Талисман удачи

Никто не попался на глаза, и это ужасно злило. Неужели звуки боя всех распугали? Обратно Чайльд возвращался несолоно хлебавши. — А ну с дороги! В воздухе стоял запах горелого. Пока Тарталья ходил по лесу в поисках драки, драка сама пришла к Беннету в виде пиро мага Бездны, против которого гид беспомощен. — О-о-о, ты ж мой талисман удачи! — обрадовался как ребёнок, с помешанным взглядом, и ринулся в бой, на ходу активируя клинки. Против гидро атак пиро-щит ничтожен. Тарталья вынес его за три сильных удара и не дал свалиться магу бездны на землю. Мелкое тельце подбрасывало в воздухе от мощных ударов, тот только и успевал, что смешно повизгивать, пока не рассыпался пеплом. Тут же фатуец переключил внимание на напарника, окружённого тремя митачурлами. Как, Архонты раздери, вся эта когорта из тупых дуболомов ухитрилась скрыться прямо под носом от нарочно искавшего их Тартальи? Всё, что ему было необходимо — взять с собой гида? Как мёдом измазанного. Привлекатор. — Идеальный… Мысль вслух. И снова в бой. Беннет накладывал пиро, поджигал щиты, и пока дуболомы пытались их потушить, дергаясь и кружась на месте, Чайльд оказывался сзади, мгновенно ликвидируя. С последним, рассыпавшимся пеплом с предсмертным стоном, Тарталья засмеялся и упал на траву. Да! Тот самый кайф! Клинки упали рядом, пока не стали обычной водой, впитываясь в землю. Энергия в теле освобождена. Он чувствовал приятное опустошение. — Прости, приятель, — неловко извинялся Беннет, укладывая очаг из камней и ставя на него котелок. — Я собирал грибы и хворост для костра, а тут вдруг они из кустов. Да ещё маг Бездны! Но теперь мы уж точно заслужили привал. — Да о чём ты? — перевёл на парнишку взгляд, всё ещё поддернутый дымкой. Голова — единственное, чём он двигал, остальное тело застыло, пронося через себя остатки эйфории и принимая новые ощущения — боль. — Всё супер. Мне необходимо было выпустить энергию после твоей мощной поддержки, а тут как подарок! Талисман удачи. Я бы забрал тебя с концами, будь такая возможность. Слова Чайльда произвели невероятный эффект — на восторженном лице появились слёзы, глаза заблестели ещё ярче, напоминая глаза братишки после долгой разлуки. — Ещё никто… не называл меня талисманом удачи, — всхлипнул, — спасибо тебе, Чайльд… — Эй, иди сюда. Желание погладить оказалось сильнее боли. И Беннет подошёл к нему. Чайльд откуда-то знал, что тот запнётся и окажется почти на нём, лишь в последнюю секунду удержав себя от сплошного падения. Булькающий смех сорвался и фатуец прижал к себе смущенного, снова извиняющегося, суетливого парнишку. — Эй, не дёргася, всё нормально. Ты молодец. Хорошо справился. Слова сопровождались поглаживанием по голове. Злиться за неуклюжесть невозможно и в мыслях. Милейший мальчик из всех с которыми Тарталья когда-либо связывался. Его хотелось гладить, чтоб забыл все неприятные слова о «проклятии», «невезении» и прочем. Пальцы зарылись в волосы на затылке, но почти сразу Тарталья их убрал, почувствовав кровь. — Нужно обработать раны. Ты содрал кожу на голове. — Да, видимо, ухитрился. Сейчас подправим! У меня с собой есть пластыри! Прекрасно спасают, знаешь, — затараторил Беннет, забираясь в свою сумку. — Вижу, — издал смешок парень, оглядывая открытые побитые коленки. Над пластырем крест накрест появилась новая царапина. Кровь сочилась, но не сильно. Собственные раны тоже начали беспокоить. Встреча с волком оставит новые шрамы. И Чайльд запомнит их. Запомнит бой. Запомнит нового противника, которого сумел покорить. Запомнит напарника, тогда как обычно вступал в бой в одиночку. Полезна собственная стихия гидро. Чистейшая вода, что омоет раны. А благодаря Огоньку, с его бинтами, Тарталья сделает перевязку. Кличка сама как-то прикрепилась к юному гиду. — Ого! Ты явно умеешь обрабатывать раны! — восторженно заметил Беннет, смотря как руки Чайлда резво и уверенно оказывают помощь. — Наверное, люди с Глазом Гидро все так умеют! Наш пастор в церкви, Барбара, тоже лечит очень здорово! Да и вообще, она чудесная! Я ей, бедной, наверное, надоел уже со своими ушибами, — смущённо добавил, без былого энтузиазма. — К сожалению, я не могу лечить ни себя, ни других, только омывать раны и немного ослаблять боль. Перевязка требовала снять одежду. И Чайльд осторожно стал раздеваться. Первым делом шарф, за ним серый пиджак… — Ох, насколько нужно любить сражения, чтобы столько шрамов было… — ошарашенно разглядывал его Беннет, понимая, что и по нему тоже можно отследить целую карту мира. Следы тонких лезвий, следы когтей, метки от глубоких проколов. Все разной длины, ширины и свежести. — Половина из них не из-за любви к сражениям, а потому что выживал, — честно ответил Тарталья, начиная перевязку. — Страшно подумать, что ты пережил. Ты не заслужил такого, — сочувствовал ему Беннет. — Заслужил, — не согласился фатуец. Он засунул край бинта в зубы, помогая себе перетягивать крепче. — Отплатил за свои желания. Спорить юный гид не стал, вместо этого помог с бинтами. — Сейчас починимся и будем готовить! Рядом в драке подбило птицу. Сделаем шашлычки? — Отлично! В две руки они быстро управились. Тарталья оценил перевязку, удовлетворённо кивнул, а потом придержал Беннета за талию. На вопросительный взгляд ответил быстро: — Мой черёд тебе помогать. Посмотрим голову, да и коленями займёмся. Руки себе заклеил, а ноги решил проигнорировать? — О, я и забыл про них, — хихикнул тот, — оно частенько так, на самом деле. Меня всегда за это ругают. — И правильно. За телом нужно ухаживать, особенно после боя. Вода потекла по рукам, прохладная, чистая, принося покой ранам, и лишь первые две секунды щипая. Лицо Огонька забавно морщилось, а потом показало растерянность с лёгкой улыбкой. Тарталья очистил колени от грязи и крови, не упустив старые царапины. Лейкопластырь еле держался. — Как много падений и ударов они пережили. — О, это очень метко сказано. Со счёту сбился! Почти неунывающий энтузиазм. Чайльд поднял взгляд выше, встречаясь с зелёными глазами. Как много в них чистоты и искренности. Такие люди редкость. А если брать в пример Огонька, с его проклятьем, он ещё и большой оптимист. Как такого человека угораздило связаться с ним, воплощением лжи и коварства? Да он проглотит милый огонёк и не подавится. Пальцы ласково прошлись по коже выше ранки, а затем фатуец надавил ногтем, оставляя след-полумесяц. Беннет смотрел непонимающе и ощущал неловкость. Такой высокий Чайльд, и вдруг склонился перед ним на коленях. Понятно, что оно для удобства обработки ран на коленях, но всё же… — А царапать-то меня зачем? — Смотрю насколько хорошо смотрятся на тебе мои следы, — прямо ответил рыжий парень. — Ч-чего? — ошарашенно переспросил Беннет, округляя глаза с монету и краснея. Никакой агрессии. Только милое смущение. Тогда Чайлд пошёл дальше, полностью подверженный желанию опорочить чистого, невинного мальчика. Успевшего пробраться в мысли. — Именно так. Склоняясь к колену ещё сильнее, обхватывая под икру, парень приподнял ногу и коснулся ранки поцелуем. Знакомый металлический привкус осел на языке. Огонёк запаниковал, что-то непонятное запищал и быстро отнял вкусную ногу. А покраснел так, словно вот-вот хлынет сила пиро. — Что ты делаешь?! — закричал наконец на понятном языке. — Ты уж точно не волк, чтобы раны языком обеззараживать! — Откуда знаешь? Может, я правда волк. Тарталья показал белые клычки при широкой улыбке, а потом откинулся назад и вновь упал на траву. — Хах! Ладно, расслабься, я пошутил. — А, ну… у меня лучший друг — волк! Точнее, он раньше считал себя волком. Но до сих пор живёт в лесу, между прочим. Вместе с волками. Нос у него за много метров учует! — похвастался Беннет необычным знакомым. — Значит, он рос в лесу? — уточнил с искренним удивлением и, получив кивок, присвистнул. — Интересные у тебя друзья, Огонёк. Есть что рассказать о себе? Помимо вечного проклятья. — Обожаю приключения! Да, можно пораниться или же ещё что-то, но иначе будет скучно жить! Ведь многие именно от того и спиваются. Им скучно, нечем занять себя, нечем разнообразить жизнь. — Полностью согласен, — должно покивал Тарталья. Беннет уже начал разделывать тушу птицы и весьма умело. Видно, что не в первый раз имел дело. — Люди зачастую боятся увидеть мир. Он полон опасности, соглашусь, и без глаза бога выжить за пределами безопасных стен и городов тяжело. Но не невозможно. — Некоторых наоборот устраивает спокойная жизнь, — юный гид говорил уверенно, точно имея пример в голове, — они согласны заниматься чем-то обыденным и предсказуемым, лишь бы не испытывать потрясения и не тратить силы. — Скучные люди. — Только не вздумай сказать это нашему библиотекарю Лизе, — со смехом предостерёг Беннет. — Капитан кавалерии рискнул не вернуть книгу вовремя — до сих пор руки на грозу болят. — О, она опасная штучка? Надо бы сходить в библиотеку. — Попробуй. Пообщаться с ней тоже очень интересно, — улыбнулся парнишка и мило попросил об услуге. —Слушай, посмотри за шашлычками? Иначе они у меня сгорят. Тарталья приподнялся, а потом подполз поближе к разведенному костру. Из сумки Беннет вытащил готовые бутерброды, на закуску, и бутылку с неясным содержимым. Явно не алкоголь. Этому мальчишке наверняка ещё нельзя употреблять крепкие напитки. А ведь чертовски любопытно, каким бы он был под воздействием алкоголя. Будь у Тартальи при себе что-нибудь вкусненькое — непременно бы напоил и посмотрел. Желание подразнить, опорочить, попробовать, всё ещё сидело внутри. И он попробует снова. Чуть позже.