Случайно, но со зла.

— Блин, Андрюх, не знаю как вы с Михой до этого догнали, но идея на разрыв просто. — Яша хлопает друга по плечу добро посмеиваясь, после чего под общий гогот пытается повторить пару финтов, показанных на сцене. Андрей терпеливо ждёт, когда заёбаные ребята, обсуждающие отрыв на предстоящем афтерпати, один за другим покинут гримёрку. Шуру приходится выдворять едва ли не в зашей, приговаривая «Сейчас с Ми..Андро кое-чего перетрём и к вам подвалим», «Зуб даю в этот раз без пиздилова обойдёмся, Сань». Горшок устало растекается на стуле, тянется к оставленной на столе бутылке пива и жадно прикладывается к горлышку. Молчание затягивается. И сейчас оно не то, комфортное к которому они так привыкли. Сейчас чувствуется зависший в воздухе вопрос, который необходимо обсудить. — Итак, ведьма? — тянет Князев к пачке, но тут же одёргивает себя. — Ну, да, — Миша мнётся, кажется, осознав, насколько абсурдно будут звучать его последующие объяснения. — Эта твоя краля — Агата. — зачем-то поправляет. — Агата-Агата. — закатывает глаза, показывая насколько ему важен этот факт, — Что-то в ней было мистическое. До меня допёрло, когда перед концертом с ней столкнулся. — Столкнулся, значит и понял, что она ведьма. — Князь всё же берёт сигарету из пачки, собираясь закурить, — Сука, а может ты просто где-то ширнуться успел? Можно услышать звук, с которым челюсть Горшенева падает на пол. Андрей тут же жалеет, что сказал это быстрее, чем подумал. — Ты, блять, че сейчас сказал? — голос звучит очень глухо. В долю секунды Миша оказывается рядом и дёргает Андрея за ворот футболки на себя. И хоть разница между ними в росте минимальна, почти физически ощущается как Горшок сейчас нависает всей своей гнетущей аурой Князев и рад бы ответить и как-то попытаться объясниться, но не успевает и рта раскрыть, как ему мощно прилетает лбом в переносицу. От удара темнеет в глазах и на непродолжительное время теряется координация. А Миша времени зря не теряет, докидывая удар в челюсть. Андрей успевает помянуть недобрым словом свою продолжительную увлеченность боксом. Тело-то его. И оно хорошо всё помнит, поэтому удар выходит точным и хорошо поставленным. Это уже не шуточная потасовка, они не бодаются что б привести друг друга в чувства. Используются самые подлые приёмы, и вот уже они оба валятся на пол. Князев отпинывается и пытается вслепую попасть куда побольнее. Наконец ему удаётся. Пусть и смазанный, но достаточно сильный удар в ухо оглушил Миху и тот подрастеряв прыткость пропустил момент, когда Князь, перегруппировавшись оказывается уже сверху. — Попустись, блять. — предплечьем упирается в горло, в попытке утихомирить. — Сам попустись. — Миша всё еще пышет яростью, пытаясь спихнуть противника с себя, — Совсем ахуел? — Ты какую-то хуйню про ведьму несёшь, а потом на меня кидаешься, чудом не сломав нос. — Андрей ослабляет хватку, вскакивает и зло шипит, трогая переносицу, — Кто ещё из нас ахуел… — Еблан, я с твоей Агатой уже дважды лоб в лоб столкнулся. — Горшенёв вскакивает следом, сплёвывая кровь от разбитой в пылу драки губы, — И вот что мне ответь Княже, че ж там, по её мнению, так твою душу тревожит? А ещё можешь объяснить за каким хуем она, по твоим же словам, тебя ко мне отправляла? Весь запал Князева как-то резко спадает. Он дёргается от этих вопросов, хватает куртку и спешно отступает к двери, собираясь уйти. Миша успевает его опередить, перегородив проход. — Давай-ка разойдемся мирно? И так наворотили. — предпринимает попытку отделаться от этого разговора. — Сейчас ещё больше лишнего наговорим. — Лишнего? А обвиняя меня в том, что я опять на наркоту сел, ты лишнего не наговорил? А вот Горшенев не намерен отступать. Не до конца потухший гнев разгорается с новой силой. Оказываясь рядом, он пихает друга в грудь, подначивая. Последние крохи терпения улетают. Князь пихает в ответ, припирая чужое тело к двери. — Да когда до тебя допрёт? — орёт, уже не сдерживаясь, — Всё в моей жизни зависит только от твоего поведения. Каждый ёбаный раз ты обещаешь, а потом снова слетаешь. А я бегаю. Горшок это учинил, Горшок номер разъёбал, Горшок угашенный отхватил пиздюлей в подворотне и теперь ждёт, когда его заберут. И блять, прости мне мои опасения, но ты, сейчас в моём теле находишься и когда мы найдем способ как всё вернуть на свои места, я не хочу голос в ломке срывать и вены себе раздирать. У тебя-то всегда находится верный друже, который из раза в раз будет тебя вытягивать из всего этого дерьма. А у меня нет уверенности, что будет кому тянуть. — Так нахуя ты это всё делаешь? В мать Терезу записался, а теперь сопли на кулак наматываешь. Я просил тебя меня тянуть? Не просил, так ответь мне нахуя? — Миха криво усмехается и внимательно смотрит, пронизывая тяжёлым взглядом до самых костей. — Заебал. — объяснять нет слов, а держаться сил. Пусть это будет последним, что он сделает перед тем как его снесёт волной ненависти за вскрывшиеся откровения. Поцелуй выходит злым. Горячо, мокро и отдаёт кровью. Чьей непонятно, у одного разбит нос, у второго губа. Но это абсолютно не мешает, Миша отвечает так же яростно, хватая под челюсть. За обрушившейся лавиной ощущений и эмоций они не сразу понимают, что что-то поменялось. Андрей отстраняется и видит довольного донельзя Горшка. Реального такого. Каким он всегда до сегодняшнего утра и был. — Вот тебе и как в сказке, — нервный смешок слетает с губ, — поцелуй истинной любви. Они оба смеются, не разжимая объятий. Андрей, пряча лицо в чужое плечо, носом ведёт по мягкой коже, ощущая, как она покрывается мурашками. Не верит своему счастью, что ему сейчас дозволено это и дальше — больше. На пробу прикусывает бьющуюся под кожей жилку и окончательно плывёт, переняв дрожь, которой отзывается Мишино тело на это действо. В воздухе, кажется, искрит от возбуждения. Миша, матерясь, с горем пополам расшнуровывает жилет, после чего запускает под его полы свои ладони. Для них, распалённых сначала выступлением, а потом яростной дракой, много и не надо. Они загнано дышат, сталкиваются ладонями, исследуя разгоряченные тела друг друга. Андрей, кажется, видит звёзды, когда Горшок проезжает своим стояком по его, давая в полной мере, даже сквозь несколько слоёв ткани, почувствовать степень своего возбуждения. — Знал бы ты, насколько я ненавижу твои штаны. — Загнанно шепчет в чужие губы, касаясь их через каждое слово. — И насколько? — голубые глаза окончательно темнеют от нахлынувшего возбуждения. — Настолько же, насколько обожаю твою задницу в них. — наконец расправляется с массивной пряжкой ремня, который сам и нацепил утром. Андрей на его реплику посмеиваться, но смех перетекает в отрывистый стон, стоит ощутить крепкую хватку ладони на своём возбуждении. Сам в долгу не остаётся, утягивая в поцелуй, слепо шарит по ширинке джинс. Ощущений становится слишком много, когда, освободившись от плена белья, Миша обхватывает оба члена на пробу, ведет пару раз ладонью. Ловит жалобный всхлип сухими искусанными губами и начинает действовать увереннее. В какой-то момент чувств становится чересчур много. Андрей особенно сладко стонет в поцелуй, вцепляясь в чужое предплечье до синяков, чувствуя особенно яростные движения руки и то, как Миша несдержанно толкается. Его буквально размазывает по двери, к которой он прижат, когда зубы вгрызаются ему в плечо. Миша, оставляя вполне узнаваемый отпечаток зубов, изливается. — Кня-же… — дробит имя на вдох-выдох, опаляя саднящую кожу. Это становится последней каплей, утаскивающей Андрея за край.

***

— Так зачем тебя Агата ко мне отправляла? — Миша приваливается виском к княжескому плечу и закрывает глаза, чувствуя ладонь в своих волосах. — Да как бы.. — Андрей поначалу мнётся, но получив болезненный тычок в ребра, выдыхает, утыкаясь в тёмную макушку, — трахаться. — Ну, молодец она, правильное направление указала двум ослам.