Опять ты!

      Автобус до порта пришёл вовремя, в дороге Арагорн слушал музыку и смотрел в окно. На Фарерах он никогда не был, а тут красивые места. Напоминало Исландию. Арагорн всё ещё не мог определиться, какие чувства рождает в нём дорога домой. Одни его друзья называли выход в отставку заслуженным отдыхом, другие искренне сочувствовали. Арагорн собирался взять управление семейной компанией в свои руки, а это не только большие деньги, которые, как известно, бремя, но и политика.       Экономический кризис ударил по стране чрезвычайно ощутимо, а несколько дней назад кабинет министров в полном составе ушёл в отставку. Люди тревожатся, им нужны рабочие места и зарплаты, уверенность в завтрашнем дне. В конце концов, эта миссия мало чем отличается от той, которой Арагорн посвятил больше двадцати лет жизни.       В порту было пасмурно, многолюдно, шумно. Море хмурилось, люди тоже, глядя на горизонт. У пассажирского причала стоял пароход, не очень большой, но океанского типа, он вполне мог пережить и средний шторм. Матросы и стюарты нервничали, ждали, что рейс отменят, а люди стекались к трапу с чемоданами и сумками. Свободных мест сегодня здесь не было.       Арагорна провели на нижнюю палубу к его каюте, отдали ключи, обрадовали, что соседа по комнате ещё нет. Сама каюта напоминала нечто среднее между купе поезда и номером в дешёвом отеле. В небольшом квадратном помещении располагались две кровати, два узеньких шкафа, две тумбочки. Вся мебель была прикручена к полу и стенам. Между кроватями располагалось окно — тоже на манер железнодорожного — стеклопакет, надёжно уплотнённый и прорезиненный по периметру. Под ним у стены крепился откидной столик, а у входной двери на крючке висели складные стулья.       Из комнаты была ещё одна дверь, в уборную. Душевая кабина, раковина, унитаз, маленькое круглое окошко. Вполне комфортные условия для двоих, особенно если соседом окажется мужчина. Шторок и перегородок, и уж тем более современных капсул тут в каютах не было, судну явно было больше двадцати лет — и пусть для него это не возраст, но сервис, дизайн и техническая начинка уже отставали от современных веяний моды и этики.       Арагорн усмехнулся про себя. Как известно, у Судьбы специфическое чувство юмора, с неё станется сделать соседом по каюте того толстяка, который вчера всем предрекал утонуть или сгореть. Интересно, через сколько часов плавания рядом с разносчиком пессимизма Арагорн заехал бы ему по морде?       Дверь каюты едва слышно скрипнула, Арагорн обернулся, чтобы дружелюбно поприветствовать попутчика.       — Добрый вечер, — сказал он.       — Опять ты! — одновременно с ним воскликнул стоящий на пороге человек. Да, у Судьбы очень странное чувство юмора. Соседом по комнате оказался не толстяк, а его оппонент, чьи кулаки были красноречивее любых слов.       Дебошир вид имел весьма помятый. Под глазами у него залегли тёмные тени, лицо осунулось. Он всё ещё был бледен, а рубашка и пальто его выглядели так, словно он в них и спал. Впрочем, скорее всего так оно и было.       На мгновение прикрыв глаза и глубоко вздохнув, он прошёл в каюту и бросил на кровать большую сумку. Сумка была явно армейская, на торцах были пришиты шевроны неизвестных Арагорну подразделений, скорее всего частные организации. Когда вояка скинул пальто и склонился, чтобы разобрать вещи, из ворота его рубашки выскользнул солдатский жетон на цепочке.       Арагорн всё так же стоял у стены, привалившись к неё плечом, и разглядывал этого странного человека. Тот нервничал, это было заметно даже со спины. Впрочем, заметно Арагорну, потому что он умел определять такие вещи. Сторонний наблюдатель бы сказал, что несмотря на всё произошедшее прошлым вечером, дурно проведённую ночь и неожиданную встречу на пароходе, человек держит себя удивительно — сосредоточен, собран и спокоен. Выдавали его розовеющие кончики ушей и чуть нервное подёргивание мускулов на спине, которую Арагорн сверлил взглядом.       — Можно вопрос? — наконец сказал Арагорн.       — Что со мной приключилось вчера в самолёте и не опасен ли я? — тут же выпалил незнакомец, словно ждал этого вопроса. Он распрямился, повернулся к Арагорну, будто готовился принять бой. — Брось, ты уже всё понял и пожалел меня.       — Я всё понял, это верно, — ответил Арагорн, мягко улыбаясь. — Но уверен, что ничья жалость тебе не нужна.       — Вот именно! — незнакомец оскалился, потом отвернулся и продолжил сосредоточенно распаковывать вещи.       Плыть предстояло почти сутки. И хоть расстояние от Фарер до Исландии небольшое, и в хорошую погоду суда доходят за четырнадцать часов и менее, в бурю, которой все ждали, так быстро не получится. Но это оставался единственный путь. По радио передавали ледяной дождь в Рейкьявике, аэропорт закрыт — обледенела полоса.       Арагорн прошёл мимо соседа, устроился на своей кровати, вытянулся, закинул руки за голову. До отправления оставались считанные минуты, по коридорам бегали люди, едва долетал откуда-то снизу гул ходовых машин. Сосед отнёс в уборную зубную щётку, повесил в шкаф пальто, разулся и упал на кровать. Но не на спину, как Арагорн, а лицом в подушку. Может быть, лелеял мечту нечаянно задохнуться? Несколько минут прошли в полной тишине.       — Так что ты хотел спросить? — голос незнакомца звучал глухо, но уже чуточку дружелюбнее.       — Как ты выбрался из участка? — со смехом спросил Арагорн. — Нас не будет преследовать береговая охрана с мигалками?       — О, это интересно получилось, — тут незнакомец приподнялся, сел, облокотившись о стену, и подтянул колени. — Но всё законно. Нас из аэропорта увезли в госпиталь, побои регистрировать. И взяли кровь на вещества, стандартная процедура. У меня остатки снотворного, немного алкоголя нашли, но в таких концентрациях, что в Штатах меня даже за руль бы пустили. А вот у жирдяя повеселее нашлось.       — Наркотики? — с удивлением спросил Арагорн.       — Похоже на то. В общем, меня продержали в участке ночь, а утром сказали, что ублюдок отказался от дела, струхнул видать, что и его все анализы всплывут. Так что я оплатил штраф от авиакомпании и меня отпустили.       — Ты везунчик. — Арагорн покачал головой.       — Кажется, да, — улыбнулся незнакомец. А потом поднялся, одним шагом пересёк узенькое пространство между кроватями и протянул руку. — Боромир.       — Арагорн, — протянутую ладонь Арагорн с удовольствием пожал.       Пароход медленно отчаливал от пирса. Боромир стоял у окна, смотрел на воду и удаляющиеся огни берега. Он снова сделался напряжённым и собранным, словно готовился к схватке. И, судя по лицу, его начинало мутить.       — Что, и море тоже? — спросил Арагорн, наблюдая за ним.       — Да. Всё, что не твёрдая земля.       Вопреки собственным заверениям, Арагорн почувствовал, что Боромира ему жаль. Каково это, мотаться по всему миру, не имея возможности получить удовольствие от самого путешествия? В вечной тревоге. Глотать снотворное перед самолётом и запивать виски, рискуя отравиться.       Интересно, зачем так рвётся в Исландию военный, учитывая, что армии у Исландии нет? Что заставило его после самолёта рвануться на пароход? Может быть, день рождения ребёнка? Где-то на холодном острове есть маленькая девочка, которой очень нужен отец, которая спит с подаренной им игрушкой и каждый день спрашивает, где папа. Впрочем, кольца на безымянном пальце у Боромира не было.       Арагорн поймал себя на том, что откровенно разглядывает нового знакомого. Лет ему можно быть дать около сорока, то есть едва ли сильно младше самого Арагорна. Роста они были почти одинакового, оба оправдывали репутацию Исландии как родины викингов-великанов. Но Боромир был куда тяжелее. Скорее всего он и правда военный, и выправка у него офицерская, но вряд ли звание выше майора. Такие, как он, не сидят в штабах, а носятся со своими людьми по горячим точкам.       Последняя из них, видимо, была очень горячей. Тёмные от природы волосы у него выгорели до медного оттенка, а кожа была покрыта неровным рабочим загаром и местами обветрена. Несколько ещё не заживших ссадин на руках, уже зарубцевавшийся шов над бровью и несколько неотстирываемых старых пятнышек крови на футболке Арагорн приметил опытным взором.       Боромир, уже утративший интерес к пейзажу за окном, тем более что солнце давно зашло и мрак стоял непроглядным, несколько минут наблюдал за тем, как его разглядывают. Потом щёлкнул пальцами перед лицом Арагорна, приводя его в чувство.       — Прости, — улыбнулся Арагорн, тряхнул головой. — Я практиковался в дедуктивном методе. Хочешь, угадаю? Ты военный, скорее всего майор, недавно вернулся из… Афганистан? Едешь домой, где тебя ждёт семья, может быть, пара соскучившихся до слёз ребятишек.       Боромир ответил на это заявление долгим нечитаемым взглядом. Потом как-то горько усмехнулся.       — Хреновый из тебя Шерлок Холмс. Не Афганистан, а Шри-Ланка. Я не воюю за США. Даже за деньги. Не майор, а полковник. Правда, звание подарочное, присвоили на прощание, когда я уходил в отставку. И я не женат, детей у меня нет. Я еду на свадьбу к брату.       — Ну что ж, ноль-ноль, — ответил Арагорн. — Потому что я тоже не Шерлок, скорее доктор Ватсон.       — Врач? — ухмыльнулся Боромир. — Помнится, он как раз-таки прибыл из Афганистана.       — Да, Красный Крест.       — У тебя руки врача, — сказал Боромир. — Красивые.       Через мгновение он уже пожалел о своих словах, смутился. Преувеличенно суетливо стал собираться в душ, предложил Арагорну пойти первым, но тот отказался. Пока Боромир плескался, позвонил стюарт и предложил поужинать. Боромир прокричал, что не голоден. Вероятно, его всё-таки тошнило. Арагорн же, не испытывая проблем с вестибулярным аппаратом, решил оценить качество местной кухни.       Он надел свежую рубашку и поднялся на верхнюю палубу в ресторанчик. Людей там было тьма тьмущая, даже на открытой палубе, куда долетал ледяной солёный ветер и долетали мелкие брызги, было не протолкнуться. Арагорна спасла предусмотрительность Леголаса — секретарь не смог достать билет в первый класс, зато успел забронировать на всё время плавания столик в глубине тёплого зала.       В меню ресторана царствовала привычная европейская кухня, несмотря на то, куда и откуда шёл пароход. Впрочем, были и традиционные блюда севера. Однако исландцы всё больше оставляли исторические деликатесы туристам, предпочитая картофель и стейки из говядины.       Арагорн заказал брускетту с моцареллой и томатами, омлет, сок. Он правда успел проголодаться, но памятуя обещанную качку, не стремился наедаться до отвала. Не слишком хотелось предстать пред своим новым знакомым в образе героини нашумевшего романа «Бруклин»       В ресторане Арагорн сознательно тянул время. Разглядывать публику желания не было, но Арагорн хотел дать возможность Боромиру лечь в комфортном одиночестве и, возможно, даже уснуть, что существенно сократило бы ему неприятные впечатления от путешествия.       Хотелось бы думать, что план сработал. По крайней мере, когда Арагорн проскользнул в каюту, стараясь не щёлкать замком и не скрипеть половицами, Боромир уже лежал в постели, отвернувшись к стенке и укрывшись с головой. Быстро ополоснувшись, Арагорн последовал его примеру. В каюте было довольно прохладно, но тёплое тяжёлое одеяло компенсировало это неудобство. Заснул Арагорн почти сразу.