Жених с приданым

Когда Цзян Чэн вышел на тренировочное поле, находившиеся там адепты вместо того, чтобы построиться в ожидании прихода главы, сгрудились в кучку и негромко переговаривались. До него донеслись имя шисюна-предателя и возгласы «какое бесстыдство» и «ну и самомнение». — Ну, что там ещё натворил Вэй Усянь? — гаркнул он, и застуканные врасплох адепты вздрогнули и поспешили вытянуться по струнке. — Ваш… кхм, Вэй Усянь совсем стыд потерял. Он торгует собой, — осмелился просветить главу Цзян самый смелый из адептов. — Что? Он продался в бордель? — взревел Цзян Чэн. — Нет, но то, что он сделал, ненамного лучше, — уточнил другой. — Он открыл бордель? — нахмурился Цзян Чэн. — Нет, Саньду-шэншоу. Он выставил себя на аукцион в качестве жениха, — наконец-то по-человечески объяснил третий адепт. — Да как смеет мой подчинённый… — задыхаясь от ярости, Цзян Чэн не договорил. — Так, это, глава Цзян, вы же сами выгнали его из ордена, так что он теперь вам не подчиняется, — робко заметил самый юный и, по-видимому, ещё непуганый приглашённый адепт. — Порассуждай мне тут… Как выгнал, так и назад заберу! Ноги переломаю, Цзыдянем свяжу и в Пристань Лотосов притащу, чтобы не позорил орден Юньмэн Цзян. Ну-ка, быстро построились для занятий и захлопнули свои рты! — гаркнул Цзян Чэн. Видя опасно поблескивавший на пальце Цзыдянь, адепты предпочли заткнуться и выполнить команду. В этот день глава Цзян выжал из них на тренировке все соки, возможно, даже желудочный. Поэтому желания снова обсуждать поступок Вэй Усяня у них больше не возникало. *** — Глава Цзинь, вы представляете, насколько обнаглел Вэй Усянь… Он ищет богатую жену или мужа, — ворвавшись в Сияющий зал, сказал Цзинь Цзисюнь. — Ещё и объявление повсюду разослал, мол, он жених с приданым. — Дай сюда! — нетерпеливо велел Цзинь Гуаншань. Пробежав глазами лист бумаги, он увидел, что среди так называемого приданого Вэй Усяня значилась вожделенная Тигриная печать, и принял решение. — Срочно позови ко мне Цзинь Гуанъяо. — Зачем вам этот ублюдок? — скривился Цзинь Цзисюнь. — Ты, что ли, будешь Вэй Усяню невесту подбирать? — нехорошо улыбнулся Цзинь Гуаншань. — Или самого себя хочешь в мужья ему предложить? Богатства-то у тебя в достатке, а не хватит, так я добавлю. — Н-нет, глава Цзинь. Чур меня от этого чернокнижника, — Цзинь Цзисюнь сложил охранную ручную печать и попятился из зала. Как только за ним захлопнулась дверь, Цзинь Цзисюнь громко заорал: «Мэн Яо!». Явившийся на его зов недавно признанный сын Гуаншаня мягкой походкой вошёл в зал и, с угодливой улыбкой склонившись перед троном, произнёс: — Чего изволит глава? — Помнишь ту девушку, которая выступила в защиту Вэй Усяня? — Да, отец, её зовут Ло Цинъян. — Память у Цзинь Гуанъяо была идеальная, он помнил всех, а также то, как они относились к нему. — Кажется, она неравнодушна к Вэй Усяню, а он — к ней. Срочно разыщи её. Посули что угодно, лишь бы она согласилась стать его невестой. Денег из казны и драгоценностей я не пожалею. Ступай. Доложишь мне в конце дня. — Слушаюсь, — Цзинь Гуанъяо снова поклонился и такой же плавной походкой выплыл из зала. Цзинь Гуаншань еле дождался вечера. К сожалению, доклад Цзинь Гуанъяо оказался неутешительным: — Дева Ло стала бродячей заклинательницей. Говорят, что она покинула Ланьлин. Никто не знает, где она сейчас. Я уже отправил адептов на её поиски. — Некогда ждать! — раздражённо бросил Цзинь Гуаншань, сунув под нос своему внебрачному сыну брачное объявление Вэй Усяня. — Тигриная печать Преисподней должна стать моей. Нельзя, чтобы нас опередили другие ордена. Делай, что хочешь, но завтра утром невеста от ордена Ланьлин Цзинь должна отбыть с богатыми дарами на Луаньцзан. Иначе сам отправишься туда в качестве оной и соблазнишь Вэй Усяня. Ты же вырос в борделе, так что тебе не привыкать. А не справишься, так снова туда отправишься на постоянное место жительства! — пригрозил он. — Будет исполнено, мой господин, — уже без улыбки поклонился Цзинь Гуанъяо и поспешил обойти с визитами племянниц Гуаншаня и прочих незамужних девиц клана Цзинь. Увы, ни красноречие, ни обходительные манеры не помогли ему уговорить ни одну из девиц. Все без исключения при упоминании горы Луаньцзан совали ему в рукава свои лучшие драгоценности, лишь бы не отправляться в это проклятое место на заклание к великому и ужасному Старейшине Илина. К утру у Мэн Яо оставался единственный выход — самому отправиться туда в качестве жениха. Второй возможный выход — сбежать с деньгами и драгоценностями — он не рассматривал, всё ещё надеясь заслужить признание отца. *** — Дагэ, ты же меня любишь? — спросил неожиданно прибежавший на тренировочное поле раскрасневшийся Не Хуайсан. — Опять растрынькал все деньги на безделушки и хочешь снова у меня их попросить на очередную редкостную хрень? — предположил Не Минцзюэ, знавший младшего брата, как облупленного. — Вовсе нет! То есть, да. Я хочу попросить у тебя денег и драгоценностей, но не для себя, а в качестве даров для моего жениха. — Ты хотел сказать «невесты», — поправил непутёвого младшего брата Не Минцзюэ. Неужели А-Сан нашёл себе пару? Нехорошо, конечно, что раньше старшего брата, но, может быть, хотя бы супруга сделает из Хуайсана серьёзного человека, раз уж ему самому это не удалось. — Нет, дагэ, я сказал именно то, что хотел. Я хочу замуж за Вэй Усяня, и сейчас это может стать возможным, если ты не пожалеешь для меня денег, — с этими словами Не Хуайсан вытащил из рукава свернутый в трубочку лист и протянул его брату. Прочитав его, Чифэн-цзунь побагровел и разразился отборной бранью, краткое содержание которой сводилось к тому, что он не допустит, чтобы Хуайсан стал обрезанным рукавом, а в Нечистой Юдоли поселился тёмный заклинатель. — Но, дагэ, Вэй Усянь очень умный. Он придумал столько полезных талисманов… Благодаря ему мы выиграли войну с Вэнями. Он наверняка сможет придумать, как с помощью подчиняющихся ему лютых мертвецов раз и навсегда оградить нас от угрозы нарушения равновесия в Некрополе. Возможно, и с Бася сумеет совладать, — затараторил Не Хуайсан. — Да и Тигриная печать здесь будет в безопасности. — Знать ничего не желаю. Мой брат не станет позорищем для нашего ордена, — стоял на своём Не Минцзюэ. — Между прочим, твой младший побратим уже отправился на Луаньцзан в качестве жениха. Если мы не поспешим, то печать достанется Цзинь Гуаншаню, — отчаявшись достучаться до разума старшего брата, Не Хуайсан решил надавить на эмоции, прекрасно зная, сколь двойственные чувства тот испытывал к Цзинь Гуанъяо. — Этот шлюхин сын никогда не обскачет моего брата! — воскликнул ещё больше разозлившийся Не Минцзюэ. — Хрен собачий этой гадюке Гуаншаню, а не Тигриную печать! Собирайся, а я распоряжусь, чтобы для тебя приготовили в дорогу дары. — Спасибо, дагэ! — воскликнул Не Хуайсан и повис на шее Не Минцзюэ. *** В ордене Гусу Лань было запрещено обсуждать других, однако сегодня это правило нарушили даже старейшины клана, собравшиеся на внеочередной совет, дабы осудить отступника Вэй Усяня, пустившегося во все тяжкие. — Какое бесстыдство не только открыто признать себя обрезанным рукавом, но и без зазрения совести предлагать себя в мужья тому, кто больше заплатит! — восклицал, потрясая седой, как лунь, бородой старейшина Лань Илун. — Раньше только девиц соблазнял, а теперь принялся и за мужчин. Говорят, Вэй Усянь держит на горе целый гарем девиц, но, видимо, этого ему мало, — присоединился к нему почтенный Лань Жуань. — Вот, как заклинателей тёмный путь меняет. — Прискорбно, что представители уже двух великих орденов поддались на эту провокацию. Однако орден Гусу Лань никогда не опустится до подобного, — заключил Лань Цижэнь. — Мгм! — возразил ему присутствовавший на совете Лань Ванцзи. — Ванцзи хочет сказать, что, окажись Вэй Усянь в ордене Гусу Лань, мы могли бы очистить его от тёмной энергии и, разделив Тигриную печать на части, уничтожить или надёжно спрятать их, — пояснил Лань Сичэнь. — Так было бы гораздо безопаснее для всех, нежели допустить, чтобы печать попала неизвестно в чьи руки. — Устами главы Лань глаголет истина, но где же мы найдём столь бесстрашную деву или отважного юношу, которые не убоятся позора и осуждения, связав свою жизнь с Вэй Усянем, — неожиданно поддержал его старейшина Лань Жомэн. — Я сделаю это, — сказал Лань Ванцзи. Услыхав его заявление, старейшины загалдели, как стая ворон, так что разгневанный Лань Цижэнь вынужден был снять сапог и начать колотить им по своему столику, призывая присутствующих к порядку. — Ванцзи, как ты можешь такое предлагать? Не для того я тебя воспитывал, чтобы отдать этому развратнику, — грозно глянув на младшего племянника, сказал он. — Вэй Ин не такой, — возразил Лань Ванцзи. — И он давно мне нравится. — Замолчи! — воскликнул, багровея, Лань Цижэнь. — Немедленно отправляйся к Стене послушания и стой перед ней до заката, читая правила и размышляя над своим поведением. Лань Чжань молча поклонился присутствующим и вышел, однако его показная покорность не могла ввести в заблуждение Лань Сичэня. Поэтому, как только закончился совет, он отправился вслед за братом. Предсказуемо не найдя Ванцзи у Стены послушания, Лань Сичэнь поспешил к его домику. Лань Чжань методично запихивал в цянькунь всё, что считал хоть сколько-нибудь ценным. — Ванцзи, я не хочу, чтобы ты наделал глупостей. Я понимаю, что ты действуешь от чистого сердца, но, боюсь, что молодой господин Вэй не разделяет твоих чувств и откажет тебе, — начал Лань Сичэнь. — Тогда добавь мне денег, — посмотрел на него ясным взором младший брат. — Там написано, что женой или мужем Вэй Усяня станет тот, кто преподнесёт ему самые богатые дары. — Ладно. Жди меня здесь, — сдался Лань Сичэнь. — Я принесу всё, что смогу, и отправлюсь с тобой. — Не надо. Я сам, — возразил Лань Чжань. — Ванцзи, ты же не умеешь выражать свои мысли и чувства словами. Я мог бы сделать это для тебя, — настаивал Лань Сичэнь. На самом деле причина, по которой он стремился отправиться вместе с младшим братом на Луаньцзан, была не только в беспокойстве о счастье Ванцзи и в стремлении помочь младшему брату, но и в желании воспрепятствовать Цзинь Гуанъяо выйти замуж за Вэй Усяня. *** Сюэ Ян отправился в Юэян, чтобы устроить весёлую жизнь, пардон, весёлую смерть этим подонкам из клана Чан. А от того, что весело будет лишь ему, сердце наполнялось радостным предвкушением, а на губах непроизвольно появлялась хищная улыбка. Однако Сюэ Яну пришлось изменить свои планы после того, как он случайно увидел на рынке Юэяна брачное объявление Вэй Усяня. Если до чего Сюэ Ян и был более жадным, чем до конфет, так это до новых запретных знаний. А тут такой шанс получить их из уст самого Старейшины Илина, повелевавшего армиями лютых мертвецов, наводя ужас не только на рядовых обывателей, но и на весь заклинательский мир. И всего-то для этого надо было выйти за него замуж. Замуж Сюэ Яну, конечно, и на гуй не всралось, но тайны тёмного пути стоили того, чтобы на это пойти. А что денег у него кот наплакал, так это поправимо. Денежку ведь запросто стырить можно или выманить сравнительно честным путём, чем Сюэ Ян и занялся. Вместо массового убийства, он всего лишь до смерти напугал жителей поместья Чан, поэтому те были рады отдать ему всё ценное, что у них было, лишь бы Сюэ Ян защитил их от мстительных духов. Запихнув всё в цянькунь, Сюэ Ян рассудил, что этого мало, и отправился искать добычу покрупнее. В эту же ночь лишились всех денег и драгоценностей несколько купеческих семей Юэяна и был угнан торговый караван, остановившийся на одном из постоялых дворов города. После этого Сюэ Ян решил больше так не утруждаться и придумал заклинание, притягивавшее к нему золото и серебро в радиусе сотни ли, на котором была кровь. Учитывая то, что многие драгоценные камни в Поднебесной имели долгую кровавую историю, а большая часть ходивших в обороте денег в какой-то момент своего существования была получена их владельцами нечестным путём, то вскоре ему пришлось срочно покупать множество мешочков-цянькунь, чтобы упихать в них всё это добро и погрузить на лошадей. Зато теперь Сюэ Ян наверняка был богаче главы Цзинь, а возможно, и самого императора. На следующий день через славный город Юэян проходили Сяо Синчэнь и Сун Цзычэнь, которые не остались равнодушны к стенаниям его ограбленных жителей, и отправились в погоню за вором. В конечном итоге она привела их к подножию горы Луаньцзан.