Серебряная нить

Добирались парни в Хогвартс в абсолютной тишине. Дин всё время пялился в окно, хотя перед глазами мелькали совсем не виды. Нужно встретиться с Шарпом, — решил он. — Хватит этих щадящих попыток, которые ни черта не помогают. Необходимо вспомнить всё самому, а не полагаться на чьё-то постороннее мнение. Вопреки намерениям Гриндевальда расположить к себе Дина, (или что он там пытался провернуть своими действиями?) тот лишь осознал, что связываться с ним нельзя. Несмотря на «великое одолжение» мужчины помочь, мол они одинаковые… несмотря на то, что он приоткрыл юноше часть прошлого, Дин, благодаря Оминису, научился «читать между строк»: Гриндевальд заманил их на встречу с Батильдой Бэгшот, которая так и не состоялась, а не пригласил напрямую, как делают нормальные люди. Опасался ли, что Оминис вмешается и отговорит от обсуждения каких-либо дел за его спиной, или это личная неприязнь к семье Гонт, или же все вышло непреднамеренно и спонтанно… Нельзя этого исключать, конечно. Но Гриндевальд не тот человек, кто будет действовать необдуманно и на эмоциях. Это явно был план. План, который не включал в себя Гонта. Дин понимал, что нужно вести себя с ним вдвойне осторожнее. Кто знает, зачем на самом деле он предложил свою помощь, особенно после того, как помочь отказывался, и зачем ему понадобился блондин, кроме того, чтобы выведать где именно находится хранилище. Такого Себастиан назвал бы «мутным типом». А Оминис бы, в кои-то веки, с ним полностью согласился. Дин же чувствовал себя на распутье: с одной стороны, он не мог Гриндевальду больше доверять, и вообще жалел о том, как сильно поверил в то, что приложи он чуточку больше усилий, нашёл бы правильный подход, и тот с распростёртыми объятиями бросится ему помогать. Сказочный болван. Ведь даже такому наивному парню, как Дин, стало ясно, что это не тот человек, к которому в принципе стоит обращаться. Юноша ему не нужен, но что-то, связанное с ним, явно удерживает его здесь. С другой стороны, Гриндевальд всё ещё являлся обладателем древней магии, каким бы странным типом он ни был. Единственным из оставшихся в живых, кого знал Дин. И этот факт было трудно игнорировать, как и желание узнать о своих корнях и о матери. Но во всей истории с Гриндевальдом кусочки пазла сходились криво. Так, будто не хватало деталей. Юноша знал, кто мог бы заполнить пробелы, рассказать о матери и о том, что действительно случилось с ней. Трусость перед самой встречей с отцом была хуже страха перед этим человеком. Дин поборол в себе последний, но вот столкнуться лицом к лицу… даже снова вернуться в особняк он не мог. От одной мысли об этом парня мутило. Время в дороге пролетело быстро, и вот неожиданно парни уже стояли у ворот школы. Погружение в мысли немного отвлекли и остудили бурю внутри. Юноша провожал взглядом уезжающий экипаж, а на него самого понемногу накатывало какое-то депрессивное ощущение безнадёжности. Как будто он вернулся в самое начало. В тот момент, когда хотел провалиться сквозь землю от презрения к себе. Буквально умереть из-за своих чувств. Мало того, что вся его жизнь шла кувырком. Даже в тех отношениях, которые казались крепче любого камня, брюнет теперь был не уверен. Оминис переминался с ноги на ногу рядом, видимо, всё ещё ожидая возможности высказаться. — Хорошо. Говори. — Дин не хотел выяснять отношения внутри школы, на глазах у любопытных учеников, хоть там, конечно, было значительно теплее. И ещё больше не хотел прогонять из Выручай-комнаты Оминиса, если разговор закончится плохо. Блондина же его тон совсем не убедил, и он вместо объяснений ответил совсем другое: — Ты прав, мы сейчас на эмоциях, лучше поговорить завтра… — Нет, мы поговорим сейчас, — твёрдо настоял Дин. Меньше всего он желал, чтобы этот раздор съедал его ещё сутки. И откровенно боялся, что завтра Оминис придумает более удобную ложь. Не то, чтобы юноша не поверил любому оправданию, которое тот выдаст, но понимал, что если враньё продолжится, то их отношениям конец. Они, ощутимо, висели на волоске. Оминис тяжело выдохнул, поджимая губы, как будто собирался с мыслями, чтобы это всё правильно преподнести. — Говори, как есть, — Дин не собирался предоставлять ему возможности для отступления. — Мы либо сейчас расставим все точки над «ё», либо… — Либо что? — встрепенулся блондин. Озвучить это казалось невозможно физически, хотя оба понимали, о чём речь. Но пока это не произнесено вслух, не может стать реальным, правда? Оминис принял оборонительную позу, скрестив руки на груди. — Летом, у нас с отцом состоялся очень неприятный разговор… — начал он, но затем попытался уйти от разговора: — Я… Слушай, это действительно прозвучит, как оправдание, но я не собирался… — Оминис, прекрати, — прорычал Дин. — Ты знаешь, что в этот раз не сработает. Блондин снова досадно поджал губы. — Хорошо. Всё так… Как сказал Гриндевальд. Мы знали о тебе ещё до того, как ты объявился в Хогвартсе. Слухи по Лондону распространяются быстро, особенно, если оба наши родителя работают в Министерстве Магии. Мой отец также был знаком с твоей матерью, он учился курсом старше, и та колдография… — Оминис пристыженно отвернулся. — Я нашёл по его наводке, вот как я узнал, что её фамилия была Блэк. Кроме этого фото, в школе не осталось о ней записей, только имя в списке учеников. Сколько бы я ни пытался что либо найти, даже с посторонней помощью рейвенкловцев, знающих архив газеты вдоль и поперёк, не обнаружил ни единой заметки или статьи, хотя отец говорил, что она активно участвовала в дуэльном клубе и помогала со спасением и уходом за магическими животными… Кто-то хорошо всё подчистил. — Ты искал о ней информацию для меня, или по указке отца? Юноша только сильнее спрятал лицо в воротник пальто и сунул руки в карманы. Его непривычно сутулая осанка, всё его скованное тело, выдавало насколько неприятен этот разговор. — Ты знаешь ответ… — Чёрт возьми, Оминис… — вздохнул рассерженно Дин. — Но я тебя, похоже, совсем не знаю… — Я не собирался ничем помогать отцу. Ко всему, я не тот человек с кем можно легко завести знакомство и дружбу, и уж тем более, я не намеревался исполнять роль его шестёрки. Родителям нечем давить на меня, я не претендую на наследство или что-то в этом роде, хотя это часто является предметом их манипуляции… — От тяжёлого вздоха белый пар на мгновенье окутал его бледное лицо. — Но когда предстояло безопасно избавиться от Бёрк… а потом Себастиан пропал и, к счастью, всё не закончилось настолько плачевно, как могло… Если бы это касалось только меня, я бы мог и дальше его игнорировать, но в таких вопросах мы не могли справиться сами. У меня просто не осталось другого выбора… — он поднял голову и повернул к Дину, будто пытался посмотреть ему прямо в глаза, хотя даже его волшебная палочка была убрана в карман. — Мне пришлось рассказать о тебе в общих чертах, что ты за человек, чем увлекаешься, как справляешься с учёбой, какой магией владеешь и как хорошо, и… отец не идиот, он сразу всё понял… Когда речь заходит о тебе, мне трудно притворяться равнодушным. Я посчитал, что раскрытие наших отношений не столь большая плата за помощь с его стороны, тем более, что интересовался он только тобой и о хранилище не спрашивал. Юноша видел, что он искренне раскаивается, но перешагнуть через себя и вот так простить его за ложь был не в силах. Какой бы обоснованной она ни была. Разрушенное доверие трудно восстановить. Перманентное ощущение, что их встреча не была случайной, теперь обрело под собой вполне реальное основание. Хотя, Дин всегда тешил себя наивной мыслью, что это была судьба, а не Аластар Гонт. — Но когда я узнал, что он собирался сватать за тебя Бернайс сразу после праздников… — Погоди, что? — удивлённо переспросил Дин. — Да, на рождественском приёме, я случайно подслушал разговор родителей и… немного вышел из себя… — Оминис рассерженно стиснул зубы, будто даже сама мысль причиняла ему мучения, но затем он, успокаивая себя, медленно выдохнул и покачал головой. — Неважно. Не беспокойся об этом, после того, что эта стерва вытворила накануне, они и пытаться не будут. Скорее сетовали за упущенную возможность. Но сам факт того, что они попытались провернуть подобное за моей спиной… — Твой отец как-то связан с Гриндевальдом? — решил уточнить Дин. — А? — неожиданная смена темы слегка обескуражила Оминиса. — Насколько знаю, нет. Я, если честно, вообще был удивлён его появлению у нас, не думал, что они знакомы. — Те люди… которые тебя похитили, я видел их на банкете. Одного, по крайней мере, точно. Блондин нахмурился. — Ты уверен? — Да, — твёрдо ответил Дин. Оминис замолчал ненадолго пытаясь переварить информацию. — Я… разузнаю об этом, — погодя, сказал он. И прежде, чем юноша успел возразить, добавил: — Осторожно. — Хорошо, — нехотя Дин согласился. Понимал ведь, что ничто не помешает ему провернуть это тайком. Так какой смысл препираться? — Тебе… стоит показаться медсестре, — он потянулся к алому порезу на его шее, но вовремя одёрнул руку. — Я в порядке, — снова нахмурился Оминис. — Ты теперь будешь шарахаться от меня, как от огня? Печаль в его голосе будто сама отвечала на этот вопрос. — Я… не знаю… — Дин убрал руки в карманы, от греха подальше, и уставился куда-то вдаль, на заснеженный пейзаж Запретного леса. — Хотел бы сказать, что я тебе верю, ничего не изменилось, и всё будет, как раньше… Но мы оба знаем, что нет. По ощущениям, почти весенние лучи солнца уже совсем не согревали. Столь мимолётное явление зимой, как тёплый, солнечный день, исчезло, будто северное сияние, которое они с Оминисом не так давно наблюдали, и оставило после себя лишь тяжёлое ощущение тоски. Время близилось к вечеру, и солнце садилось рано, а холодный порыв ветра только заставил поёжится. Дин размышлял о том, что стоит вернуться в общежитие. Снова погрузиться с головой в учёбу, достать запылившееся полевое руководство, которое он уже не пополнял месяца два, если не больше, хотя бы на несколько дней просто отключиться от происходящего и вернуться в режим тех обычных будней, какими они были вначале года… — Ослепительный, — тихо промолвил Оминис. — Что? — Дин в недоумении обернулся. — Это первое, что мне пришло на ум, когда увидел твою ауру… «Так вот, что значит это слово», подумал я, — задумчиво произнёс Оминис. — В то утро я не выспался. Не только из-за того, что накануне Себастиан, как обычно, припёрся поздно, разбудил меня, потому, что идея использовать люмус его, забитую похабствами, кудрявую голову не посетила, а потом пол ночи храпел, как взрывопотам, что казалось стены в комнате тряслись, а мебель ходуном ходила… Дин не смог сдержать смешок. Он знал, что Оминис нарочно пытается добавить в свой рассказ абсурдных и нелепых подробностей, чтобы поднять парню настроение, но от этого и правда стало чуть легче. — Я всё прокручивал в голове момент распределения. Тот самый, когда дурацкая шляпа выкрикнула «Слизерин», и внутри всё перевернулось. Меня одолевала паника. При всех расчётах, вероятность того, что тебя распределят на мой факультет была мизерной. Не знаю, о чём я вообще думал… Что это разрешится само собой? — риторически спросил блондин и пожал плечами. — Я не собирался с тобой знакомиться… Честно говоря, как раз наоборот, я надеялся, что распределение избавит меня, хотя бы частично, от необходимости получать постоянные письма с вопросами от отца. Я бы ни за что не подошёл к тебе сам, и нарочно встал подальше, чтобы с тобой не столкнуться утром. Думал, ты будешь так занят подготовкой к занятиям или знакомством с другими однокурсниками, что и не заметишь меня. А ты… подошёл прямо ко мне и прежде, чем я успел опомниться, слова сами полезли наружу. Дин глубоко вдохнул, хотел было что-то сказать, но Оминис не прекращал говорить, словно пытался выпустить из себя то накопленное отчаяние. — Я знаю, что предал твоё доверие, и мне действительно искренне жаль. Я пытался увеличить расстояние между нами, но вдобавок к тому, что мы и так постоянно сталкивались везде, ты сдружился с Себастианом, и это перечеркнуло все мои, и без того, тщетные попытки… Потом, когда понял, что у меня возникли чувства, я попытался снова тебя оттолкнуть. Я не хотел тебе врать, а с каждым днём эта ложь росла внутри, как снежный ком. И чем сильнее я влюблялся, тем тяжелее было рассказать обо всём. Потому, что я знал, ты воспримешь всё так, как воспринял… — Так вот что за причина была твоего внезапного заявления, что мы не друзья? — укоризненно спросил Дин. — Ты хоть представляешь, как хреново мне было? Это в сто раз хуже того, если бы ты признался. — Прости, — Оминис замотал головой, не поддерживая это утверждение. — Я не хотел скрывать это от тебя, но и рассказать бы не смог, наверное, никогда. Ты такой мнительный и всегда предполагаешь худшее… а у меня нет весомого опровержения тому, что я не предавал тебя, как и подтверждения своих чувств, кроме моих собственных слов… Чувство какой-то внутренней тревоги не покидало. От объяснения и правда стало легче, но тяжесть внутри никуда не исчезла. Дин больше не злился, всё звучало вполне логично, но… всё и раньше казалось логичным и правдивым. — Расскажи ты мне всё тогда… да, я бы так же взбесился, но поверил бы… — А сейчас? — Блондин нахмурился. — А сейчас, одних слов уже недостаточно, — тяжело вздохнул юноша. — Знание, что ты никогда не признался бы мне сам перечёркивает всё доверие, что было между нами. Оминис стиснул зубы. Не такой ответ он хотел услышать. — Тогда я снова спрошу — что теперь? — его голос неестественно задрожал. Тяжёлый, мучительный вздох вырвался из груди. — Я не знаю, — всё так же ответил Дин. Дышать становилось всё тяжелее, будто грудную клетку придавило огромным валуном. Он не хотел принимать решение, уж точно не сейчас. Юноша направился к парадной двери школы. — Правда не знаю. Дай мне время, чтобы разобраться. — Ты хочешь расстаться? — громко спросил Оминис, заставив парня застыть проёме. Их обоих явно посещала эта мысль, но лишь Гонту хватило смелости спросить прямо. — Н-нет, — испуганно пробормотал Макмиллан. — Тогда что? — не унимался блондин. — Я не знаю как мне всё исправить, если ты даже не даёшь мне понять, что ты испытываешь сейчас. Злишься? Обижаешься? Ненавидишь? Не хочешь расстаться, но и к себе, очевидно, не подпустишь. Почему ты просто не откроешься мне в ответ? Так вот оно что? Очередная манипуляция, чтобы вынудить излить душу? Дин почувствовал, как снова закипает изнутри. — Хочешь знать что я чувствую? — он резво развернулся к Оминису, и массивная дверь громко хлопнула за спиной. — Я сам не знаю! Это невозможно описать словами! Всё, что ты перечислил и вдобавок ещё много чего! — в ушах зазвенело от растущего напряжения и тело буквально затрясло, но блондин, несмотря на опасность, даже не двинулся. — Как ты мог так поступить со мной?! Все только и делают, что пользуются мной, наивным дурачком, который поверит в любую чушь! Я ненавижу то, что мне сейчас приходится испытывать всё это! Приходится сдерживаться, чтобы не разнести всё вокруг в клочья, настолько я зол на всех, кто вмешивается в мою жизнь и не оставляет меня в покое! Чёрт подери, Оминис! Какого ответа ты ждёшь?! — громкий, отчаянный крик внезапно продолжился оглушительным взрывом за спиной, сшибая парней с ног ударной волной и разлетевшимися в щепки дверьми на устланную снегом дорожку. Спину прошибло резкой жгучей болью, но звон стёкол заставил Дина в испуге закрыть собой блондина, который от удара сильно приложился о каменную кладку. Попытавшись поднять его голову, парень скользнул пальцами по светлым волосам и Оминис застонал от боли, вцепившись ему в мантию. На снегу расползалось кровавое пятно, прямо под его затылком. — Нет-нет! — оторопело замямлил Дин. — Блядь! Я… Сейчас… — он засуетился, растерянно глядя, как юноша медленно истекает кровью. — Не двигайся, я позову на помощь… — Кое-как поднялся он на ватные ноги, но обернувшись к двери увидел профессора Уизли и профессора Фига в арке, где всего минуту назад находились массивные деревянные двери. Вокруг них, в большом радиусе по фасаду школы, все окна также были разбиты. В проёме второго этажа, где раньше находился витраж, за происходящим наблюдал профессор Бинс. Пока профессора спешили к потерпевшим, следом появилась и мадам Блэйни, а в окнах начали возникать любопытные лица учеников. Шумиха волновала Дина в последнюю очередь, он попытался сделать несколько шагов навстречу, но ноги подкосились и он упал на колени. — Мистер Макмиллан, что произошло? — первой подбежала профессор Уизли, склонилась над парнем, но тот отмахнулся от неё, указывая на лежащего за ним блондина. — Он… Сильно ударился… — задыхаясь выдавил Дин в тот момент, когда медсестра подбежала к Оминису. — Что случилось? — профессор Фиг остановился возле замдиректора, с озадаченным видом изучая парней. Убедившись, что мадам Блэйни занялась травмами Гонта, юноша почувствовал накат новой волны сдерживаемых так долго эмоций. Спину нестерпимо жгло, Дина всего трясло, в ушах звенело от взрыва, но прежде, чем он успел как следует отреагировать, из глаз градом хлынули слёзы. — Я… не хотел… — жалобно всхлипнул он и зашатался. Профессор Уизли едва успела подхватить парня, как тот упал ей прямо в руки. Силы мгновенно покинули тело, и оно стало неметь. — Норин! — последнее, что услышал Дин это обеспокоенный вскрик женщины.

***

Хлопок двери разбудил. Голова налилась тяжестью, стоило только прийти в себя и юноша поморщился, пряча в подушку лицо от ярких лучей, пробивающихся в палату сквозь огромное окно позади койки. Уже день? Только что ведь был вечер! Дин неторопливо поднял голову, осознавая, что лежит на животе. — Мадам Блэйни сказала, что ты был похож на нарла, — хихикнул знакомый голос позади, заставив приподняться и оглянуться. Со спины медленно сползла простынь. — Ох ты ж ё! — Себастиан быстро подбежал и помог парню подняться, чтобы сесть. — Что, всё так плохо?.. — апатично спросил Дин и огляделся. — Оминис… Он тут же дёрнулся к соседней койке, на которой лежал блондин с перевязанной головой, но Себастиан затолкал его обратно на кровать. — Он в порядке, просто спит, — заверил шатен. — Тебе сильнее досталось, у тебя вся спина всё ещё в шрамах. — Не ври мне! — огрызнулся Дин. — Почему он всё ещё спит, если мне «сильнее досталось»? — Ну… — Себастиан замялся. — Оминис потерял много крови, но, по словам медсестры, крововосполняющее зелье уже должно было восстановить необходимое количество, просто… — Просто, что? Дин уставился на друга, который неловко молчал, а затем снова рванул к Оминису, но Себастиан и в этот раз без труда вернул его на место. — Уймись, тигрёнок, никуда он не денется, а ты ему ничем сейчас не поможешь! — с привычной легкомысленной игривостью отчитал он его. — Сам же на ногах не держишься. — Это я виноват… — пробормотал Дин. — Да всё путём, — отмахнулся Сэллоу. — Думаешь, ты первый, у кого магия с ума сходит в этих стенах? Всё уже починили. — Оминис пострадал! — Ага, — кивнул шатен. Казалось, его вообще не заботило случившееся с его другом. — Потому ваших родителей вызвали на ковёр. Какое отчётливое чувство дежавю… — Да плевать, — огрызнулся Дин снова. — Я хочу знать, что с ним! — Можно потише? — еле слышно послышалось бормотание со стороны койки Оминиса, и оба парня мгновенно обернулись. Брюнет облегчённо выдохнул. — Как ты? Облизав пересохшие губы, блондин приподнялся и тут же поморщился от боли. — Что-то болит? Мне позвать мадам Блэйни? — тут же засуетился Себастиан. — А ты сиди на жопе ровно, — театрально грозным тоном обратился он к Дину, ткнув в него пальцем, только заметил, что тот снова заёрзал. — Голова болит… и пить хочу, — всё так же тихо ответил Оминис. Себастиан схватил небольшой графин с водой и стакан с прикроватной тумбы прежде, чем Дин успел до них дотянуться, и строгим взглядом велел вернуться на место. Юноша недовольно насупился, но послушался. — Спасибо. — Оминис отпил совсем немного и протянул стакан шатену. — Себастиан, ты можешь идти. Ты нас проведал. Твоя совесть может быть спокойна, если… — он внезапно замолчал. — Если…? — Себастиан вскинул брови. — Если ты за этим приходил, — дополнил Гонт. Хотя, Дину показалось он хотел сказать не это. Сэллоу показательно надул губы. — Я вообще-то тоже беспокоился, — заворчал он. — Мадам Блэйни сказала, что ты можешь не очнуться… — Чего?! — воскликнул Дин, которому только что впаривали, что блондин «в порядке и просто спит». — Ты только что заверял, что ничего страшного…! — Позатыкались оба! — Оминис помассировал виски и снова обратился к Сэллоу. — Себ, оставь нас наедине. Уверен, у тебя и так дел невпроворот, вот и займись ими. Спасибо, что проведал. Шатен остался совсем недоволен, что его так быстро вытурили. Возражать не стал, но бухтел под нос всю дорогу до двери, всем видом демонстрируя насколько обижен. — Он быстро отойдёт. — Когда в лазарете стихло, Оминис поправил подушку повыше, с приглушённым стоном откинулся на неё и прикрыл глаза. — Просто если спроваживать его вежливо, это займёт несколько часов, а у меня нет ни сил ни настроения выслушивать его трёп сейчас. — Как ты себя чувствуешь? — осторожно снова спросил Дин. — Будто меня сшиб дромарог, — устало ответил блондин. — Голова болит? Или что-то ещё? Может, стоит всё-таки позвать медсестру? — юноша сбросил ноги на холодный пол. — Не может быть, чтобы всё обошлось лёгким ушибом, там было столько крови… — Вообще… мм… да, есть кое-что ещё… — Оминис протянул руку в его сторону. — Наверное, это от удара… Дин, встревожился. Не задумываясь, схватил его руку и, обернув простынь вокруг себя, пересел на его кровать. Гонт притянул парня поближе, поджимая губы, будто ему было тяжело говорить, а затем, когда юноша приблизился достаточно, чтобы его ухо оказалось напротив, прошептал: — Я… ничего не вижу… Несколько секунд Дин пытался сохранить лицо, а затем беспардонно прыснул со смеху, и уткнулся лицом в одеяло. — Эт-то не смешно! — вопреки собственным словам, следовать им он был не в состоянии. Брюнет отчаянно пытался хоть как-то заглушить этот приступ, но тщетно. Нельзя смеяться над этим! Это же чудовищно неучтиво! На затылок легла лёгкая, почти невесомая ладонь. — Я рад, что тебе полегчало, — тихим и привычно ласковым тоном произнёс Оминис, поглаживая парня по волосам свободной рукой. Смех тут же прекратился сам собой, стоило вспомнить из-за чего они разругались и оказались здесь. Юноша поднял голову и взглянул блондину прямо в его цвета лунного камня глаза, хотя и знал, что никогда не получит этого же в ответ. На губах играла лёгкая улыбка и на секунду всё казалось таким, как раньше. Если бы не понимание, как же ловко Оминису удаётся манипулировать, используя эмоции Дина против него самого. Парень отпустил его ладонь. Улыбка на лице блондина исчезла, и он разочарованно вздохнул, но хватать за руку не стал. — Лучше бы я потерял память… — вместо той непринуждённой, губы искривила горькая усмешка. Дин ничего не ответил, только недобро покосился. — Твой тяжёлый взгляд, чувствуется даже кожей, — хмыкнул Оминис. — Я знаю, что это бы ничего не изменило и, тем более не решило… Не осуждай меня за желание вычеркнуть события последнего дня из памяти. Уверен, и у тебя возникала подобная мысль. Справедливо. — Оминис, я не знаю, возможно ли что-то спасти или наши отношения разрушены безвозвратно… — Дин перевёл своё внимание на край простыни, в которую всё ещё был завёрнут. Ему не хотелось ничего обсуждать, но вероятность того, что если оставить их ссору как есть, всё станет только хуже, пугала. Он уже чувствовал, как между ними увеличивается эта пропасть. — Но я не хочу расставаться, — твёрдо решил он. — Просто… Не знаю, как теперь быть. В данных обстоятельствах. Не знаю, как люди восстанавливают отношения и учатся заново доверять. — Хм? — Чего? — Дин среагировал на странный звук, который издал блондин и уставился на него. Кажется, Оминис, как всегда, нашёл решение раньше всех. — Тогда не будем восстанавливать, — с идентичной уверенностью заявил он. — А? Парень смотрел на него достаточно долго, пытаясь прочитать хоть намёк того, что он хотел сказать этими словами, но в голове крутилось только «он меня бросает?». — Я… ты… — неловко замямлил Дин, всем телом сопротивляясь задать этот вопрос вслух. — Я уже говорил, что на тебя свалилось слишком много, и наши отношения, хоть и не влияют на тебя плохо… возможно, — с долей сомнения добавил блондин, — но они занимают слишком много твоего времени и мыслей… — Оминис, это не… — Поэтому, — не дав даже шанса что либо возразить, продолжил он, — мы вернёмся к привычным делам, подготовке к С.О.В., ты разберёшься с отцом… — Это не лучшая идея, — всё же вклинился Дин, слегка повысив тон. — Ты разберёшься с отцом, — настойчиво повторил Оминис не принимая возражений, но затем его голос смягчился. — Даже если ты не понимаешь этого, тебе нужно, в первую очередь, встретиться с ним и поговорить начистоту, чтобы привести в порядок и себя и свои мысли. Да, многое может пойти не так… — Да всё пойдёт не так! — брюнет не собирался так легко сдаваться. — Дин. Я уже говорил ранее и повторю сейчас. Что-то не сходится. Никто не будет вкладывать столько усилий, времени и денег в чужого или ненавистного ему человека… — А мы…? — юноша решил переключить его внимание на неразрешённый вопрос, заметив, с каким энтузиазмом Оминис навязывает своё мнение. Не то, чтобы это было нелогично или безрассудно, но сама мысль о встрече с отцом вгоняла в состояние паники, а сейчас у Дина на это попросту не было сил. — День Святого Валентина, — коротко ответил блондин. — Не понял, — нахмурился Дин. — Это через месяц. — Угу, — кивнул юноша. — Поскольку официально первого свидания у нас так и не случилось, следовательно я тебя на него приглашаю. А говорю заранее, чтобы никто не попытался занять моё место, — лукаво хмыкнул он. — Уточню, мы не расстаёмся, просто начнём всё заново. Медленно и неторопливо. И, думаю, месяц обычного общения будет достаточно, чтобы ты пришёл в себя и определился с ответами на те вопросы, которые тебя беспокоят, по крайней мере, насчёт меня. И… было бы здорово, если бы ты ими поделился. Дин рассмеялся и покачал головой. Звучало это ещё более бредово, чем идея о встречи с отцом. После всего, что между ними было, Оминис надеялся всё просто откатить назад и начать заново? — Ты же не серьёзно? — на всякий случай уточнил брюнет. — Как ты себе это представляешь? — Как…? — Призадумался он, немного прикусив губу. — Как отношения на расстоянии. Можешь писать мне письма и выливать всё своё негодование мной в них. Дин в очередной раз рассмеялся. Что это? Психологическая атака? А самым неловким было то, что их общение ни капли не было неловким. Не тяжёлым, как казалось, обязательно будет и было ещё вчера по возвращении. Несмотря на, хоть и непреднамеренное, но предательство, Дин не винил Оминиса, скорее злился, что это в принципе случилось, ведь и отец это подозревал, да и сам парень очень боялся. Теперь, когда всё вскрылось, блондин оказался такой же жертвой обстоятельств и винить его за это, как бы ни хотел, юноша не мог. Но его ложь не позволяла уменьшить ни тот урон, который был нанесён их отношениям, ни расстояние, образовавшееся между ними. — Напишу тебе самое длинное оскорбительное письмо в твоей жизни! — нарочито злобно фыркнул Макмиллан. — Ну… будем реалистами, я это заслужил, — с поражением в голосе Гонт пожал плечами. Он не подыграл ему, отчего внутри всколыхнулось нечто новое, неприятное чувство, похожее на чувство… вины? Юноша тяжело вздохнул, сомневаясь в своей адекватности. Может, он перегибает? Что если со стороны это всё на самом деле вовсе не такая уж и проблема? А он просто, как сказал Оминис, слишком мнительный, выдумывает конфликт на ровном месте? Но как бы ни пытался взглянуть на ситуацию непредвзято, Дин эту ложь проглотить не мог. Она, словно ком, застревала в горле каждый раз, когда юноша думал об этом. Он ведь просил время, так почему теперь, когда Оминис согласился, это уже не устраивает? Похоже, нет правильного решения данной задачи, пришёл к выводу Дин, и ему придётся искать его самостоятельно. Трудности в отношениях, как и они сами, были для него в новинку. И, если в книгах обычно всё предельно просто и очевидно, то в реальности куда сложнее, ведь, даже себя юноша не всегда понимал. — Оминис, я… — Дин хотел было признаться в том, что не злится на него больше, но тут дверь в лазарет громко открылась. — Вы оба очнулись, — с превеликим облегчением ахнула профессор Уизли. Парни обернулись в её сторону. — Это, несомненно очень радует. Несмотря на то, что, пришла она не за тем, чтобы справиться об их состоянии, так как мадам Блэйни вошла сразу следом за женщиной, её добродушная улыбка всё равно подарила какую-то толику облегчения. — Мистер Макмиллан, вернитесь на свою кровать, — медсестра тут же обогнала замдиректора, указав в сторону койки парня. — Вам ещё рано подниматься! Даже если внешне кажется, что раны почти зажили, на внутреннее восстановление требуется время… — когда Дин не двинулся с места, женщина повысила голос, заговорив ещё более строго, громко дважды хлопнув: — Живо, я сказала! — Раны? — тихо переспросил Оминис. Дин пересел на свою кровать, недовольно нахмурившись. Чувствовал он себя не превосходно, но вполне терпимо. — Боюсь, из-за того, что вы устроили вчера вечером, мы с директором не можем оставить данный инцидент безнаказанным… — Это всё… — Дин попытался взять всю вину на себя, но профессор Уизли одним жестом руки пресекла любые его возражения. — Мистер Макмиллан, вы не первый юный волшебник, чья магия повела себя непредсказуемо, — утешительно улыбнулась она снова. — Почти весь ущерб Хогвартсу был ликвидирован… — Почти? — За исключением двери. Поскольку в вашей спине оказалась её часть, восстановлению она не подлежит, поэтому руководством было принято решение о замене, — спокойным тоном произнесла женщина. Оминис выглядел потрясённым. — Однако, свидетелей инцидента не было, и мы можем наблюдать лишь последствия, ввиду чего складывается неоднозначное мнение о произошедшем. В стенах школы не раз случались конфликты… — Погодите! — выкрикнул Дин. — Я не намеревался ему навредить, если вы об этом! Профессор лишь участливо кивнула. — Рада это слышать. Но, не поймите неправильно, со стороны всё выглядит именно так… — Но ведь он тоже пострадал! — вмешался Оминис. — Уверяю вас, если бы всё зависело только от администрации школы, мы бы учли ваши показания… — женщина сцепила руки перед собой в замок и обратилась к блондину: — Получив сегодня утром письмо от ваших родителей с предельно настойчивой просьбой ограничить ваше общение друг с другом, нам ничего другого не остаётся кроме как определить для вас разные наказания после уроков… — Что?! — оба парня спросили одновременно. — Кроме этого, — она повернулась к Макмиллану. — Вы, насколько мне известно, переселились к мистеру Гонту? Дин неуверенно кивнул. — Что ж, ваши вещи должны вернуть в вашу прежнюю комнату в ближайшее время. — Погодите! Это же абсурд! — взорвался юноша. Гонт старший не был против их общения. Но теперь… Похоже, он пытался убедить всех в том, что Дин намеревался убить его сына. — К сожалению, это реальность, — всё тем же ровным тоном произнесла замдиректора. — По настоянию одного из родителей, ваше общение необходимо свести до минимума, дабы исключить возможность повторного инцидента… — Думаете, мы поубиваем друг друга?! — саркастично фыркнул Дин. — Это была случайность! — Отец один из меценатов школы. К тому же возглавляет родительский комитет, — тихо объяснил ситуацию Оминис, на что профессор Уизли лишь ещё раз дежурно улыбнулась. — Никто не попрёт против его слова. — Пивзовский бред! — огрызнулся брюнет. — Следите за тоном, юноша, — осекла его мадам Блэйни, поправляя кровать. Дин и правда сильно разошёлся. — Вам запрещено участвовать в практических занятиях в паре и каких-либо мероприятиях школы в одно и то же время, — продолжила профессор. — Вам не запрещается трапезничать за одним столом, но проводить время в общей гостиной не рекомендуется. По крайней мере, на неопределённый период, пока конфликт не уляжется. Если всё действительно так, как вы говорите, не думаю, что это продлится долго. — Вы сказали, что это по настоянию родителей Оминиса… — поинтересовался Дин. — А мой отец…? — Ваш отец не ответил, — сочувствующе произнесла женщина. Может, это и к лучшему… Профессор Уизли обошла кровать Оминиса и остановилась между койками парней. — Давайте начистоту, — она ухватилась за изножья и посмотрела на каждого слизеринца по очереди. — Я не думаю, что чему-то подобному имело место быть, но это не отменяет всю опасность произошедшего. Мы всё-таки ведущее заведение Великобритании по обучению юных волшебников, а влияние мистера Гонта на политику Хогвартса ощутимое… Мы не можем его слова просто проигнорировать, даже если они не имеют под собой подтверждённых фактов, и… после угрозы в случае, если мы не предпримем меры, лишить нас финансирования, а своего сына перевести в «более безопасную» школу… сами понимаете, это в первую очередь ударит по репутации Хогвартса. Так что вам, мои дорогие, придётся смириться и, хотя бы некоторое время, делать вид, как для вас важно учиться здесь. Оминис, казалось, лишился дара речи. Похоже, даже он не подозревал, что его отец прибегнет к такому подлому шантажу. Зачем тогда он настаивал на том, чтобы Оминис с Дином сблизились, если теперь отрезает все способствующие этому пути? Или в этом и состоял весь план? — Но, всё же, лазарет у нас один, — иронично улыбнулась профессор Уизли, — так что, по крайней мере до вечера, вам придётся «потерпеть» общество друг друга. Под присмотром мадам Блэйни, естественно. Мы ведь не хотим повторения каких-либо стычек, — она вновь улыбнулась и подмигнула. Медсестра, не заметив её жеста, в подтверждение лишь кивнула. Похоже, в отличии от профессора Уизли, мадам Блэйни и впрямь всерьёз восприняла слова старшего Гонта. — Отдыхайте, — бросила напоследок замдиректора и быстро удалилась. Удивительно, что в этот раз Блэк не припёрся вместе с ней, он ведь любитель драмы, раздувания проблем из пустоты и, особенно, раздавать всем вербальные тумаки. Мадам Блэйни занялась привычными делами, после нанесения заживляющей мази на спину юноши и напоив Оминиса какими-то отварами. На вопрос, что имела в виду профессор Уизли под словами «до вечера», медсестра объяснила, что за блондином всё ещё нужен уход и наблюдение, тогда как Дин отделался лишь травмами не угрожающими жизни и, после их быстрого заживления, задерживать его в лазарете нет надобности. Эти слова расстроили. Брюнет попытался пожаловаться на боль и недомогание, но его хитрость, на первый взгляд добродушной, но очень строгой женщины были раскрыты и пресечены на корню. Несмотря на то, что Оминис твердил совсем противоположное, мол чувствует он себя превосходно и хоть сейчас готов отправиться в общежитие, у него этот трюк также не сработал. Чёртова ведьма! Обсудить, что теперь развернулось, за то время, что они находились в больничном крыле, парни так и не смогли. Оминис всё время о чём-то думал и не особо был настроен на разговор. Да и мадам Блэйни ошивалась неподалёку, бросая косые взгляды. Не расслабиться даже. Так и наступил вечер, которого юноша совсем не ждал. После очередного осмотра медсестра выдала привычное наставление, в случае возникновения непредвиденных симптомов, и почти выперла за дверь. Дин не собирался отчаиваться и, уж тем более, снова плясать под чью-то дудку. Была бы это их с Оминисом воля, он бы ещё призадумался, но кому-то постороннему не собирался позволять и дальше вмешиваться в свою жизнь.

***

Спускаясь по лестнице в общую гостиную, краем уха Дин уловил разговор на повышенных тонах, исходящий из стороны спален для мальчиков. Ученики, сидевшие ближе всего к коридору периодически оглядывались, двое даже подошли поближе к ступенькам, но почему-то никто не решался пойти и разобраться, что происходит. — Я тебе в сотый раз повторяю, Дойл, вали нахрен с моих глаз, я тебя не впущу! — гаркал Себастиан на входе их комнаты. — И шайку свою забери! — Что происходит? — Дин подошёл к трём парням, столпившимся в коридоре, в которых тыкал волшебной палочкой Сэллоу, придерживая второй рукой дверь. — Себ, ты белены объелся? Опусти, — он тут же схватил его за запястье и дёрнул вниз. — Глаз кому-нибудь выколешь, придурок. Чего разорался? — Они тут впаривают, что за твоими вещами пришли, — зарычал Себастиан. — Профессор Уизли сказала… — попытался было объясниться очкарик, на что Сэллоу начал кривляться: — «Профессор Уизли сказала…» да плевать я хотел! — Эй, полегче… — Дин попытался затолкать парня внутрь комнаты, но тот, упирался всей силой и продолжал лаять. — Вы в мою комнату не войдёте — это раз! И вещи моего друга я вам не отдам — это два! Так что повторю: валите нахрен! — Может, дорогу покажешь? — ехидно огрызнулся Дойл. — Наслышан, ты там часто бываешь… — Чё сказал?! Дин едва удержал Себастиана на месте, когда тот кинулся на очкарика. — Пусти меня! Я твою грязную пасть на британский флаг порву, уёбок! Дойл испуганно попятился назад, а его «подельники» тут же свалили. Вот она, вся храбрость, на которую они были способны… Всё ещё пытаясь сдержать буйного друга, Дин обернулся через плечо. — Советую свалить, я его долго не удержу, — бросил он, едва сдерживая улыбку. К удивлению, ему дважды Дойла просить не довелось, он будто этого и ждал. А может, отсутствие свидетелей. Очкарик в мгновение ока скрылся за дверью своей комнаты. Себастиан наконец сделал шаг назад и, всё ещё запыхаясь, одёрнул на себе рубашку. Не то, чтобы после этого, он стал выглядеть менее неряшливо. — Что на тебя нашло? — удивлённо спросил Дин. — Это всего лишь вещи. — Бесит он меня, — фыркнул шатен и пошёл внутрь комнаты. — И с какого перепугу я должен его слушать только потому, что «профессор Уизли сказала», — он снова начал кривляться. — Что за бред…? — Вообще-то так и есть, — Макмиллан горько улыбнулся и принялся собираться. Сэллоу некоторое время наблюдал за этим с оторопевшим видом, а затем просто выбил из рук парня стопку книг, которые он собирался упаковать в чемодан. — Ты что, правда, так легко сдашься?! — Себ, не начинай, и так всем досталось, — заворчал Дин. — И я не собираюсь возвращаться к ним. — А куда? — У меня теперь есть Выручай-комната, — пожал плечами брюнет. — Выгнать оттуда они меня не смогут, да и это не нарушает тот грёбанный список правил, которые выдвинул отец Оминиса. — Чего? Себастиан поуспокоился немного и даже помог поднять книги с пола, а затем присел на кровать рядом. — О, так ты не в курсе? — Дин нарочито рассмеялся. — Мне теперь запрещено не то, что встречаться с Оминисом, а даже подходить к нему. Кажется, такое лицо у Себастиана юноша наблюдал впервые. Смесь отвращения и удивления. — Салазаровы подштанники, когда у твоего парня чокнутые родители это жесть… Надеюсь, у меня будет не так, — засиял он широкой улыбкой. Дин с подозрением покосился на него. — Ты про новенького, что ли? Себастиан продолжал давить довольную лыбу. — Ну, поздравляю… — брюнет не знал что ещё сказать, это стало полной неожиданностью. — Это всё ты виноват! Знаешь, если бы ты не признался тогда в своих чувствах к Оминису, я бы так и не понял… — шатен внезапно замолчал, будто задумался. — Понял, что? — спросил Дин. — А? — шатен словно на мгновение отключился. — Э… — он почесал кудрявую макушку. — Понятия не имею. Я потерял мысль, ха-ха, — рассмеялся он и вскочил на ноги. — Ладно, раз уж всё в порядке, тогда извиняй. У меня свиданка. —Как у вас всё быстро… — удивлённо промолвил брюнет. — А то! В моём списке ещё полно укромных уголков в целомудренном общежитии Хаффлпафф, которые предстоит осквернить, — Себастиан захохотал. — Не знал, что ты нашёл способ туда пробраться… — Ага, такой тощий, длинный… пропуск… в моих штанах! — новой волной смеха зашёлся юноша. — Время не ждёт! — отсалютовал он и помчался к выходу. Какой-то он… чудной… Дин снова вернулся к упаковке вещей и гнетущим мыслям, которые то и дело терзали. Раз профессор Уизли просила подыграть, он это сделает, но уж точно не станет жертвовать своими отношениями с Оминисом в угоду кому-либо. Никогда.