Часть 032 - "На колени!.."
16 мая 2023 г., 17:14
— «Салют!» — я радостно брякнул в ответ, увлеченно тыча иглами в питомца.
Совсем позабыл, дура рогатая, что Риккум знал меня, как Шакти. А она ведь была более сдержанной.
— «О, у тебя тоже веселуха?» — рыжий коротышка мгновенно уловил мой настрой. — «Значит точно забухаем. Мы тут с ребятами кораблик зафрахтовали, болт положили на карантин и херачим на всех парусах до Дарнаса с заходом в Экзодар, девчонок подцепить. Давай с нами?»
Я помолчал секунду-другую, входя в «образ» и собираясь с мыслями:
— «А ты наглец, однако. Ничего, что я тоже женщина?»
— «Ну, так не девочка же. Заодно пригласим Куни и Шандрис», — рассмеялся дворф. — «А если романтичного настроя совсем нет, то просто бухнем. Я тут с одной бурёнкой закорешился: чумовая баба, в прямом смысле — Рыцарь Смерти она! Тауренша добродушная, что мамаша. Взяла уже восьмидесятый, но с мозгами до сих пор полный порядок. Пьет, будто кодо, и пить не умеет вообще — умора сплошная. А ещё такая же фанатка железа, как ты — обожает латы, чтобы только щель для глаз оставалась. Короче, найдете, о чём потрещать. Вливайся, подруг, сколько той жизни…».
Бессмертный «герой» невесело хохотнул, иронизируя по поводу скоротечности бытия, из оков которого не мог сбежать, если бы и захотел.
— «Жизнь, говоришь?» — переспросил я и тотчас же встрепенулся, осенённый догадкой. — «Старина, а как ты смотришь на встречное предложение? Могу подсказать, где окопалась шайка дико страстных девиц, но есть одно «но»: придется раз-другой помереть».
Идея подтянуть этого дядьку возникла спонтанно. Он хотя и не достаточно крут для такого задания, но философией своей подкупает. Да и трепло, что только держись — латентный дипломат, не иначе.
— «А девчонки-то симпатичные?» — деловито хмыкнул дворф. — «Я только по красоткам…»
— «Не знаю», — ответил я. — «Но могу сказать, что они не местные и поубивали всех, кто не люди…»
— «Так я ж тоже не «люди».
— «Это по паспорту, а по сути — за полчеловека сгодишься».
Повисла недолгая пауза. Он с кем-то другим разговаривал или к бухлу приложился?
— «Злая ты женщина, однако — такого статного мужчину «половинкой» назвать», — ироничный тон Риккума был прежний, непринужденный.
— «Сам ведь говорил, что не всегда был дворфом, потому и обижаться права не имеешь».
Он снова помолчал.
— «Кому-нибудь еще предлагала?»
— «Кроме тебя никого не знаю, кто подошёл бы».
Опять задумчивая пауза.
— «Знаешь что? Да и черт бы с ним — я в деле!» — радостно воскликнул рыжий. — «Хотя б ради годного дела себя потеряю, а не для херни какой, вроде прокачки… Ситуация горит, или мне не спешить пока?»
— «Погоди: а ты с решением не торопишься? Я ведь толком ничего не объяснила».
— «Так рисков же никаких», — хохотнул дворф. — «Сама подумай. Помереть — не помру. А память моя, так кому она, к черту нужна?»
Сказано было задорно, с бесшабашным огоньком, но я ощутил в его тоне ту самую горечь, что заметил ещё во время похода в Пучине.
— «Ты кем в прошлом был?» — спросил я. — «Можешь не отвечать, но…»
— «А это важно?» — усмехнулся дворф.
— «Для меня важно: что если с тобой нынешним в последний раз разговариваю?»
— «Эй! Это мне тут положено эпичные фразочки откалывать», — рассмеялся рыжий.
Он помолчал, будто с духам собираясь. Неожиданно тяжко вздохнул — в «шепоте» это оказалось похоже на шум морского прибоя, — и внезапно признался:
— «Да студенткой я была, самой обычной. Была до тех пор, пока ебнутый одногруппник не устроил пальбу в колледже. Художницей стать хотела».
— «Это правда?» — рассеянно брякнул я, совсем позабыв, что доказательств никаких не будет. — «А чего же ты ведёшь себя как мужлан… или это мужланкой нужно назвать?»
Риккум в ответ хохотнул:
— «По-твоему, жеманный и женственный старичок был бы лучше? Ерунда, в общем. Былое… Я уж привык к мужским мыслями — тоже ведь на радостях успел помереть с десяток раз. Лучше скажи, раз эту тему подняли, сама-то кем была?»
Уже я замолчал, задумался. А стоило ли пускаться в откровенности и что потеряю, если откроюсь? Дворф — экс-дворфиня? — мог ведь и приврать ради потехи. Хотя, вздыхал-то очень уж натурально…
— «Я была мужчиной в прошлой жизни».
— «О как!» — было похоже, что Риккум не особенно удивился. — «А не хочешь вернуться в себя прежнего?»
— «Шутишь?» — я выспыхнул искренним возмущением. — «С чего бы вдруг мне хотелось обратно, если чувствую себя очень комфортно?».
— «Ну, слава тебе яйца!» — дворф снова вздохнул. — «А то я уж думал, что один такой… ёбнутый».
Риккум замолк, а затем выпалил:
— «Слушай, подруга, про член думаешь?»
— «П-ф!..» — возмущенно фыркнул я, отвечая без промедления. — «Постоянно».
— «Гомик», — хохотнул старик.
— «Молча завидуй, коротышка сморщенный».
— «Эй! А вот это было грубо. Но если хочешь извиниться — можем потрахаться… У меня тут в штанах как раз есть то, о чём ты сейчас думаешь».
— «Если я доспех сниму, сам же на стену полезешь, так что не провоцируй на свою голову».
— «Да не может быть все так плохо? Хотя, ладно — нет, так нет. Скажи тогда, где встретимся, и я пошел дальше бухать: девчонки стынут, водка — греется».
— «Тебя встретит моя знакомая. Сама я не смогу — есть обстоятельства, — но ты как доберешься в Аубердин, спроси в таверне Квиранну».
— «Да мало ли там таких. Вдруг обознаюсь?»
— «Не волнуйся — издали ее заметишь даже без подсказки. У нее белые волосы и красная кожа. Она демонесса…»
«Серьезно?!» — взбудоражился дворф. — «Симпатичная хоть? Хотя нет, не говори — сюрприз будет… Пакедова, до встречи».
* * *
Я еще какое-то время просидел на месте, дразня осмелевшую и повеселевшую Пушинку. Взлететь она не могла, хотя и пыталась, а потому упорно скреблась вверх, то ли к лицу, то ли к плечам. А, оказываясь опять у меня на коленях, с забавным чириканьем предпринимала новую попытку. Я гладил ее шерстку, обдумывал разговор с Риккумом и неосознанно наслаждался страстными стонами, что летели из пещеры. Ситуация там достигла кульминации и любовнички пошли в разнос. Это было невыносимо — тоже хочу, чтобы и меня так, чтобы до потери сознания! Я подскочил, посадил Пухоспинку на плечо и рванул а пещеру: или присоединюсь немедленно, или прерву это непотребство! На их счастье парочка успела кончить до того, как разъярённая и неудовлетворенная женщина в моем лице ворвалась в пещеру. Волкор навалился на Терилун, поглаживая ее плюшевые бока и отдуваясь. Девушка-кентавр всхлипывала и едва дышала. Я схватил парня за шевелюру и стащил с дрожащего девичьего тела, а тот даже не сопротивлялся. — Дождись меня, милая, — махал он руками подруге. — Любимый!.. — постанывала обессилевшая дриада. — Не оставляй меня!.. — Я вернусь, обязательно!.. Вот же Ромео и Джульетта! Мне было все равно, если он уже завтра сбежит в эту пещеру, любить свою зазнобу. Главное задание выполнить, а там — пусть делает, что хочет.* * *
— Сестричка… — голый эльф шагал следом, шлёпая вялым членом по ляжкам и пытаясь на ходу потрогать мои рога. — Они настоящие? Я отмахивался от приставаний, как от мух, и тащил его за руку — чтобы не сбежал, — поэтому мокрый хуй то и дело тыкался мне в поясницу. Соблазн — блядский соблазн! — был велик, но я не настолько пропащая, чтобы на чужие «объедки» кидаться. Вместо оральной ласки Волкор поучил один из комбинезонов с приказом одеться. Разумеется, он его проигнорил и полез обниматься, давая всем видом понять, что лучше знает, чего девушке надобно. А когда он принялся целовать меня в губы, то я слегка психанул и перегнул палку — швырнул длинноухого оземь чуть сильнее, чем следовало. Завалил себе на плечо, подвернул бедром, и треснул мерзавца о грунт. Кинул ему в лицо комбез и отвернулся. — Живо оделся! — рявкнул так, будто этот растоман и в самом деле был в чем-то виноват.* * *
Укурыш и словом не обмолвился, когда увидел, что его питомец теперь у меня на плече и покидать его не собирается. Волкора беспокоили другие планы — как обрюхатить неприступную смазливую демонессу. Он то и дело повторял попытки развести меня на секс, совался с поцелуями и объятиями, благодаря росту без труда дотягиваясь языком до моих рожек. Я терпел из последних сил, семафоря на всю округу возбуждёнными, набухшими сосками. А в мыслях витал образ голого эльфа с мокрым членом наперевес — жутко хотелось отведать его. Бить же длинноухого, чтобы он отвалил, было никак нельзя — ненароком убью ведь. Но слов он не понимал: на ходу нарвал каких-то травок, закинулся ими, пожевал и еще больше «поплыл» — превратился в совершенно озабоченного великовозрастного ребенка. То смеялся, подбивая тоже «принять» и вагину не мучить — потрахаться; то плакал, душевно рассказывая о любви дриады и эльфа. В какой-то момент появилась мысль к черту вырубить его, треснув затылком об пень, и волочь, как труп, за ногу — так это трепло нервы вымотало! Но длинноухий от дилеммы — терпеть или бить? — избавил самостоятельно и окончательно потерялся, нажевавшись трав. Жаль, я не сообразил заметить, что именно он клал в рот — могло и пригодиться. Эльф был вскинут на спину, и «поехал» на мне верхом, что-то нашёптывая в наркотической дреме. Обратный путь был знаком, тащить на буксире никого уже не требовалось и я смог ускориться, заметно прибавив. Так, бегом и на пределе сил, мы и добрались до полянки Ону. Древень вновь приветливо помахал мне ветвями, а чуть погодя вымученно заулыбались и эльфийки, когда заметили обкумаренного «всадника». Конечно, не царское это дело, таким заниматься — хрупкая девушка не должна таскать на себе «угашеных» в хлам мужиков, даже если они раскрасавцы. А то, что силенок во мне столько, что могу его пинать, как мяч, хоть до самого Аубердина — так это к делу не относится. Я, бля, нежная принцесса или кто? Хотя, для дела — можно. Вон, эльфиечки увидали, что демонесса на закорках тащит эльфа, а тот мало того, что жив и не «скорапчен», так даже не покусан. Прониклись — узнали ведь растомана. Оттого, видать, и водички предложили, жажду утолить. Одна из девушек лично подала мне чашу и вроде как извинилась за свое поведение. Я поблагодарил, на всякий случай представившись. Отошел чуть глубже в лес и на полном ходу опять помчался в Аубердин, спеша успеть до темна.* * *
Пробежка с «балластом» на спине помогла кое-чего осознать. Во-первых, мне нужен был спортивный бюстгальтер. Эльфийское ажурное бельишко было прелестным — влюбился я в эти тряпочки безвозвратно, — но если мчаться во весь опор, то сиськи колотятся так, будто вот-вот оторвутся. А это больно, чёрт подери! Во-вторых, выносливость у меня и правда очень недурственная, хотя это без проверки было ясно. А вот «в-третьих» оказалось невероятно полезным знанием. До сих пор я лишь тренировал создание «покрова» из Ци, чтобы ударом на пределе возможностей не размозжить собственный кулак о тело врага. Но пока тащил длинноухого, подумал, что и для ног такое возможно. Да вообще для всего тела: как экзоскелет, но из Духовной Энергии. Контролировать это было крайне непросто — пока что «покров» Ци больше мешал. Но если сбавить ход и сосредоточиться, наполняя духовной энергией мускулы и суставы, то я мог с места прыгнуть метров на двадцать вперед!* * *
Растомана я доставил еще до сумерек, сгрузив безвольное тело в таверне. Хозяйка вздохнула, с понимающим видом покачав головой, и выдала мне награду — пару серебряных монет. — Даже знать не хочу, почему на нём та же одежда, что была на тебе, — сказала женщина, а затем участливо спросила. — Умаялась, бедняжка? — Очень, — приврал я, закивав. — Он жутко тяжёлый, будто каменный. — Тогда ты не против, если тетушка поможет принять тебе ванну? — улыбнулась эльфийка. От ее взгляда стало немного не по себе — так удав смотрит на кролика! — Знаете… Может, попозже? Солнце ещё высоко и я бы хотела чем-то заняться, пока есть время. Предложите какую-нибудь работенку? Женщина печально вздохнула, заботливым жестом погладив меня по волосам. — Не забывай ухаживать за своим телом, иначе твоя футанари на других станет засматриваться, — улыбнулась эльфийка. — Да кому она нужна, — проворчал я. — Верно, совсем никому, — женщина кивнула с хитринкой во взгляде, а потом передала мне новый листок с заданием. — Вот для тебя дело. Нужно сходить на восток и разузнать, почему фурболги кавардак устроили и пакостят. — Ага, поняла!.. Я мигом!.. — Да не спеши, торопыга, — женщина снова заулыбалась. — Еще когда ты тащила на себе этого разгильдяя по Аубердину, молва о тебе уже разошлась. Так что из сил не выбивайся. — Ага… — кивнул я снова, поспешно улепетывая из таверны. Поплескаться с этой дамочкой — соблазн великий. Она явно куда старше меня — не телом, так разумом, — и могла бы поделиться всякими дамскими секретами и штучками. Этим же занимаются женщины, когда остаются одни? Но внезапное известие от «Шакти» встревожило и смешало все планы. Дозорные отряды эльфов вышли на след «правоохранительной» группы из Терамор — предположительно, это была та самая, что обирала путников у входа в Пучину. А так как подобный случай оказался далеко не вторым и даже не третьим, то ноту протеста к милорду Ламбине решено было отправить в сопровождении нескольких трупов его подчиненных. Тиранда, возмущенная таким поведением воргенов на землях эльфов, отдала решительный приказ. Пригласила и «Шакти» принять участие в облаве, если та сможет поспевать за группой эльфийских всадников. Я недолго думал, перед тем как согласиться — Шелест Ветра всеми силами пыталась привязать к себе диковинную гостью. Если упираться и совсем не помогать, это будет выглядеть подозрительно. От меня было лишь одно требование: Шакти «хотела» увидеться со мной.* * *
Верховой отряд быстро собрали на пристани Аубердина, старательно и без суеты готовясь к предстоящему сражению. «Шакти» смогла уединиться со мной, пользуясь всеобщей суетой: мы отошли по пляжу и меха-доспех обернулся в сторону открытого моря, чтобы никто со стороны не увидел. Я «шепотом» попросил Куни и Шандрис на время оставить нас наедине, а затем велел «Шакти» открыть кабину пилота. Со стороны это должно было походить на трогательное общение близких подруг, но на самом деле мои руки поспешно укладывали ленту с боеприпасами, перемещая ее из Хранилища, через приемный лоток и в заплечный «ранец» машины. Также я сменил энергоячейки на полностью заряженные, парочку запасных пристроив под ремнями кресла пилота. И только затем — изобразив так, будто это сделала Шакти, — вынул из Хранилища «Кримхильду». Машина повела оружием, намеренно привлекая внимание, и вложила автоматическую пушку в дорсальные зажимы. Подняла меня на руки, как ребенка, и вернулась в посёлок. — Помирились? — широко улыбнулась Шандрис. Я спрыгнул на землю и изобразил смущение, как сумел. Покивал головой. — Шакти больше не злится, — негромко произнес. И тут же отобрал у Шандрис своего питомца — Пушинка попросту разомлела в нежных пальцах эльфийки. Куни, как и Оперенная Луна, не была включена в отряд — уровень низок, — а потому выказывала заметное раздражение. Озаренная оказалась рядом со мной и этак ненавязчиво дала понять, что всё еще меня защищает — Я это не одобряю, ведь мы ситуацию только замяли, — проворчала она. — Но надо же с чего-то начинать, верно?.. Перед отбытием эльфийского отряда вышла небольшая заминка: даже не каждый дренейский элекк был бы способен выдержать вес «магических доспехов» Шакти. Но она всех убедила, что не отстанет. Крейсерская скорость в полсотни километров в час и по «пересеченке» — для нее не проблема. А по хорошей дороге можно и быстрее. Я же отправился на задание, отвязавшись таким образом от назойливого внимания озаренной, а она пошла дальше ссориться с групкой непонятных дворфов, живших в Аубердине. Шандрис также осталась в поселке по каким-то делам: мы перекинулись с ней парой слов, я ещё раз упрекнул девушку в нерешительности и убежал.* * *
Путь до нужного места был недалёк, а я к тому же мог передвигаться бегом, не опасаясь ненужных свидетелей в лесной чаще. Отыскал поселение «медвежат» за два десятка минут безо всяких проблем и наткнулся на крайне неприятную встречу: Олофарен с телохранителями оказался здесь же! Эльф разговаривал с одним из фурболгов, при этом то и дело дергая за поводок, прицепленный к ошейнику троллихи-рабыни. «Медведь» слушал его и покорно кивал, хотя на морде было написано, что он хочет сожрать длинноухого. Маскироваться и скрытничать я не пытался, поэтому вылетел на них с ходу, так что охрана заметила меня мгновенно, предупреждая своего господинчика. Тот обернулся, вальяжным жестом отсылая фурболга прочь, и брезгливо скривил холеное личико, демонстрируя все своё отвращение. — А я уже думал, что день не может стать хуже, но всегда есть место сюрпризу, — сказал он, а затем приказал подчинённым. — Приведите её. Я старался, как мог, изображая крайний испуг. Боролся с безумным желанием напасть и убить на месте мерзавца! Едва унимал клокотавшее в груди буйство — лишь опасение, что не сдюжу последствий, помогало держаться. Эльф дернул рабыню за ошейник, заставляя упасть ее на четвереньки. Уселся на девушку, как на живой стул, закинув ногу на ногу. — Итак, что ты тут забыла? — с вызовом в тоне спросил он у меня. — Смеешь следить за эльфом? Думаешь, чего-то стоишь без своей толстозадой серой дуры? Меня аж потряхивало от злости, что было воспринято как искренний страх. — Хочу купить ее у тебя, — я едва нашелся с ответом, дрожащей рукой указав на девчонку. — Сколько за нее хочешь? Телохранитель опередил хозяина с ответом: — Обращайся подобающе к господину Олофарену!.. — начал было он, но эльф перебил подчиненного взмахом ладони. — Что с этих демонических варваров взять, — вздохнул длинноухий, пожав плечами и прожигая меня надменным взглядом. — Но я великодушен и могу услышать даже такое ничтожество. Спрашиваешь, чего я хочу? Разденься донага, встань передо мной на колени и попроси, как следует — тогда рабыня станет твоей. На его лице возникла ехидная улыбка: — В чем дело, демонесса? Только не говори, что и у тебя гордость есть — это совсем не смешная шутка. Похоже, не так уж и нужна тебе эта рабыня? Этот гад знал, как задеть за живое: чем дольше я медлил, чем шире ухмылялся Олофарен, без труда читавший моё состояние и лишь путавший «минус» и «плюс». — Если это всё, то проваливай, — велел он. — И не трать мое время. Троллиха под ним даже всхлипнуть боялась. Она была так запугана, что дрожала всем телом и дышала через раз. — Нет! — воскликнул я. — Сделка!.. Руки нехотя принялись стягивать купленную накануне одежду. Дрожащие пальцы сперва обнажили груди, потом оголили с живота, а затем и бедра оказались нагими. Эльф снова скривился. — Если бы не эти мерзкие шрамы, я бы взял тебя, как служанку, — вздохнул он. — А теперь — на колени!.. Как и положено демону… Меня била крупная дрожь от накопившейся злости. Какого черта я вообще сунулся не в свое дело?! Троллиху эту несчастную второй раз в жизни вижу. Так чего пресмыкаюсь перед этим червем длинноухим? — Ну?.. — послышалось сердитое восклицание эльфа. Ногти впились в ладони, ожидая кровавой расправы над наглым засранцем, но я стерпел, сглотнув тугой ком обиды и отвращения, просто заставив себя встать на колени. На подломившихся ногах рухнул в лесную траву, низко кланяясь. — Умоляю… — прошептал едва слышно. — Что? Я не расслышал! — Прошу вас, господин. Подарите мне эту рабыню… Эльф рассмеялся. Искренне, весело. — Раз уж вы, нечисть, так друг за дружку радеете, то забирай этот мусор — она мне надоела. Он встал со «стула», потянув за поводок и поднимая троллиху. Толкнул её в спину, выпустив из ладони плетёный кожаный шнурок. — Проваливай, тварь, — кивнул он девчонке. — И на глаза мне не попадайся. Перепуганная бедолага боялась сдвинуться с места и смотрела на хозяина неверящим взглядом. Лучи закатного солнца, изредка пробивавшиеся через стену стволов и густые кроны, высветили слёзы у неё на лице. — Прочь! — крикнул эльф. Я торопливо поднялся, жестом поманив девушку — подойти к этому моральному уроду и увести её, было выше всех моих сил. Троллиха сделала неуверенный шаг, но эльф у нее за спиной с виноватой улыбкой хлопнул себя по лбу: — Ох, головушка моя ветренная, — вздохнул он. — Забыл, что жизнь этой твари — моя. Короткое движение кистью — и один из охранников подскочил к троллихе, вогнав у спину ей нож!.. — НЕТ!!! — вырвалось из меня. — Да как ты посмел?! Эльф рассмеялся в ответ: — Рабыня твоя, как и договаривались. Забирай — она ещё тёплая, — сказал он, а затем бросил презрительный взгляд. — Не нравится, что-то, ничтожество? Брось мне вызов тогда, если жизнь надоела… Он кивнул телохранителям: — Уходим! Они двинулись в чащу, а я со всех ног рванул к упавшей девчонке. Рухнул уже передней на колени и опешил, замер от ужаса: она улыбалась мне! Плакала и сияла улыбкой. Кровь хлестала ручьем и от вида этой алой, сладкой «реки» все мысли спутались. Почему меня так тянуло отведать на вкус этой багряной квинтэссенции жизни, и как спасти девчонку от смерти? Выхватывая из Хранилища иглы, я принялся вгонять их в особые точки на теле раненой. Молотил со скоростью швейной машинки, на ходу дозаказывая у Системы еще три десятка иголок. Спешил, как только мог, пытаясь заставить повреждённые ткани стиснуться в спазме и отсечь кровотечение! Кажется, была задета печень — девушка бледнела все сильней с каждой секундой. Даже улыбка — радость от обретенной свободы, — быстро исчезла с лица, а заплаканный взгляд затуманился. Обветренные губы вновь тихо звали маму, обжигая этим простым словом, будто огнём. — Не бойся, я здесь! — не знаю, что подтолкнуло откликнуться на зов. — Мама здесь, мама с тобой! Ты выживешь, обещаю! Еще немножечко потерпи, еще десять иголочек… Меня самого начинали душить горячие слёзы бессилия и раскаянья. Почему я не сделал этого раньше, почему не снёс длинноухому голову ещё там, в посёлке? Почему эта несчастная, не способная даже ответить, теперь должна из-за меня умереть?.. В этот миг со стороны Аубердина ярко мигнула и почти погасла Ци озаренной, а в мыслях раздался «шепот» Куни, прозвучавший как крик: «Квира, спасайся! Они увели Шандрис и тебя то…» Вопль оборвался на полуслове, и я встрепенулся, бестолково оглянувшись назад, в сторону посёлка. Это была иллюзия бессмертия? Озаренная так резко замолкла, словно… погибла? Шмыгая носом и утирая чёртовы слёзы — да какого хера реву, как кисейная барышня?! — я вогнал в тело раненой все иглы, что были, лишая несчастную сознания и грубо обрушивая в состояние искусственной комы. Её сердце замедлило перестук до полудесятка ударов в минуту, а температура тела начала понижаться. — Не бойся, малышка, — прошептал я девушке на ухо. — Мама с тобой, мама не бросит. Мама обязательно за тобою вернётся… Руки с хрустом коры повыдергали с корнем несколько растущих рядом кустом, привалив ветками полумертвую троллиху, и я на полном ходу помчался к Аубердину, выкладываясь на пределе сил. Разогнавшись почти до сорока метров в секунду, сшибал телом трухлявые деревца и даже прошёл «сквозь» совуха — ударом кулака убил его наповал, выдрав кусок жирного бока и пролетев сквозь рваное мясо. Скользил и елозил по сырому мху, взметая позади след из комьев лесной трухи. Ци озаренной, колотилась как загнанное сердце: вспыхивала и угасала с пугающей частотой. Озаренная «умирала» почти в ту же секунду, как возрождалась! Проходило меньше минуты — она добиралась до тела, — и все повторялось по кругу. Её настигала новая смерть. То есть в поселке все еще шел бой!
