Жених с приданым

Боевой настрой Цзян Чэна, с которым он отправился на Луаньцзан, всё больше перерастал в раздражение по мере приближения к вершине горы. Он думал, что успеет забрать этого засранца Вэй Усяня в Юньмэн до того, как на Луаньцзан припрутся кандидаты в женихи и невесты, однако просчитался. У подножия горы скопилась целая очередь из разряженных в пух и прах юношей и девушек в сопровождении нагруженных дарами слуг. Так что пришлось ему прокладывать себе дорогу Цзыдянем и непереводимыми Юньмэнскими идиоматическими выражениями. Когда Цзян Чэн поднялся выше, то понял, почему образовался затор — обычные люди и недостаточно сильные заклинатели не могли преодолеть первый защитный барьер, однако отступать не желали. — С дороги, сукины дети, — закричал он и со всей дури несколько раз ударил по невидимой преграде Цзыдянем. Барьер пошел трещинами, и Цзян Чэн поспешил шагнуть в образовавшуюся брешь. Вслед за ним до того, как барьер успел затянуться, сумели просочиться несколько человек. — Спасибо, Цзян-сюн, — раздался жизнерадостный возглас Не Хуайсана, выглянувшего из окошка паланкина, который несли четыре дюжих воина клана Не. — Поверить не могу, и ты туда же... Что вам тут всем мёдом, что ли, намазано? — проворчал вместо приветствия Цзян Чэн. — Ну как же? Это же Вэй Усянь — могучий Старейшина Илина, самый красивый и весёлый парень во всей Поднебесной, который был моим лучшим другом и собутыльником, а теперь может стать не только другом, — прощебетал, прикрываясь роскошным веером из павлиньих перьев, Не Хуайсан, который сейчас и сам походил на диковинную птичку в своих одеждах канареечных расцветок. — Трындец, — прокомментировал Цзян Чэн то ли его слова, то ли то, что пробравшиеся за барьер девы дружно рухнули в обморок, увидев показавшихся из-за поворота полуразложившихся лютых мертвецов. Слуги засуетились, поднимая барышень и складывая их на обочине, чтобы бедняжек не затоптали остальные. — Не представлял, что сюда притащатся столько обрезанных рукавов и ты будешь одним из них. — Цзян-сюн, а ты сам разве не за этим сюда пришёл? — невинно хлопая ресницами, поинтересовался Не Хуайсан. — Или ты хочешь снова разорвать помолвку своей сестры с наследником Цзинь и выдать её замуж за Вэй Усяня? На мгновение Цзян Чэн опешил от его предположения, после чего начал орать: — Типун тебе на язык! Ты говори, да не заговаривайся! Она ж ему как сестра! А я не обрезанный рукав! Я просто хочу забрать отсюда этого придурка и прекратить устроенный им фарс. — В таком случае, глава Цзян, я вынужден буду вызвать вас на поединок, — перешёл на официальный тон Не Хуайсан. — И чем драться будешь, своим веером? — ехидно поинтересовался Цзян Чэн. — А хоть бы и веером, — ответил Не Хуайсан и вопреки своим словам швырнул зелёное яблоко, которое пребольно ударило по колену не ожидавшего такой подлянки и потому не успевшего среагировать Цзян Чэна. — Бегом вперёд! — после этого скомандовал Хуайсан своим носильщикам. — Не Хуа... себе... Да я тебе зад надеру! — пригрозил, устремляясь за ним, Цзян Чэн. Казалось, он вот-вот нагонит обнаглевшего Хуайсана, однако уже через миг внезапно навернулся, не заметив за очередным поворотом натянутую поперёк тропинки струну от гуциня. Боль в ногах настигла его мгновением позже. Судя по тому, что впереди лежали, схватившись за ноги, двое из ордена Цинхэ Не, а покосившийся паланкин стоял на земле, струна была не одна. — Господа, давайте жить дружно, — выходя из-за кустов, с улыбкой сказал Цзинь Гуанъяо, одетый и накрашенный, словно дорогая куртизанка из ивового дома. Оставалось загадкой, как смог этот проныра, бывший довольно слабым заклинателем, просочиться через барьер, да ещё раньше самого Цзян Чэна. — Брат, ну как же так? — захныкал, обращаясь к нему, Не Хуайсан, пока тот аккуратно сматывал струны. — Тебе-то зачем Вэй Усянь? — Прости, А-Сан, ничего личного, я просто выполняю приказ отца, — с той же приторной улыбкой ответил Цзинь Гуанъяо, затем бодро припустил вверх и вскоре скрылся за поворотом. Только перезвон каких-то цацок в его бездонных рукавах ещё какое-то время был слышен. Инстинктивно потерев ладонями порезанные до кости лодыжки, Цзян Чэн выругался сквозь зубы, обложив гуями козла-Гуаншаня, помянув пёсью мать и их хитрожопое отродье, Мэн Яо, после чего поднялся и похромал дальше. Не Хуайсан вынужден был покинуть паланкин и тоже пойти в гору пешком, с пыхтением волоча своё добро. Поглядев на его страдания, один из остававшихся на ходу адептов Цинхэ Не взвалил себе на спину своего молодого господина, другой же — взял на себя всю его поклажу, после чего оба бодро зашагали дальше. К удивлению Цзян Чэна вскоре их обогнали оба Нефрита клана Лань. А эти-то что здесь забыли? Неужели вдвоём собрались свататься к Вэй Усяню? — Приветствую главу Цзян. Здравствуйте, молодой господин Не, — с безмятежной улыбкой Будды поклонился им Лань Сичэнь. Лань Ванцзи удостоил обоих упомянутых братом лишь кивком. — Вы случайно не видели здесь Цзинь Гуанъяо? — Видел, причём отнюдь не случайно, мать его за ногу, — припадая на обе ноги, ответил Цзян Чэн. — Если побежите, то, может быть, догоните его, а, возможно, как и мы, нарвётесь на одну из подло натянутых им поперек тропинки струн. — Благодарю за предупреждение, Саньду-шэншоу, — ещё лучезарнее улыбнулся ему Лань Сичэнь. — Надеюсь, мне удастся остановить А-Яо. Синхронными жестами оба Нефрита сплели заклинание поиска и двинулись вперёд довольно быстрой, однако преисполненной достоинства походкой. Воинам Не пришлось перейти на бег, чтобы не отставать. Цзян Чэн снова выругался и похромал вслед за ними. — С дороги, куриные ноги, — крикнул какой-то босяк, грубо толкая его в бок, чтобы обогнать. Этот пакостник вёл за собой в поводу несколько навьюченных мешочками цянькунь лошадей. — Ты как себя ведёшь с главой великого ордена? Да я тебе ноги переломаю! — взревел взбешённый Цзян Чэн. Повинуясь воле хозяина, Цзыдянь снова развернулся в грозную фиолетовую плеть, однако удар не достиг цели, будучи мастерски отбит молниеносно вытащенным из ножен мечом этого нахала. Цзян Чэн оскалился и достал из ножен Саньду. Ну что ж, у него со вчерашнего дня руки чесались, так что этот босяк сам нарвался. Несколько с трудом отражённых подлых ударов спустя Цзян Чэн понял, что нарвался сам. Потому что этот парень дрался, не соблюдая никаких правил, и в довершение ко всему неожиданно швырнул горсть песка ему в глаза. Пока Цзян Чэн пытался их протереть, то пропустил удар в грудь, едва не сбивший его с ног. — Твоё счастье, что я спешу к Старейшине Илина, — прошипел этот гадёныш и, судя по топоту копыт, двинулся дальше, а Цзян Чэн вынужден был присесть на пожухшую травку у обочины, чтобы проморгаться и с помощью духовных сил залечить свои раны. Из-за потраченного на лечение времени он подоспел к вершине к шапочному разбору. Барьер у самой вершины не желал поддаваться Цзыдяню, а единственный проход в нём загораживал собой Призрачный Генерал. — Посторонись-ка, Вэньский пёс! — прикрикнул на него Цзян Чэн. — При всём уважении, глава Цзян, я не могу вас пропустить, не убедившись в том, что вы принесли Старейшине Илина достойные его дары. — Дырку ему от сети божественного плетения, а не дары, — проворчал Цзян Чэн. — Пусти, иначе на куски тебя разрублю. — Даже, если разрубите на части, всё равно не пущу, — упёрся Вэнь Цюнлинь, и Цзян Чэну показалось, что на лице лютого мертвеца промелькнула улыбка. Цзян Чэн замахнулся Цзыдянем, чтобы как следует огреть его, однако Призрачный Генерал перехватил фиолетовую плеть и едва не вырвал её из рук хозяина. Отчаявшись прорваться через эту преграду, Цзян Чэн закричал: — Вэй Усянь, выходи! Выходи, подлый трус! Вскоре на его зов явился донельзя довольный Вэй Ин, однако за барьер благоразумно выходить не стал, с издёвкой крикнув в ответ с той стороны: — Замуж за тебя? Чтобы ты каждый день лупил меня Цзыдянем и грозил переломать ноги? Предпочту отказаться. Мне ещё дороги мои ноги и прочие части тела. К тому же, у тебя денег не хватит, чтобы участвовать в конкурсе женихов. Или ты решил лишить законного приданого и оставить старой девой Яньли? — Я тебе покажу, где гули зимуют, сукин сын, позорящий мой орден! — пригрозил Цзян Чэн. — Спасибо, я и так это знаю. Саньду-шэншоу, по-моему, из нас двоих сейчас именно вы позорите орден Юньмэн Цзян, — расхохотавшись, заметил Вэй Усянь. «А ведь и вправду, — подумал Цзян Чэн, — я же пришёл сюда, чтобы предотвратить позор, но раз его всё равно не удалось избежать, то Суйбянь на всё это. Пусть оно всё как-нибудь само играет в весенние игры, а с меня хватит. И так пострадал ни за что, растратил кучу времени и духовных сил и выставил себя на посмешище». — Да пошёл ты в задницу, — буркнул он, резко развернулся и зашагал вниз. — Сам сказал — сам пошёл, — прокомментировал Вэй Ин и поспешил вернуться к кандидатам в женихи.