Солнце умирает в полдень

      Из супермаркета в слякоть вышли трое — напряжённые, как струны. Обито злился, Кацу дёргался — видимо, психовал после решения командира; бывший зек корчил рожу, будто его заставили не квест пройти, а пьяных друзей развезти «по-братски».       Застыли на выходе. Зек сплюнул под ноги, покосился на Обито: — Адрес какой?       Тот молча протянул карту, ткнул пальцем. — Ебучие глаза… — с надрывом протянул зек и шумно втянул носом. — Проблемы? — Кацу подошёл вплотную, навис, вцепился в ремень на поясе. Зек тут же сник. — Та не, просто… там такие кадры… Я хуй знает, как с ними договариваться… — он почесал затылок, выудил из кармана куртки сигарету. — По завалам что ли опять?.. — Кацу раздражённо выдохнул. Видно, не хотел повторения прошлой «олимпиады».       Зек сгорбился, будто реально начал думать: — Ну, пару километров проедем. А дальше — как повезёт.       Кацу закатил глаза и посмотрел на Обито. Тот нахмурился — херовый проводник им достался. И прикрывать же его придётся: не вернётся целым — зеки порежут Торо. — На чём поедем? — спросил Обито и убрал карту под бронежилет. — Есть тачка, — кивнул зек в сторону раздолбанного грузовика с открытым кузовом. — Только я водить не умею. — Блять! — Кацу не сдержался. — Ты вообще когда-то был полезен? Или на зону сам просился — чтоб ни хера не делать?       Зек сжался, как школьник с двойкой. Обито вздохнул: — Ключи где? — В салоне, — пыхнул сигаретой тот.       Учиха двинулся к машине — она стояла на проезжей части, на дороге вроде обломков не было. Влез, пошарил за козырьком, в бардачке, под сиденьями. Снял шлем, выдохнул. «Да нет тут, наверное, никаких ключей…» Посмотрел вниз — валяются под педалями. Заброшенные, ржавые, как сама зона.       Обито воткнул ключ в замок зажигания. Посмотрел на двух придурков у двери. Завёл. Двигатель кашлянул, салон затрясся. Он глянул на коробку: механика. Да ещё и старая — сцепление, скорее всего, с двойным выжимом.       Обито вдавил педаль, включил первую передачу. Отпустил слегка. Машина дёрнулась, движок заглох. Кацу загоготал: — Да не парься! Там педали со времён войны. Сначала ржавчину соскобли, а потом пробуй!       Обито стиснул зубы. Вновь вжал педаль, завёл. Медленно отпустил — ловил зацеп. Машина дёрнулась и наконец покатилась. Мужики снизу переглянулись, как пассажиры, опоздавшие на поезд.       Он тормознул, дал им залезть. Снова сцепление, первая, поехали. Руль — будто крутить домкрат: туго, без гидрача, без надежды. Зато компания — два нервных идиота, тормоз, срабатывающий с задержкой, и карбюратор, кашляющий, как старик после дымящей трубки.       Обито вцепился в руль двумя руками — люфт был дикий, машину уводило. Впору бы с первой переключиться на вторую, да только сейчас — буй там плавал. Он попробовал: сцепление — нейтралка — сцепление — вторая. Грузовик харкнул, дёрнулся — и заглох, будто гавкнул: «иди ты на хрен».       Кацу заржал, треснул ладонью по торпеде: — Бля, не гони! Мой дед бы с этим монстром не справился! А ты, блять, с иномарки слез и думаешь, любое говно поведёшь как царь!       Зек съёжился, уставился на свои колени. Обито сжал зубы, вдохнул и повторил ритуал. Грузовик снова покатился. Зек ткнул пальцем вперёд — вроде дорога чистая.       Поехали медленно. Асфальт с виду был ровный, но трясло, как будто везли мешки с камнями. По бокам — развалины зданий, стекло в окнах давно выбито; пешеходные зоны залиты лужами, среди угольков от сожжённых автобусов вороны клевали трупы.       Пусто. Ни тебе зомби, ни мутантов, ни военной техники — а всё равно страшно. Эта буферная зона дышала смертью — тихо, незаметно, но точно.       Доехали до поваленного светофора. Оттаскивать смысла нет — только спину рвать ради пары сотен метров. Заглушили двигатель, вылезли. Натянули шлемы — без балаклав, просто чтоб не так палиться. Закурили.       Зек вдруг начал вертеть головой. В глазах — не просто тревога, а натуральный страх. — Чё дёргаешься? — Кацу выдохнул дым, прищурился. Зек прижался к кузову, сжался, будто ждал удара сверху. — Да мало ли в башку щас прилетит… Обито сдвинул брови: — Снайперы? Дроны?       Тот резко втянулся, затушил сигарету о кузов и пробормотал: — Хуже. Местные.       Учиха с напряжением повернул голову в сторону окон, сканировал: от крыши по этажам, справа налево. Ни бликов, ни теней, ни шороха. Оглянулся: дорога, серое небо, слякоть и руины. — И чем они бьют? Пулями или булыжниками? — не мог он взять в толк тяжесть ситуации.       Зек прижался к двери. Он ухмыльнулся, вроде как струсил с себя страх. — А что под руку попадется! Чаще — коктейль Молотова.       Кацу заржал. Сделал затяжку, кинул сигарету под ноги, раздавил. — Ну, по первой, может и хватало бензина. А сейчас — дефицит, сковородки в расход пойдут. А вы уже запуганные.       Зек посмотрел на него как на тупого. Обито решил не рисковать и тоже прижался к кузову. Вытащил карту, вдохнул. Эта дорога — как на ладони. Если кто с крыши решит поиграть в снайпера или просто кинуть кирпич — ловить будет некому. По бокам — старые здания с заколоченными окнами, но наверху кто-то мог остаться. И хрен ты его вычислишь без тепловизора.       Обито провёл пальцем по маршруту. Впереди перекрёсток, потом почти прямая до нужного адреса. Но всё открыто — ни плотной застройки, ни низин для прикрытия. Значит, нужно в обход. — В жопу прямую дорогу, — пробормотал он. — Уходим вглубь квартала.       Кацу глянул поверх карты: — Там же трущобы. Мусор, проломы, бродяги… — Лучше трущобы, чем открытая спина, — жёстко отрезал Обито. — Дворы есть?       Зек кивнул: — Если свернём тут, дальше пойдут подворотни. Длинные, с глухими стенами. Потом можно выйти через аптеку — там сзади пролом в заборе. Только местные могут в ней сидеть.       Обито на секунду задумался — риск есть везде. Но по этому маршруту они хотя бы не мишени. — Двигаем, — натянул он снова балаклаву, водрузил шлем на голову. — Идём по дворам, внимание максимальное. Курить — позже.       Кацу защелкнул шлем. Зек поджал плечи. Обито взял винтовку наперевес, карту сунул под бронежилет. Он двинулся первым — через дорогу к зданию, далее — вдоль стены, не отрываясь от укрытия. На каждом шагу — взгляд вверх. Вторым шёл зек, чуть в стороне, будто хотел раствориться в кирпичах. Кацу замыкал, оглядывался каждые пять шагов. Вокруг — мёртвая тишина, только где-то далеко громыхнула железка. Не выстрел вроде… Но уже задёргалось нутро.       Трущобы начинались с грязного пролома — бетон, мусор, куски старой лестницы. Воздух мокрый, липкий. Вонь — смесь канализации, горелой пластмассы и тухлой еды. Обито шёл первым, вдоль обугленной стены — приклад в плечо, голова чуть под углом, обзор краем глаза. Кацу — сзади, след в след, чуть отстав. Зек — посередине. Нервничал, бегал взглядом каждый проём. И тут — всплеск звука.       Сверху — глухой удар. Что-то тяжёлое рухнуло с балкона и смачно шлёпнулось на асфальт метрах в десяти впереди. Все трое замерли: тело. Женщина — халат раскрылся, волосы в крови. Лежала, согнутая, судорожно дёргалась. Из горла вырывался хрип, будто она рвёт воздух зубами. — Помогите… — сдавленно, едва слышно.       Обито уже держал винтовку наготове. Глянул вверх — ничего. Ни движений, ни теней. Потом — на тело. Выдохнул, дёрнул плечом — не их дело. Проглотил реакцию.       Кацу тоже не тормозил. Только бросил коротко: — Ловушка или семейная разборка. Всё равно не лезем.       Пошёл дальше. Спокойно, словно знал: если начать спасать — начнут умирать уже свои. А зек застыл, прямо в точке. Смотрел, как она дёргается, как хрип её всё тише. Его пальцы тряслись, дыхание сбилось, глаза — расширены. Реально залип. — Пошёл! — рявкнул Обито.       Зек не двинулся. Только прошептал: — Но она… она же… живая…       Кацу подошёл и рванул его за шиворот: — Она у них живая. У нас — мёртвая. Думай, пока есть мозги.       Тело уже не шевелилось. Только кровь растекалась в сторону дождевой лужи. И мир снова стал тихим. Слишком тихим.       Учиха двигался медленно, почти крадучись, — после тела, рухнувшего сверху, каждый шаг ощущался как лотерея. Кацу держал дистанцию, но контролировал зека: дышал в затылок, чтобы тот не залип, переваривая увиденное.       Пролом в заборе оказался выходом: груда кирпичей, дохлая собака, стена аптеки. Обошли. Обито первым юркнул внутрь через чёрный вход — короткая зачистка: между пустых стеллажей — трое. Бомжи. Не вооружены, уже на измене. Тот, что ближе, при виде ствола тут же вздрогнул и вскинул руки. Остальные за ним. — На выход, быстро, — скомандовал Обито.       Те, не задавая вопросов, собрали шмотки на автопилоте и спешно выскользнули через чёрный вход. Зашли Кацу с зеком. Обито повесил винтовку на ремень, оглядел помещение и выдохнул: — Вода. Нужно хоть что-то найти.       Запах был мерзкий: прокисшие бинты, моча, разлитый сироп от кашля. Половина полок повалена, пустые блистеры хрустели под ботинками. Кто-то пытался прятать товар — в урне валялась коробка с ободранными ампулами, часть разбита.       Кацу открыл кассу — пусто. Ни купюр, ни мелочи. Только мятая бумажка, календарь на март и дохлый таракан. Зек застыл в проходе, как будто кафель был под напряжением.       Кацу зыркнул, ухмыльнулся: — Чего залип? Вспоминаешь название таблеток? Кончились, завтра привезут.       Тот пробормотал, не отрывая взгляда от витрин: — Я тут маме когда-то лекарства покупал… — Вот теперь, может, себе чё подберёшь, — буркнул Кацу, хлопнув по кассе.       Обито махнул рукой, достал карту, сунул зеку под нос: — Куда дальше, Сири?       Зек отвлёкся, будто вынырнул. — Через четыреста метров — рынок. Там пацаны держат проход. — Сильно держат? — Ну… договориться надо… — У нас ни бабла, ни ништяков, — напомнил Кацу. — Только ты, наш проездной. И даже не безлимитный. — Я не знаю… — забился тот. — Может, есть обход. Но точно никто не проверял… — Ты вообще для чего тут? Еблом торговать? — вспылил Кацу. — Даже сожрать тебя нельзя — одни кости и отговорки!       Зек вдруг напрягся, метнул взгляд в окно: — Это они, — прошептал. — На машине приехали.       Снаружи — бетонный пятачок, серый ТЦ с выбитым фасадом, пара киосков. Машина встала боком у бывшего ларька фастфуда. Из побитого джипа высыпались четверо — облезлые бронежилеты, засранные «армейские» рюкзаки, автоматы болтаются на ремнях. Ни строя, ни дисциплины — только кроссы, кепки и зыркающий взгляд. Такие держат район не уставом, а пулей. Четверо — как кусок от стаи, остальные где-то по дворам пасутся.       Зек выдавил из себя: — Я… я пойду. Может, узнаю, пропустят…       Кацу хохотнул: — Договоришься — квартиру подарим. Без окон, без дверей, но зато с видом на центр.       Тот вытер ладони о брюки, будто шёл на смертный приговор, выдохнул и вышел. Обито и Кацу заняли позицию у окон, чуть вглубь, за заваленным холодильником. Зек медленно приближался к группе — поднял руки, шаг за шагом. Те заметили, что-то крикнули. Через пару секунд — выстрел. Чёткий, хладнокровный. Голова зека рванулась вбок, тело рухнуло как мешок. — Твою мать… — хрипло выдал Кацу. — Отходим, — коротко бросил Обито.       Рванули через чёрный ход — узкий коридор, полуразбитая дверь, снова — на улицу. Стена аптеки, зловонный запах собаки, пролом в заборе, ноги скользят по кирпичной крошке. Обито пересёк первым, прикрывал. Слева — остов старого автобуса, справа — загаженный мусорник. Перепрыгнули через бетонный блок, один пролаз в заборе, дальше — двор жилого дома.       Торопливо прошли тридцать метров до подъезда. Дверь уже была выбита — кто-то ломал не вчера. Внутри — вонь затхлости, мокрые газеты, сожжённая проводка и лестница, уходящая вверх во тьму. Кнопки лифта выдавлены, табличка «нет воды» приколота ножом к почтовым ящикам.       Кацу сорвал шлем, провёл рукой по вспотевшему лбу: — Блять, тут даже тараканы в касках бегают! И всё равно их жрут вместе с потрохами.       Обито прислонился к стене, запыхавшись: — Всё, ищем воду. Без неё ни хера не решим. — Ну, погнали. Квартиры, кладовки, ванны, поддоны. Хоть что-то жидкое — кроме крови, — фыркнул Кацу, проверяя ствол.       Они пошли по лестнице, шаги гулко отдавались в пустоте. Где-то вверху хлопнула дверь. Обито поднял палец — тишина. Затем: — Первый этаж, направо. Начнём с него. И если найдём «Боржоми» — я женюсь на бутылке.       Собрались, прошли по гулкой лестнице. Первая квартира — дешёвая дверь с цифровой панелью. Обито встал сбоку, кивнул Кацу. Тот достал складной нож, поддел панель снизу, резко дёрнул — хруст пластика, щелчок, и защёлка сдалась.       Вошли. Зачистили по схеме: налево, направо, спальня, ванная, кухня. Чисто. Ни души.       Кацу заглянул в туалет, пожурчал там и вылез: — Даже бумагу спиздили, во дают!       Обито осмотрел комнату — обычная квартира на съём: тонкий матрас на полу, битая плазма, зарядки, порванная штора. У стены валялся чемодан — раскрытый, вещи высыпались. Обито сунулся на кухню: синтетическая столешница, раскрытые шкафы. В мусорке — упаковки от риса, энергетиков и сушёных кальмаров. Холодильник транслировал пустоту, кроме банки кимчи и соевого соуса там ничего не было. Обычная хата студента: из полезного — только учебники. Учиха включил кран. Щёлкнул воздух — ни капли. — Воды нет, — бросил он.       Кацу отдёрнул жёлтую занавеску на кухне — за окном поползли машины, в соседнем здании дымило. — Мы тут долго не посидим. Нужно уёбывать.       Обито вдруг улыбнулся с огоньком в глазах: в углу стоял квадратный аквариум, литров на десять. В слегка мутной воде плавали две золотые рыбки, как будто ничего не произошло. — Ну хоть кто-то выжил, — хмыкнул Кацу. — Эй, селёдка! Делись давай, не жмоться.       Нашли кружки, аккуратно зачерпнули воду. Пахло водорослями, пластиком и чем-то забытым из детства — вроде мокрого пакета из-под хлорки. — До дна не хлестай, — буркнул Кацу. — Нам ещё живыми вернуться надо.       Обито отпил, поморщился. — Пойдет. Если нос зажать. — Ты просто не гурман, — с ухмылкой отозвался Кацу и кинул кружку в раковину — Это фьюжн. Винтаж. Подача — в интерьере гуманитарной катастрофы.       Обито поставил чашку, вытер губы и подытожил: — Торо придётся выдёргивать. Переговоров не будет, их человек сдох. — С фейерверком, как положено? — Как получится, — Обито достал карту, пододвинул стул, сел за стол. Глянул в мятую бумажку: — Неплохо, осталось две улицы.       Кацу посмотрел через его плечо: — Там новое ЖК. Башни построили, по одиннадцать этажей. — Блять… — Учиха закусил губу. — Все квартиры в доме шмонать? Это неделю нужно. — Жахнем гранату — сам объявится. — Ага. Вместе с остальными, которые ломанутся на выход.       Обито вздохнул, залип в одну точку. Ещё раз посмотрел на карту: дома стояли плотно — трупу упасть негде. Без оценки местности сейчас что-то придумывать бессмысленно. — Короче. Входим в соседний, вот в этот угловой, — он ткнул в карту. — Осматриваем, ищем полезное: бинокли, спички, скотч, зажигалки. По ходу думаем, как устроить диверсию, — свернул карту, поправил винтовку и двинулся к выходу. — А если просто подождать, когда он сам выйдет? — подкинул идею Кацу, не отставая. — Сколько ждать? Сутки? Двое? А жрать что будешь? Рыбок из аквариума? — Тебя покусаю, — хохотнул тот. — Ты вроде не старый, мясцо должно быть нежное. — Я тебе поперёк горла встану. Заебёшься отхаркивать, — буркнул Обито и начал спуск по лестнице.       Дальше двигались по схеме: рывками, с прикрытием, вдоль стен. Ждали, пока местные пройдут, потом проскальзывали. Перепрыгивали заборы, искали дыры, лазейки. Мутных брали на прицел, не спешили. По подворотням шли, иногда через трупы.       Вышли к нужному двору. Две многоэтажки друг напротив друга, одна Г-образная. Детская площадка, мокрые лавки, битое стекло на асфальте. В углу цвела сакура — живое среди мёртвого. Моросящий дождь, крысы шмыгали вдоль стен. На столбе висело размокшее объявление: «Пропал ребёнок. Мальчик, 7 лет».       Обито кивнул на нужный подъезд. Первая дверь — выбита. Вломились, зачистка. Два тела у окна, квартира в разгроме. Пошли выше. Прислушивались у каждой двери. Где шорох — туда не лезли. Один раз перепутали — испугали старушку. Извинились, вставили дверь обратно, ушли.       Нашли рюкзак, по ходу набрали бинты, антисептики, зажигалки, свечи, воду в бутылках, печенье, чистые носки. Нарвались на квартиру охотника — труп с дробовиком в руке, по стенам — рога и шкуры. Взяли там бинокль, фонарик, расширенную аптечку, газовую горелку и банку с керосином.       На 7-м этаже — пустое жилище. Ничего интересного, кроме… — Это ж фреон, — нахмурился Обито — в углу громоздились пузатые баллоны. — Ага, — подошёл Кацу. — Кто-то кондиционеры заправлял. И чё? — Ты вообще в курсе, что он под давлением? Баллон перегреть — и бахнет, — пробормотал Учиха.       Кацу прищурился: — Хочешь квартиру на воздух поднять? — Хочу панику. Всё равно, как её устроить, — Обито прошёл на балкон. Выглянул: сорок метров до второго крыла этого дома. Под углом, но нормально. — Так, — обернулся. — Снимаем стеклопакеты с лоджии. Пол устилаем тряпьём. Сверху ставим баллоны. Потом всё поджигаем. Вентиль открытый, пары вспыхнут. Главное — попасть. — Ты охуел? Фееричный план. — Тебе лишь бы что-то вякнуть. Делай, что сказал.       Сняли винтовки, молча перекурили. Потом засуетились: ножкой от стола выбили окна, натаскали на балкон подушек, тряпок, одеяло, матрас. Сложили баллоны. Обито аккуратно приоткрыл вентили и прислушался к шипению — всё рабочее. — Горелку оставим рядом, — кивнул Кацу. — Зажжём в момент выстрела? — Нет. Пусть уже горит, когда свалим. Прогреется — давление поднимется. Если не бахнет — хотя бы хлопнет прилично.       Они вышли, обошли дом, проникли в нужную квартиру напротив. Внутри — пьянь ползает по полу. Кацу дал по башке прикладом, тот вырубился. Обито открыл окно, глянул в бинокль — баллоны как на ладони. Нашли гладильную доску, упёрли в подоконник.       Обито почесал лоб: — Значит, так: я стреляю, ты смотри за окнами. Найдёшь кого-то, кто всполошился — чекай, может, это он. — Паника — лучший друг шпиона, — усмехнулся Кацу. — Именно.       Обито упёр локти в доску, приложился к винтовке. Прицел плавал. Далеко — большой угол, воздух качал мушку. — Сука, слишком далеко, — цокнул языком Обито. — Ты ж, блять, снайпер! — Я стрелок, а не бог войны, — выдохнул тот. — Надо точнее.       Кацу расковырял бинокль, выдернул одну линзу, поднёс к глазу, повертел: — Ну а хули. Целая? Целая. Уже прицел. — Ты серьёзно? — Я серьёзен как похмелье. На, фиксируй.       Нашёлся изолентный рулон — затёртый, в крошках. Примотали линзу от бинокля прямо к прицельной планке — получился одноглазый Франкеншутер, и теперь М4 напоминала кустарный телескоп. Обито примостился к прикладу, замер. Ни хрена с линзой не лучше, но времени изобретать оптический прицел уже не было.       Кацу сел позади, через вторую половину бинокля смотрел на цель: — Стой, подожди… Вот теперь! На девять часов чуть ниже! Давай, батяня, покажи класс!       Обито выдохнул, уронил плечо, выровнял дыхание. Палец лёг на спуск. — Учти, — добавил Кацу, — если промажешь, я скажу всем, что ты слепой крот с дёргающимся глазом. — Ещё слово — и ты пойдёшь на хуй.       Обито выстрелил. Пауза. Полсекунды. Бах! Снизу грохнуло так, будто под капотом дома взорвался двигатель от танка. Окна лопнули, сработала сраная сигналка в чьей-то уцелевшей тачке. Поднялся дым, суета — движуха началась. Кацу всмотрелся в дом напротив: — Есть! Забегали… Балкон, восьмой этаж… Вроде наш. Чекай!       Обито подтянулся к биноклю, вгляделся: — Ага. Всё, пошёл внутрь. — Пора валить.       Они сдёрнули винтовку с доски, быстро отмотали линзу, сунули всё в рюкзак и — вниз. Спустились, выскочили на улицу. Шли рвано, со сдвигом, перешагивая шныряющих крыс. Дверь в нужный подъезд была сорвана до них — повезло. Ввалились: ступени скользкие, бетон — в разводах. На пятом слышался топот.       Кацу прошептал: — Опередил! Сука, наверх лезет! — Увидел взрыв и свалил, — процедил Обито.       Он запрокинул голову — через просвет между перилами мелькнул мужик в чёрном, с кейсом наперевес. Оба рванули за ним.       Второй этаж, третий, пятый — дистанция вроде сокращалась, мужик уже запинался и выбивался из сил. И тут — хлопок двери слева. Из квартиры вывалился ещё один. Борода, тельняшка, запах перегара. Увидел Кацу, заорал и кинулся. — Блять! — Кацу успел отбить руку и вмазать прикладом. Мужик рухнул. Из квартиры донёсся новый рёв. — Всё норм! — крикнул он вслед Обито. — Иди, я задержусь!       Обито уже летел наверх. Лестница крутая, бетон сырой. Мужик, за которым они гнались, шёл на износ, сновал по пролётам как белка. Обито — за ним. Девятый. Десятый. Одиннадцатый. Щелчок замка. Дверь на крышу. Скрип. Мужик с кейсом вылетел на воздух, Обито за ним — и сразу в прицел. Ветер хлестнул по лицу. Крыша гладкая, бетонная, провода вдоль борта. Сбоку — шланги, жёлоб. Спрыгивать тут — верная смерть.       Обито крикнул: — Стоять! Руки вверх! Кейс — на землю!       Мужик развернулся, схватил что-то из-за пояса… Выстрел. Цель повалилась назад, кейс отлетел в сторону.       Учиха жадно втянул воздух и сложился пополам. Дышал тяжело, выругался сквозь зубы, глаза вылезли от гулкого стука в висках. Опустился на мокрый бетон, простонал: всё, квест пройден — осталась только дорога назад. Снял шлем — голова вся мокрая, пот ручьями стекал по щекам. Морось и поднявшийся ветер охлаждали не хуже кондиционера.       На крышу, запыхавшись, вывалился Кацу. — Прикинь, там их трое было! Хорошо, хоть по одному лезли. Один с ножом вообще был! Порезал, падла…       Обито сплюнул вбок, посмотрел на свежий труп. Снял рюкзак, нарыл бутылку с водой, осушил до дна — так, будто дня два не пил. Кацу уселся рядом. Отщелкнул шлем, тоже дышал как собака. Рукав у него был в крови, налокотник болтался на одной лямке. — Сильно? — шмыгнул носом Обито и кивнул на руку. — Та не, полоснул только… — Кацу порылся в рюкзаке и вытащил антисептики. — Хотя, я ж на адреналине, время потом покажет правду.       Он снял налокотник, отстегнул рукав рубахи — красная полоса, кровь сочилась несильно. Смыл водой, плеснул спиртом, вытер бинтом. Обито запрокинул голову, уставился вдаль: в серую слякоть лучше бы лежать дома под одеялом, с доставкой пиццы и кино. Вылезти в супермаркет за пивом — максимум активности в такой день. А не бегать по крышам за кем попало.       Он прикрыл глаза — шум в ушах стихал, дыхание выравнивалось. Вытер подбородок рукавом, встал. Надо двигаться дальше. — Может, тут где-то останемся, завтра вернёмся? — предложил Кацу, затягивая бинт на руке. — Нет, могут пришить ночью. К тому же, а Торо кто будет вытаскивать? — отрезал Обито и подошёл к небольшому кейсу, сел на корточки, вскрыл.       Внутри — жёсткие диски, флешки, ничего интересного. Он захлопнул кейс, закинул его в рюкзак — влез без проблем. Снизу донёсся шум. Обито подошёл к краю крыши, глянул — к дому подъезжали машины, из них высыпали люди. — Ты кого там хлопнул? — бросил он через плечо Кацу. — Похоже, их друзья подтянулись… — и сплюнул вниз.       Кацу уже был на ногах, порылся в рюкзаке, достал половинку бинокля и шагнул к краю. Приложил линзу к глазу. — Охуеть… — буркнул. — Человек пятнадцать. Нам пизда. Они с палками и автоматами, как на прогулку.       Обито отобрал кусок бинокля, всмотрелся. Да, автоматы, да, лица — те ещё. Пришли мстить за брата. Жопа подкралась тихо, но наверняка. — И какой, мать его, план отхода? — спросил Кацу.       Обито нахмурился, убрал бинокль в рюкзак, натянул шлем. Без балаклавы — та промокла насквозь. Сердце застучало чаще, кровь ударила в голову. Сейчас надо будет не выжить красиво, а просто — не сдохнуть. Хотя бы на время. — Подземная парковка тут есть? — спросил он. — Кажется, есть, — пожал плечами Кацу, застёгивая шлем.       Обито уставился в точку перед собой: прокручивал варианты, срезал риски, отбрасывал лишнее. Надел рюкзак, взял винтовку. — Сносим лестницу. Спускаемся по шахте лифта. — Ты ебанутый? Мы этими тросами руки в мясо сдерём! — Ну так придумай как, десантура. Ты ж у нас мастер по верёвкам.       Он почесал к двери. Дёрнул ручку — заклинило. Дверь тяжёлая, стальная. Ни нож, ни пуля не вскроют. — Пиздец! — рявкнул Обито. — Чё, заклинило? — Кацу дёрнул ручку. — Давай подорвём! — И завалим себе же выход? Гениально. Кацу обернулся, окинул крышу взглядом. — Тогда через окно. Помнишь штурм с крыши? Вон, кондюки стоят, — он кивнул на белые блоки. — Шланги с них потянут.       Обито выдохнул — идея толковая, но реализация будет та ещё. Подошёл к краю, прикинул расстояние до окон. Внизу сгущалась толпа, кто-то уже палил в воздух. — А они нас автоматной очередью не срежут, когда мы жопы за ограду вывалим? — буркнул Кацу.       Обито снова достал бинокль, всмотрелся. Ловил детали: как трепещет одежда, как колышется флаг на капоте, как сдувает мусор с асфальта. — Ветер боковой. Будут мазать, — он убрал бинокль. — Главное — не тормозить и держаться ближе к стенам.       Кацу крякнул, пошёл к кондиционерам. Усмехнулся: — Пиздец ты, конечно… Чистый расчётчик на фоне адской мясорубки.       Обито кивнул: — Так и выжил. До сегодняшнего дня, походу.