До рассвета

Сверус трансгрессирует на место, которое они с Альбусом занимали с момента их… безвременного ухода из Хогвартса, пребывая в полном раздрае. Внешний вид коттеджа приятный, с аккуратно выкрашенными кирпичами и дымящейся трубой, окружëнный деревьями. К двери ведëт гравийная дорожка, а под окнами в саду растут кусты томатов. Северусу редко удаётся увидеть внешний вид их убежища. У него нет времени наблюдать за чем-либо слишком пристально, поэтому он спешит к двери и стучит. Близится закат, но это просто не может ждать ни минуты. Он стучит ещё раз и слышит шарканье внутри коттеджа, замки́ щëлкают, и дверь открывается. — Северус. Мастер зелий прочищает горло. — Да, Альбус, кодовое слово «фиалка», мне нужно срочно кое-что с тобой обсудить, — он делает паузу, — Это касается Поттера. Дверь остаётся приоткрытой, и Северус знает, что палочка Альбуса направлена ​​на него с другой стороны. Несмотря на то, что это уже стало рутиной, это не перестаëт вызывать раздражения. — Я уверен, что ты не будешь возражать, если я удостоверюсь? Северус легко отодвигает раздражение на задний план. — Ни сколько. — Какого цвета было платье дамы на картине, висевшей в моём кабинете в ту ночь, когда ты пришёл ко мне? — Выбеленного серого цвета, у неё были светлые вьющиеся волосы, и она несла чушь о своём потерянном на войне возлюбленном, которого ей так и не удалось похоронить, — он до сих пор помнит, как её крики перекликались с его собственными мольбами о спасении жизни Лили. Он помнит её и после, в ночь смерти Лили. Он не любит вспоминать прошлое. — А теперь впусти меня, это срочно. Альбус отходит в сторону, и Северус входит, рассматривая цветочные обои и старинные тарелки, висящие на стенах. Узкий коридор ведёт в гостиную, на камине, прислонëнном к стене, стоит рамка с коллекционными бабочками за стеклом. Северус стоит у камина и ждёт, когда к нему присоединится Альбус. Старик облачëн в удобную светло-голубую мантию, украшенную сверкающими золотыми драгоценностями. Северус никогда не понимал этого чувства моды. Может быть, Альбус обратился к этому как к механизму выживания и просто никогда не останавливался. — Ну? Хочешь чего-нибудь поесть или выпить, Северус? — Любезно спрашивает Альбус, убирая в карман свою палочку. — Может быть, чай с мёдом? Ты выглядишь немного раздражëнным. Он садится, но не предлагает Северусу сделать то же самое, он знает, что Северус в любом случае не принял бы это предложение. — Как ты знаешь, я пошёл в коттедж «Ракушка», — начинает Северус, — Поттер был на грани смерти. К счастью для всех нас, я успел вовремя. Как и было поручено. Очевидно, Альбус не позволил бы ему оставаться вдали от Поттера так долго, если бы думал, что яд нанесёт непоправимый урон. Он велел Северусу приготовить зелья для раненых во время нападения, потому что знал, что шансы Поттера на смерть будут достаточно малы. Иногда Северус ненавидел то, как легко он мог согласиться с Альбусом в вопросе приоритета жизней. — Значит, он восстанавливается? — Интересуется Альбус, усаживаясь в одно из кресел, левитируя чайник и две чашки, несмотря на отказ Северуса. Восстанавливается? Поттер? Ну, Северус не совсем уверен. Он сжимает губы в тонкую линию, затем медленно кивает. Поттер был на грани, пятнадцатиминутная задержка, и мальчик бы погиб на полу в ванной. Такое ощущение, что это случилось сто лет назад. Потребовалось бы всего лишь пятнадцать минут, чтобы план Альбуса провалился. — Он в порядке, — отвечает Северус. Вес его собственных слов ошеломляет. Потому что это не имело значения, ничто никогда не имело и не будет иметь значения по сравнению с тем, что он видел в голове Поттера. — Я также выяснил, что Амбридж, скорее всего, получила яд из личных запасов Тёмного Лорда. Когда-то давно я сварил ему партию. Мои собственные запасы не тронуты, и наш… общий друг заверил меня, что его запасы... недоступны. — Понятно, — Альбус кивает, пока чайник наливает чай в одну из пурпурных чашек. Они сделаны вручную, Северус замечает их небольшие дефекты, — Есть ли у него ещё какие-нибудь зелья, о которых нам следует беспокоиться, Северус? — Не припоминаю, — он отводит взгляд от чашки, — я уже проверил список ядов, которые я приготовил для него за время службы. Он давно уже ничего не просил, но я здесь не для этого разговора, — в его голосе звучит нетерпение. Естественно. С одной стороны, он не хочет торопиться в своём кратком отчёте, а с другой, несмотря на свои навыки окклюменции, в голове Северуса до сих пор крутится всё, что он видел в разуме Поттера. — Нет, полагаю, что нет. Альбус просто ждёт. Голубые глаза пронзительно смотрят в ониксовые. Сейчас самое время. — Я рассказал Поттеру о его связи с Тёмным Лордом, — начинает он, — и о том, как подготовиться к изучению окклюменции. Я проник в его разум, чтобы подготовить его к работе со щитами… — Северус скрещивает руки на груди. — Это было не то, чего я ожидал. Альбус наклоняет голову набок. — Объясни. Как он мог выразить всë это словами? Северус с трудом помнит половину из этого опыта. — Я должен был… провести оценку Коннелла. Никакой внешней реакции со стороны Альбуса. Просто мычание в знак признания. — Почему ты почувствовал необходимость сделать это? Северус не может хранить в тайне состояние Поттера. Поэтому он должен сказать правду, всю правду. — Я не уверен, повлияли ли пытки подобным образом, или разум Поттера всегда был таким, но… все его воспоминания казались изменëнными каким-то странным образом, и... его разум был враждебным. Чайник опустился на кофейный столик. — Он был активно враждебен по отношению ко мне, были фантомы, пытавшиеся убить меня, Альбус. — Несмотря на то, что он сохраняет выражение лица настолько бесстрастным, насколько это возможно, его пальцы впиваются в руки. — Но это невозможно, — Альбус хмурится, выглядя лишь слегка удивлëнным. Северусу кажется, что всë выше сказанное не впечатлило этого человека. Помнит ли Альбус вообще, какая именно категория людей подвергалась оценке Коннелла? Те люди, которые сейчас находятся в больнице Святого Мунго. — Разум не должен сопротивляться, именно потому, что внешние слои обнажены. Это просто воспоминания, а воспоминания не интерактивны. Но его разум был не таким. Воспоминания, которые я видел, постоянно появлялись в… У меня нет слов для описания этого. — Образ Сириуса Блэка, бегущего на него, вызывает у него дрожь, и он быстро выбрасывает его из головы. Альбус отпивает из своей чашки. — Гарри понимал это на каком-то сознательном уровне? Он казался более чем осведомлëнным, но совершенно не контролировавшим ситуацию. — Это… казалось так. На каком-то уровне. Он взаимодействовал с одним из фантомов, атаковавших меня, внутри своего разума. Также были… измерения, просто миры внутри миров со своими обитателями и условиями. Я никогда не видел ничего подобного. Это было похоже на сфабрикованный материал, — Северус скрипит зубами из-за своей неспособности выразить это словами. Ему никогда раньше не приходилось испытывать такого страха, находясь внутри чужого разума. Как Поттер живёт с самим собой? Ответ пугает Северуса. Альбус, по крайней мере, наконец начинает выглядеть достаточно обеспокоенным ситуацией. — Ты хочешь сказать, что не видел ни одного настоящего воспоминания? — Нет, директор, — Северус вздыхает, — я хочу сказать, что не мог отличить воспоминание от суррогата. Во всяком случае, большинство из них. Кроме того, меня никогда раньше не преследовал фантом, который хотел бы меня убить. — Чей фантом преследовало тебя, Северус? Их было несколько? — Блэк. — Рука Северуса почти неосознанно сжимает палочку в рукаве. — Блэк преследовал меня, он пытался задушить меня, пытался утопить. Он пытался вытолкнуть меня из головы Поттера. Объективно. — Интерактивный защитный механизм? — Альбус приподнимает бровь. — Любопытно. — Почему бы тебе не сказать всë как есть, Альбус? — Чай начинает остывать, всеми забытый. — У мальчика явно развиты его умственные способности, — безучастно констатирует Альбус. — И всё же, — Северус делает глубокий вдох, чтобы не повышать голос из-за отсутствия реакции Альбуса, — Ты видел хоть одного здравомыслящего человека с такой структурой разума? Я мог ощущать вещи, физически, в его разуме! — Он действительно проверил себя на наличие травм после того, как покинул коттедж. Это невозможно. Ничего подобного никогда не случалось. — Но это может означать… — Ты вообще меня слушаешь? У мальчика в голове были чужеродные существа, его воспоминания не были линейными. Я не мог отличить, что реально, а что нет. Ты бы тоже не смог, я готов поставить на это свою жизнь, Альбус. Поттер нуждается в обследовании у целителей разума! — Почему, Северус? — Альбус отвечает абсолютно спокойно, как будто Северус всего лишь ребёнок, закативший истерику. — Разве ты не видишь? Это уже лучшая защита, которую мальчик мог бы иметь против Тома. Если ты был дезориентирован и сбит с толку, есть шанс, что и он окажется в таком-же положении. Это работает в нашу пользу. Нет. Нет, это не так. У Северуса складывается впечатление, что он является частью ужасного момента. Момента, когда Альбус предпочитает войну чьей-то жизни. — А что насчёт пошатнувшегося рассудка Поттера? — Он усмехается, просто не в силах больше сдерживаться. — Беллатрикс пытала его два дня, надеюсь, мне не нужно напоминать тебе, как выглядят её жертвы спустя несколько часов. — К концу его голос становится шипящим. Неужели Альбус действительно так мало заботится о своём драгоценном золотом мальчике? Альбус смотрит на него с этим выражением в глазах. Как будто он что-то знает. Потому что он, конечно же, знает. — В голове этого мальчика есть тёмные уголки, Альбус, — говорит он со злобой, желая добиться от старика реакции. Всяко лучше, чем просто сидеть и обсуждать удручающее состояние Поттера. Альбус, к его внутреннему безумному удовлетворению, кажется, действительно оживился при его последних словах, выпрямившись, как будто Северус только что согласился угоститься лимонными леденцами или на что-то столь же странное. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду то, — отвечает он, смутно чувствуя, что его сердце учащëнно бьётся, — что в сознании Поттера было место, похожее на… пустоту. Я не знаю, как это описать. — Он начинает ненавидеть этот недостаток артикуляции, отсутствие знаний или слов, которые бы точно отображали беспорядок в голове Поттера. — Вот тогда я и выбрался. Это не было похоже ни на что другое, что я видел... даже в голове Поттера. Хуже, чем абсолютная тьма, — подытоживает Северус. Это описание кажется совершенно неадекватным даже ему самому. Альбус мычит, поглаживая подбородок, и молчит так долго, что Северусу становится не по себе от его молчания. — Эта пустота показалась тебе разумной? Северус чувствует холодок при мысли о том, что эта пустота вообще может быть разумной, но в то время он был слишком дезориентирован, чтобы обращать внимание на что-либо, кроме как на злость. — Я пробыл там недостаточно долго, чтобы заметить. Хотя всё сознание Поттера казалось разумным. Даже воспоминания. Альбус кивает и возвращается к тишине. Северус начинает волноваться. После первоначальной заинтригованности Альбус не проявил должного беспокойства по этому поводу, особенно когда речь идёт о судьбе избранника волшебного мира. Он повторяет. — Мальчику нужны целители разума. — Он отвечал на вопросы? — Да, — Северус прищуривается, он знает, к чему всё идёт, и ему это не нравится. — Он говорит связно? Способен ли он заботиться о своих телесных потребностях и функциях? – Да. Да, способен, – Северус отвечает ровным голосом. Он знает, что Альбус его внимательно слушает. — Тогда я не вижу здесь проблемы, Северус. Гарри Поттер всегда бросал вызов ожиданиям. Он не просто какое-то другое существо, он действительно необыкновенный. Я не удивлён, что его разум оказался таким же необычным. — Таким же необычным, — недоверчиво повторяет он, — Он всего лишь мальчик, — Северус был тем, кто видел, как мальчишка дрожал, как он вздрагивал, и как он был напуган в тот день в поместье Малфоев. — Нет. Не просто мальчик, Северус. Ты сегодня сам видел это воочию. — Я знаю, что я видел, и то, что я видел, было противоестественно. Я практиковал окклюменцию более тринадцати лет, легилименцию — ещё дольше, и за все эти годы я впервые опасался за свою жизнь, — его рука сжимает палочку, — Его разум сломлен, — заявляет Северус. — Если что-то отличается, это не означает, что оно сломано или не функционирует, Северус. Я занимался этим ещё до твоего рождения… — Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное? — Северус перебивает, не желая, чтобы Альбус выставил всë как мелкое неудобство. — Позволь мне немного подтолкнуть тебя. Это то, что ты видел, когда заглянул в разум Элис Лонгботтом? Альбус молчит, и Северус понимает, что он прав. Он был там. Он, Альбус и Сириус Блэк обнаружили Лонгботтомов в своём доме, ребёнка, плачущего в шкафу, и Фрэнка с Элис, хихикающих на полу, перепачканных их собственной кровью. Альбус заглянул в её разум, чтобы никогда больше не смотреть ей в глаза. — Каждый разум устроен по-своему, но есть логические стандарты. — Северус сдерживает вздох. — Поттер опасен. — Суть обоюдоострых клинков, Северус, в том, что они поражают врага, не задумываясь и не колеблясь. То, что и нужно Гарри, и я верю, что в конечном итоге это будет к лучшему. Лучше для кого — вопрос. С годами Северус обнаружил, что границы всегда стираются, когда находишься в компании Альбуса Дамблдора. Не границы между светлой и тёмной стороной, а, скорее, степень, до которой можно использовать человека, чтобы он служил своей стороне. Сам Северус — продукт колеблющейся морали Альбуса. Ему просто повезло, что он получил хороший исход из плохой ситуации. Поттер — хрупкий пятнадцатилетний мальчик с комплексом героя. Впечатлительный, целеустремленный и исполнительный. — Обоюдоострые клинки имеют очень буквальное значение, Альбус. — Он ненавидит то, что эти слова не кажутся искренними. Он имеет в виду их, действительно, но правда звенит у него в ушах. Поттер может положить конец тому, что может унести тысячи невинных жизней. Ну и что, что он сумасшедший? Заботился бы Северус вообще о Поттере, если бы его крестник не оказался в его компании? Да. Разумеется. Это ребёнок Лили. Его душа с годами пресытилась жертвами. Эта — ещë одна. Северус знает, что большую роль в этом сыграл именно Альбус. — Думаю, дискуссия окончена, Северус, — в голос Альбуса закрадывается нотка завершëнности. — Как ты считаешь, есть ли необходимость в окклюменции с этими новыми откровениями? Северус какое-то время смотрит на Альбуса, затем говорит: — Не обязательно. Нельзя строить крепость вокруг крепости. Думаю, можно с уверенностью предположить, что Тёмный Лорд не сможет вывести из строя разум Поттера ещë больше, чем он уже есть. — Мне понадобятся точные воспоминания. В ящике кофейного столика справа от тебя есть флакон. Северус кивает Альбусу и подходит к ящику, вытаскивая один из нескольких стеклянных флаконов, хранящихся там. Он всё ещё думает, что Альбус совершает ошибку, что он слишком отчуждëнно относится к ситуации. Этот обоюдоострый клинок порежет их больше, чем Тёмного Лорда. — Как успехи с твоей личной миссией, Альбус? — Северус меняет тему. — Меня смущает ответ, который ты получишь, Северус. Я обыскал этот дом сверху донизу более дюжины раз с момента моего прибытия, и я в некотором замешательстве. Северус фыркает. — Из-за бесплодных поисков? — Из-за того, что со мной играет мертвец, и я проигрываю. В том-то и дело, что гениальный ум, Северус, ещё долго живëт после смерти тела. Это может показаться глупым, но мне кажется, что дом смеётся и издевается надо мной, а не над своим покойным хозяином. — По правде говоря, он был странным человеком, — Северус прижимает кончик палочки к виску, стараясь не вздрогнуть от тревожных воспоминаний. — Напоминает тебе кого-нибудь, кого ты мог бы знать, Северус? Не совсем. Северус едва знал этого человека. Он, конечно, видел его. Немного замкнутый. Он держался в углах, избегал зрительного контакта и ненужной болтовни. Если бы он прожил дольше, Северус мог бы терпеть его общество. — У него нет ничего общего с Поттером, — усмехается Северус. Поттер — это совершенно новый вид причудливого, необычного и странного. Он не думает, что Поттер вообще ему кого-то напоминает. — Желаю удачи в твоих поисках, я уверен, что в какой-то момент ты сможешь перехитрить мертвеца. У тебя есть то, чего больше нет у него… Время. — Я выпью за это, Северус, — Альбус берёт свой давно остывший чай, затем ставит его обратно. — У меня есть ещё одна просьба. — Какого рода? — Северус сужает глаза. В последнее время Альбус зачастил с абсурдными просьбами, и Северус, всегда уважавший мудрость этого человека, начинает сомневаться в его здравомыслии. Мало того, что его поиски в этом доме оказались безрезультатными, так они ещё и не смогли получить информацию по ряду других вопросов. Одна неудача за другой. — Мне нужно, чтобы ты передал мой личный дневник и книги Гарри. Их содержание может прочитать и понять только он. Жизненно важно, чтобы Гарри узнал о вещах, упомянутых в них. Это чрезвычайно важно, Северус. Северус выпрямляется, нахмурившись. — Потребление и хранение секретной информации? — Северус спрашивает, убирая флакон, чтобы случайно не разбить его. — Альбус, ты, кажется, забываешь о том, что с ним нет Грейнджер. Ты слишком оптимистичен в отношении интеллекта Поттера. — Напротив, я считаю, что Гарри нужна эта информация, чтобы выжить. Сейчас больше, чем когда-либо. Я знаю, что ты тоже почувствовал рябь, Северус. — Только лишь туманные фразы, Альбус, — тихо произносит Северус, хотя всë прекрасно понимает. Всë движется, и движется быстрее, чем когда-либо. Потеря некоторых из самых ценных членов его внутреннего круга, возможно, побудила Тёмного Лорда действовать быстрее, а может быть, так и было запланировано. Северус никогда не узнает. — Ты знаешь человека, которому служишь, Северус. Том действует слишком быстро, чтобы мы могли сделать что-либо, кроме возмещения ущерба. Я представления не имею, что он задумал, но давай согласимся, что это повод для решительных действий, — Альбус слегка постукивает пальцами по столу. — И ты веришь, что Поттер может взломать код, — усмехается Северус, — не так ли? — Мальчик, возможно, не в состоянии, чтобы справиться с самим собой. Как, по мнению Альбуса, он сможет решить эту проблему, если Альбус и Северус вместе не смогли? — Я считаю, что у Гарри своеобразный способ выживания, — Альбус слабо улыбается, — И именно этот инстинкт приведëт его к успеху. Это одно из его лучших качеств. «Выжить — это одно, а оставаться в здравом уме — совсем другое» — Северус почти произносит это. Но он понимает, что это бесполезная трата времени. — А что насчёт моего крестника? — А что с ним? Северусу трудно подвергать цензуре слова, которые он хочет произнести. Иногда даже пара самых незначительных слов слишком много говорят Альбусу. А слишком много знаний зарождает в голове Альбуса Дамблдора жестокую жилку военной стратегии. Северус любит своего крестника, он не позволит Драко погибнуть в игре, в которой никому не дано победить. Он не инструмент в сарае и не сено в куче. Драко — наследник знатной семьи. И он крëстный сын Северуса. — Ты просто ждёшь, что он пойдёт за тобой? — Он растягивает слова, изображая безразличие, — Он наследник Малфоев, ему понадобится защита, как только Поттер начнёт действовать. Может быть, даже иммунитет. Он также не может позволить нездоровой привязанности Драко к Поттеру слишком затянуться. — Он сын Арджент, — довольно спокойно парирует Альбус, — и Гарри нужна компания, Северус. Я верю в людей там, где нужно верить. Драко прошёл долгий путь, и впереди у него ещё более долгая дорога. — Ты хочешь использовать его, — Северус внутренне кипит. Это то, чего он боится больше всего. Его крестник наивно умирает во имя мира. — Я не позволю ему погибнуть вместе с Поттером. — Не думаю, что это твоё решение. Ничего никогда не бывает его решением.

┈─── ϟ ───┈

Белла находится в нескольких секундах от того, чтобы окунуть этих людишек в ванну со свиной кровью. Все эти жалкие тараканы не стоят ни её времени, ни времени Тёмного Лорда. Если бы Повелитель сказал ей об этом раньше, она бы сделала всю работу в два раза быстрее и уже представила бы её Господину. Теперь ей придётся иметь дело с этими некомпетентными идиотами, пока они не дадут ей то, чего хочет Тëмный Лорд. — Что насчëт печени единорога, которую я приказала тебе достать ещё пять дней назад? — Её голос резок, как остриë ножа. Она недовольна подобным поведением, и она без колебаний наказывает виновных. Плечи Долохова напрягаются. — Я уже послал за ней три отряда, сам расспрашивал контрабандистов на островах. Еë не… легко достать. Оправдания, отговорки. Нет ничего сложного, если хорошо постараться. — Мне плевать, даже если тебе самому придётся еë вырезать, ты, никчëмная свинья! Мне нужны результаты, а не оправдания! — Белла направляет на него палочку, которую до этого угрожающе вертела, наблюдая, как он вздрагивает. — Круцио! Остальные вздрагивают от испуга, пока Долохов корчится на земле. Белла ухмыляется, закатив глаза. — Принеси еë к концу сегодняшнего вечера, или я принесу твою маринованную печень нашему Господину. — Ты просишь... — этот сопливый кретин имеет наглость говорить, — о невозможном. — Уберите его с глаз моих, — рявкает она, не сочтя его ответом. Она поворачивается к другому Пожирателю Смерти, еë палочка всё ещё поднята. — Яксли? — Предмет у меня, — бесстрастно отвечает он, — Мне потребовалось время и немалое состояние. — Передай его. Глаза-бусинки Яксли пробегают по ней. — Разве я не должен сам представить свой успех Тëмному Лорду? — Он насмехается над ней, и ей хочется разорвать ему глотку. Она сегодня в отвратительном настроении. — Если бы наш Господин мог терпеть эту грязь, он бы сам был здесь. Передай это и проваливай, пока я не отрезала тебе язык. — Туше, — Яксли лезет во внутренний карман мантии и достаёт свёрток в кожаном переплёте. — Точное количество? — Я дважды проверил. Яксли... эффективен. По крайней мере, достаточно расторопен. В этом отношении он напоминает ей Люциуса. Иногда ей не хватает его, его чутья и отношения к их делу. Он нравился людям за свой льстивый язык и умение угодить. Или, по крайней мере, Тёмному Лорду, и Белле было этого более чем достаточно. Увы, вокруг одни предатели. Фигура в капюшоне выходит из полукруга дрожащих мужчин, те, кто замечает серебряный блеск маски ястреба, уходят с её дороги. Ведьма подходит к Беллатрикс. — Должна ли я передать свой... улов сейчас? — Прохладный голос тягуч, руки небрежно скрещены на груди, а губы изогнулись в холодной улыбке. — Я не звала тебя, сука, — выплëвывает Белла, скривившись, её пальцы на мгновение сжимаются вокруг свëртка Яксли. — Я и не знала, что существует очередь, — глаза за маской насмешливо сужаются, — Полагаю, ты была бы чувствительна к этому. Я испортила твою песочницу? Белла жаждет проклясть её, заставить извиваться и кричать под еë палочкой, но она знает, что её Господин будет недоволен. Сука-Рыцарь ценна для него. Не больше, чем Белла, никогда не больше, чем она. Но достаточно ценна. — Тогда передай это, — шипит она, — Лучше бы это было что-то значимое, иначе я отрежу тебе пальцы. Желательно и язык. Валентина делает шаг вперёд, роется в своей мантии и вытаскивает сумку, небрежно бросает её на землю и ещё больше прищуривается сквозь маску. — Как насчёт того, чтобы оценить мою добычу? — Она растягивает слова, затем пинком открывает сумку, и из неё выкатывается отрубленная голова, словно квоффл, окровавленная и изуродованная, сохранившая вид лишь настолько, чтобы Белла смогла подтвердить личность. — Это он? — Валентина невинно спрашивает, наклонив голову. — Давай, Белла. Ты можешь убедиться. Поцелуй его, если хочешь, посмотри, настоящий ли он. Я знаю, ты хорошо разбираешься в трупах. — Возможно, мне стоит сделать из твоей жены доказательство этого, пока она будет лежать мëртвая у меня под ногами, — бесстрастно произносит она, ещё раз ударяя ногой по голове и пробегая по ней взглядом. Её угрозы обычно моментально действуют на людей, но Валентина даже не дёргается. У суки не хватит наглости справиться с ней. Всему своё время, Белла умеет ждать. Беллатрикс фыркает. — Это он. Исчезни. — Как прикажет Еë Величество, — ведьма насмешливо кланяется, — Развлекайтесь с этими свиньями. Белла стискивает зубы и направляет палочку в ​​ближайшего Пожирателя Смерти. Её сердце успокаивается, когда тот с криком падает. Хорошего мало, из десяти групп, которые она отправила две недели назад, только четыре вернулись с выполненными задачами. Тëмный Лорд не будет доволен. После того как всё закончилось, ох, и как же она рада, что это произошло, Белла оставляет их в тёмной комнате, хмурясь, когда подходит к лестнице и спускается. Ей осталось сделать ещё кое-что, прежде чем явиться к своему Повелителю. Коридоры тёмные и узкие, свечи мерцают, когда она проходит мимо них. Белла не может подавить лёгкое ликование, пробегающее по ней всякий раз, когда она думает о Поттере в этих камерах. Как только маленький паршивец окажется в руках Тёмного Лорда, она закончит начатое. Его крики звучали как музыка для её ушей. — Поднимайся, — рявкает она на сгорбленную фигуру в углу, морща нос от прогорклого запаха, переполняющего камеру. Ей следует послать кого-нибудь сюда, чтобы очистить камеру от нечистот. — Ты что, не слышал меня, дворняга? — Слышал, — голос Розье хриплый от бесполезности, его изуродованное лицо скрыто под капюшоном. — Вставай. Избавься от плаща, он грязный, — её губы кривятся от отвращения. — Значит, пришла с долгим визитом? — Несмотря на то, что слова кажутся насмешливыми, за ними нет настоящей язвительности. Розье кажется уставшим. Уставшим и жалким. — Ты хочешь сгнить в этой дыре или ещё раз доказать, что достоин нашего Повелителя? — Белла презрительно смотрит на него. Он должен умолять о прощении, валяться у её ног в поисках ещё одного шанса. Она не может поверить, что у него ещё хватает наглости язвить. — Я люблю ловушки, — он влажно кашляет, — не больше, чем твой муж, Белла. — Отвечай на вопрос, — требует она. «Используй его или убей» — таковы были точные слова Тëмного Лорда. Она бы с лëгкостью убила его, но им нужны люди. — Выбирай сейчас и не трать моё время понапрасну. — О чëм конкретно мы говорим? — Розье наклоняет голову в сторону, прищурившись, смотрит на неё опухшими, чëрными глазами. Налитыми кровью и запавшими. — Тебе нужна личная фрейлина? Должен тебе признаться, что, к сожалению, у меня не те анатомические части тела для этого. Белла размышляет о пытках этого маленького жука. — Ты умеешь читать. Для меня этого достаточно. Нашему Господину нужен кто-то, кто будет заниматься исследованиями для него, и ты, бесполезный кусок мяса, был единственным, кто подходит. — Исследования? — Розье фыркает. — Весело. — Это, — она поднимает палочку и наслаждается тем, как он напрягается, — или смерть? — Он слишком занят, чтобы лично сделать это, или… — Слишком милостив, — огрызается она. Ей так и хочется проклясть его, но она опасается, что его сердце может не выдержать, и тогда ей придётся искать кого-то другого для исследований. — Разумеется, — напевает тот, лукавая улыбка растянула его потрескавшиеся губы, — Тëмный Лорд очень милостив, его милость была ниспослана на всех нас. Ты так не считаешь, Белла? — Он делает выпад, чтобы схватиться за прутья решëтки в ликующем, насмешливом возбуждении. — У него ещë и хорошее чувство юмора… — он замолкает, когда Беллатрикс режет его по руке. — Он хотел, чтобы ты почувствовал себя Поттером, — она щëлкает языком. — Подходящее наказание, как по мне. — И всё же, — парирует он, — Я не вижу, чтобы ты пытала меня до смерти. — Просто сделай выбор, — Белла раздувает ноздри, еë пальцы сжимают палочку. Он кашляет ещё несколько раз, а затем вздыхает. — Ты уже знаешь. Как это будет работать? Я буду получать домашние задания здесь? Или ты отведëшь меня куда-то? — Пошли. — Я буду до конца жизни благодарить нашего Господина за прощение, — усмехается он и, наконец, начинает вяло двигаться. — Это пик великодушия. Белла наблюдает, как он дважды чуть не падает на пол, прежде чем, наконец, поднимается. Он стоит, сгорбившись, его плечи опустились, а колени слегка дрожат. Белла, не глядя, поворачивается, и направляется к библиотеке. Она слышит, как он хрипит и пыхтит позади неё. Она открывает дверь библиотеки взмахом палочки и пропускает Розье вперёд, следуя за ним, но останавливаясь в дверях. — Ты не ступишь ни шагу из этой библиотеки, пока Тёмный Лорд не скажет иначе. В день будет доставляться две порции еды, и ты не получишь свою палочку. Он гримасничает от яркого света, крепче сжимая свой плащ. — Что именно я ищу? — Расширенная версия ритуала Манна, — говорит она. Наконец-то правильный вопрос. — Крестраж? О, это кажется интересным, — он растягивает губы в широкой улыбке, — Есть какая-то причина, по которой он не идёт по обычному пути? Я могу рассказать ему, как это сделать, если он новичок. Терпение Беллатрикс лопнуло. — Круцио! Розье сгибается пополам и кричит. — Не открывай рта, пока тебе не скажут, — предупреждает его Белла. Такое впечатление, что он желает умереть. И она бы с радостью исполнила его желание, если бы он не был полезен Повелителю. — Делай, как я сказала, или я вырву твои уши и скормлю их тебе. — Как скажешь, Белла, — выдыхает он, одаривая ее зубастой ухмылкой. — Книга здесь. Найди её, найди ритуал и сообщи мне. — Она отворачивается. — У тебя есть неделя. — Я просто жажду… — Приступай к работе, — она перебивает Розье, не желая его больше слышать. Белла выходит из библиотеки, захлопнув двери и заперев их.

┈─── ϟ ───┈

Эван не торопится. Давненько он не видел столько света в одной комнате, и ему требуется время, чтобы адаптироваться к яркости. Его зрение размыто. Белла уходит, взмахнув юбкой, и двери библиотеки с грохотом закрываются. Затем запираются. Вместо того, чтобы рухнуть на дорогие кресла Люциуса Малфоя, Эван ковыляет к полкам. Его скрюченные пальцы — уже неправильно зажившие — проводят по древним, почти выцветшим словам. Он знаком с некоторыми из этих книг, у него есть целая коллекция в его собственном доме, но о большинстве он никогда не слышал. Эван облизывает потрескавшиеся губы и тяжело прислоняется к полкам, несколько минут просто размеренно дышит, всё ужасно болит, но он не обращает на это внимания. Он научился жаждать боли, принимать её, а не бояться. Это значительно облегчило ему жизнь. Он протягивает руку и достаёт потрëпанный экземпляр «Тёмной магии в Тёмные века», который он хорошо знает, и ухмыляется, прижимая его к груди. Место, где раньше стояли эти книги, не пусто. Само собой разумеется. Люциус Малфой не стал бы просто так оставлять свои чрезвычайно дорогие рукописные книги средь бела дня в библиотеке. Эван и раньше задумывался о существовании секретной секции. Он поворачивается и кладëт книгу на стол из тёмного вишневого дерева. Затем возвращается к полкам и начинает опустошать их, его лицо растягивается в болезненной ухмылке, когда одна за другой обнаруживаются скрытые изначально книги. «О, Люциус» — Эван ухмыляется. Как только вся полка опустела, Эван тянется к первой книге на потайной полке. Книга не имеет названия, а кожа потëрта. Эван открывает её. Книга полностью на латыни, чернила в некоторых местах поблекли, но для него всё понятно и легко читаемо. Латынь была его любимым языком. Он перелистывает тонкие страницы, и, дойдя до определённой, веселье угасает на его лице. Он читает слова, произносит их одно за другим, снова и снова, и когда он убеждается, что это не сон, и не галлюцинация, что ему просто повезло… он улыбается. Затем смеётся. О, как он смеётся. Эван откладывает книги и падает в кресло, его пальцы проводят по разорванной мантии Поттера с нежностью, хранимой для цветов. «Удача снова улыбнулась мне» — с кривой улыбкой думает Эван, глядя на книгу по зельеварению и кусок мантии Поттера, перевязанный вокруг его запястья. Удача улыбнулась ему, и Эван улыбается ей в ответ.

┈─── ϟ ───┈

Гарри ничего не сказал с тех пор, как Северус ушёл, и это доводит Драко до отчаяния. Странно, как он может отличить эту удушающую тишину от приятной, когда Гарри просто отсутствует в реальности. Эта тишина холодная, вязкая, до краёв наполненная безотлагательностью. Драко не хочет давить на него, но… это нервирует. Он знает, что у Гарри есть склонность замолкать и погружаться в свои мысли, но не так. Он озвучивает их, свои сокровенные мысли, и часто говорит случайные вещи. Вещи, которые не имеют смысла, но из уст Гарри звучат очень логично, и самое нелепое — Драко страстно желает их услышать. Но прошло уже около двух часов с тех пор, как Северус покинул их, а Гарри до сих пор не произнëс ни слова... Ну, если не считать фразу, сказанную единожды: «Я в порядке». Драко ненавидит подобное молчание, и ему неприятно видеть как его… ну, Гарри, становится человеком, принуждающим его к молчанию. Они и так находятся в изоляции, ему не нужна ещё одна причина чувствовать себя несчастным. Теперь он понимает, насколько эгоистично звучат его мысли. Эгоистично и эгоцентрично, и только наполовину верно. Может быть, он и не альтруистичный гриффиндорец, но он заботится о Гарри, и он сейчас, очевидно, расстроен. Из-за Северуса. Прокля́тый Северус. Иногда Драко даже не знает, почему его родители выбрали этого человека его крёстным отцом. В детстве это было гораздо проще понять, чем сейчас. Северусу нельзя доверять, ему и раньше нельзя было доверять. Драко даже не знает, значит ли он что-нибудь для этого человека. Каждая секунда, проведëнная с ним, теперь кажется грязной и искажëнной. Он, по сути, назвал Гарри сумасшедшим. Драко знает, что Гарри не «ненормальный». Это вообще странный ярлык для живого существа, и это слишком громкое слово. Он никогда раньше не замечал, как некоторые люди просто называют других сумасшедшими. И то, что иногда они бывают правы. Сейчас это не тот случай, Драко готов поставить на это свою жизнь. Гарри не сумасшедший. Может быть, немного странный, может быть, немного уникальный, и, может быть, самое яркое, что Драко видел за долгое время... но он точно не сумасшедший. Драко в ярости на Северуса. Он не имел права лезть не в своë дело. Но Драко всё равно не может не задаться вопросом. Северус боялся, но не его, не Гарри, а за него. Вероятно, он увидел что-то в голове Гарри. Что-то настолько искривлëнное, тёмное и неправдоподобное, что это немедленно побудило его начать обследовать Гарри. Драко знает, что это было. Это процедура. Чтобы отсеять «сумасшедших» от замученных. Большинство людей, которым это может понадобиться, не будут отнесены к последним. И если уж на то пошло, Северус должен был подумать об этом несколько недель назад, когда только спас их. Но тогда он этого не сделал. Что-то заставило его задуматься об этом сейчас. И что бы он ни увидел, Гарри тоже это видел. Сейчас Гарри не выглядит испуганным, он просто выглядит раздражëнным и расстроенным. Драко, за четыре года откровенных издевательств, никогда не сталкивался с таким выражением лица Гарри. Может быть, он молчит только потому, что ему нужно время, чтобы обдумать то, что он увидел. Это бы всë объяснило. Даже Северус был встревожен, не так ли? В конце концов, у Гарри была насыщенная событиями жизнь. Все его столкновения с Тёмным Лордом, Беллатрикс и Мерлин знает с чем ещё. Беллатрикс. — Гарри, — начинает он, хотя и не знает, что хочет сказать. Он жалеет, что у него нет набора случайных фактов, как у Гарри, для моментов неловкого молчания. Гарри подпрыгивает, испугавшись, и смотрит на него широко раскрытыми глазами, заставляя Драко слегка поëрзать. — Я мог бы ударить тебя, — говорит он. — Нет… — Гарри не ударил бы его, их разделяет около пяти футов, — Ты в порядке? — Спрашивает Драко, чувствуя себя неловко. «Ты в порядке?» Разве это не самый глупый вопрос в этой ситуации? Гарри смотрит на него несколько секунд, как будто думает о том же. — Мы уже говорили об этом раньше. Я в порядке, — затем он качает головой. — Ты голоден? Я оставил немного еды. Ты можешь разогреть еë или что-то в этом роде, — голос Гарри настолько монотонный, что почти заставляет Драко снова ëрзать на своëм месте. — Не обращай внимания на Северуса, — говорит он, игнорируя вопрос Гарри. — Он всегда был ублюдком. Просто… — «просто снова стань обычным Гарри», — думает он с лëгким уколом вины. — Я не злюсь на твоего крёстного. Я в порядке, — повторяет он, — Как я уже сказал, я оставил немного еды. «Я в порядке» — фраза, которую Драко не хотел бы слышать очень долгое время. Он усвоил, что она, как и «отлично» редко означает то, что должна означать, когда дело касается Гарри. — Ты не сумасшедший. Нет, он просто слишком остро отреагировал. Он перегнул палку, и… и я думаю, то, что ты — это ты, но это не значит... — Драко. Ты не помогаешь. Он прав. Если уж на то пошло, Драко только усугубляет ситуацию. Как так получается, что когда дело касается Гарри, его словарный запас ограничивается постыдно малым количеством слов, которые не могут быть более неправильными? Драко захлопывает рот, затем открывает его, как рыба, как идиот... Как идиотская рыба. Его зубы болезненно клацают. Может, ему не следует утешать Гарри? Может, ему стоит просто дать Гарри выговориться? Затем, сделав глубокий вдох, он выпаливает: — Ну, так… скажи мне. — Гарри открывает рот. — Скажи мне, как я могу помочь. Гарри колеблется. — То, что сказал Снейп… не является фиксированным неизменным показателем. Он… — Гарри смотрит на свои руки. — Возможно, он прав. Дело не в том, сумасшествие это или нет, а в том, насколько это сумасшествие. — Его голос становится тише с каждым произнесëнным словом. Это была плохая идея. — Ладно, — выдыхает Драко. — Ты был в полном порядке, — яростно продолжает он, потому что это правда, и потому что ничто другое, даже это, не кажется достаточно адекватным ответом. — Я никогда не был в порядке, Драко. Я никогда не был нормальным, — Драко видит, как Гарри сглатывает, — Я не знаю, почему ты этого не видишь. Драко не знает, что делать с этой информацией, и нужна ли она ему вообще. Гарри и не должен быть нормальным. В том-то и дело. Он должен быть просто самим собой. Просто Гарри. — Я ничего такого не вижу, — твёрдо говорит Драко, — потому что не на что и смотреть. С тобой всë в порядке, но не из-за того, что это кто-то говорит. С тобой всё в порядке, потому что ты — это ты. И неважно, что Северус думает о тебе. Ну, дело скорее в том, что Северус видел, а не в том, что он думает о Гарри. Какая-то его часть испытывает болезненное любопытство по этому поводу. Что могло так вывести Северуса из равновесия? Это не напугало бы Драко, это и сейчас его не пугает, это просто... подстрекает его. Не совсем то слово. — Разве это не имеет для тебя значения? — Гарри прерывает внутреннюю битву Драко с английским лексиконом. Он хмурится, немного свирепо. — Он может быть прав, понимаешь? Я могу быть абсолютно безумным. Как ты можешь мириться с этим? Я могу причинить тебе боль. — Ты слишком много думаешь, и уже бредишь. Остановись. — Он вскидывает руки. — Просто прекрати. Я знаю Северуса всю свою жизнь, он помогал родителям воспитывать меня. Он просто слишком остро отреагировал. — Он боялся меня, и если он боялся, то, возможно, и тебе стоит, — Гарри отводит взгляд. Драко уже не знает, как ещë это объяснить. Он не боится Гарри, он никогда не боялся Гарри. Гарри — интригующая личность, один из самых интересных, милых и добрых людей, которых он когда-либо встречал. Его удивляет, как Гарри сам не видит этого. Для Драко это так очевидно. Удивительно, насколько очевидным это кажется сейчас, когда раньше это было совсем не так. Раньше, когда Драко издевался над ним. Теперь он ненавидит эту часть себя. Если бы он мог, он бы вернулся в прошлое и пнул себя по яйцам за это. Каким же идиотом он был всего год назад. — Я думаю, тебе стоит попросить его перевести тебя в другое место. Драко моргает. — Что? Гарри пристально смотрит на него. — Я думаю, тебе следует попросить его забрать тебя. Он может сделать это, когда вернётся. Что-то тяжёлое опускается в его груди. — Ты серьёзно? — Многое зависит ещë и от того, что думает Дамблдор. Но я думаю… я не знаю, Драко. Драко больше не может этого выносить. Это решение не требует долгих размышлений и принимается в доли секунды. Слова, похоже, не доходят до него. Слова Северуса вонзились первыми, и они вонзились глубоко, и ничего из того, что говорит Драко, не помогает. Он рвётся вперёд. Он обхватывает ошеломлëнного Гарри и обнимает его так крепко, как только может, не обращая внимания на безумный румянец на своих щеках и удивлëнный вскрик Гарри. — Драко, ради Мерлина… — Я приказываю тебе прекратить болтать сейчас же. — Гарри обмякает в его объятиях. — Прекрати, — говорит он так твёрдо, как только может, обвиваясь вокруг Гарри, как осьминог, — Я знаю, что ты слишком много думаешь об этом. Ты в порядке. Мы оба в полном порядке. Проходит несколько секунд, в течение которых Драко серьёзно думает о том, чтобы отстраниться, но потом Гарри очень медленно обнимает Драко в ответ. Его объятия не такие крепкие, как у Драко, его руки нежные, словно он боится. Но, по крайней мере, теперь Драко знает, что объятия не были нежелательными. — Хорошо, — шепчет Гарри и кладёт голову на изгиб шеи Драко. Драко рад, что так Гарри не может видеть глубокого красного румянца на его лице. Драко чувствует, как Гарри дрожит. — Я не уйду. Я не позволю ему забрать меня у тебя. Он не позволяет себе полностью погрузиться в эту мысль и еë последствия. — Драко? — Неуверенно спрашивает Гарри через несколько секунд. — Хм? — Ты можешь… — он колеблется, затем продолжает. — … эм, продолжать делать это какое-то время? Драко прочищает горло. — Конечно. Он мог бы притвориться, что ему это не нравится, но не станет. Он определённо наслаждается этим. — Я не могу вспомнить, когда меня в последний раз кто-то обнимал, — бормочет Гарри, и его руки немного сжимаются вокруг Драко. — Бля, это, наверное, слишком много информации? — Нет, и я тоже не могу вспомнить, — отвечает он, хотя Драко помнит это отчётливо. Его мать. Еë объятия. Еë запах. Перед смертью она пахла вишней. Гарри пахнет пряностями. А ещё он теплее и ниже ростом. — Хорошо. Я… вроде как рад, что ты не возражаешь против моего присутствия. Даже если он прав. — Гарри поднимает голову и смотрит на Драко. Он говорит искренне, но что-то в этом кажется странным. — Ага. Он смотрит в глаза Гарри, широко раскрытые и яркие. — Ты не видишь? Правда? — От этих слов у Драко неприятно скручиваются внутренности, и он тоже сжимает руки. Он надеется, что Гарри не заметит этого. Он надеется, что заметит. — Нет, — Драко ухмыляется. — Ни один нормальный человек не будет делать того, что делаешь ты. Это блестяще. — Блестяще? Ухмылка Драко превращается в улыбку, становясь более искренней, чем раньше. — Блестяще.