Опять ты!

      На судне стало вдруг совершенно тихо. Удивительно, что человек привык считать тишиной беспрестанный гул бытовых приборов, и когда вдруг все они замолкают, мир остаётся голым. Отчётливо стало слышно людей. Разговоры за стенкой, этажом ниже и наверху. Слов было не разобрать, но тревожные ноты проскальзывали. Судно кренилось то она один борт, то на другой, то задирало нос, встречая волну, то падало с неё. Снова кто-то вскрикнул, что-то падало.       Арагорн, всё ещё лежащий на Боромире, чувствовал, как закаменели у того все мускулы. Он протянул руку и коснулся в темноте напряжённого лица. Не видел, но чувствовал кончиками пальцев складку между бровями, желваки на стиснутых до боли челюстях.       — Тш-ш-ш, — ласково сказал он. — Всё хорошо. Мы не тонем.       — Но что-то явно пошло не так, — глухо отозвался Боромир.       Арагорн поднялся, ему пришлось почти с усилием выбираться из объятий, Боромир держался за него, как утопающий за соломинку. Он не сразу понял, что Арагорн хочет свободы, а отпустив его сразу замкнулся в себе. Арагорн слышал шорох одеял и почувствовал, как Боромир отползает в угол кровати.       — У тебя есть фонарь? — спросил Арагорн.       — В сумке, — коротко бросил Боромир.       — Будь другом, достань. Мой разряженный, я не позаботился.       Убедившись, что Боромир занят делом и отвлёкся немного, Арагорн на ощупь пробрался к телефону. Аппарат, на вид древний, стационарный и — Господи, какой раритет — дисковый, обеспечивал связь исключительно по кораблю, не зависел от сети, погоды и, похоже, был подсоединён к какому-то бесперебойнику, потому что в трубке всё ещё раздавались гудки. Дежурный ответил не сразу. А когда ответил…       — Мы не тонем! — крикнул он вместо приветствия.       — Спасибо, — усмехнулся Арагорн, представив, сколько истерик этот человек выслушал за последние несколько минут. — Я просто хотел сказать, что, если потребуется, на судне есть военный врач с опытом работы в кризисных ситуациях. Это я.       — Простите, — голос дежурного звучал очень устало.       — Ничего, я прекрасно осведомлён, как люди ведут себя в подобных ситуациях.       За спиной раздался стук, это Боромир выронил фонарь, который уже умудрился отыскать. Он тихо выругался и полез под кровать доставать.       — В двух словах, что всё-таки произошло? — спросил Арагорн.       — Да ничего, — ответил дежурный. — Шторм усилился, все мощности сейчас направлены на борьбу с волной. На сеть большое напряжение, было решено отключить часть. Насосы на отопление работают и кухня тоже.       — Спасибо, доброй ночи.       — Да утра уже.       Разговор оборвался. Электронные часы Арагорна показывали начало шестого. И правда утро, но до рассвета ещё часа три, как минимум. Боромир включил фонарь и поставил его на прикроватный столик. Сам он сидел на кровати, сложив ноги по-турецки, бледный, напряжённый. Несмотря на прохладу в каюте, несколько прядей волос надо лбом у него уже были мокрые.       — Всё в порядке, ты же слышал, — Арагорн присел рядом с ним. — Просто отключили часть сети, чтобы не было перенагрузки.       — Это так не работает, знаешь же, — Боромир глубоко вздохнул. — Я умом всё понимаю. Но паникую потому что… паникую.       — Э, нет. Толпа народа без каких-либо фобий сейчас обрывает телефоны на мостике. Вот они паникуют. А ты отлично справляешься.       — Я вынужден справляться. Много приходилось и летать, и плавать. Я отлично плаваю. Андуин переплывал.       — Что за Андуин?       — Речка, где-то на островах Океании. Не помню, как называется официально, но местные зовут Андуином. Там пороги — плывёшь, а тебя болтает как в блендере. А я переплывал, да ещё в полной амуниции и с рацией на плечах. И ведь ни черта не страшно было.       — Страх тоже бывает разный. Я вот, например, высоты боюсь.       Боромир посмотрел скептически. Наверно думал, что Арагорн придумает сейчас себе кучу фобий и психических недугов, чтобы приободрить. Арагорн же забрался к нему на кровать с ногами, сидел так близко, словно они только что разорвали поцелуй и всей этой катавасии с отключением света не было.       — Боюсь высоты до такой степени, что колени становятся как желе. Но! Я специально иду к обрыву, к самому краю и заглядываю в пропасть. Тянет, понимаешь? И страшно, и восторг какой-то, в животе всё узлом завязывается. Об одном только жалею в такие моменты — что некому меня на том карнизе над обрывом трахнуть.       — Что? — Боромир улыбнулся и нахмурился. — Серьёзно?       — Серьёзно. Не замечал? Когда вот так вот страшно до одури, организм, наверно, решает, что жизнь кончена и надо напоследок оставить память о себе в генофонде человечества.       Говоря это, Арагорн опустил взгляд между широко разведённых бедер Боромира. Пижамные штаны натянулись и обрисовывали впечатляющую выпуклость.       — Замеча-а-ал, — довольно протянул Арагорн.       Боромир попытался прикрыться краем одеяла, но Арагорн на этом одеяле сидел.       — Скажи, как ты справляешься с фобией, когда летишь с боевыми товарищами куда-то? — спросил он, хитро прищурившись.       — Ну не так, — покачал головой Боромир. — Хороша картинка — подготовка к высадке, а майор весь свой отряд по очереди раком ставит.       — О чём ты думаешь, чтобы оставаться спокойным?       — О сексе, да, это помогает. О боевом задании — это требует внимательности и концентрации.       — Так вот вам задание, господин полковник — полковник же уже? — боевое задание, — Арагорн наклонился к Боромиру, уже беззастенчиво запуская руку ему в штаны. — Трахните меня так, чтобы искры из глаз посыпались.       — Ты спятил, — прошептал Боромир. Глаза у него сделались тёмными, густо-зелёными, зрачки расширились и в них плясало пламя.       — Не всё ж тебе с ума сходить, — со смехом ответил Арагорн.       Они снова целовали, но это уже были другие поцелуи, без осторожности и нежности, оба знали, чего хотят и что должно произойти дальше. Боромир опрокинулся на кровать и потянул Арагорна за собой, а потом перекатился и навис над ним. Холодный яркий электрический свет на его лице смешивался с густой тенью, рождая зрелище почти сюрреалистическое. В борт снова ударила волна, железо заскрипело, взгляд Боромира метнулся в сторону, и к страсти подмешался страх. Будто бы не он собирался взять, а его. Кто-то, имеющий над ним чудовищную власть, причиняющий боль, граничащую с удовольствием, достал хлыст. Это снова сверкнула молния.       — Смотри на меня, — сказал Арагорна, беря его лицо в свои ладони и заставляя повернуть голову. — Смотри. На. Меня.       — У тебя есть резинки? — Боромир сделался сосредоточенным, словно и правда выполнял важное задание.       Арагорну пришлось выбраться из постели. Он с сожалением вновь оставил Боромира одного и надеялся, что он не передумает. Вскрытая пачка презервативов была на самом дне сумки, вот что предметом первой необходимости в этом путешествии Арагорн не считал, но сейчас был счастлив, что не забыл положить. Повернувшись к Боромиру, он с выражением победителя лотереи развернул в руке веером три фольгированных квадратика. Два бросил ему на кровать, ещё один зажал в зубах. И начал раздеваться.       Стриптизёр из Арагорна был тот ещё, судя по лицу Боромира, его разбирал смех. Тем не менее возбуждение никуда не делось, наблюдая, как Арагорн избавляется от футболки и штанов, Боромир последовал его примеру. Оба любовника в два счёта оказались обнажёнными. Тела мгновенно покрылись гусиной кожей.       — Сейчас согреемся, — пообещал Арагорн, опускаясь на колени у койки.       Пол в каюте был ужасно холодный, словно железный. А толстый длинный член, покачивающийся перед глазами, был таким горячим, что обжигал руки. Арагорн с силой обхватил ствол, несколько раз провёл кулаком вверх-вниз, то открывая тёмную блестящую головку, то закрывая её нежной кожицей. Он добился низкого гортанного стона и почувствовал, как у самого встаёт колом. Одной рукой надрачивая Боромиру, другой он ласкал себя. Потом потянулся за презервативом.       — Я чист, — как бы между прочим сказал Боромир, наблюдая за действиями Арагорна горящими глазами. — Перед вылетом сдал все анализы.       Арагорн ответил ему ухмылкой. Это было приглашение, которым грех не воспользоваться. Он очертил языком головку, прошёлся по уздечке, чувствуя, как шершавая поверхность, скользящая вдоль самого чувствительного места, рождает у Боромира дрожь во всём теле. Обведя языком под ободком головки и самым кончиком скользнув в отверстие уретры, Арагорн без предупреждения взял глубоко в горло, и был награждён новым стоном. Он заглатывал член, сжимал его горлом, прижимал языком к ребристому нёбу, то ускорял движение головой, повинуясь руке, давящей на затылок, то почти останавливался, лаская только головку. Одной рукой он ласкал ту часть ствола, которую заглотить не мог, второй массировал Боромиру мошонку, и чутко уловил момент, когда яички подтянулись, а член из просто упругого и тяжёлого сделался твёрдым как камень. Арагорн отстранился, и Боромир со стоном повел бёдрами, пытаясь продлить ощущение.       — Потерпи, ты мне другое должен, помнишь? Задание не удовлетвориться, а удовлетворить.       — Я тебе сейчас так вставлю, забудешь, как зовут, — прорычал Боромир.       Он потянул Арагорна с пола в кровать, подмял под себя, завладел его губами, прижался бёдрами. Ощущение крупного твёрдого члена, трущегося в паху, будоражило. Боромир покрывал поцелуями шею и грудь Арагорна, постепенно опускался ниже. Прихватил зубами твёрдые от холода и желания соски, грубовато их потянул, и тут же невесомыми нежными поцелуями принялся покрывать рёбра. Арагорн дышал глубоко и часто, в висках пульсировала кровь.       — Ты уверен, что хочешь этого? — спросил Боромир.       До Арагорна не сразу дошёл смысл сказанного. Он посмотрел на Боромира с таким удивлением, какого удостоился бы говорящий баобаб. Этот человек, минуту назад находившийся на грани оргазма и не получивший разрядки, с чёрными от захлёстывающего желания глазами, целующий так, что кровь горит — он способен спрашивать, уверен ли партнёр, хочет ли он этого? Вот это выдержка…       — Хочу, — сказал Арагорн. — Я хочу тебя так, словно мы на том грёбаном утёсе над пропастью. Я хочу тебя так, что у меня вместо коленок желе, вся кровь между ног, а сердце где-то в районе простаты бьётся. Заткнись и трахни меня!       Кажется, эта форма активного согласия — куда уж активнее?! — Боромира полностью устроила. Он опустился к бёдрам Арагорна, продолжая то прикусывать кожу, то нежно касаться губами и языком. Потом выдернул покрывало и свернул его валиком, подсунул Арагорну под поясницу и потянулся к презервативам.       — Может, ну их к чёрту? — спросил Арагорн.       — Смазки не хватает, — покачал головой Боромир. — С резинкой тебе легче будет.       Он надорвал упаковку зубами и выдавил на пальцы немного геля, в котором презерватив плавал. К счастью, в этих презиках смазка была. И она была холодной, от первого прикосновения Арагорн вздрогнул. Боромир проник внутрь сразу двумя пальцами, нащупывал, массировал стенки, одновременно медленно надрачивал Арагорну на всю длину, почти до боли оттягивая крайнюю плоть. Он быстро нашёл что искал. Одно прикосновения, и Арагорн понял, что не врал — все нервы, а может и само сердце, сейчас бились в малом тазу. Он чуть не взвыл, хотелось одновременно отстраниться, чтобы избавиться от чересчур сильных ощущений и насадиться на ласкающие пальцы, чтобы их усилить.       — Чёрт, какой же ты, — прошептал Боромир, глядя на задыхающегося и мечущегося по постели Арагорна. — Я сейчас опозорюсь как школьник, вставлю и сразу кончу. Ты не представляешь, какой ты…       — Если не заткнёшься, я кончу раньше, чем ты вставишь, — прошипел Арагорн.       Он поднял голову и смотрел, не моргая, как колечко презерватива скользит по багровому члену. Боромир упирался коленями в постель, чуть отклонился назад, провёл рукой по члену, отклонил его вниз и отпустил. Ствол спружинил, коснулся живота, оставил влажный след смазки на рельефных кубиках.       — Я тебя убью, — тихо сказал Арагорн.       — Сначала я, — Боромир подхватил Арагорна под колени, поднял и развёл ему ноги и направил член внутрь.       Кажется, это и правда была смерть. В этот миг определённо что-то закончилось, и что-то началось. Было и больно — смазки не хватало, а последний подобный опыт давно стал воспоминанием. Было и сладко — с первого же толчка Боромир попал по самой чувствительной точке. Арагорн зажмурился от смеси ощущений, и зажмурился так, что и правда увидел звёзды.       В излишнем милосердии Боромира вряд ли можно было обвинить. Он не спрашивал «как ты там, не больно ли, всё хорошо, ты окей?». Он взял мерный ритм, входил глубоко резким толчком, вырывая стоны, и медленно поддавался назад, заставляя Арагорна разочарованно скулить. Темп ускорялся, Боромир держал его за бёдра жёстко контролируя каждое движение. Арагорну хотелось его ещё больше, он открыл глаза и потянулся, Боромир ответил. Он отпустил судорогой сводимые бёдра Арагорна и тот обхватил его ими за пояс, руками вцепился в волосы, притянул Боромира к себе для поцелуя. Кожа к коже, они будто стали единым целым. Член Арагорна, прижатый к животу и подрагивающий, исходил влагой. Боромир протянул руку и принялся ласкать его. Ощущения усилились во сто крат, стало так хорошо, что аж больно. Только удивив жемчужные разводы на пальцах Боромира, Арагорн понял, что уже умудрился кончить, даже не узнав оргазм в той буре ощущений, что на него навалилась. И всё ещё хотелось большего. Хотелось кричать, Арагорн зажал себе рот ладонью и прикусил кожу под большим пальцем.       Боромир тоже то ли стонал, то ли рычал. В уголках глаз у него блестела влага. Он вколачивался в тело Арагорна, будто от этого зависела его жизнь. Низко наклоняясь, он целовал Арагорну лицо, искусанные руки, шею, потом откидывался назад, поддаваясь волне удовольствия, и запрокидывал голову.       — Сними, — прохрипел Арагорн. — Снимай резинку, кончи в меня.       Боромир тут же вышел, сдёрнул блестящий презерватив и вошёл снова с низким стоном. Ему хватило нескольких грубых толчков, чтобы приблизить оргазм, он забился, толкаясь вглубь податливого тела и заливая внутренности горячим семенем. Арагорн через мгновение последовал за ним, кончив второй раз.       А потом они лежали рядом, на боку, лицом друг к другу, закрыв глаза и переплетясь руками и ногами. С живота Арагорна и бёдер на простыни стекала сперма, в воздухе пахло развратом и клубничной смазкой. Шумела ли ещё буря, Арагорн не помнил. Он помнил, как было жарко в каюте и каким горячим был человек, которого он к себе прижимал. Не хотелось ни двигаться, ни говорить. У Боромира ещё хватило сил нашарить одеяло и укрыть их обоих.       Последней мыслью, которая посетила Арагорна перед тем, как он провалился в сон, было то, что терапия зашла так далеко, что теперь понадобится самому Арагорну. Как вырвать из сердца человека, которого хочется обнимать вот так, каждым дюймом кожи?