Опять ты!

      Когда Арагорн продрал глаза, часы показывали уже час дня. С трудом выбравшись из железных объятий, Арагорн буквально свалился с постели и несколько минут сидел на полу, пытаясь собраться с мыслями. Голому заду скоро стало холодно, да и в принципе жар ночи давно улёгся, хотелось одеться. А ещё — позавтракать, выяснить, где сейчас находится судно и сколько до берега.       Уже очень давно по утрам Арагорн не ощущал неловкости. С кем бы ни просыпался — всё было просто. Улыбнуться, пожелать доброго утра, вызвать такси. Или позавтракать вместе и разойтись по своим делам, потому что все взрослые и занятые люди. Теперь же впереди было ещё несколько часов совместного времяпрепровождения и туманное будущее. И проблема заключалась именно в этом — в будущем. Отправляясь в постель с кем бы то ни было, мужчиной или женщиной, Арагорн всегда чётко знал, что будет после. Что случилось вчера, как тридцать грамм виски в чае могли так вскружить голову, он не понимал.       Телефон молчал, прекратились даже гудки. Качка почти не ощущалась, но света всё ещё не было и бесперебойник давно выдохся. Пришлось одеваться и идти в ресторан на своих двоих. Боромира Арагорн будить не стал, ведь каждая минута сна укорачивала время неприятного путешествия. Он сделал заказ на двоих, попросил снова доставить в каюту. Стюард, видимо уже сменившийся с ночи, очень общительный и в хорошем настроении, сообщил, что качка прекратилась, электричество скоро пустят, а время прибытия от расчётного не изменилось — ураган был попутным. Так что уже в пять вечера пассажиры смогут целовать землю и возносить похвалы богам и экипажу. Вернувшись в каюту, Арагорн застал Боромира уже не спящим. Тот валялся в постели, смотрел в потолок и встретил Арагорна удивлённым взглядом. Впрочем, к удивлению примешалось какое-то облегчение, радость.       — Я думал, ты сбежал, — усмехнулся он, садясь в постели.       — Куда я денусь посреди моря, — проворчал Арагорн и начал раздеваться с порога. Взгляд Боромира сделался очень заинтересованным. — Я заказал нам завтрак, встретишь? Только не забудь надеть штаны.       — А ты куда?       — В душ.       — Ты не принимал душ с утра, но пошёл как есть разгуливать по кораблю, — не спросил, а скорее констатировал Боромир. И широко улыбнулся.       — И, кажется, перепутал футболки. — Арагорн склонил голову к плечу и принюхался. — От меня пахнет твоим одеколоном.       — И не только им.       — Пусть завидуют молча. — Арагорн скорчил рожу, заранее осуждая всех, кто будет о нём судачить, и скрылся в ванной.       Он почистил зубы, умылся. Слышал, как стучали в двери, и как Боромир, тихо ругаясь, метался по каюте. Судя по всему, одевался как по боевой тревоге и прятал следы предутренних забав. Усмехнувшись про себя, Арагорн включил горячую воду и залез под душ.       Тело ещё хранило воспоминания о растаявшей ночи. Но только приятные, что удивительно — можно было ожидать совсем иного, так как опыта принимающей стороны у Арагорна давно не было. Горячая вода смывала следы засохшего семени и скованность из мышц, возвращала телу гибкость и пластичность. И согревала кровь. Арагорн даже не сразу понял, что ему мысли снова свернули в постель, намыливаясь он подсознательно начал ласкать себя рукой и очнулся только тогда, когда поверх его собственных пальцев легла другая рука, к спине прижалось горячее тело, а ухо обожгло шёпотом.       — Я устал ждать, пока он наплещется, а он развлекается. Да ещё в одиночку!       Вода лилась сверху, обволакивала теплом, Боромир мерно и медленно надрачивал, прижимая со спины и собственным твёрдым членом то и дело попадая между ягодиц. Арагорн откинул голову ему на плечо, закрыл глаза, позволил себе раствориться в ощущениях. Он механически подчинился, когда Боромир его развернул лицом к себе и толкнул к стене, а потом ощущения крепкой ладони на члене сменились просто божественными от горячего языка и узкого горла.       Теперь вода лилась Арагорну на живот и Боромиру на голову. Тот жмурился, отводил от лица мокрые пряди, задерживал дыхание. Арагорн наслаждался не только действом, но и зрелищем — в ореоле брызг, с потемневшими от воды волосами, с яркими следами шрамов на теле, безжалостно выставленными на показ ярким электрическим светом, перед ним на кафельном полу душевой кабины стоял коленопреклонённый бог, не меньше.       Оргазм был быстрым, ярким, как вспышка, и накрыл обоих почти одновременно. Отсасывая Арагорну, Боромир ласкал и себя, стон и дрожь, прошедшая по телу любовника и его самого толкнули за грань. За мгновение он отстранился, освободил Арагорна от плена своего рта и прижался лбом к его животу. Он продолжал ласкать его рукой, семя лилось по пальцам, а он с закрытыми глазами прижимался к Арагорну. И было в этом жесте, исполненном новой нежности, что-то щемящее-горькое.       Наспех помывшись вдвоём, Арагорн и Боромир одевались в молчании. Побросали вещи в сумки, заправили постели, сели завтракать. Молчание прервали только разговоры о погоде — буря действительно улеглась, море было спокойным, небо очищалось, и красоту видов, открывающихся в иллюминаторы, мог оценить даже человек, ненавидящий такие способы передвижения.       — Я впервые спокойно ем за столом на судне и мой желудок не пытается протестовать, — признался Боромир. Он с аппетитом поглощал омлет, салат и тосты, не заботясь об этикете забрасывал в себя всё и сразу, выдавая короткие фразы в перерывах между жеванием.       — А мясо с картофелем ночью не считается? — улыбаясь, спросил Арагорн.       — Я ел всё-таки не спокойно, немного волнуясь, — рассмеялся Боромир в ответ. — Не знаю, насколько ты хороший хирург или кто ты там по специальности — но психотерапевт отменный.       — В полевых условиях и хирург, и терапевт, и акушер. И психолог кризисных ситуаций, да.       — Терапия работает, — кивнул Боромир.       — Без шуток — это именно она и есть. Один из применяемых методов лечения фобий — замещение негативного опыта позитивным. Многократное помещение пациента в стрессовую ситуацию под контролем терапевта и работа над принятием ситуации и отношением к ней. Практики разные, от дыхательной гимнастики до спорта и творчества.       — Или секс.       — Ну, тут медицинская этика обычно против, — Арагорн усмехнулся. — Но метод действенный, если между пациентом и врачом возникает необходимый уровень доверия.       — Многократное, — повторил Боромир, глядя с хитрецой. — Я бы повторил как-нибудь.       Арагорн порылся в сумке и достал тот самый листок, который он предлагал Боромиру ещё в самолёте, с номером телефона. Протянул снова, и теперь Боромир его взял.       — Если соберёшься снова куда-то лететь или плыть, позвони мне.       После завтракообеда, Арагорн и Боромир отправились гулять по кораблю. Народу в коридорах и на палубах было не очень много теперь, несмотря на обилие пассажиров на борту — у многих эта ночь была тяжёлой, теперь люди досыпали в тёплых кроватках прерванные сны. И так хорошо было бродить по полупустым палубам вдоль бортов, смотреть на море, подставлять лицо студёному ветру. И разговаривать. Говорили снова о чём придётся, о прошлой работе, о планах на будущее, о фильмах и книгах. У Боромира была страсть к пафосу и эпичным повествованиям, он с жаром принимался рассказывать о каком-нибудь близком ему герое из недавно прочитанных книг и обижался, когда Арагорн начинал цинично шутить.       Впрочем, Арагорн просто подтрунивал, он прекрасно понимал тягу человека верить во что-то великое, чистое. Боромир производил впечатление истинно преданного солдата, а не наёмного убийцы. Он тщательно выбирал сторону, прежде чем подписать контракт и верил, что выбирает правильно. Глядя на него, Арагорн думал, что этот человек родился слишком поздно, ему нужно было появиться на свет веков десять назад, в эпоху саг, грозных викингов, открытия новых земель. А может быть так всё и было — и он жил тогда, и теперь снова пришёл на эту землю, и мучается, мечется, не может найти себе места.       Мысленно представив самого себя в то время, Арагорн вдруг увидел странную картину. Перед его внутренним взором открылся высокий зал с каменными колоннами, трон из белого мрамора, на котором он же, Арагорн, восседает. Высокий венец охватывает чело, на коленях лежит клинок. А на ступенях трона стоит человек на коленях, тяжело дышит, упирается лбом в колено своего государя. Это был Боромир. Даже глядя со стороны на него и себя, Арагорн знал, что Боромир ухмыляется и облизывает губы. И спрашивает полушёпотом, поднимая голову, выплеснул ли король весь разъедающий его душу гнев, готов ли вершить милосердный суд?       — Эй! — Боромир щёлкнул пальцами перед лицом Арагорна, возвращая его из грёз в день сегодняшний. — Завис?       — Отвлёкся, — Арагорн мотнул головой, будто отгоняя сон, потянулся, широко зевнул. Он очень надеялся, что пальто не выдало не к месту возникшую эрекцию. Боромир бы понял, но вот пожилая пара, гуляющая тут же, вряд ли.       Арагорн сам себя не узнавал. Он хотел этого невероятного человека каждую минуту. Секс с ним в главной роли был восхитителен, но утром он продемонстрировал достаточно явно, что может быть и снизу. Он едва не мурлыкал, когда Арагорн собирал ему мокрые волосы в хвост и наматывал их на кулак, он льнул к нему в странном порыве нежности и ничего не просил взамен. И теперь воображение Арагорна занимало только возможное продолжение. Боромир ведь взял предложенный номер телефона. Взял! Пусть и не ответил любезностью, но дал понять, что это не последняя встреча.       Все свои отношения Арагорн подразделял на категории. Потрахаться, секс, заняться любовью.       То, что случилось ночью, прекрасно попадало в первую категорию. Спонтанное решение, малознакомый партнёр, головокружительно удовольствие. В памяти остаётся только удовольствие, антураж, предшествующие события, но лицо и имя человека, с которым трахался, стирается полностью.       Утро уже стало сексом. Утренняя нежность в ванной не относится к необходимым вещам, но это приятно. За сексом следуют разговоры, кофе, трапеза, обмен телефонами. Это может перерасти в крепкую дружбу с элементами эротики. Арагорн снова грезил — он представил, как в конце дня набирает по памяти номер, не забитый ни в одну телефонную книжку, и бросает в трубку что-то вроде «у меня была паршивая неделя, давай встретимся, поужинаем вместе, я поною, а потом мы займёмся сексом». И Боромир хмыкнет, назовёт время и место. Или он позвонит среди дня и скажет, что прилетает на два дня на крестины племянника, не хочет попадаться на глаза отцу, попросится перекантоваться в квартире у друга. И Арагорн тут же пошлёт машину и ключи в аэропорт. И вечером с работы его ждут ужин и коктейли.       А вот это уже плохо. Один шаг до третьей категории, с которой Арагорн попрощался с тех пор, как развёлся. Заниматься любовью — это не про секс. Это вечером рассказывать кому-то день, ложиться в постель и просто спать, но вдвоём, и утром спорить в ванной о том, кто первый в душ, потому что время поджимает и обоим на работу. Утром в выходной день спорить, чья очередь выгуливать собаку. Арагорн был уверен, что Боромир заведёт собаку — какого-нибудь сурового «немца» на пенсии с кучей наград и шрамов. Пёс будет ревновать каждого из хозяев к ним обоим и бояться самолётов.       Душу жгло, словно калёным железом. То, что давно казалось неважным, стало необходимым. Может быть, дело именно в человеке. Арагорн знал его всего сутки, но казалось, что знал всю жизнь. Или знал когда-то, в прошлой жизни, и искал его очень долго. А Боромир всё больше молчал, меньше шутил и с тревогой смотрел в сторону приближающегося берега. О чём он думал? Только ли встреча с отцом, тяжкие думы о сыновьем долге омрачали ему теперь жизнь?       Уже стоя на земле Исландии, на парковке позади терминалов порта, Арагорн решился на просьбу.       — Позвони мне, как будет свободная минута, — сказал он. — Пожалуйста.       Боромир кивнул. Он ёжился от ветра, выглядел более несчастным, чем в бурю на корабле. Очевидно, вернуться на родину рад не был.       — Подкинуть тебя? — спросил Арагорн, увидев машину, заворачивающую на парковку. — Это за мной. Тебе же в город? Можно сделать крюк, нестрашно.       — Ты большая шишка, — усмехнулся Боромир. Потом покачал головой. — Я на такси. Будет лучше, если у отца не появится поводов спрашивать, что за тип на большой чёрной машине меня катает. Давай, добра, — махнул он рукой на прощание, подхватил на плечо свою потрёпанную армейскую сумку и отправился к стоянке такси.