Случайно, но со зла.

Пробуждение сопровождается дикой болью во всем теле и подкатывающей к горлу тошнотой. Он вроде бы накануне не так сильно нажирался, что б на утро умирать от похмелья. Кажется, даже выпил сильно меньше чем обычно, не поддавшись на уговоры друзей, особенно Горшка, который был оскорблён отказом до глубины души. Андрей с едва сдерживаемым стоном садится, тут же хватаясь за раскалывающуюся от смены положения голову. Голова. Пальцы путаются в волосах, которые по ощущениям длиннее, чем он помнил. От последующего исследования собственного скальпа отвлекает настойчивое шевеление под боком. Поворачивая голову, Князь рассчитывает увидеть рядом с собой хорошенькую фанатку. Память тут же подкидывает ощущения завитка волос, струящегося сквозь пальцы, горячие мягкие губы на своих и тихий шепот на ухо. Каков же шок, когда в поле зрения оказывается… Его собственное тело? Громкий крик окончательно пробуждает лежащего рядом. Тот морщится от громкого звука, поворачиваясь в сторону его источника и, жмурясь от лениво пробивающихся лучей февральского солнца, силится открыть глаза. — Ну ё-маё, нахера так орать с утра по… — договорить он не успевает. Разглядев-таки виновного в своем внезапном пробуждении, орёт едва ли тише, попутно сваливаясь с края гостиничной полуторки. Андрей под звуки отборнейшего мата, путаясь в ногах, добирается до ванной комнаты — единственного места, где есть зеркало. Мутное отражение смотрит фирменным безумным взглядом порядочно помятого Михаила Горшенева. Князь для пущей убедительности протирает сперва свои глаза, а затем и зеркало, практически утыкается в него носом, стараясь не обращать внимания на то, как бортик раковины неприятно упирается ему куда-то чуть ниже живота. Андрей готов уверовать в любое божество, лишь бы всё происходящее оказалось сном. Пару раз он щиплет себя, зажмуривается и трясёт головой. Отражение в точности копирует каждое его действие. К горлу подступает тошнота. Каждый шаг обратно в комнату даётся с трудом. — Миха? — Чудом сдерживаясь, что б не дёрнуться от того, как странно звучит из его, Андрея, рта чужой голос, он приближается к сидящему на полу человеку. — Я-то да, а ты, сука, кто? — Живые эмоции сменяют друг друга, отражая весь мыслительный процесс. Так что момент осознания заметен еще до того, как на выдохе раздаётся потрясённое — Андро.

***

Реальность это или пьяный бред? Разницы особой нет. Проблемы нужно решать по мере их поступления. Именно поэтому худо-бедно смирившись с происходящим, им сейчас нужно разбираться с тем, что есть сейчас. Поэтому чуть поуспокоившись, Князев садится на подоконник, начинает бессовестно курить в приоткрытую форточку. — Так. Давай попробуем разобраться в происходящем. — Андрей пытается избавиться от ощущения абсурдности происходящего, осознавая, что ведёт разговор с самим собой. — Что последнее ты помнишь. — Да тут без пол-литра не разберёшься. Хуже трипа не придумаешь. — Горшок нервно дёргается и в попытке успокоиться начинает поправлять расхристанную рубашку, криво-косо висящую на плечах, — Что помнить-то? Ты ушёл, потом Яха с Балу на боковую отошли, а там и я отчалил. К себе шёл, а тут подруга твоя как ошпаренная из номера вылетела. Я тебя решил проверить ну и потом рядом завалился. Впадлу было до себя тащиться. — Миша за время своего короткого и до жути неинформативного рассказа, явно заинтересовывается изучением тела, вот шутка, в котором находится. Андрей не знает, как вообще реагировать на открывшееся его глазам зрелище. — Ты, Княже, смотрю раздобрел на харчах «звезды». — его, но не его руки, плавно проходятся от груди вниз и почти любовно оглаживают мягкий живот, а губы складываются в ехидную улыбку. Стоит, наверное, возмутиться и пресечь попытки этих странных поползновений, но Андрей молчит, сосредоточившись на контроле дыхания. Даже обидеться на слова не получается, потому что Миша со свойственной ему детской непосредственностью, даже и не осознаёт, что может своими словами задеть. Говорит, что думает и делает, что в голову взбредёт. И сейчас он не видит, скорее всего ничего странного в своих действиях. Да и, что греха таить, есть что-то будоражащее во всей ситуации. Если уж совсем быть честным, не просто что-то, а вся ситуация в целом. Где-то в глубине души юный Андрей Князев — студент реставрационки, которого одногруппник, заинтересовавшийся в поэте из Купчино, привёл в группу Контора, задыхается и краснеет до корней волос от мысли об этих прикосновениях. — Ты-то помнишь, что учинил и почему девчонка так спешила от тебя, чуть меня дверью не зашибла, ещё и обшипела дикой кошкой? — он незаметно оказывается рядом и с маньячным блеском в глазах вглядывается в лицо, — Не встал? Сначала в голове полная пустота. Потом всплывают обрывки прошлого вечера. Князь бледнеет, краснеет, после чего снова бледнеет, наконец выдыхая: — Не встал. Агата. Он вспомнил её имя. Её, как фотографа, представил кто-то из организаторов. Такая слепящая в своей дерзости. И явно заинтересованная в нём. Почти весь вечер он бросал на неё взгляды, радуясь её присутствию на тусовке. И казалось чем-то логичным и правильным, когда эти переглядки затянулись подойти, взять за руку и увести из ресторана в отеле. Вверх по этажам, путаясь в ногах, ловя чужие горячие вздохи губами. И кажутся правильными тяжесть её тела на коленях и тонкие пальчики, спешно расстегивающие пуговицы. Андрей полностью отдаётся ощущениям, предвкушая дальнейшие события. Потому и разочарованно выдыхает от прерванного поцелуя, сначала даже не понимая, что она там шепчет ему, опаляя чувствительное ухо горячим дыханием. — А у тебя бывало такое когда-нибудь, что ты смотришь на кого-нибудь и вдруг сразу понимаешь, что это тот самый человек и все остальные как будто меркнут вокруг? — Ну, было, да, — наконец поняв смысл её вопроса отвечает, а после продолжает на синей честности, — когда Горшка увидел. — Понятно, — девушка одним слитным движением отстраняется от Князя и стекает с его коленей. — Ну иди и трахайся со своим Горшком! — схватив кожанку (остаётся надеяться, что не его), спешно покидает номер, напоследок от души хлопнув дверью. Андрей заваливается на кровать. Почти не обидно, что секс обломался, больше стыдно перед девушкой. Не такого она ответа ожидала, явно. А с другой стороны, думается Князю, она спросила — он ответил без задней мысли. «Иди и трахайся со своим Горшком». Легко сказать, да как это сделать? Во-первых, с этой темой к Михе и на хромой козе не подъедешь, во-вторых, Горшенев никакой не «его». Чей угодно, но не его. За этими рассуждениями Андрей и засыпает, где-то на грани сна и яви слыша голос и ощущая фантомные прикосновения знакомой руки к волосам. Из раздумий его выводит обеспокоенный голос и толчок в бок. — Да ладно тебе, друже, — Миша усаживается рядом на подоконник и закидывает руку на плечо, — Бабы — дело наживное. Не получилось с одной, получится с другой. — Мих, да на хер мне эта девка не упала, — приходится пихнуть его, заржавшего, локтем под рёбра, — Что нам с этой магической хернёй делать? Базару ноль тема для сказки шикарная, но нам-то как с этим жить? Видно, что за всей этой напускной бравадой, Горшка этот вопрос волнует. Андрей даже немного стыдится своих вспышек. Нужно помнить, что не он один во всём этом завязан. Миша точно так же охуел утром проснувшись не собой и точно так же нихера не понимает. — Ты можешь с этим сейчас что-то сделать? — дожидается сокрушённого вздоха и отрицательного мотания головой, — вот и я не могу. Значит будем решать насущные проблемы, которые в силах решить. Нужно в божеский вид себя-тебя привести, ну и меня-тебя, понимаешь? — А потом? — А потом? — задумчиво смотрит на тянущийся к источнику свежего воздуха сигаретный дым — Концерт у нас сегодня. Концерт. Отыграем его так как никогда не играли.