До рассвета

Северус старается не обижаться на выражение лица Поттера, когда они стоят друг напротив друга в гостиной. У него такой вид, словно он вот-вот предстанет перед казнью. Хотя, возможно, Северус сам виноват в этом. Сдерживая вздох, Северус говорит: — Расслабьтесь, Поттер, это не должно быть больно. Обычно этого не происходит, хотя его собственный разум склонен к мигрени, если легилименция проводится без предупреждения. Тёмный Лорд обычно получает от этого огромное удовольствие. — Хорошо, — бормочет мальчик, украдкой взглянув на Драко, который сидит на стуле в стороне и внимательно наблюдает за ними. Его пристальный взгляд на Северуса кажется осязаемым. Они с Поттером держат палочки наготове. Северус держит свою свободно, в то время как палочка Поттера зажата в кулаке. — Мне не понадобится использовать легилименцию, если я смогу просто прочитать эмоции по Вашему лицу, Поттер, — лицо Поттера превращается в гигантское «Да пошёл ты, Снейп». Боже, это уже удручает. — Постарайтесь расслабить свой разум и успокоиться. Что самое худшее, что может случиться? Поттер гримасничает. — Вы бы удивились. — Но делает так, как он говорит, или пытается. Хмурый взгляд проясняется, и большинство линий напряжения исчезают с его лица. Северус кивает. — Хорошо, теперь закройте глаза и постарайтесь очистить свой разум как можно лучше. Замедлите свои мысли и просто дышите. Поттер морщит нос, как будто особенно напряжённо думает, и Северус испускает долгий, страдальческий вздох. Поттер, кажется, обижается на каждое слово, вылетающее из его рта. В каком мире замедление мыслей означает ещё бóльшую концентрацию на причине дискомфорта? Временами он действительно сын своего отца. Ну, почти всё время. — Сосредоточьтесь на моём голосе и постарайтесь представить себе воду, — указывает он. Если Поттер не может этого сделать сам, Северус должен помочь ему. — Представьте, что Вы плывëте под водой. Попытайтесь представить, как это будет ощущаться, давление на Вашу кожу, температуру. — Северусу потребовалось некоторое время, чтобы самому овладеть этой техникой, его собственный разум имел обыкновение дрейфовать на середине процесса. Но вода обычно помогала ему лучше всего. — Если Вы слышите волны, попробуйте визуализировать их, — продолжает он, внимательно наблюдая за лицом Поттера, которое всё больше расслабляется, его тело успокаивается настолько, насколько это возможно, хотя дрожь всё ещё пробегает по нему. Северус поднимает палочку и невербально накладывает заклинание легилименции, чтобы не вывести мальчика из его, как он надеется, медитативного транса. Как и предполагалось, первым он видит море. Но не совсем в том контексте, в котором он ожидал. Повсюду вода, яркая и синяя, холодная, давящая на него. На самом деле, слишком холодная. Это примерно то, чего он ожидал, но он также видит солнечный свет, просачивающийся внутрь и отражающийся от кораллов. Яркие цвета застают его врасплох, и он отшатывается, поворачиваясь, чтобы увидеть рыб, кружащих вокруг него. Разноцветные кораллы покрывают морское дно, внимание к деталям поражает. Он никогда не видел ничего подобного. Это не тот водоём, который он описывал Поттеру, когда велел ему расслабиться. Северус начинает плыть вверх, он не задохнëтся под водой, поскольку физически его там нет, но ему нужен способ выйти из медитативного транса и проникнуть в сознание Поттера. Путь обычно лежит вверх. Поэтому он плывёт вверх. Северус чувствует солнечный свет, и он знает, что он близко, знает, что в любой момент вынырнет на поверхность. Но у него не получается. Это выводит его из себя, расстраивает и очень, очень озадачивает. Как Поттер смог это сделать? Почему Северус не может выплыть? Это должно быть так же просто, как сбросить мантию. Обычно так и происходит с Северусом, и он проделывал это сотни раз на протяжении многих лет. Он не знает, как долго он пытается плыть к поверхности, пока не пытается сменить тактику. В конце концов, это разум. Это окклюменция, и логика здесь не работает, как бы это его не смущало. Северусу требуется мгновение, чтобы собраться с мыслями. Он с лёгким трепетом смотрит вниз, на расстояние, которое, кажется, вообще не изменилось, он позволяет себе расслабиться и утонуть. Поттер думает, что единственное решение — тонуть — это беспорядок, с которым он разберëтся потом. Он оказывается на поверхности, и задыхается. Северус оглядывается, и хотя вокруг него по-прежнему вода, чего он никак не ожидал, но сам он, несомненно, выбрался из воды. Он понятия не имеет, как Поттеру это удалось за ту минуту или около того, что ему дали на медитацию. Что-то настолько замысловатое и сложное. Слева он замечает намёк на высокое сооружение, и вместо того, чтобы плыть до суши, он закрывает глаза и представляет себя уже на земле, стоящим у маяка, приютившегося между тёмных и острых скал. Где же воспоминания? Северус пробирается к маяку, но в тот момент, когда он заходит внутрь... Маяка там уже нет. Он чувствует изменение в воздухе, внезапное похолодание, когда он ступает в темноту и идёт к яркому голубому свету, исходящему издалека. Это пространство никак не могло поместиться внутри маяка. Голубой свет исходит из аквариума, аквариума во всю стену, внутри которого крутятся и извиваются гигантские золотые рыбки, царственные и пугающие одновременно. Одни только их хвосты выглядят больше, чем всё тело Северуса. Он подходит ближе, затаив дыхание в благоговении. Это совсем не то, как выглядит разум изнутри. По крайней мере, не те, в которых побывал Северус. Легилименция всегда приводила в замешательство: это был красочный вихрь мыслей, образов, воспоминаний. Но не… то, что он видит сейчас. Это кажется слишком стабильным, слишком реальным даже в своей причудливости. Это не может быть реальностью. Северус протягивает руку и прикасается к прохладному стеклу. Он чувствует крошечное движение позади себя, и его плечи напрягаются. Он здесь не один. — Тебе не следует быть здесь, — раздаётся голос, которого он не ожидал. Северус поворачивается, но Блэк уже набрасывается на него, прижимая к твëрдому стеклу аквариума. — Блэк, — выдыхает он, скорее от удивления, чем от чего-либо ещё. Как Блэк оказался в голове Поттера? Или, скорее, очень хорошо сделанное воплощение человека, прижимающего его к стеклу железной хваткой. Северус пытается оттолкнуть этого человека, но тот не двигается, а грубая хватка только крепнет, хотя это не должно быть возможным. Воспоминания НИКОГДА не были интерактивными. Это точно не воспоминание. Северус не знает, что это вообще такое. — Убирайся, — рычит Блэк ему в ухо, и Северус поворачивается, пытаясь дать отпор хулигану из его детства. Давненько он не был в подобном положении. Последний раз, когда они были в аналогичной ситуации, ему было шестнадцать. Лицо Блэка искажено в яростном, презрительном выражением, его глаза сузились, а губы приоткрылись, обнажив белые зубы. Руки Северуса обхватывают мужчину, когда тот давит на его шею и толкает в стекло. Северус чувствует, как он погружается в стекло, он ощущает, как мельчайшие капельки воды смачивают его волосы, и он задыхается. Руки исчезают. И аквариум исчезает вместе с ними. Его ноги касаются травы, и Северус сразу ощущает контраст между двумя поверхностями. Он не закрывал глаза, но теперь, открыв их, моргает от источника света. Это, оказывается, солнце. Предполагалось, что на тело Северуса не повлияет солнечный свет, проецируемый воспоминанием, поскольку он является внешним присутствием, а не частью самого воспоминания. Он на лужайке. Он чувствует запах свежескошенной травы и влажной земли, когда обходит дом. Северус не один. Он слышит напевание. Он отгоняет неприятные ощущения в животе и огибает дом. Это магловский район, дома перед ним стоят в ряд, все одинаковые. Напевание становится громче. Голос детский, а мелодия, должно быть, из магловской детской песенки, или что-то в этом роде. Северус узнаёт взлохмаченную копну волос Поттера раньше, чем видит лицо ребёнка. В этом странном воспоминании Поттеру не может быть больше семи лет. Он слишком мал для такого возраста, но Северус полагает, что мальчик не входит в демографическую группу своих сверстников. Они на лужайке, Поттер сидит у сада, его колени окрашены в шокирующий оттенок зелёного, руки испачканы до запястий. Ребёнок выглядит утонувшим в своей рубашке, а его очки заклеены скотчем. Северус пытается приблизиться, но не может. Он смотрит вниз, на свои ноги и, к своему крайнему изумлению, видит, что на его ботинках растёт трава. Небо над головой темнеет, и холод, которого определённо не было раньше, оседает на его костях. Его внутренности покалывает от беспокойства, и он оглядывается по сторонам. Вся улица пустынна. Гарри Поттер продолжает напевать. Северус поднимает ногу, пытаясь разрыхлить растительность вокруг него. Этого не должно быть. Это должно быть воспоминанием. Это продолжает повторяться. Северус не должен быть частью этих воспоминаний. Оно не должно было нападать на него. И как будто этого недостаточно, он ничего не может с этим поделать, он не может защитить себя или использовать какие-либо заклинания здесь, чтобы не навредить Поттеру. Он смотрит на небо, затянутое тёмными тучами, закрывающими солнце. Однако погода по-прежнему кажется солнечной. Поттер поглаживает землю, склонившись над пустым садом, кажется, что мальчик поёт несуществующим цветам. Северус приостанавливает свою борьбу за свободу, чтобы посмотреть на руки Поттера. Рядом с ним стоят два маленьких горшочка — цветы, которые, видимо, он должен пересадить. Они сгнили, возможно, от переувлажнения. Их уже не спасти, но Поттера, похоже, это ничуть не беспокоит. В воздухе раздаются раскаты грома, но мальчик, кажется, не замечает этого. — Тебе понравится твой новый дом, — шепчет Поттер, как бы обращаясь к почве, но его голова наклонена к сгнившему цветку. — Ты не умрёшь. Я обещаю. Поттер не может правильно произнести «р», и это влияет на его речь, что вполне обычно для ребёнка его возраста. Драко не мог произносить «з» до семи лет. Мальчик ещё немного поглаживает землю, и прямо перед тем, как он поворачивается к горшкам, земля расцветает под его пальцами. Во вспышке искр и зелени земля покрывается пучком смешанных цветов. Северус узнаёт маргаритки, маленькие розочки, несколько лютиков в кучке и нарциссы под ладонью Поттера. Это завораживает, и Северус не может отвести глаз. Поттер слишком мал для такого колдовства. Это случайная магия, мощная и контролируемая случайная магия. И она прекрасна. Трава приподнимается на его ботинках, Северус начинает двигаться вперёд, и пение резко прекращается. Северус останавливается на полушаге. Поттер смотрит на мерцающие цветы — настоящие цветы не блестят так, как эти — и тут его глаза расширяются от испуга, чистого, неразбавленного страха. Он смотрит на дом. Северус, в спешке, чтобы хоть как-то помочь Поттеру, спотыкается о траву, всё ещё сковывающую его лодыжки, и падает, ударяясь головой о землю, а затем и это воспоминание исчезает. Он не чувствует боли от удара, потому что земля поглощает его. Он стоит на коленях на твёрдом, сухом участке земли, дезориентированный после падения. Сразу же он слышит крик, но не Поттера, а более взрослый, и принадлежит он Седрику Диггори, корчащемуся на земле прямо перед ним. Северус вскакивает на ноги, а Диггори, его бывший ученик, кричит громче, чем это вообще возможно. — Давай, малыш Поттер, кричи! — Доносится другой голос. Всё здесь неправильно. Это Белла, конечно, это она, но еë не должно быть здесь. Лестрейндж не присутствовала в ночь воскрешения Тёмного Лорда, она была в Азкабане. И Диггори не пытали. Его убили. Они на кладбище, Поттер привязан к могильному камню и плачет, но не издаëт звуков. Слышны только крики Седрика Диггори и насмешки Беллатрикс. За исключением того, что она думает, что он — Поттер. Диггори кричит, и Северусу не в новинку пытки, но ему ещё никогда не приходилось слышать крики собственного ученика. Он всё ещё не может пошевелиться. Между криками он может разобрать высокий, тошнотворный голос Беллы: — Я хочу, чтобы твоя мамочка услышала тебя с небес! Северус пытается поднять палочку и вырваться из сознания Поттера. Это зашло слишком далеко. Он отказывается оставаться здесь дольше, пока не выяснит, что не так с разумом Поттера, с безопасного расстояния. И, наконец-то, он снова может двигаться. Он бросается вперёд, в клубок разноцветной одежды, и раскидывает руки в стороны. Осязаемость всего, что здесь находится, всë так же нервирует, как и в самом начале. Сзади него раздаётся приглушëнная болтовня. Он в магазине. Или, если быть точным, в магазине мадам Малкин. Северус узнаёт место из-за частоты своих посещений этого магазина. И из-за вешалок для одежды. Он выпрямляется и просто стоит какое-то время, пытаясь сориентироваться. Он хотел вырваться из головы Поттера, но не смог. Северус искренне надеется, что это был небольшой сбой. Быть запертым в голове Поттера кажется экстремальным эквивалентом настоящей пытки. Он обходит стеллаж и видит своего крестника, стоящего на небольшом подиуме с высоко поднятым подбородком и зализанными назад волосами. Поттер стоит рядом с ним, всё ещё маленький, тощий и утонувший в своей одежде. Дети смотрят друг на друга, их глаза напряжены. Драко слегка напуган, верхняя пуговица его мантии расстëгнута, а его правая рука слабо сжимает левое запястье. Поттер даже ни разу не моргнул. Северус не знает, реально это или нет. Он не может сказать, провели ли его крестник и Поттер долгие минуты, просто зациклившись друг на друге, пока мадам Малкин и Нарцисса отвлеклись в глубине магазина, перебирая мантии. Пальцы Поттера дëргаются, и когда Северус подходит ближе, он понимает, почему от этой сцены у него сводит живот. На лбу Поттера нет шрама в виде молнии. Печально известный шрам — на лбу Драко, красный, раздражëнный и выделяющийся на бледной коже. Это не может быть реальным. Или, может быть, это так. Может быть, Поттер думает, что это так. — Драко, дорогой? — Голос Нарциссы звенит у него за плечом, и Северус оборачивается. Он скучал по этому голосу, но даже не осознавал, что скучал по нему до такой степени. — Всë готово, — её плечо касается его, и Северус чувствует запах её сладких духов, когда она проходит мимо него. — Мы заберëм мантии после того, как купим тебе палочку. Драко не отводит взгляда от лица Поттера, но Нарциссе, похоже, всё равно. Она отворачивается, и когда Северус поворачивается, он видит Блэка, ядовито смотрящего на него, его тело частично скрыто вешалками с мантиями. — Пошёл вон, — рявкает мужчина, быстро проталкиваясь к Северусу. — УБИРАЙСЯ! Северус отшатывается, чуть не столкнувшись с Нарциссой, когда Блэк бросается на него. В его руке зажата бутылка пива. — Блэк... — Уходи! — Истошно орëт тот. — Проваливай! Тебе здесь не место! Блэк хочет убить его, он это знает. Маниакальный взгляд Блэка говорит больше, чем достаточно. — Сириус. — Произносит детский голос позади него. Блэк останавливается на месте, его взгляд скользит за плечо Северуса. Поттер не отводит взгляда от Драко. — Ты должен вести себя хорошо, Сириус, — слова звучат по-взрослому, хотя голос принадлежит ребёнку. — Малыш, — лицо Блэка смягчается, бутылка выскальзывает из его пальцев, но не разбивается при соприкосновении с полом. — Я должен обеспечить твою безопасность. — Нет, Сириус. Веди себя хорошо. Вся эта ситуация причудлива, неприятна и совершенно невозможна. Северус отступает ещё на пару шагов назад и натыкается на что-то холодное и твёрдое. Он оборачивается, сталкиваясь со стеклом. Зеркало. Он отступает назад, и магазин мадам Малкин исчезает, и Поттера тоже рядом с ним больше нет. Он разглядывает поверхность зеркала. На нём очень тонкий слой инея, и Северус может различить какую-то резьбу в верхней части витиеватого узора. Зеркало Еиналеж. Он слышал о встрече Поттера с зеркалом, но после нескольких последних искажëнных воспоминаний он даже боится предположить, что увидит прямо сейчас. Несмотря на туман, Северус может разглядеть в зеркале движущуюся фигуру. Судя по всему, это ребёнок, возможно, первокурсник. Черноволосый и... Это Поттер. Поттер держит руку на поверхности зеркала и вытирает её, очищая от инея, а затем улыбается Северусу. Тёплой, детской улыбкой удивления. Северус моргает, оглядывается по сторонам, не зная, чего ожидать, почти испугавшись. И чертыхается. Вокруг него люди из семьи Поттеров, включая Джеймса Поттера и Лили. Также Сириус Блэк и Ремус Люпин, прямо рядом с ними, стоящие вместе. В стороне стоят Грейнджер и Уизли. Все они выглядят застывшими во времени. Все. Кроме Поттера. Который до сих пор смотрит на него, сквозь него, криво улыбаясь. Затем Блэк, снова Блэк, отворачивается от мальчика и приближается к нему, его рука соскальзывает с талии Люпина. Северус едва успевает поднять палочку, как Блэк делает выпад в его сторону, крича, как тот прокля́тый портрет на площади Гриммо: — ТЕБЕ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО! Блэк толкает его в зеркало, и Северус готовится к удару, несмотря на то, что знает, что в мысленном пространстве вещи должны быть нематериальными. На самом деле он не ожидает удара. Но когда стекло разбивается, его руки щиплет от осколков, пронзивших его мантию и, по-видимому, впившихся в кожу, боль кажется очень существенной. Северус падает. Он ждёт следующего удара, чтобы упасть либо на мальчика, стоящего с другой стороны, либо на землю, усеянную тысячей осколков разбитого зеркала. Но удар так и не приходит. Только вечное ощущение падения. И тогда... Это как занос до остановки движения. Но только чуть-чуть. Прямо перед краем обрыва. Он не видит края обрыва, но чувствует очень долгое падение, и его сердце гулко стучит. Это всë равно, что пропустить ступеньку на лестнице. Дыхание Северуса застывает в лёгких. Вокруг полная темнота, но он её видит. Тьма осязаема, оставляя после себя кислый привкус страха. Он не чувствует своих конечностей, он даже не знает, осталась ли с ним его палочка. Рационально, логически, он знает, что находится в коттедже «Ракушка», в гостиной, с Драко и Поттером. Физически он в полном порядке. Но понять это сейчас невозможно. Его разум отказывается понимать это перед лицом ужаса того, где он сейчас находится. Он смотрит в бездну, а она смотрит на него в ответ. А потом мир словно выворачивается наизнанку. Ему кажется, что он пытается трансгрессировать. Чувства возвращаются к нему ужасающим покалыванием всего тела, которое быстро переходит в тупую боль. Он поднимается на ноги в гостиной коттеджа «Ракушка». Задыхаясь, Северус ругается.

┈─── ϟ ───┈

Гарри тошнит, а Драко бесполезно заламывает руки. Его палочки нет с ним, поэтому он не может убрать беспорядок. Он просто проводит круговыми движениями по спине Гарри. Даже Северус согнулся пополам и выглядит обеспокоенным. Драко редко видел этого человека без маски невозмутимости, и это настораживает его. — Что случилось? — Драко не может отвести взгляда от лица Гарри. — Что ты с ним сделал? Разве ты не говорил, что это не должно быть больно? Всё начиналось вполне нормально, а затем, в какой-то момент, лицо Гарри начало искажаться, а из носа пошла кровь. Как только Драко встал, чтобы броситься к нему, началась рвота. Северус выпрямляется, его выражение лица разглаживается, но не раньше, чем Драко успевает заметить проблеск настороженности на его лице, что никак не уменьшает нарастающую в Драко панику. Северус никогда не теряет самообладания. Никогда. Даже когда мать Драко убивали, его лицо ни разу не выдало никаких других эмоций, кроме стоицизма. Он ловит взгляд Драко — Успокойся, Драко. Поттер в порядке. Это ложь. Драко знает, что это враньё. Его рука крепче обхватывает спину Гарри. Это была колоссально плохая идея. Они не должны были сразу переходить к практической части, должны были обсудить риски и всё, что, блядь, связано с легилименцией, окклюменцией и всем остальным. А теперь Гарри плохо, и Северус так на него смотрит. Северус убирает беспорядок и идëт к ним. Гарри хватается за голову. — Это не выглядит так, будто он в порядке, — сардонически замечает Драко. Лицо Гарри искажено страданием. Что-то переворачивается в груди Драко. Последние несколько недель Гарри часто приходилось испытывать боль. Северус опускается на колени перед Гарри, поднимает палочку на полсекунды, прежде чем Гарри отшатывается назад, с силой увлекая за собой и Драко. Северус замирает. Одна рука Драко сжимается в кулак. Он что-то сделал с Гарри. Драко, хотя и не очень хорошо разбирается в окклюменции, знает, что это ненормально. Северус причинил Гарри боль. Его сердце начинает грохотать в груди, когда Северус тянется к лицу Гарри. Проклятье. — Посмотри на меня, — Северус пытается говорить ласково, но достаточно твёрдо, чтобы вывести Гарри из состояния паники. — Гарри, посмотри на меня. Он хватает Гарри за подбородок, несмотря на протесты Драко, и заглядывает ему в глаза, светя своей палочкой, на этот раз игнорируя вздрагивание Гарри. Сердце Драко сжимается ещё сильнее. Он ищет повреждения? Северус, наконец, убирает палочку, и Драко не терпится ударить что-нибудь. Он имеет смутное представление, что, или кого. Он не знает, что именно происходит, но в этом нет ничего хорошего. — Посмотри вверх и вниз, дважды, — чëтко проговаривает Северус. Драко видит, как дрожит подбородок Гарри в руке Северуса. Через мгновение он подчиняется. Он хочет вырвать своему крëстному руку из сустава. Он знал, что это плохая идея. Драко знал это каждой косточкой своего грëбаного тела. Северусу никогда нельзя было доверять, с тех пор как Драко стал достаточно взрослым, чтобы понять, как легко даëтся ложь этому человеку. И не тогда, когда он так долго скрывал от Драко тот факт, что был прокля́тым шпионом. Он молчал о матери Драко... — Налево и направо, дважды, — он чувствует волнение Гарри, но Гарри не протестует и делает то, о чём его просят. Он потрясён. Северус тоже. И это выбивает Драко из колеи. — Посчитай для меня, Поттер, — Северус продолжает, — от десяти до одного. Драко ждёт, что Гарри будет спорить с Северусом, обвинять его, может быть, даже назовëт его куском дерьма. Но Гарри выглядит до абсурда кротким. — Зачем… — начинает Гарри, бросая взгляд на Драко, словно ища подтверждения, правильно ли он понял. «Скажи ему, чтобы он отвалил, давай. Просто скажи ему!» — его глаза умоляют Гарри, но тот снова поворачивается к Северусу. — Гарри... — Поттер, — Северус перебивает его, — не своди с меня глаз, начинай считать. — Нет… — говорит Поттер, и Драко напрягается. — Он не хочет этого делать. — Драко должен был держать свою палочку при себе. Это его постоянная, губительная слабость — недооценивать Северуса. — Драко, держись подальше от этого, — рявкает Северус, но его голос мягок, когда он обращается к Гарри. — Ты можешь это сделать? Ничего страшного, если ты не сможешь. — Я могу, — Гарри хмурится. Конечно, блядь, он может. Северус делает это специально, он думает, что с Гарри что-то не так. Он… что-то проверяет. Драко ненавидит незнание. Он ненавидит себя за то, что не знает. И он ненавидит Северуса за то, что он поставил их всех в эту грëбаную ситуацию. — Хорошо, — Северус говорит слишком мягко, чтобы иметь какие-то благие намерения. Его голос никогда не звучит так. Он тот человек, который заставляет семикурсников плакать в своих общежитиях. — Пожалуйста, сделай это, а потом, когда закончишь, я хочу, чтобы ты начал называть своих друзей, полные имена, любые детали, которые ты сможешь вспомнить. Ты можешь это сделать? Наступает пауза, когда Гарри просто смотрит на Северуса, а тот смотрит в ответ, и затем… — Ладно. Любое улучшение состояния Гарри, произошедшее за эти дни, исчезло; если бы Драко мог предположить, он бы сказал, что они вернулись к началу. У Гарри теперь дрожат не только руки, кажется, что всё его тело сильно трясëт. Драко хмуро смотрит на Северуса. — Он в ужасе, какого хрена ты с ним сделал? Северус игнорирует его. — Считай. — Десять, девять, восемь… — Продолжай, — Северус поворачивается к нему. — Он говорил тебе какую-нибудь тарабарщину? Пока вы были одни? Он когда-нибудь делал или говорил... что-то необычное? Драко слишком долго медлит с ответом. Он вглядывается в лицо Северуса и умоляет себя прочесть его выражение. — Семь, шесть, сэр… нужно ли мне… — неуверенность в голосе Гарри злит Драко. Какова цель всего этого? Разве Северус не знает, что с Гарри всё в порядке? Разве он сам не видел этого, когда Гарри разговаривал с ним как любой цивилизованный человек? Почему Северус обращается с ним, как с пациентом из палаты Януса Тики? — Продолжай. — Он не сумасшедший, — шипит Драко, — Почему ты так с ним обращаешься?! Что ты видел? Он что-то увидел. Определëнно. Это могло быть что угодно, и это было что-то такое, что сбило его с толку. Драко хочет сказать ему, что если у Гарри могут быть странные мысли, не означает, что с ним что-то не так. Он никогда не заглядывал в голову Гарри, но Драко получил достаточно информации о нëм, чтобы понять, что с Гарри всё в порядке. — Ты тоже называл его сумасшедшим. Это правда, и Драко очень стыдно за это. — Прекрати, Северус. Прекрати, он в порядке, — рявкает Драко. Он готов насильно оттащить Гарри, если до этого дойдёт. Стресс накатывает на Гарри волнами, и это заразно. — Если ты не можешь молчать, Драко, то тебе следует уйти. Позволь мне делать свою работу. — Вся ситуация просто нелепа. Они даже не поднялись с пола. Все трое по-прежнему стоят на коленях, а Северус не прекращает допрашивать Гарри. — Три, два... один? — Ты хорошо справился, — успокаивает Северус, и у Драко возникает соблазн проклясть его. Если бы у него была при себе палочка, он бы так и сделал, но Драко боится того, что Северус может сказать Гарри за то время, которое ему понадобится, чтобы достать свою палочку. Драко потребуется около сорока секунд, чтобы сбегать за ней. Северусу будет достаточно и секунды его отсутствия. — У меня болит голова, — бормочет Гарри, отводя взгляд от Северуса. — Я знаю, у меня тоже. Посмотри на меня? Хорошо, ты отлично справляешься. Так, а теперь давай перечислим твоих сверстников. Гарри закатывает глаза. — Рон, Гермиона… — Нет, — Северус качает головой, и Драко тут же чуть не бьёт его голыми кулаками, как магл, — Начни с тех, чьи имена начинаются на «А», тебе не придётся делать это долго. Гарри вздыхает, сильный порыв воздуха раздувает его ноздри. — Я не могу вспомнить всех до единого, — раздражëнно указывает он. — Я помогу. Альбус? Адам? — Прекрати, Северус, — Драко жестом указывает на испуганное лицо Гарри, но быстро опускает руки, когда тот едва заметно вздрагивает, — Это чушь, ты не контролируешь себя! — Драко… Иди на кухню. Он скорее сгорит в Адском пламени, чем оставит Гарри наедине со своим крёстным. Особенно сейчас, когда кажется, что особенно сильный порыв ветра разнесёт Гарри вдребезги, а Северуса, похоже, это не волнует. — Нет! — Тогда перестань вести себя как избалованный ребёнок! Разве ты не понимаешь, мальчик?! — Он не сумасшедший! — Ты уверен? — Спрашивает Северус. — Это ты был тем, кто годами имел дело с одной жертвой за другой на передовой линии войны? Нет. Ответ — нет. Тогда помолчи. Помолчать? Драко не умеет молчать. — Гарри, — обращается он к своему другу, — ты не обязан этого делать, если не хочешь, — Драко упрямо берёт Гарри за руку. — Ты сделал то, что должен был. Оставь нас. — Всë в порядке. Я в порядке, — говорит Гарри. — То, что Вы видели… — Ты никому не скажешь об этом ни слова, — перебивает Северус, — Поттер, я не хочу тебя пугать, но это необходимо. И последнее, хорошо? «Не пугай его, ты, задница!» — Гарри и так напуган до смерти. Драко подсознательно начинает пытаться оттащить его, но безуспешно. Что бы ни случилось во время этого безумного вмешательства в разум, это повлияло на Гарри. И если это уже было достаточно неприятно, то теперь Северус делает всё бесконечно хуже. — Хорошо. Как угодно, — рука Гарри крепче сжимает руку Драко, и она дрожит так сильно, что рука Драко тоже начинает дрожать. — Кто тебя пытал? — Невозмутимо спрашивает Северус, как будто он только что не попросил Гарри назвать человека, связанного с одним из его худших воспоминаний. — Северус, — голос Драко становится на октаву выше, и он не может заставить себя понизить его, даже когда Гарри вздрагивает, — Ради всего святого… — Кто, Поттер? Назови того, кто сделал это. Пол, имя... всё. Его желудок яростно скручивает. — Гарри… — Их было несколько, — отвечает Гарри таким тихим голосом, что Драко почти не слышит его. — Но был кто-то, кто всегда был рядом, — Северус наклоняется вперёд. — Ты знаешь этого человека. Мне жаль, мне искренне жаль, но я должен убедиться, что ты не… — Беллатрикс Лестрейндж. Она… Она пытала меня, говорила мне разные вещи. Она прикасалась к моему лицу, а потом хотела… У Драко всё похолодело внутри, когда Гарри начал рассказывать об этом, его желудок опустился, а горло сжалось. Как Северус может вынести это? Это ужасная линия допроса. И, что ещё ужаснее, похоже, он ещё не закончил. — Она хотела...? Гарри избегает их взглядов. — Она хотела услышать, как я кричу. Ей это нравилось. Она всегда была рядом. Потом Розье, Нотт и... снова она, — слёзы наворачиваются на его глаза. Вот и всё. Достаточно. Драко встаёт и тянет Гарри за собой, возможно, немного грубее, чем нужно, но это лучше, чем слушать бред Северуса. Гарри резко замолкает, и Северус следует за ними гораздо грациознее, с громоподобным выражением лица. — Драко… — Нет, Северус. Я сказал, чëрт возьми, хватит. — Он отталкивает своего крëстного отца, не отпуская руку Гарри. Драко тянет его за собой, покидая гостиную. Вверх по лестнице. В их комнату. Он не позволит Северусу и дальше издеваться над Гарри. Последнее, что слышит Драко, захлопывая за собой дверь — резкий треск трансгрессии. Северус ушёл. Скатертью дорога.