчину с черным каре. На пару секунд цирюльник завис, приоткрыв от изумления рот, а затем совершенно по-идиотски расхохотался. — Тише ты! Хочешь, чтобы нас заметили?! — раздраженно прошипел судья, сжимая плечо Баркера. — Что тут, собственно, смешного? — приподняв бровь, он сунул в руку Суини ручку от его чемодана. Тот на автомате взял ее, уняв приступ неуместного смеха. — Ты себя в зеркало видел? — оскалился Бенджамин, а в его глазах плескались насмешливые искорки. — Поговорим об этом потом. — Терпин поджал губы и подтолкнул мужчину в сторону поезда. Все они благополучно сели в вагон по поддельным паспортам, не вызвав никаких подозрений. Все-таки деньги — это сила!       В вагоне, когда мужчины устроились и сели на сидения друг напротив друга, Суини, наконец, спросил, подозрительно уставившись на судью: — Где миссис Ловетт и Калипсо? — Здесь. В другом вагоне. — В каком? — В третьем. Сами они ехали в тринадцатом. Далековато. Тодд нахмурился. — Почему я должен тебе верить? — Не веришь — сходи и посмотри. — Эдвин пожал плечами, полагая, что Баркер не захочет тащиться через весь поезд. Но его ожидания не оправдались: Тодд встал, кинув на судью суровый взгляд сверху вниз и, сдержав новый приступ смеха при виде парика, пошел в сторону третьего вагона. Эдвин проводил его взглядом, а затем посмотрел в темное окно, отражающее его лицо. Нормально он выглядит, даже красивее обычного…       Через некоторое время Бенджамин добрался до третьего вагона и обнаружил купе, в котором обосновались его подруги и какой-то рыжий усатый мужик. При виде Тодда Нелли, едва удержавшись от радостного возгласа, кинулась ему на шею и принялась обнимать и зацеловывать. Калипсо и Фредерик синхронно подняли брови при виде этой сцены. — Тише, тише! — промурлыкал Суини, обняв Нелли в ответ и ликуя в душе от того, что с ней все в порядке. В конце концов, она ему уже как сестра. — Суини, дорогой, ты цел! Боже, как я рада! — тараторила Ловетт. — Хочешь чаю? Садись, мы тут пирожков купили! Как ты? Чем ты занимался один в камере? Бедненький, ты так похудел! И такой бледный! Тебя что, не кормили? А в каком ты вагоне едешь? А с кем ты едешь?       Тодд терпеливо выслушал весь словесный понос, краснея и поглядывая на присутствующих, затем молча плюхнулся рядом с Уильсоном. Мужчины посмотрели друг на друга. — А вы, простите, кто? — спросил цирюльник, смерив его недоверчивым взглядом, пока миссис Ловетт убежала за чаем. — Я друг. Того, кто вам помог. Ну и с сегодняшней ночи — ваших милых приятельниц! — он заискивающе улыбнулся Калипсо и она смущенно улыбнулась в ответ. — Меня зовут Фредерик Уильсон. А вы Суини Тодд, я полагаю? Суини кивнул и протянул ему руку, которую рыжий охотно пожал. — Не хотите закурить? — предложил он, доставая трубку. — Не курю, спасибо. — брюнет покачал головой. "А вот ром бы сейчас не помешал…" — сказал он про себя.       Вскоре вернулась Нелли и они все три с половиной часа езды проболтали о том, что происходило с ними в последнее время. Постепенно недоверчивость Тодда сменилась хорошим расположением к мистеру Уильсону, как выяснилось, тот был военным врачом и не так давно прибыл по делам в Лондон, где когда-то вырос, а по случаю помог своему другу детства — Терпину. Сам он теперь (очень кстати) жил в Ньюкасле и как раз ехал домой.       Все это время судья сидел один в купе, попивая чай и читая книгу. В перерывах между чтением он скучающе смотрел в окно и печально вздыхал. Внутри царила какая-то пустота. Тодд ушел к друзьям, оставил его и, по-видимому, не собирается возвращаться до самого прибытия. Опять он один. Никому не нужный. Эдвин отложил книгу, закрыл глаза и, наконец, дал волю разъедающим его душу чувствам. А что, он же один. Никто не увидит. По щеке скатилась скупая слеза.       И в этот момент вернулся Баркер.