Русский роман

Утром, перед началом рабочего дня Галина с Весей встретились на кухне. Бася была в отпуску — никто не интересовался ими. В 6:30 утра маленький холодильник, шкафчики, банки с кофе и сахаром, и одноразовые чайные ложечки стали свидетелями откровенной сцены, а стол - соучастником. Веся с Галиной не виделись все выходные и поэтому обе примчались на работу в 6:30. Галина была свеженькая — успела принять душ, накраситься и одеться… Продуманно одеться. На всякий случай. Веська допоздна пыталась написать обзор медицинских статей. Получалось плохо, вдохновения не хватало, писалось коряво на всех языках. Несмотря на это она продолжала, надеясь переписать получившееся извращение на свежую голову… В какой-нибудь другой раз. Любимая мамочка терзала Весю все выходные, утверждая, что она, Веслава, неправильно живет. Веся слушала, улыбалась, терпела, молчала — реагировать нельзя, а то можно попасть под раздачу. Мамашка, высказавшись, утихала на несколько дней. Поэтому Веся слушала внимательно, заученно реагируя на каждую реплику, чтобы потом культурно поблагодарить и попрощаться. Детишки, любимые, тоже не давали скучать, хотя и провели с папой полдня. Веська, провозившись полночи со статьей, с трудом встала в шесть, только и хватило времени почистить зубы да одеться. Чувство к Галине гнало ее на работу, хотя можно было и в 7 утра встретиться. Галине было плохо. После того как внуки, дочь и ее муж ушли, Галина прекратила играть роль веселой, заботливой бабушки и хозяйки. Она отдалась горю. Горе ело ее поедом, и весь вечер и часть ночи она провела в комнате сына, лежа на его кровати и корчась от боли, от душевной боли, от боли высшего качества, от квинтэссенции боли — его больше нет. Муж плакал в гостиной. Там, в его комнате, она и проснулась в пять утра- новый день нес утренний поцелуй, от которого пробежит сладкая дрожь вдоль позвоночника, и отзовется теплом и приятной слабостью все тело. Поэтому сцена была хороша — Галина, уместив Веськин затылок в свою ладонь, целовала Весю, врываясь бесцеремонно языком своим в Веськин рот. Весю это лишало самообладания, доведенная Галининым поцелуем до крайней степени возбуждения, она рванулась к двери, проверила еще раз заперта ли та на ключ, прошлась ладонями по Галининым плечам, спине, слегка сжала ягодицы, запустила руки в штаны и трусы, основательно исследуя ситуацию между Галининых ног. Придя к какому-то своему выводу, Веся прервала поцелуй и тихо сказала: — Галина! Ты не понимаешь, что ты делаешь своими поцелуями! — Веська текла и низ живота ныл, требуя разрядки. — Гали, ты хочешь? Можно? Галина кивнула в знак согласия. Веся стянула с Галины трусы и штаны, присела на корточки и целовала безволосый лобок, прижималась щекой к горячему животу. Слегка натянув вверх кожу, она накрыла губами клитор. Галина тихо простонала. -Галина. Так нам неудобно. — Веська окинула взглядом кухню — два стула, стол, мраморная столешница. Веся встала обняла Галину, развернула к себе спиной: — Гали, облокотись на стол. Весю завел этот Галинин вид, спущенные до колен штаны, приподнятый зад, вульва как на ладони. Веся вошла в нее пальцами — Галина простонала: — Сумасшедшая… Веся вытащила пальцы, начала ласкать клитор легкими круговыми движениями и потом опять нырнула вовнутрь, и опять скользила пальцами по клитору, и опять погружала пальцы во влажное тепло, пока не почувствовала, что Галина напряглась и туго сжала ее пальцы, и секунду после этого со стоном кончила. Веся, чувствуя, как Галина сжимается и разжимается на ее пальцах, одной рукой содрала с себя брюки с трусами - они просто повисли на бедрах - прижалась к Галине, сунула руку между собой и Галиной, и, сделав лишь несколько движений по своему клитору, со стоном содрогнулась в оргазме. Присела на корточки, поцеловала Галину в вульву, погладила по ягодицам,встала, потянула за талию вверх, к себе, вернула на место свои трусы и брюки. — Веся, это было так… Я не знаю, как это описать. Веся, как же так? Я ведь могла это пропустить, я ж не знала, что так бывает. Польщенная Веська целовала Галину в лоб, в щеки, в глаза, опять присела на корточки, поцеловала ее в живот, в низ живота, и натянула трусы и штаны, как маленькой. Галина, обняв Веську, без сил опиралась на нее. — Галина, сколько время? — Без десяти семь. Веся, еще есть время на кофе. В 7.10 вошли Шакед с Натали — доктор Борковски и Галина пили огненный кофе, светски обмениваясь новостями. Веся даже в порыве светскости оттопыривала мизинец, держа большую кружку, как аристократ держит хрупкую кофейную чашечку. Натали хищно рванула к холодильнику: — Есть у нас что-то пожрать? Прям не могу, гипогликемия какая-то! Веся рассмеялась: -Погоди, счас Беатрис тебе пирожное с малиной притащит, для поднятия сахара. — Угу, — буркнула Натали. — Дождешься от нее. Шакед уселась на стол рядом с Галиной и принялась рассказывать про своего жениха. Галина смотрела на Шакед, на то место, где она, Галина, ранее кончила, как последняя… Как… Неважно, как кто… Посмотрела на Весю. Веся изо всех сил делала вид, что занята беседой с Натали, изредко стреляя глазами в направлении Галины — Галина поймала ее взгляд, поежилась, вспоминая, как убийственно сладко ей было. Веся взглянула на телефон. Напечатала Галине одно слово и, прежде чем Галина открыла сообщение, быстро вышла из кухни, потом посмотрела еще раз на это сообщение и стерла его. Для всех. Она ей это скажет при случае. Не будет нагружать. Галина еще вдруг подумает, что обязана что-то решать. Пусть будет так, как есть. Веся знала, что это не будет долго продолжаться. Или нет, не так. Галина опомнится в какой-то момент. Это неизбежное придет. У Веси с Галиной намечалась культурная программа. В пятницу утром они встретились, сели в Jenia, заказали типичный израильский завтрак на двоих — 2 яйца, салатики, всевозможные намазки, 2 большие стеклянные кружки с капучино. Веська ела неохотно, грызла сухарик, пила только кофе. Вчера вечером она неосторожно напилась с подругой. Подруга выпила бокал вина, а Веська допила всю бутылку. Галина посмеивалась, с сочувствием глядя на Весю. — Можно твою семгу и салат? — Можно, — сказала Веся и помахала официантке, — принесите чая, два стакана, и много мяты и лимона положите, пожалуйста. — Слушай, может не пойдем? — предложила Галина. — Как не пойдем? — Ну тебе что-то совсем нехорошо! Веська ухмыльнулась: — Галина, ты просто не знаешь, наверное, что такое нехорошо. — Знаю, но без слез на тебя не взглянешь. Давай подъедем на работу — я тебя прокапаю. — Не надо, Галина, не надо. Вдруг там Бася ходит или Беатрис. Счас чаю напьюсь. И полегчает. — Скажи все остается в силе? Потом в Яффо заедем? — поинтересовалась Галина — Почему нет, Гали? — Ну тебе же нехорошо. — Не настолько. Да и вообще скоро все пройдет. Они помолчали, созерцая фонтан на площади. — Мне, кстати, нравился старый фонтан, — неожиданно сказала Галина. — И я хорошо помню его. Мне нравилось, что он такой разноцветный, необычный. В 95-м он произвел на меня очень большое впечатление. — Правда? Почему? — Потому что в Сысерти не было таких. Понимаешь, яркое солнце, небо и этот фонтан. После серости, вечно то холодно, то очень холодно, то дождь, в магазинах шаром покати, мама врач не может ребенку йогурт купить, потому что дорого… И прикинь, в тепло. И цвета такие насыщенные. А счас, конечно, — Веська ностальгически вздохнула. — Минимализм и хайтек. — Да. Это точно, у меня 40 лет назад были похожие ощущения. — Галин, а как вы смогли репатриироваться тогда? Галина пожала плечами и выхватила из салата помидору черри: — Папа был польский подданый — была лазейка. Сначала уехали в Польшу, а потом в Израиль. — Прикольно, — Веська сделала большой глоток чая. — Мой дедушка тоже был польским поданным. Во время войны бежал из Белоруссии на Урал. У него проблемы были после войны. Из-за того, что польский гражданин. — У моего папы тоже были. Ненадежный элемент . Хочешь, я тебя у фонтана сфотографирую? — Да. Только чай допью. Галина любовно улыбнулась, огляделась по сторонам: — Поцелуй меня, Веся. Веся перегнулась через столик и поцеловала Галину. — Господи, Веся. Веся передвинула стул к Галине, села рядом с ней и интимно пожаловалась ей на ухо, слегка касаясь его губами: — Надо ждать целых полтора часа! А потом еще ехать… Галину прошибла сладкая дрожь от этого голоса, но она сказала также интимно в Весино ухо: — Бедная, бедная Веся! Веся прихватила Галинино колено, сжала его под столом пальцами, внимательно наблюдая за прохожими: — Шутить изволите? — Выше, — Галина обняла ее за плечи, прижав поближе к себе. Веська послушно передвинула ладонь на бедро. Галина вздохнула Весе в ухо. — Я с тобой помолодею тут. — Прямо тут? — усомнилась Веся, на секунду ткнувшись рукой Галине между ног и вернув руку на бедро. — Веся, меня никогда так не трогали в общественных местах, — млея, проговорила Галина. — До необщественного еще полтора часа. Они сидели, прижавшись к друг другу плечами, смотрели на яркую, летнюю, праздно шатающуюся толпу, на детей, мельтешащих на своих скутерах вокруг фонтана, на людей, разлегшихся на газоне с купленной едой. Смешных собак, которым заботливые официанты подносили мисочки и воду. Прохладный утренний бриз обдувал их лица — жизнь казалась беззаботной. Галина сидела и думала, как же сладко ожидать полтора часа спектакля. Веся думала о том же. И еще о том, что не надо было идти в Бейт Лесин, а сразу проехать туда. Квартира же посуточно снимается, а не почасовая. Зашли в зал, погас свет, начался спектакль - на сцене бушевала драма, слезы и смех. Но Веся с Галиной этого не замечали — сидя на последнем ряду в темноте, они вдруг почувствовали относительную свободу — Веська сунула свою руку Галине между ног- через тонкую ткань брюк явно ощущались тепло и влага. -Ты знаешь, — наклонилась Галина к Весе, — я уже видела этот спектакль. Лет 8 назад. — Я тоже — сказала Веся. — С другими актерами и игра была уж точно получше! — Возмущенно шептала она. — Хочешь уйдем? — спросила Галина. Веся с силой провела между Галининых ног, впиваясь губами в ее шею. — Да, уйдем. — И процедила сквозь зубы: — Дилетанты. Пыжатся, что есть сил. — Точно, — поддержала Галина Веська с Галиной лежали в кровати в квартире в Яффо. Сбежав со спектакля и ввалившись в квартиру, они тут же занялись любовью. То есть, так сильно спешили, особенно Веська. Она взяла Галину, предварительно раздев ее, а сама опять осталось одетой. Уже после этого, Веся разделась, они обе приняли душ и счас отдыхали. Галина обнимала Веську, лежа у нее на груди, а Веся наслаждалось тяжестью Галины на своем теле. — А что за подруга? Давно не виделись? — Вика зовут. У нее интересная история. Она сохнет по одной женщине -?.. — Но сама влюблена в работу. Вика хорошо устроилась, за 6 тысяч километров от нее любимая женщина — не мешает работе. Она два года назад полетела в С-ск, свой родной город, и переспала там со своей учителкой, русичкой. Русичка ее тоже помешанная на работе. Когда Вика вернулась — только о ней и могла говорить. Говорит ей, приезжай, билет оплачу, все оплачу, а она ей отвечает — не могу, деток учить надо. Вика сама страдает. Набирает дежурства, пишет статьи какие-то, участвует в конференциях, летает заграницу, а голова не тем занята. Только о русичке и думает. Ты бы видела их переписку. Вика сдерживается месяцами, не пишет ей, а потом начинает бомбить. А знаешь, что ей отвечает русичка? Мне нужно подумать. Она ее месяц назад еле-еле уговорила прилететь сюда. Готовится. Худеет, стройнеет, хотя у нее и так хорошая фигура. Хочет своей русичке предложить жить вместе, что ли. Короче, врач она от бога, но в смысле отношений -незрелый элемент. За эти два года пыталась с тучей женщин познакомиться и всех запарывает из-за орфографических ошибок, причем неважно на каком языке. Галина рассмеялась: — А вы с ней?.. — Нет. Мы в парке, когда дети были маленькие, познакомились. Я замужем была, ничего о ней не знала, то есть она обо мне ничего не знала. — А. А она знает? Что ты и с женщинами? — Во-первых — не с женщинами, а с женщиной. Во-вторых — да. — Почему? — Галина прижалась к Веське, закрыв глаза. — Ты такая искусная в этом деле. Веська погладила Галину по коротким волосам, зарылась в них лицом и проговорила: — Тебе нравится? Галина кивнула. — Господи, Галина! — Веська скользнула руками по плечам, накрывая обе ее груди. — Так почему она не хотела быть с тобой? — Мы не совпадали. Этот вопрос не поднимался. И, потом, у нее бифобия. — А что это? Страх чего? — Не все могут принять… Помнишь, про Лену как-то рассказывала. Она, оказывается, только и думала, что вот-вот и я к мужику уйду, хотя я и повода не давала, и преданна ей была, а она все похерила. Эрану было все равно, просто он дебил. — А ты не смогла его простить? — Нет, — жестко ответила Веся. — Все было слишком серьезно. Галина подумала: «Веська не выберется. Надо прекращать» Веська подумала: «Какого х.. рожна я ей это рассказала? Вон как загрузилась.» — Веся, надо это обсудить! — сказала Галина. - Что? Вику, Лену и Эрана? — Не придуривайся, я говорю о наших отношениях! «Хорошо, что я стерла то сообщение!» — Подумала Веська и автоматически, поцеловав Галину в макушку, спросила: — А какие ты хочешь отношения? — Сжала ладонями ее грудь: — Такие? Скользнула ладонями на талию: — Или такие? — А может такие? — перевернулась с Галиной на бок и нагло засунула колено между ногами: — Все, — сказала Галина. — Все. И потерлась о колено, вставленное между ног. — О, Господи, Галина. Галина, я опять хочу тебя. Ты как? — Ты меня будешь все время спрашивать? — поинтересовалась Галина. — Не надо спрашивать? — Горячо выдохнула в ухо Галине Веська. — Не надо? Веська заменила колено рукой и вошла двумя пальцами, вошла не глубоко, и продолжала шептать, сводя Галину с ума. — Я не спрашиваю больше, Галина, не спрашиваю, а только делаю. И Веся толкнулась пальцами внутри, вызвав у Галины стон. — Я продолжаю не спрашивать, — шептала Веська, толкаясь пальцами во влажном тепле. Галина стонала. Веська добавила вторую руку, перекинув ее через Галинину талию и поймав клитор. Слегка потерла его, продолжая неспешно толкаться пальцами во влагалище. Несколько минут, и Галина запульсировала на Веськиных пальцах, дернувшись всем телом. Веся отпустила ноющий клитор и лишь двигала пальцами, с каждым движением вызывая еще и еще сокращения. Галина развернулась к Весе — пальцы выскользнули из горячей плоти. — Веся, Веся. — Целовала она ее. — Весенька, как ты это делаешь? Веся улыбнулась: — Как-то получается, само. Ну и опыт, который не пропьешь. Галина вздохнула: — Мне б тоже хотелось, чтобы само получалось. Веська усмехнулась: — Лиха беда начало.