Тëмные грëзы

      Фатуи это не только о сражениях, и предвестники имеют не только воинов под своим покровительством. Точные сегменты, отточенные годами подразделения...

– Сильнее, достопочтенный регент. – Так гордитесь своею силой, Второй Предвестник?

      Панталоне улыбается вновь мягко, но электрическое копье в сжатой ладони треском разражается в тренировочном зале чужим чистым бешенством; оскал Дотторе цветëт белизной и ядом. Для него этот пацан никогда ровней не был – легко, словно в танце, перемещает он ноги, уходя из-под электро-копья, что искрами задевает прядь волос. Всë это – игра, в которой его попросили ввиду их тесного сотрудничества... понять чужие лимиты, кажется? Вроде, так Пьерро выразился, новый шаг назад, а после не менее лëгкий прыжок вбок, подхватывая свой двуручник. Скрежет противнейший – перекрещено оружие, и новым прыжком девятый.

      Краткая пометка в голове о чужой подвижности, туда же – советы, пока искры высекаются от столкновения металла об металл, а треск становится всë сильнее.

      Дотторе хмыкает глухо; Панталоне не скрывает своего раздражения, оценивая вновь и вновь все шансы. Второй Предвестник способен сразиться с архонтом, его ум и сила, опыт не столько боевой, но жизненный...

      Тц, усмешка пробегает по губам безумная, и шаг за нею в самые бездны безумия; буквально танец в искрах электро и сумасшествия, коими искрятся такие же иронично-человеческие глаза, что в кои-то веки лишены очков. Глубокий вдох, и ломануться в лобовую, выставляя оружие вперëд...

– Глупо. – Ха...

      Копье разлетается серебряными осколками, но безумные огни из чужих глаз не исчезают. Расположение двуручника сейчас...

      Лезвия резко тяжелеет от чужого веса; Дотторе позволяет себе несколько шире раскрыть глаза, когда в пальцах отскочившей фигуры сверкают веера тонких ножей, отправляющиеся прямо в него. Шаг в сторону, назад, быстрый взмах мечом – алый свекрает опасно, в светлом зале находя остановившуюся фигуру.

      А после клыки лишь больше показываются из-за губ, и нырок вперëд – пуля врезается в то место, где некогда Второй Предвестник стоял. Вот только Дотторе и сам почувствовал азарт, и через миг в холодную кладку пола припечатывает Панталоне грудью и лицом, руки заломав за спиной до короткого "твою ж... " и коленом прижав между лопаток.

– Ты слишком разошëлся, – коротко хмыкает, дыша глубоко и облачка пара, кажется, выдыхая. Под ним дышат ровно также, дëргая руки непокорно и смотря краем глаза, хмурясь да стараясь лягнуть пяткой, сквозь зубы шипя что-то о тяжести дыхания в таком положении. Растрепанных и взмыленный...

– Дотт-... – а после сжимает Панталоне зубы, шипя от ощущения, как чужие клыки впиваются в плечо; рычит и сам, сглатывая от прочих воспоминаний, пока алой помадой его кровь пачкает губы этого... демона.

– Плата за безрассудство. И то, что мне из-за этого фарса пришлось отложить свой ужин.