Часть 021 - "Милые бранятся - только тешатся"
20 апреля 2023 г., 12:46
Дворф покачал головой:
— Не, такой не встречал, — сказал он, и взглядом переадресовал вопрос остальным.
Никто не ответил, приятно удивив безразличием к свободно гуляющей особе демонической крови. Даже эльфийка, которая, если припомнить слова Ушры, должна была сильно недолюбливать рогатых, и то почти никак не отреагировала.
Зато рыжий огорошил неожиданным вопросом:
— Слышь: а попка?
— Ч-чего? — растерялся я.
— Попка у неё классная?
— Н-наверно, — вопрос смутил до крайности и застал врасплох.
Вообще-то, я очень красивая девушка, но вот так обсуждать, да с посторонними? Стыдненько немного.
Дворф же не унимался:
— Обожаю пышные, мясистые «булки»! — вдохновенно воскликнул он. — Величайшее сокровище в мире — это роскошная женская жоп…
— Заглохни, трепло! — футанари перебила балабола, сердитым жестом показав тому кулачок.
— Верно, — мрачно покивала и эльфийка. — Выбирай выражения в присутствии дам, бесстыдник.
— Да ладно, — усмехнулся коротышка. — Я ж комплимент вам сделал.
Куни лишь обреченно вздохнула и покачала головой, будто говоря: «Горбатого могила исправит».
— А другой кто? — спросила она у меня, почему-то постоянно ёрзая на месте и похлопывая себя по животу.
— Какой «другой»? — ляпнул я, невольно залюбовавшись сочным «девичьим» хуем, вальяжно лежавшим у неё поперёк бедра.
— Так ты же двоих ищешь?
— Да, верно!.. Задумалась просто…
— Задумалась она, как же. А мы с тобой сдружимся, барышня, — Риккум будто почуял, что было у меня на уме, и негромко рассмеялся. — Так кто там второй?
— Это тоже девушка, — поспешил я с ответом, чувствуя неловкость даже будучи превосходящим по силам. — Зовут Франческой. У неё крылья и…
— …И нимб? — неожиданно встрял дфорф. — Как же — знаю такую, знаю.
— Правда? — растерянно пробормотал я.
— Своими глазами видел, — дворф указал себе в лицо толстым пальцем. — Пару месяцев назад бухал с дружбанами и хорошо всё помню: на неё весь Штормград дрочил… Ну, не буквально, естественно. Церковь хотела сделать из этой милахи какую-то свою святую, но Франческа уж до того недотёпистая оказалась, что жуть просто. И пары недель не пробыла в городе, как успела от кого-то залететь, прикиньте? Огонь-девка, хоть и на ангела похожа! В общем, её вежливо попросили из Церкви, пока она окончательно репутацию духовенства не порушила своими выходками. В последний раз про неё слышал, что эта девчуля в Болотину перебралась…
— И откуда ты обо всём в курсе? — как бы между делом усмехнулась Куни. — Дамский угодник…
— Так я ж не только в дренейские жопки золотишком кидаюсь, — дворф хмыкнул в ответ и вынул из кармана золотую монету, подбросив её на ладони. — Спляшешь?
— Да легко, — футанари кивнула. — То есть, Присцилле передать, что ты к ней охладел?
Дворф мгновенно убрал монетку и насупился:
— Чё сразу-то? — проворчал он. — У нас любовь, можно сказать, а ты шуток не понимаешь?
Эльфийка насторожилась, что-то почувствовав. Дернула за плечо футанари:
— Куни, что за бесстыдства ты ещё вытворяла, а? — сердито спросила она.
— Да так, — дренейка внезапно поникла. Даже узор на её коже вроде как потускнел, словно от смущения. — Немного перебрала, немного потанцевала…
— Ага, — с усмешкой поддакнул дворф. — Ничего такого — просто на её сладкую попку половина Экзодара «передёрнула».
Шандрис метнула в подругу гневный взгляд.
— Как ты могла?! — встрепенулась она. — Ты ведь девушка, а ведёшь себя, как…
— Да брось, — футанари смутилась ещё больше. — Ничего же не было. Просто сглупила немного.
Дворф тем временем с мечтательным видом закинул руки за голову.
— М-да… О такой шикарной сраке уже, должно быть, легенды пошли…
— Прибью гада! — футанари вскочила с места, то ли реально готовая затеять драку, то ли охотно ловящая миг, чтобы подыграть и отделаться от вопросов ревнивой подружки.
— Прекратите, пожалуйста! — пропищала немногословная Ташари. — В-влюбленные не должны ссориться!
Риккум заржал, как конь — захохотал и покатился по полу. А Шандрис вспыхнула стыдливым румянцем:
— Да чтобы я, да с этой бесстыдницей? — возмутилась она. — Она просто помогла мне, вот я и не хочу быть в долгу — приглядываю за этой недотёпой!
Девушка надменно фыркнула, горделиво задрав изящный носик, и направилась ко мне, без опаски приблизившись. Прижала ладонь к пышной груди и с достоинством кивнула:
— Госпожа Шакти, не согласитесь ли стать моим гостем? Матушка будет рада пообщаться с такой удивительной особой, но и вы, безусловно, найдёте этот визит крайне полезным.
Предложение оказалось слишком неожиданным и подчёркнуто дружелюбным — будто в ловушку заманивали. Я растерялся. Не ждал, что так просто смогу получить шанс обзавестись контактами.
— Ну… Э-м-м… Понимаете…
«Пожалуйста, подыграй ей», — в мыслях послышался «шёпот» Куни. — «Иначе с её характером мы наслушаемся…»
— Хорошо, — я тут же кивнул, отвечая обеим сразу. — С удовольствием приму предложение.
Футанари с облегчением улыбнулась, но тотчас убрала ироничную усмешку с губ, когда Шандрис с подозрением к ней обернулась:
— Ты ведь что-то сказала ей, да? — с грозным видом насупилась длинноухая. — У меня за спиной шушукалась?
«Вот это интуиция…» — ужаснулся я.
— Да ничего такого, — Куни даже не попыталась отрицать, растерянно замахав ладонями. — Я же просто попросила помочь…
— А почему не вслух? — сердилась эльфика. — Точно что-то про меня дурное сказала!
— Да ты ведь вспыхиваешь от любой искры, — футанари растерянно указала ладонью длинноухой в грудь. — Что, собственно, мы и видим.
— То есть думаешь, что я импульсивные ребёнок?! — воскликнула эльфийка. — Мне, между прочим, уже много лет. И хватает достоинства, чтобы вести себя подобающе.
— Да неужели? — Куни перестала отбиваться и пошла в контратаку. — Напомни: не ты ли с «достоинством» держалась руками за мой член?
— Это была вынужденная мера! — взвилась эльфийка. — Я бы никогда не прикоснулась к такой мерзкой штуке по своей воле.
— А как же твоё обещание, что исправишься и привыкнешь?
— Вижу теперь, что поспешила с ним!
— То есть слово эльфа как дым, не весит ничего? — с претензией спросила Куни, вставая на ноги и возвышаясь над девушкой. — А мне, знаешь ли, очень обидно, когда называют уродиной.
Она схватилась ладонями за свой пенис у основания, встряхнув мясистую «колбасу».
— Не выносишь тех, кто хоть немного от тебя отличается? — проворчала она. — Ну, уж прости, что я не вписываюсь в эльфийский стандарт.
— Ты не уродина, не прибедняйся, — Шандрис сердитым движением ткнула пальцем в сиську подруги, обтянутую кольчугой. — Ты… ты очень красивая! Но твой огромный член… от него меня в дрожь бросает! И пахнет он мерзко, аж мурашки по спине бегут.
— А-а-а… То есть, я ещё и вонючка? — покивала Куни. — Ну, спасибо.
Разгорелась обычная ссора, посреди которой аргументы и факты уже были не важны — роль играли только эмоции. Девушка и футанари сыпали взаимными обвинениями, отчего у последней даже началась эрекция! Эльфийка мгновенно ухватилась за этот шанс, снова обвиняя оппонентку в бесстыдстве.
Целительница Ташари суетилась меж двух огней и пыталась всех успокоить. Выглядела так, будто единолично была виновата во вспыхнувшей перебранке. Один только Риккум сидел с довольным видом и не встревал.
— Хороши, чертовки. Правда же? — едва слышно обронил он.
— Угу, — я рассеянно поддакнул. — Милые бранятся — только тешатся.
— Мы не любовницы! — девчонки ответили почти в унисон, резво обернувшись ко мне.
Риккум рассмеялся:
— Про любовниц и слова же не было.
Шандрис рассерженно фыркнула и обиженно насупилась.
— Мне эти склоки совершенно безразличны — я выше этого! — обронила она и присела в сторонке, сложив руки под грудью и гордо выпятив солидные титечки.
Куни почти продублировала жест, отвернувшись в другую сторону.
— Тоже мне, важная птица, — сердито пробормотала она.
— Девочки, успокойтесь, — Ташари едва не плакала, подходя то к одной, то к другой.
Эльфийка схватила её за руку и усадила рядом с собой:
— Не разговаривай с этой бесстыдницей, — велела она целительнице. — Иначе сама заразишься бесстыдством.
Девушка обняла растерянную дренейку и тесно прижала к себе, поглаживая по изогнутым рожкам и словно защищая. Обернулась ко мне, также предупреждая:
— И вы, госпожа Шакти, держитесь от неё подальше. Матушка говорила, что от футанари можно забеременеть — будете близко сидеть к ней и беды не оберётесь.
Куни рывком вскочила на ноги. У неё по щекам катились неожиданно крупные слёзы обиды:
— Злобная дура! — всхлипнула она. — Да как ты… Ненавижу тебя!
Футанари всхлипнула и с плачем побежала в полутьму пещеры. Направилась туда, откуда мы пришли, то есть в безопасную зону, но я невольно дернулся следом — женские слёзы всегда пугали и приводили в замешательство. Тем более озадачил плач той, кто всё это время производил впечатление уверенной в себе личности.
Риккум остановил меня:
— Сама понимаешь — женщины, — со вздохом покачал он головой. — Пусть остынет немного — всё равно сейчас ничего слышать не захочет.
— Но нормально ли её так оставлять? Там всё же может быть опасно.
— Она герой — ничего с ней не случится.
— Герой? — переспросил я, мгновенно уловив пренебрежительный тон, совершенно не подходивший этому слову.
— Ага, — кивнул Риккум. — Как и я. Как и ты, полагаю. Хотя на твой счёт не уверен…
— Но кто это такие?
— Все, кто сюда попал и получил новое тело.
— То есть ты… — удивленно протянул я.
— Естественно, — с усмешкой перебил рыжий. — Я тоже не всю жизнь был коротышкой-дворфом.
— А Куни?
— Без понятия, — Риккум пожал плечами, а потом добавил. — Но это уже и не особенно важно.
— В каком смысле?
Дворф замолчал. С задумчивым видом вынул свой нож, игравший роль столового прибора, и покачал в руках, изучая лезвие.
— Думаю, ты не в курсе, что герои не способны умереть?
Я молча кивнул.
— Не удивляешься? — усмехнулся мужчина.
— Со мной самой случилось кое-какое… дерьмо, так что было бы лицемерно удивляться чему-то такому.
— Ну и верно, — дворф снова кивнул, а затем добавил, — потому что бессмертие героев — это иллюзия. Если, допустим, я сейчас «вскроюсь» и истеку кровью, то очнусь на поверхности в виде «духа». Очухаюсь на ближайшем кладбище, вернусь к своему телу и оживу. Так все думают, по крайней мере.
— Разве не это зовётся бессмертием?
— Это западня, из которой нет выхода, — дворф вздохнул. — Хотя один путь всё же есть, если его можно так назвать: умирать столько раз, чтобы… чтоб «переписать» себя.
Я молчал, ожидая продолжения.
— Сложно в двух словах объяснить, — продолжил дворф. — Но если вкратце: герой с каждой смертью и возрождением теряет часть воспоминаний. Вернее, они как бы переписываются, замещая в памяти прошлое.
Шандрис прислушалась к нам и обернулась, заинтересованная словами дворфа. А тот рассказывал дальше.
— Например, Куни могла быть и мужчиной, и женщиной, и даже двуполой до того, как тут оказалась, но сейчас это не имеет никакого значении. Отныне и до конца своих дней она — футанари дренейка. Если же попробуешь в этом усомниться, девчонка просто тебя не поймёт и будет права: её тело, её разум, её ощущение мира и себя — всё как бы то самое, «старое», но в то же время и совершенно новое, не имеющее к этому «старому» никакого отношения.
Дворф усмехнулся:
— Понимаю, звучит, как какая-то взаимоисключающая чушь, но уж извините — красноречием не владею.
— Я и не знала об этом, — растерянно пробормотала Шандрис.
— Никто не знает, — ухмыльнулся дворф. — А может, и знают, но уж точно не говорят. Так что считайте, что это исключительно моя теория. Если что, не с потолка взятая.
— Есть доказательства?
— Чем доказать, что кто-то стал кем-то, кем не являлся до этого? — пространно ответил Риккум, а потом кивнул. — Знаю я тут несколько человек. Двое окончательно приняли себя и свою новую ипостась, умерев подряд несколько сотен раз. Двое других просто нахер свихнулись. Мы впятером вместе попали сюда… Давно это было.
— Ты потому до сих пор и ходишь в Пучину? — предположил я.
Дворф кивнул с усмешкой:
— Не готов пока что окончательно превращаться в старого коротконогого деда.
— Но ты же бессмертный, — робко напомнила Шандрис и Ташари согласно закивала. — Разве вечная жизнь не стоит того, чтобы стать немного… другим.
Дворф снова усмехнулся, и на этот раз в его взгляде было столько горечи, что стало жутко.
— Я мог бы сказать, что бессмертие будет убивать всех, кого ты любишь, рано или поздно отнимая их, — заговорил он. — Но даже с этим можно смириться в конце концов — эгоизм способен одолеть и не такое. Да вот только… Шандрис, булочка, какой у тебя сейчас уровень?
— Уже двадцать третий, за что спасибо госпоже Шакти, — ответила эльфийка.
— Вот… — протянул дворф. — А герой никогда не перевалит за восьмидесятый. Понимаешь? Это даже не сотня! Мы, такие как я и Куни, заперты не только в бессмертии, но и в невозможности двигаться. Те парни, которые оказались со мной и приняли себя, давно уже добрались до предела, не продвинувшись дальше него ни на шаг. Сейчас мы с тобой, пампушка, примерно равны по силам, но пройдут годы — мизер времени, — и я не смогу даже в тени твоей устоять.
— Но ведь бессмертие? — не сдавалась эльфийка.
— Да, — дворф кивнул. — Ваша раса лишилась его после войны с Легионом, потому тебе и кажется, что это так сладко. Но, хочешь вот прямо сейчас предложу десяток-другой способов, как вечную жизнь обратить в пытку? Как тебе шанс, например, жить замурованной в камень столько, сколько длится само Время?
— Ужас! — испуганно вздохнула Ташари.
Эльфийка снова обняла её, опять принявшись гладить по голове. Дворф широко усмехнулся и хлопнул себя по коленям, вскакивая с места.
— Ладно, курочки мои, чего попусту сопли на кулак мотать? — рассмеялся он. — Собирайтесь, что ли, а я поищу нашу «козочку».
— Нет! — Шандрис воскликнула и смущенно опустила взгляд. — Я… я сама её отыщу.
— Дерзай, — Риккум легко согласился, словно на это и рассчитывал. — Только шевели попой — наша новая знакомая и так делает большое одолжение, чтобы ещё и попусту ждать.
Пока дворф и целительница собирались в путь, Шандрис исчезла в сумраке пещеры и вскоре вернулась с пропажей. Вела Куни за руку, словно ребёнка, а дренейка заплаканно шмыгала носом. Когда они оказались в поле нашего зрения, ладони тотчас расцепились, и эльфийка подбежала к Ташари, словно взяла опеку над ней.
— Ну? — негромко надавил дворф. — Утрясла все вопросы? Извинилась?
— Да с чего бы вдруг? — возмутилась Шандрис. — Я же права была. Но почему-то виновата, что Куни всех заставляет ждать?
Рыжий вздохнул и покачал головой:
— Вот же бестолочь, — пробормотал он едва слышно, но сенсоры «Шакти» всё уловили. Затем добавил уже громче. — Идём, нечего время терять.
* * *
Куни, которую в действительности звали «Кунилингус», что привело меня в ступор на короткое время, очень попросилась помочь с «избиением» встреченных монстров. Толку в этом не было никакого: моя дубина и запредельная для Пучины мощь «Шакти» решали любые проблемы, будь то отравленные дротики мурлоков или заклинания психов из культа Сумеречного Молота. Но озарённая явно не хотела идти в хвосте рядом с эльфийкой — была крепко обижена на неё. При этом ещё и комплексовала явно: сзади идти не хочет, однако, задетая словами Шандрис, старается лишний раз не демонстрировать свой восхитительный член. Чаще всего это выглядело забавно, но пару раз мне приходилось вмешиваться, чтобы спасать бедолагу от ран и увечий. Осознание того, что эта «козочка» — бессмертный герой, ничего не меняли, и я отмахивал наседавших на неё тварей, подхватывая на руки и вздымая высоко над головой «Шакти». Она же всякий раз извинялась, старательно пряча ладонями просто громадный детородный орган или скрывая его промеж тесно стиснутых бёдер. У меня аж сердце кровью обливалось от вида красотки, потерявшей веру в себя. Нельзя же так! И хоть не моё дело, что между футанари и Шандрис натурально романтикой веяло, но не было сил терпеть гнетущее недопонимание и витавшую в воздухе обиду. Я не выдержал и попытался блеснуть мудростью: — Прекрати уже это дурацкое самоуничижение. Обида — не повод вытирать о себя ноги. Уж знаю, о чём говорю — «пожалейка» до добра точно не доведёт. — Но неловко же — ты ведь женщина, — виновато улыбнулась Куни. — Неловко штаны через голову надевать, — парировал я известной фразой. — И вообще: ничего против футанари не имею — вы классные. Дренейка удивленно захлопала ресницами, а потом смущенно улыбнулась. Кажется, даже светящийся знак во лбу засиял ярче. Тоже мне «стесняша» с кувалдой в руках. — Вам правда не противны девушки с пенисами? — спросила дренейка. «Обожаю вас, дур писюкатых!..» — едва не заорал я, но всё же сдержался. Так ляпнешь не подумав, а Шандрис потом всю спину ревнивыми взглядами продырявит. — Давай без этого «выканья», — вздохнул я, уходя от ответа. — Спорю на «Кримхильду», что я тут самая молодая. — А Кримхильда это… — Это винтовка моя. Нас отвлекли — местные твари предприняли очередную попытку забороть отряд. Разумеется, ничего у них не вышло. Это нельзя было посчитать даже боем, лишь досадной запинкой в пути: я перемолотил дубиной всех агрессивных, покидал их трупы в Хранилище, запустив сортировку и переработку. Куни оказалась рядом, вскинув на плечи свой молот и вальяжной походкой шагая немного впереди. А я радовался, что визиры — это не глаза, по направлению «взгляда» которых можно хоть что-то понят. Бессовестно пялился на шикарные ягодицы фигуристой красотки и просто мечтал поймать эту милую девушки за хвостик. В чём-то рыжий пошляк оказался прав — жопка у Куни была просто чудесная. — Риккум сказал, что ты такая же, как и мы, — футанари оглянулась вполоборота, спрашивая. — Почти такая же… Помнишь что-нибудь из того, что было «до»? — Как вчера, — встрепенулся я, выгоняя прочь мысли осочной попе новой знакомой. — И, по правде говоря, не особо об утрате жалею — не очень… качественный из меня выходил человек. — О, так ты человеком была? — вроде как удивилась футанари. — А теперь ты кто? Ну, в том смысле, как выглядишь? — Да так, ничего особенного, — поспешил я съехать с темы, отвечая вопросом на вопрос. — А ты разве не человеком была? — Это тебе Риккум нарассказывал? — усмехнулась футанари. — По-моему, глупости это всё. Вот представь: как бы я не заметила, что с ума схожу и меняюсь? Куда проще банально спятить, а не по какому-то волшебству то-о-о-ненько перенастраиваться, как радиоприёмник. Я всегда была такой, какая есть, просто здесь магией овладела — вот и вся разница. Она опять оглянулась и расцвела в приветливой улыбке: — Ты как сюда попала? — Пожар. Заживо сгорела… — Ох… Жуть какая! — футанари сделала большие глаза. — А меня просто молнией тренькнуло — даже почуять ничего не успела. И, честно сказать, тоже не сожалею: здесь всё такое живое, настоящее, искреннее. Если сочувствуют, то от души, если бьют — то изо всех сил. Жаль только, с внучкой не успела увидеться. «Ого! Она была уже в годах, раз внуков вспоминает? Или это просто те фортели памяти, о которых Риккум предпологал?» — задумался я. Вслух же спросил: — А какая она была, внучка твоя? Футанари не сразу ответила. — Просто ангелочек, — тепло улыбнулась она. — Но так скажет любой родитель, правда же? Мы давно не виделись: невестка как-то обмолвилась, что Ириска моя заболела, потому к ней и не пускали. Ну, и меня берегли — я тоже уже старенькой была, дряхленькой. Футанари улыбнулась и с озорным видом шлёпнула себя по тугой ягодице: — Какова, а? Если бы не разлука с моей Алиской-Ириской, совсем бы ни о чём не жалела — кто ж от молодости откажется? — Так ты бабка старая? — усмехнулся я. И прошлому её возрасту улыбнулся, и очередному знакомому имени: не иначе как «Алиски» теперь меня будут до конца дней преследовать. — А молотком в лоб? — буркнула футанари, задорно вильнув хвостом, но потом рассмеялась. — Не-не-не, — я подхватил ироничный тон. — Боюсь, даже мой доспех не переживёт твой «бабл». Куни щёлкнула пальцами с таким видом, словно сказала: «Молодец, догадалась», и ринулась в бой, настигая ближайшую тварь. Это был какой-то особо отбитый одиночка и группа его отметелила даже без моей помощи: избили кувалдой, изжарили молнией, истыкали стрелами. Когда футанари вновь оказалась рядом, я спросил: — Не пора ли извиниться перед подругой? Молчание затянулось, не находишь? — Так уже давно, — Куни пожала плечами. — Ещё когда она за мной пришла, я попросила прощения. Думала, что эта дурёха тоже навстречу пойдёт, но меня опять отчитали. Шандрис сказала, что я не просто бесстыдная, но ещё и эгоистка, раз заставляю других ждать. Разумеется, нехер считать себя самой «ушлой рысью» — и без меня разберутся. — Сочувствую. Характер у неё, конечно, не сахар… — пробормотал я. Куни обернулась и заулыбалась: — О, нет-нет-нет! Ты, наверное, думаешь, что мы с ней любовницы? Это не так. Мы-то и знакомы всего ничего. Просто я ей помогла, она мне… тоже, — футанари с мечтательным видом прикусила нижнюю губку, но тут же опомнилась и продолжила. — Уверена, что девчонка хорошая, просто выросла в какой-то строгой дворянской семье или типа того, вот и не умеет общаться, колючками от всего защищается. Она вдруг обернулась и, ступая спиной вперёд, взглянула в визиры «Шакти», словно это были живые глаза. — Может, всё же покажешься? — с заинтригованным видом спросила она. — У тебя такой приятный голос… — Зато внешность обезображена… — пробормотал я. — Давай опустим эту тему. — Да брось, — улыбнулась футанари. — У меня никаких предрассудков нет: я даже с человеком в браке жила и очень люблю свою внучку, хоть она тоже человеком родилась, а не дренеем. — И тебе не кажется странным, что у дренейки родился человек? — я тут же подхватил новую нить разговора, уходя от неудобного вопроса.
