Ангел-хранитель

Диана повернулась к Свете спиной, медленно сделала несколько шагов в сторону, какое-то время постояла в задумчивости, затем глубоко вздохнула и села на большой камень, на котором еще недавно сидел Гнев. — Значит мне конец. Времени не осталось. Конечно, глупо было полагать, что я смогу за столь короткий период сделать то, что мне не удалось сделать за жизнь. Правда, Свет, я ведь действительно не уверена, нужна ли мне эта жизнь. Ведь в моей жизни нет ничего, что приносило бы мне радость. Даже наоборот, получается, за все то, что приносит мне удовольствие там, здесь меня ждет наказание. Света какое-то время молча наблюдала за ней, слегка склонив голову, глядя на нее с еле заметной улыбкой. — Ты ошибаешься, — наконец произнесла она, — в мире полно всего, что способно дарить радость. Тебе просто надо ее разглядеть. Но ты на все смотришь сквозь призму темных, запыленных очков. Ты даже не пытаешься их чуть приподнять, чтобы хоть на мгновение допустить существование красок вокруг себя. Диана, опустив глаза, с интересом изучала свои пальцы, затем резко сжала их в кулаки. — А почему я так делаю, никто не задумывался у вас здесь в небесной канцелярии? Ведь это твой Бог, которого, кстати, никто и не видел, создал меня и такую поганую жизнь вокруг! — Пока ты видишь только свою боль, ты не сможешь увидеть истины, — покачала головой Света. — Истины или радости жизни, мы о чем тут говорим? — Почему ты не допускаешь, что истина может быть в радости? — разведя руки в стороны, улыбнулась ангел. — Потому что все как-то очень безрадостно вокруг меня, — хмыкнула Диана, — если Бог создал мир, то зачем он создал его таким? Тебе не кажется, что это походит на самую большую аферу изначально? Все вокруг на земле направленно на то, чтобы человек отрастил себе метровую броню и огромные стальные яйца, чтобы хоть как-то выжить в этом "идеальном" мире. А потом его еще и наказывают за это! Так может он специально так и сделал, чтобы было за что наказывать? Ты умерла в детстве и стала ангелом. Но, если бы ты прожила хотя бы лет пятнадцать, то совокупность твоих грехов уже бы этого не позволила сделать. Это как компьютерная игра, которую невозможно пройти, но узнаешь ты об этом уже когда купил ее. Не очень справедливо, не находишь? — Бог не наказывает за грехи. Сам по себе грех — это наказание, которое выбирает только человек сам для себя. Есть всегда несколько путей. Ты хочешь, чтобы кто-то за тебя выбрал тебе путь абсолютного счастья, так не бывает. Бог любит тебя, поэтому дает тебе возможность идти по пути, который тебе нравится. — Извини, Свет. Но верится с трудом. Можешь говорить все что угодно, что человек сам во всем виноват и тому подобное, но, по-моему, все гораздо проще. По-моему просто Бог не очень-то любит своих детей. — Хорошо. Но допустим, никакого Создателя не существует. Кого бы ты тогда обвиняла? — Света подошла к Диане, сев ей в ноги, прислонившись затылком к ее коленям. — Себя? Окружающих? Обстоятельства? Жизнь? Вот и выходит, что жизнь мы строим сами и сами несем за нее ответственность. Как бы банально не звучали прописные истины, но с каждым хорошим поступком вселенная меняется к лучшему. И что мешает в таком случае каждому человеку не обвинять соседа, а начать с себя? Ты не прощаешь никого, Диана, но как часто ты сама просишь прощения? Диана смотрела вниз на светлую макушку Светы. Лучи солнца играли в ее кудряшках, переливаясь золотом. Хотелось наклониться, зарыться в них носом. Что-то вертелось в голове, какая-то мысль, которая никак не желала оформляться в слова. Она медленно протянула отчего-то дрожащую руку, легонько, кончиками пальцев коснувшись головы ангела. — Если ты вернешься на землю, то ты можешь, конечно, продолжать жить, обвиняя себя и всех вокруг в несовершенстве. А можешь снять свои темные очки и попытаться что-то изменить вокруг себя. Но тогда ты должна научиться доверять, чтобы понять, что не нужно все делать одной. — А что дальше, Свет? После смерти. Если я дойду до суда и там вдруг... Что в аду? — Не могу сказать. И рай, и ад для всех будет свой, — к разочарованию Дианы ангел поднялась, улыбнулась и протянула ей руку, призывая встать. — Нам надо идти дальше. — Если в аду просто черти, то, мне кажется, я их уже не боюсь. Мой персональный ад будет самый ужасный, уверена. Буду вечность заправлять одеяла в пододеяльники. Страдать, так по полной! — Диана почесала затылок, оглядываясь по сторонам. — Ладно, пока я еще здесь... Не знаю, куда нам дальше. Пойдем просто прямо. С этими словами она решительно зашагала вперед, но не успела сделать и десяти шагов, как резко полетела вниз, как будто ступив в невидимую, глубокую яму. Приземление, несмотря на достаточно долгое падение, оказалось достаточно мягким. Женщина попыталась оглядеться и хоть что-то сообразить о своем​ неожиданном местоположении, но вокруг была кромешная темнота. Как бы Диана не старалась проморгаться, с силой закрывая и раскрывая глаза, в попытке привыкнуть к темноте и адаптировать под нее зрение, все было тщетно. Полнейшая чернота вокруг никуда не девалась и не желала рассеяться даже чуть-чуть. Ей даже на мгновение показалось, что кто-то надел на нее плотную, непроницаемую повязку, из-за чего она провела рукой по глазам. Но никакой ткани не оказалось. Ее действительно окружала непроглядная, плотная, густая мгла. — Света? — тихо позвала Диана, особо ни на что не рассчитывая. И, как она и предполагала, ответом ей была абсолютная тишина. Даже ее собственный голос не отразился эхом. Пытаться идти или, скорее, ползти куда-то наугад в незнакомом месте, в котором ничего не видно, была бы не самая лучшая идея, как ей казалось. Но и сидеть на месте не понимая, что вокруг тебя может произойти или уже происходит, тоже не вариант. Диана перевернулась на колени, широко расставляя перед собой руки и медленно начала двигаться вперед, обшаривая ладонями перед собой каждый сантиметр, периодически поднимая руку на уровень головы и выше, пытаясь анализировать пространство вокруг. Казалось, что прошла уже вечность, а она так и ползет, не видя ничего вокруг. Ее уже начинало злить происходящее, как вдруг послышался громкий голос, заставив ее замереть на месте. — Как тебе в потемках души? В ее темных закоулках? — Кто ты? — крикнула Диана, вертя по сторонам головой, хотя понимала, насколько это было бесполезно. — Какая тебе разница, кто я, если ты даже не имеешь представления о том, кто ты сама? — с издевательской интонацией ответил голос. — Тогда покажись! Трус! — выплюнула женщина в темное пространство. — Это я трус? А когда ты пыталась покончить жизнь самоубийством, считаешь, что это невероятная смелость с твоей стороны? — При чем здесь это? — При всем! — рассмеялся голос. — Вся жизнь это череда действий и последствий от этих действий. Тебе дали самое дорогое и ценное — жизнь в свете и цвете, ты не оценила. Твой необъятный эгоизм решил выбрать тьму путем вскрытия вен. Так чем ты сейчас недовольна? — Это было лет десять назад! Я же осталась жива! — в негодовании опротестовала Диана. — Только благодаря своему ангелу! — с раздражением и даже как будто досадой ответил голос. — Она сделала этот выбор за тебя! Твое желание было противоположным. Глупо было полагать, что ты не будешь отвечать за самый большой грех в жизни человека. Считай, я восстановил справедливость и все вернул на свои места! Ты попала туда, куда так стремилась! — Ой, да пошли вы все в задницу, честное слово! Надоело все это терпеть и выслушивать! Будь что будет. Не собираюсь больше отвечать и оправдываться за каждую хрень в своей жизни! Какой смысл? Что дальше? Мне предъявят каждого убиенного комара и таракана? Формочки из песочницы, которые я наверняка у кого-нибудь подтянула?​ Каждую двойку, которую я получила сама или поставила кому-то? Лопух, который я сорвала, тем самым лишив его жизни, дабы подтереть свой зад? — Не нравится отвечать за себя? Как там у вас говориться? "Любишь кататься, люби и саночки возить!" — Я столько не накаталась, сколько возить приходится! — огрызнулась Диана. Она села, подтянув колени к груди, зажав ладонями уши и закрыв глаза, хотя в этом не было необходимости. И вдруг, к собственному удивлению, женщина осознала, что ей стыдно. Стыдно за все: за свой очередной нервный срыв, за бездарно прожитую жизнь, за то, что, несмотря на все, с чем ей уже пришлось столкнуться в чистилище, она так и не попыталась что-то изменить. "Или вот это чувство стыда за все и есть изменения во мне?" — пронеслось у нее в голове. Она размышляла о том, что ее для чего-то оставили, а она, кажется, так и не оправдала надежд. И новый укол совести закопошился противным червячком где-то внутри. И Света так хотела ей помочь. От воспоминаний об ангеле глаза предательски защипало. "Я так и не сказала тебе спасибо за все, что ты для меня сделала. Ох, Светка, другая тебе должна была достаться подопечная". Думая об ангеле по ее телу вдруг начала разливаться волна тепла и нежности. И, кажется, мысли, которые не смогли ранее оформиться в слова, наконец, сделали это. "Ты говорила о доверии? Ты первая и единственная, после того, как не стало моей бабушки, кому я хочу доверять и доверяю!" С осознанием этого в голову Дианы вдруг пришла еще одна очень простая, но такая очевидная мысль. Женщина даже подпрыгнула от неожиданности, так все легко показалось, как если бы вдруг пазл, в котором​ были неподходящие детали, вдруг собрался, надо было только повернуть их другой стороной. Диана поняла, что она не может и не хочет расставаться с ангелом. Но, раз она не может остаться с ней здесь, то есть только один способ сделать это... — Я знаю для чего мне надо вернуться! Чтобы Светка была рядом! И чем дольше я проживу, тем больше времени она будет со мной! — прокричала Диана, обращаясь не столько​ к кому-то конкретно, как скорее к самой себе. — Я, я, я, я... — прозвучал голос в темноте. — Опять один эгоизм. Опять все только о себе. Мне надо, мне хочется... — А кому это должно хотеться, если не мне? — возбужденно продолжала Диана стоять на своем. — Возможно, впервые в жизни мной руководит не расчет или желание сделать что-то, лишь бы от меня отвязались! Как я могу еще отблагодарить ее за все, что она сделала для меня, если не так? Я хочу попытаться все изменить. И ради нее, и ради себя! В этот момент Диана почувствовала, как земля вновь разошлась под ее ногами, как будто она опять угодила в невидимую яму. Она летела куда-то с немыслимой скоростью. И так же, как совсем недавно, ее полет закончился чем-то мягким. Женщина открыла глаза, и тут же каждую ее клеточку пронзило болью. От недавней темноты не осталось и следа, наоборот, яркий свет вокруг грозился выжечь сетчатку, заставив глаза резко наполниться слезами. Она не могла пошевелиться и к неимоверной боли во всем теле добавилась паника от мысли, что она сейчас задохнется.