Серебряная нить

***

Первые дни недели оказались до одури скучными. Наказание придумали парню не то, чтобы изощрённое, скорее обречённое: всего-то помогать профессору Ховин в уходе за животными после занятий. Но дело было не в этом, Дин понимал, что даже если старший Гонт потеплеет и сменит гнев на милость, Оминиса, по понятным причинам, не подпустят к «грязным тварям». Это мерзкое определение строгого папаши юноша узнал, когда блондин, ещё вначале года, поведал причину, по которой не посещает данные занятия. Дин же тогда наивно думал, что из-за его слепоты. Оминис всё ещё находился в лазарете, куда парня теперь пускали лишь с угрожающими жизни симптомами. Приходилось несколько раз просить Себастиана проведать друга и поинтересоваться когда его оттуда наконец выпустят. Несмотря на то, что и Гонт и мадам Блэйни заверяли, что он идёт на поправку, прошло уже два дня, и тревога только усиливалась. Шарп как будто избегал встреч, то и дело ссылаясь на занятость, хотя сам на прошлой неделе говорил, что с понедельника они возобновят попытки по восстановлению памяти. Не то, чтобы это сейчас стояло в списке задач номер один, но всё же. С того момента, как Дин впервые подробно вспомнил о смерти своей матери, он впервые уже не был так решительно настроен на достижении этой цели и не был уверен, что то, что забыто стоит вспоминать. Умом понимал насколько это необходимо, но сердце будто сопротивлялось, находя каждый раз более весомое и важное оправдание. А потому, потерявшись в сомнениях, юноша решил переключиться на профессора Фига, который обещал принести ему записи своей покойной жены и рассказать чем же она таким занималась, что перешла дорогу кому не стоило. — И это всё? — Дин оторвал глаза от одного из двух потрёпанных дневников Мириам Фиг и уставился на профессора. По обветшавшему переплёту было понятно, что они совсем старые. Это не то, на что парень рассчитывал. Мужчина выглядел не менее озадаченным, напряжённо стоя по ту сторону своего стола. Он, видимо, ожидал, что шестнадцатилетний школьник откроет ему величайшую тайну, которую тот не заметил в примитивных и довольно давних исследованиях жены. Но, к сожалению, или же к счастью, этого не случилось. — Чего вы от меня ожидаете, профессор? — Дин выпалил, не думая. Глаза мужчины округлились. — Простите? — голос Фига, то ли от удивления, то ли от возмущения надломился. — Вы знали, что этим записям несколько лет, даже я это понял, — претензионным тоном заявил юноша и бросил тетрадь в красивом, хоть и потёртом, кожаном сером переплёте на стол. — Так чего вы добиваетесь на самом деле? — его терпения сейчас не хватало… да ни на что. Стоило лишь подозрениям закрасться в голову, как Дин психанул. — Вы ведь не по доброте душевной начали мою подготовку к поступлению, не так ли? — Я действовал в согласии с распоряжением директора Блэка… — внезапно начал защищаться профессор. — Почему выбор пал именно на вас? — язвительно поинтересовался Дин, беспардонно перебив его. — По-видимому, минимальными знаниями о древней магии владеет только ваша кандидатура, чтобы выделить её среди прочих профессоров. Но вряд ли об этом знал Блэк. И уж тем более, вероятность того, что мой отец посвятил его или вас в столь подробные сведения обо мне минимальна. И, если никто не в курсе моих реальных способностей, выходит, вы инициировали своё участие сами, но почему? — юноша сделал паузу, впрочем, не надеясь, что Фиг хотя бы на один его вопрос ответит прямо. — Вы уже знали обо мне. Есть только два варианта откуда… Ставлю на вашего мёртвого друга из Министерства, — едкие слова будто хлестнули мужчину по лицу и тот, поражённый домыслами парня, присел на своё кресло, пока Дин уже в открытую, своим допросом пытался загнать его в угол. — Так я спрашиваю у вас причину по которой вы вызвались меня обучать. Что вам от меня на самом деле нужно? Фиг ошеломлённо уставился на Дина, будто его обвиняли в чём-то, за что можно угодить в Азкабан. — Юноша, — напряжённо выдохнул он, — я преподаватель теории магии. Очевидно, что для новичка самым разумным будет назначить профессора, специализирующегося на основах всех предметов. Или же вы предполагаете, что, на вскидку, преподаватель зелий, ухода за магическими животными или защиты от тёмных искусств справился бы с этой задачей лучше? Я не первый раз помогаю с приёмом учеников… с особым случаем, хотя, признаю, с настолько сложным, как ваш, мне ещё сталкиваться не доводилось. Обычно, сложности заключались в том, что волшебники рождались в неблагоприятных семьях, смешанных, или же в семьях маглов и по каким-то причинам требовалось дополнительное вмешательство со стороны Хогвартса и Министерства Магии. Дин немного осел. В словах профессора был смысл, но от мысли, что его пытаются снова использовать, не так легко избавиться. — Я очень горюю по Мириам, и меня до сих пор ранит мысль о её скоропостижной, насильственной, чудовищной смерти, но уверяю вас… — профессор Фиг не смог сдержать всхлип и замолчал на мгновение, чтобы прийти в себя, заставив парня виновато опустить взгляд в пол. — Я не желаю мести. Она бессмысленна. Мою жену ничего уже не вернёт, — дрожащим голосом продолжил мужчина. — И, что более важно, я бы не стал бездумно… безответственно подстрекать своего ученика, который только-только постиг азы магии, на столь опасное дело. Чем дольше профессор говорил, Дин всё быстрее остывал. Тело буквально стало знобить от осознания того, в чём он пытался обвинить мужчину. Сам уже не понимал, что на него нашло, но предательство Фига ещё минуту назад казалось таким обоснованным и реальным. И тот его «друг» из Министерства Магии, что встречал парня вместе с профессором… он ведь явно присутствовал там неспроста. Но и на это у Фига нашёлся ответ: — Мой друг Джордж… пусть с миром упокоится его душа… — тяжело вздохнул профессор, с печалью вспомнив чем закончилась их последняя встреча. — Он занимался устранением последствий применённого волшебства несовершеннолетними. Да, обычно в школу первогодок сопровождают родители, но, как я и сказал, вы — исключительный случай и не вписываетесь в эти условия ни по возрасту, ни по способностям. Министерство, прежде всего, блюдёт Статут о секретности, а я не хотел, чтобы к обычному, невинному юноше, хоть и с необычными способностями, приобретёнными столь поздно, с их стороны привлекалось больше внимания, чем нужно, в случае непредвиденного инцидента. Незадолго до нашей поездки я получил от него письмо, прошение о встрече и подумал, что это отличная возможность «убить двух зайцев». Мистер Озрик являлся давним другом нашей семьи и я знал, что Министерство более чем устроит его кандидатура для знакомства с вами, а также составления адекватного портрета. Кто бы мог подумать, что в итоге, всё путешествие обернётся настоящей трагедией… Дину слегка польстила столь непорочная характеристика от мужчины и он не смог сдержать кривую ухмылку. Его слова были далеко от истины. Профессор либо сам был очень наивным, либо умело прикидывался. — Выходит… ваш друг прибыл на встречу чисто по вашей просьбе? — недоверчиво уточнил брюнет. Фиг кивнул. — Поверьте, я искренне желаю помочь вам разобраться в своих способностях, и хоть немного облегчить этот сложный для вас путь. Как я уже говорил, постигать магию настолько поздно в разы сложнее, и я действительно понимаю через что вам приходится проходить даже поверхностно ознакомившись с ней. Из сквибов никто, на моей памяти, не смог достичь даже десятой части тех успехов, что вы, потому, что магия в них не растёт и не даёт полноценно развиться. Вы же стали исключением и, возможно, надеждой для тех, кто потерял её… И мне искренне жаль, что записи моей дорогой Мириам ничем не смогли вам помочь… Дин посмотрел на него с недоверием и некоторым сочувствием. Мужчине тоже пришлось пройти через многое. Все вполне обоснованные упрёки у парня закончились, а те, что он предъявлял уже не казались такими уж обоснованными. — Я не сквиб, профессор, — всё же решил прояснить это Дин. — Здесь вы заблуждаетесь. Нет никакой надежды. Я обычный волшебник, просто с необычной силой. Эта фраза, казалось, окончательно подкосила мужчину, вызвав на его лице новый всплеск горечи, но юноша должен был опровергнуть ошибочное суждение вслух, раз этого не сделал отец. Вряд ли Фиг не понимал этого сам, возможно, тешил себя иллюзорной надеждой, как делают многие. Но теперь его энтузиазм обрёл смысл, стремление обучить Дина и желание наблюдать за его достижениями имели под собой более благородные помыслы, такие, которыми юноша никогда не то что не обладал, а попросту не способен был даже полноценно воспринять. Заботиться о любимом человеке это одно, но вот о целой группе незнакомцев… Не имея воспоминаний о том, что он владел магией, Дин никогда не считал отсутствие у него магических способностей проблемой, скорее даже наоборот, наблюдая за семьёй отца, он видел в магии сложность и опасность. Но теперь, обретя силу, выбравшись в социум, понимал насколько «сквиб» звучало для волшебника и его семьи страшно, как пожизненный приговор. Лиши парня магических способностей сейчас, он не смог бы уже так спокойно это пережить. Поэтому немудрено, что люди до сих пор пытаются найти способ или доказательство тому, что сквиб это не перманентное состояние, а скорее страшная и тяжёлая болезнь, которую нужно просто вылечить. — Если вы хотите поговорить о том, что вас беспокоит, я с радостью вас выслушаю, — мужчина заговорил так участливо и искренне, будто его не пытались только что обвинить во всех грехах мира. — Иногда достаточно рассказать о том, что вас волнует, просто выговориться… — Простите, — на юношу накатил непомерный стыд и он, покачал головой. От происходящего сейчас в его жизни, Дин не знал кому доверять, а потому начал подсознательно видеть предателей во всех, а Фиг первым попал под раздачу. Но это не давало парню права сразу бросаться в обвинения. — Мне не стоило себя так резко вести… — Осознание реальной картины ударило отвратительным унижением. Можно ведь было спокойно спросить. Даже если Фиг и правда замышлял отомстить его руками, неужели он бы вот так легко в этом сознался? Конечно нет. Юноша присел на кресло напротив, хотя и не был намерен изливать преподавателю душу, но всё же некоторые вопросы он хотел задать. — Почему вы не злитесь? — спросил он, нахмурившись. Голос его зазвучал скорее возмущённо, нежели удивлённо. — Вашу жену убили, а вы делаете вид… — Дин вовремя прикусил язык. — Почему вы так спокойны? Мужчина покачал головой, снова тяжело вздохнув, и мягко сложил костлявые пальцы в замок на коленях. — Гнев ни к чему не приведёт. Думаю, Мириам была бы разочарована мной, поступи я так, как вы предположили. Не имеет смысла мстить, я уже потерял её, и ничто в мире не способно это исправить… — его пропитанный печалью голос звучал так душераздирающе, что невозможно было усомниться в правдивости этих слов. — Всё, что я чувствую, это сожаление и безмерную скорбь. Мне жаль, что я не проводил с ней больше времени, что не отправился с ней в экспедицию, которую она планировала несколько месяцев, а предпочёл отдаться работе. Я считал, что у нас впереди ещё всё время мира… — профессор горько усмехнулся, — ошибка наивного подростка, но никак не взрослого человека моих лет… — Вы так легко приняли факт её смерти… — поражённо пробормотал Дин, — я бы не смог… Он никогда не обсуждал с Фигом смерть его матери, но тот всё равно безошибочно понял ход мыслей парня и проведённую им незримую параллель. — Это не легко, — покачал головой профессор. — Но смирение, порой, единственно верное решение. Путь к душевному равновесию, тогда как гнев и жажда мести ведут к саморазрушению. — Я говорю не только о мести, — Дин решил увильнуть от этой темы. Его до сих пор бросало в дрожь от одной только мысли о Руквуде и в своём мнении он был непреклонен: если подвернётся возможность выпустить кишки этой мрази, юноша обязательно ею воспользуется. Проблема заключалась скорее в другом — в Азкабан за это не хотелось. Как и бросать Оминиса. Это единственное, что сдерживало Дина от того, чтобы не отправиться в Запретный лес сию минуту искать убийцу своей матери. — Ведь… существуют же способы вернуть человека к жизни…? — Нет, — категорично ответил мужчина. Эти слова, кажется, напугали профессора. — То, о чём вы говорите не спасение, а тёмная магия! Некромантия! — Фиг убавил голос почти до шёпота, давая понять, насколько тема запретная и опасная. Но Дину было плевать на это. Если бы появился реальный способ вернуть свою мать, он бы без раздумий согласился. — Разве… это не стоит всех потраченных сил? Не стоит тех пролитых слёз, страданий и горя, которое пришлось испытать из-за потери? — Юноша… — Фиг поднял руки, сцепленные в замок, к губам, словно в молящем жесте. — Если бы всё было так просто, люди не умирали бы, а жили вечно. Болезни казались бы сном, а разлука мимолётным неудобством. Магия, к сожалению, лишь инструмент, и даже в самых умелых руках не способна на всё. А плата за бесценное — соразмерная. Не пренебрегайте знаниями, которым вас здесь учат. История ведает нам о многих событиях из прошлого, например, о глупцах, которые считали себя всемогущими. Даже в Хогвартсе хранится достаточно задокументированных доказательств этих дурацких заблуждений… Не становитесь ещё одним из этих невеж. Я с первого дня увидел в вас потенциал. Несмотря на одиночество и отчуждение, вы смогли привить себе правильные, человечные, принципы, не изменяйте им… Дин отвёл взгляд. Он знал, то, о чём он спросил неправильно, но усмирить своё любопытство и желание не мог. Ещё одна противоречивость, съедающая изнутри. Стоило ли винить себя за то, что он так хотел вернуть свою мать, несмотря ни на что? Потому, что угрызений совести он не чувствовал. На этот вопрос у него не было ответа. С одной стороны, юноша совсем её не помнил и, казалось бы, не от чего взяться привязанности, с другой же, всё равно скучал по ней, любил этот образ самой необъяснимой и необъятной любовью, на которую был способен. И он не отпускал. Не позволял просто «смириться». События, произошедшие в зазеркалье лишь расковыряли плохо затянувшуюся рану, и теперь она медленно кровоточила каждый день, мешая принять потерю того, кто был когда-то неотъемлемой частью его жизни. А ещё Дин боялся. Не того, что использовать тёмную магию будет неправильно, а того, что если всё каким-то невообразимым чудом получится, Лилиан окажется совсем не той доброй, заботливой, любящей матерью, какой юноша её придумал. Ведь он совсем её не знал. И ему было очень жаль, что он не смог встретить даже её призрак, чтобы это хоть частично исправить. — Профессор, как ваша жена связалась с древней магией? — этот вопрос раньше почему-то никогда не возникал в голове, хотя был вполне логичным. Просто, Дин поначалу понятия не имел, что древняя магия является чем-то столь исключительным и редким, и отличается от обычной. Фиг рассказывал о своей супруге, конечно, не очень много, но этого было достаточно, чтобы заверить парня, что мужчина знал о чём он говорил. Но раньше его слова, по большей части, касались самой магии. Сейчас же профессор поведал о том, что Мириам была независимым экспертом, нанятым Министерством Магии для работы в «полевых условиях» и занималась исследованиями магии у различных представителей разумных видов всего мира. И хотя в последние годы, из-за её уже преклонного возраста, область её экспедиций ограничивалась Великобританией, в прошлом она посетила невероятное количество стран, написала множество исследовательских работ, выпустила несколько книг, даже автор учебника по теории магии часто ссылался на её исследования, чем профессор Фиг невероятно гордился. То, с какими теплотой и восхищением он рассказывал о своей супруге, её вовлечённости и страсти к работе, путешествиях, порой, в самые непредсказуемые места, не могло остаться незамеченным… отчего возникал очень малоприятный, но очевидный факт — женщина не беспокоилась о своей безопасности настолько, как должна была. Человек не является таким уж дружелюбным представителем, а гоблины, русалки и прочие волшебные существа и подавно. Но, похоже, только Дин видел этот недочёт. — Вы думаете, Мириам знала вашу мать? — Фиг хоть и создавал впечатление очень наивного человека, но был довольно проницательным. Да и связать два плюс два не составляло уж настолько сильного труда. Супруга профессора не владела древней магией, а потому точно не могла узнать о ней сама. После непродолжительной задумчивой паузы профессор продолжил: — Она не делилась тем аспектом своей работы, который включал раскрытие личностей других волшебников, участвующих в её исследованиях. Все её контакты оставались исключительно анонимными, если Мириам и была знакома с вашей матерью, эту тайну она забрала с собой в могилу. Но я понимаю ваши подозрения. На столь необычную силу моя супруга вряд ли наткнулась сама, учитывая, что она для нас неосязаема, как оказалось. Даже если тот порт-ключ, который, она передала Джорджу, попал к ней случайно, а не был вручён с определённой целью, слишком уж много совпадений… — Именно. Теперь я почти уверен, что это совсем не совпадения… — задумчиво произнёс Дин и поинтересовался: — Давно она занималась исследованиями древней магии? — Да. Годами, — воодушевлённо ответил мужчина. Он будто был искренне рад, что Дин наконец сам проявил инициативу пообщаться на тему, которая странным образом связывала их судьбы. — Рад, что вы спросили. Мы были женаты тридцать два года и за это время её работа затрагивала народы самых невероятных существ, но она никогда не была столь скрытной, как в исследовании древней магии, и немудрено… — размышлял вслух профессор. — Судя по дневникам, Мириам узнала о ней давно, но большинство времени, кроме собственных теорий, суждений и выводов, она ничего не вписывала, полагаю, что и сама ничего не знала. Обычному волшебнику исследовать незримое, почти мифическое, явление без сторонней помощи стоит невероятных усилий… Не учитывая того, что иногда сомневаешься в своём здравомыслии и задаёшься вопросом «в своём ли я уме верить в то, что по всем признакам не существует?». — Слепая вера порой губительна… — с грустью заключил Макмиллан. — Вы полагаете, что она узнала о ней от Лилиан, но дальше каких-то размышлений дело не пошло? — Верно. Думаю, Мириам была вовлечена в это случайно, и ваша мать предприняла все возможные попытки, чтобы предотвратить дальнейшее вмешательство моей жены в её жизнь, — Фиг нахмурился, будто вспомнил нечто существенное. — Моя супруга, после окончания Хогвартса, стремилась попасть на службу Министерства. Не то, чтобы она провалила экзамены, напротив, большинство из них она сдала превосходно, но то, чем она хотела заниматься их не интересовало, а без должного финансирования получить работу своей мечты она не могла. Несмотря на то, что ей отказали сразу после выпуска, она ежегодно направляла прошения и собственные записи, чтобы доказать свою полезность Отделу Тайн. Но когда её наконец приняли… казалось, она совсем этому не обрадовалась. Мириам несколько месяцев провела в тяжелейшей депрессии. Я не знал что и думать… — мужчина растерянно пожал плечами. — Но теперь… — Вы думаете, это стало причиной, по которой их отношения с моей матерью испортились? Профессор задумчиво кивнул. — Похоже, перед ней стоял нелёгкий выбор, а я… — мужчина укоризненно покачал головой и спрятал лицо в ладонях, — даже не подозревал… не поддержал её, как следует. Думал, это просто осенняя хандра и усталость… Дин откинулся на спинку кресла и обвёл взглядом кабинет Фига. Он и его жена предавались своему делу со всей страстью. Вряд ли тогда что-то можно было изменить. Человеку свойственно жалеть о прошлом, но повлиять на что-либо из произошедшего нельзя, как бы нам этого ни хотелось. Лилиан бы не позволила кому-то исследовать её магию. Даже если бы Мириам отказалась сотрудничать с Министерством. Скорее всего это было лишь удачным стечением обстоятельств. — Профессор, а вы знали, или может ваша супруга знала, человека по имени Винсент Эббот? — поражаясь своим предположениям всё же спросил Дин. Фиг кивнул. — Местный провидец, он проживал в Годриковой впадине пару десятилетий назад, — тут же выдал он. — После работы в Хогвартсе, он открыл лавку в Хогсмиде, правда, не знаю по каким причинам она оказалась заброшенной… Я не увлекаюсь прорицаниями, а потому не следил за тем, что с ней стало. Слухи ходили самые разные, от разгрома до его личного желания вести отшельнический образ жизни. Давно это было… — Он преподавал в Хогвартсе? — удивлённо переспросил юноша. — О, да, ещё до того, как я сюда устроился. Но я с детства живу в Годриковой впадине, так что мы были знакомы, как соседи. — И ваша супруга знала его? Фиг не понял зачем Дин уточнил это, но всё же ответил: — Он объявился в Хогвартсе как раз когда Мириам пошла в выпускной класс… А что? Брюнет пожевал губу, теряясь в размышлениях, стоит ли рассказывать мужчине больше. — Н-нет… ничего… — неуверенно пробормотал он и замотал головой. — Просто… наткнулся на его имя в учебнике и стало любопытно… На лице Фига явно читалось недоверие, а Дин слишком поздно сообразил, как глупо спалился. Он же только что дал понять, что не знал о том, что старик преподавал здесь. Врать Дин и так не умел, а в такую топорно склеенную ложь не поверил бы и ребёнок. Но мужчина промолчал. Даже как-то странно, обычно, все пытались расспросить побольше, а профессор преимущественно отвечал на вопросы и слушал сам. Юноша снова почувствовал укол совести, ведь Фиг даже не давал повода усомниться в его искренности, а тот уже навыдумывал про него всякого… Мириам однозначно знала больше, чем её супруг мог предположить, но важным было сейчас то, как тесно она сотрудничала с Министерством и играли ли её исследования важную роль в том, как сложилась судьба Лилиан и Винсента. Дину не хотелось вслух выдвигать предположения, что она, хоть и косвенно, могла быть причастна к их смерти. Всё-таки они оба умерли по вине Руквуда, пусть так и останется. — Профессор, — когда после непродолжительного молчания Дин обратился к Фигу, тот поднял на него растерянный взгляд. В его голове тоже сейчас происходил бурный мыслительный процесс. — Какие у вас отношения с Министерством Магии? — Перед тем, как раскрывать мужчине какие-либо подробности и удовлетворить своё желание спросить об Исидоре Морганак, юноша должен был удостовериться, хотя бы услышать напрямую от мужчины ответ на этот вопрос. — Уверяю вас, Министерство не вмешивается в дела школы, — твёрдо заявил Фиг. — Конечно, поверхностная бюрократия проходит через него, но это скорее формальность. В первую очередь Министерство блюдёт порядок внутри магического сообщества и защищает его, как Хогвартс защищает своих учеников, не только со стороны маглов, но и других существ… — Забавно, как вы выставили их наравне, — хмыкнул Дин, не скрывая лёгкого сарказма. — Вы действительно считаете, что их можно равнять? — О, — запаниковал профессор, тут же замахав руками в отрицании, — я не имел в виду, что они одинаковые… Юноша сдержанно захихикал: провокационные темы так быстро выбивали людей из колеи. Этот разговор тянулся, казалось, вечность и, похоже, профессор заметил то, что Дину стало скучно, но совсем на его поведение не разозлился и даже посмеялся. — Простите. — Юноша невинно улыбнулся. — Но… я имел в виду не школу, а конкретно вас. С начала учебного года вы слишком часто бываете там где, по вашим словам, не работаете… — Из-за смерти Джорджа, — мужчина достал из ящика стола несколько распечатанных писем-уведомлений с красным логотипом Министерства Магии на конверте и протянул парню. — Так как мы единственные очевидцы его кончины, меня несколько раз вызывали и допрашивали об инциденте, в частности потому, что вы ещё несовершеннолетний. У вашего отца были все основания отказать Министерству в даче показаний с вашей стороны, за что я ему очень благодарен. Ещё не хватало, чтобы и вас… — Погодите, мой отец был с вами? — сказанное Фигом не укладывалось в голове. Отец бы никогда не стал его защищать, разве что под угрозой собственной смерти. — Безусловно, на первом визите он также присутствовал, как ваш представитель. Он же ваш родитель и опекун, — почти воскликнул Фиг, как будто это было само собой разумеющееся. Но Дин не мог в это поверить. О вызове в Министерство ему никто даже не сказал. — К тому же, ваш отец превосходный правовой защитник Визенгамота! Приструнил самого министра одной фразой! — мужчина не сдержал восторженный смешок. — Видели бы вы его лицо! У Дина невольно отвисла челюсть в недоумении. С одной стороны, юноша понимал почему отец не позволил этому инциденту раздуться до невероятных масштабов: стоило только посмотреть на Фига, который до сих пор не мог отделаться от Министерства, писем на столе лежало около полдюжины. Присосись они к парню, его бы оттуда уже не выпустили. С другой стороны, Дин всё ещё не мог поверить в то, что его отец делал что-то во благо ему, а не себе. В этом точно должен быть какой-то подвох! Но прошло уже столько времени! С начала занятий в Хогвартсе они встречались как минимум дважды и тот ни разу не обмолвился об этом. По-правде говоря, если бы не Аластар Гонт, Дин бы даже и не понял, что Министерство навострило пристальный взгляд в его сторону. От всей полученной информации юноше становилось и отрадно и противно одновременно. Само чувство чего-то приятного, связанного с отцом, вызывало у него тошноту, ведь он знал, это всего лишь мираж. Его отец никогда его не любил и не заботился о нём. — Я попрошу вас держать в секрете наш разговор, — Фиг начал собирать вещи со стола и прятать в ящики. — Чем меньше людей знают о вас подробности, тем лучше для вас. — Поверьте, молва о нападении на нас дракона по пути в Хогвартс уже давно гуляет в стенах школы, — натянуто рассмеялся Дин. — О, я не о драконе. Юноша понимающе кивнул. Конечно же, Фиг говорил о Дине. В Хогвартсе только ленивый не сплетничал о новом ученике и его странном поведении. А с тех пор, как его увидели за ручку с потомком Салазара Слизерина, едва утихшая молва разгорелась с новой силой. И хотя в лицо все казались дружелюбными и вежливыми, эти перешёптывания и косые взгляды в стороне невозможно было игнорировать. Дин давно уже понял, что он магнит для проблем. И стоит открыть рот, как их становилось только больше. Но если бы он всегда держал его закрытым, то ничего бы не менялось. Нет правильного решения, или он его просто не видел, хотя пытался. Много раз. Потому всё, что оставалось это соглашаться и действовать полагаясь на чутьё, которое, к слову, тоже порой обманывало. — Профессор, — Дин сдвинулся поближе к столу, когда понял, что мужчина так вежливо собирался с ним вот-вот попрощаться, и начал копаться во внутреннем кармане своей мантии. — У меня есть ещё один вопрос, который я хотел бы с вами обсудить… Фиг оторвался от своих дел и снова поднял на парня внимательный взгляд. — Я… нашёл кое-что… — Дин замялся ненадолго прежде, чем достать дневник, а затем положил его на стол и пододвинул к профессору. Мужчина, в полном молчании, бережно изучил фолиант, аккуратно перелистывая страницы, которые всё ещё частично были зашифрованы и особенно тщательно всматривался в те, которые Дин уже расшифровал. Затем повернул в самый конец. — Исидора Морганак? — с любопытством произнёс он. Дин всё ещё не был уверен, что решение показать её дневник и рассказать о воспоминаниях и Хранителях хорошая идея, но в одном мужчина точно мог помочь: разбирать записи после снятия магической кодировки оказалось ничуть не легче. Фиг не смог ответить ничего дельного. Ему, похоже, и правда было пора, потому он обещал обсудить записи из дневника завтра. А потом, едва он убрал тетрадь в ящик стола, как в кабинет ворвался Блэк. С такими очумелыми глазами будто за ним гналась стая бешеных пикси. — Фиг! — почти взвизгнул он на ходу. — Вот вы где! Дин от его возгласа резко поднялся на ноги, чего директор отнюдь не ожидал. Спинка кресла, судя по всему, скрывала постороннего в кабинете, и Блэк аж подпрыгнул от неожиданности. Его взгляд судорожно метался между парнем и мужчиной, пока Фиг не заговорил: — Директор, как предусмотрительно с вашей стороны прийти сразу в мой кабинет, — добродушно улыбнулся он и поднялся. Судя по гримасе Блэка, это было далеко не первоначальной его мыслью, отчего слова профессора звучали ещё более насмешливо, чем должны были, и Дин едва не выдавил смешок, но тут же проглотил его обратно, как только острый взгляд чёрных глаз, почти что ощутимо физически, пронзил его своим неизменным недовольством. — Я пойду профессор, — поджав хвост, юноша незамедлительно решил удалиться, дабы не испытывать своенравный характер директора на себе. — Уж будьте так любезны, — проскрипел Блэк ему вслед. Дин вылетел из кабинета молнией, не в силах сдержать приступ смеха и глупую ухмылку на всё лицо. Что ж, хотя бы что-то ещё было способно ненадолго поднять ему настроение в этот унылый период.

***

Подпирая рукой голову, юноша сидел за обеденным столом и с отрешённым, скучающим взглядом елозил вилкой по тарелке. Аппетита особо не было, поэтому, слегка перекусив, Дин просто размазывал остатки пюре, чтобы просто чем-то занять руки. В отцовском доме за такое поведение мачеха бы уже лупила его розгами по рукам и лишила ужина, но, благо, эти тёмные времена уже далеко позади. Парень удивился, с чего вдруг вспомнил этот случай, ведь с тех пор, как он начал жить у Лоутонов, перестал проводить время с семьёй отца, но воспоминаниям было плевать на готовность к ним. Самые омерзительные и болезненные напоминали о себе именно в те моменты, когда хотелось о них никогда не вспоминать. Дин всё не мог решить было ли хорошей идеей поделиться с профессором дневником Исидоры, не успев объяснить толком ничего о его владелице, над словами Фига о роли своего отца в разбирательстве с Министерством Магии и о принятии потери, как чего-то неизбежного. Как, чёрт возьми, можно смириться с убийством дорогого тебе человека?! Простить и жить дальше? Дин был сыт смирением, в любой его форме, по горло, и для него оно не выглядело выходом ни в чём. Словно ему было жизненно необходимо опровергнуть всё, что говорили окружающие, сделать наперекор и доказать, что все вокруг неправы. Себастиан почти всё время пропадал Мерлин знает где, судя по всему, с новеньким, который успел за первую неделю учёбы взбудоражить весь Хогвартс. Даже Имельда, которая была без памяти влюблена в квиддич, пропустила уже две тренировки и Дину не получилось отвлечься даже ими. И хотя, к началу этой недели, её одержимая «сучность», казалось, вернулась в тело хозяйки, она всё равно ходила какая-то рассеянная, как, впрочем, и половина школы. А ведь сама же орала напропалую, что в конце месяца у них матч! Обедать в одиночестве сегодня казалось особенно тяжело. Ещё и занятия по полётам отменили из-за надвигающейся метели, хотя снаружи пока лишь слегка снежило, и вторая половина дня оказалась пустой, как жизнь без Оминиса. Абсолютно нечем было себя занять. Юноша начал рыскать глазами по Большому Залу, пытаясь выцепить хоть кого-нибудь, кто способен занять его достаточно надолго, чтобы не сбрендить. Без Оминиса, спустя два дня, ему хотелось просто выть голодной бродяжкой от тоски. Гонт, причём, находился в этом же здании, что лишь усугубляло положение. Знание, что он здесь рядом и отсутствие возможности увидеть его хотя бы раз, заставляло испытывать почти что физическую боль. Дин не ожидал, что разлука с ним окажется настолько мучительной. Пытался убедить себя, что он всё ещё обижен, чтобы легче пережить это ожидание, но по факту, ему было плевать. Похоже, ничто не способно было заставить отречься от Оминиса. Он уже прикидывал, что если так пойдёт и дальше, он закончит ночёвками, с подушкой в обнимку, под дверью лазарета. А это грозило лишь новыми проблемами с Блэком и Гонтами. Красным пятном гриффиндорка выделялась среди жёлто-чёрной компании чужого стола, что не сразу, но всё же привлекло внимание парня. И тот, наконец перестав копаться в своих мыслях и жалеть себя, обратил свой взгляд на девчонок. Не то, чтобы раньше никто не обедал за чужим столом. Но это случалось настолько редко, преимущественно потому, что Блэк начинал психовать и вопить о «нарушении школьного устава». И хоть остальные профессора относились к такому поведению более лояльно, а профессор Уизли частенько удавалось угомонить или отвлечь бесноватого директора, всё же бывали случаи, когда тот откровенно срывался и орал на учеников. Дабы избежать ненужной драмы, мужчину, в основном, старались не провоцировать, когда «его величество» присутствовало за трапезой, но так как он, видимо, нашёл себе в обед дела поважнее, Онай не могла не воспользоваться моментом. У неё, похоже, дело не терпело отлагательств, что заставило Дина сосредоточиться на них со Свитинг только усерднее. После последнего разговора с защитницей животных, он уже прикидывал о чём их разговор мог идти, хотя парень всё ещё надеялся, что, как обычно, включилась его мнительная натура. Ничто не указывало на то, что девчонки, в этот самый момент, планировали набег на лагерь браконьеров, тем более, болтали они довольно оживлённо и весело, не скрытничая от посторонних. Но что-то внутри не давало расслабиться. Их рискованный поход, в который Поппи, своим воспалённым энтузиазмом, ясно дала понять они отправятся, нужно было саботировать ещё в зародыше. Как только девушки поднялись и отправились к двери, Дин, не медля ни секунды, последовал за ними. Он даже не пытался прятаться, девчонки всё равно не замечали, как он шёл за ними прямо до северной входной двери. Лишь когда они набросили тёплые мантии и вышли наружу, услышав хруст свежего снега за спиной, Онай резко обернулась. А за ней и Свитинг. — Далеко собрались? — спросил юноша, не скрывая укоризненного взгляда и, сделав ещё два шага, чтобы их догнать, остановился. — Кажется, нас спалили, — насмешливо хмыкнула Натсай, обращаясь к Поппи. — Вы хоть представляете, что случится, если об этом узнают? — юноша попытался произнести это наиболее грозным тоном. — Сказал тот, кто на днях разнёс одну из главных дверей в Хогвартс, — фыркнула Онай. — После тебя пострадала даже магическая защита школы? Преподавателям пришлось пол дня устранять последствия, так что не тебе нам тут морали читать! Дин смущённо сжал губы. Это вышло случайно, но кому какое дело, правда? Произошедшего уже не изменить, а ущерб не уменьшить. — Натти-и… — Поппи нахмурилась, недовольная тоном разговора и дёрнула подругу за рукав. — Мы всего на разведку, может, ты нас прикроешь? Мы ненадолго, — попыталась оправдаться она, состроив самое невинное лицо. — Почему ты перед ним отчитываешься? — заворчала гриффиндорка, махнув в сторону парня рукой. — Он уж точно не имеет права указывать нам что делать. Тем более, если правилам не следует сам! — Ты права, — согласился Дин, встретив в глазах девушек лёгкое удивление. — Но поскольку я застукал вас с поличным, просто так теперь отпустить вас не могу. Могу лишь просить ещё раз хорошо подумать и не делать глупостей… Не только потому, что сталкиваться с браконьерами опасно… но и здесь вокруг много глаз, — заметив в руке Поппи свисток, он кивнул вперёд и девушки оглянулись. Со стороны Хогсмида, по заснеженной дорожке к ним направлялись две знакомые фигуры. — Не знал, что у нас внеплановое собрание, — с широкой улыбкой защебетал Себастиан. Новенький, Воул, не особо был заинтересован в разговоре, а потому просто встал рядом с ним молча, но девчонки моментально переключили своё внимание на него и его внешний вид. — Тебе не холодно? — поёжившись спросила Поппи, ещё раз окинув парня с ног до головы ошарашенным взглядом. На блондине, в такую холодину, при моросящем снегу, был лишь джемпер и шарф с символикой факультета. Даже у Дина от его вида кожа покрылась мурашками, но Воул лишь заулыбался и, пожав плечами, покачал головой. — Ты заходил к Оминису? — брюнет тут же переключился на Себастиана, и подошёл к нему вплотную с вопросом, который действительно был важным, а не вот эта кокетливость, с которой ворковали подруги. — С утра нет. Мы только из Хогсмида, — Сэллоу бросил на новенького беглый взгляд, а затем обхватил Дина за плечи и притянул к себе ближе. — Не волнуйся, если у них с мадам Блэйни что-то наклюнется, мы быстро положим этому конец, ха-ха! От намёка, что Дин ведёт себя как ревнивая девчонка, юноша смерил друга недовольным взглядом и внезапно заметил краем глаза, что парочка рецидивисток исчезла. Он тут же обернулся, вырвался из захвата Себастиана и побежал за ними. — Эй! Погодите! — закричал он им вслед. — Стойте! Вот же нахалки! Он-то думал, что появление свидетелей их, как минимум, задержит, а в итоге отвлёкся сам. Быстрыми шагами он догнал их снова, поскользнувшись на снегу, чуть не упал, но в последний момент удержался на ногах. Девушки были так решительно настроены, что наверняка бы даже не обернулись. — Слушайте, вы точно всё хорошо обдумали? Ещё не поздно повернуть назад, — Дин шёл в нескольких шагах позади, но они делали вид, что с ним незнакомы. — Девчонки, я же серьёзно, давайте отложим поход на другой раз и хотя бы подготовимся как следует! Особенно глупо и комично это наверняка выглядело со стороны. До мостика в Запретный лес им встретилась ещё парочка учеников, которые, с какой-то снисходительной улыбкой, их проводили. Но тем было всё равно, что их ещё кто-то видел. — Тебя послушать, ты будто вовсе не против пойти вместе с нами, — игриво обернулась Свитинг через плечо, когда они добрались до указательной таблички и резко остановилась. — Да он просто все лавры победы над браконьерами хочет присвоить себе! — фыркнула Онай, но тут же встрепенулась, когда подруга дёрнула её за рукав, и проследила за её взглядом. — Что?! Да ты понятия не имеешь с чем столкнёшься, дура! Не хочу за вас своей шкурой отве…чать… — юноша растерялся под конец своей тирады, когда понял, что смотрят они не на него, а ему за спину и, оглянувшись, увидел, как Себастиан с новеньким идут к ним. — Ну, блин, приехали… — Надо было идти окольным путём через северную стену! — шикнула Натсай Поппи, когда парни были уже достаточно близко. — Там сугробы! — прошептала брюнетка в ответ. — Говорил же, они не в Хогсмид собрались, — хихикнул Себастиан Эспену, громко, чтобы его точно было слышно остальным. — Салазар подери, вы-то зачем увязались? — Дин не скрывал своего раздражения. Теперь и их отговаривать? На четверых его точно не хватит. — Моя чуйка не подвела, — самодовольно хохотнул шатен. — Вы что-то задумали! — Ничего подобного, — вздёрнула подбородок Онай. — Мы тут по личным делам, а вы… идите лесом! — Тем самым? — указал Себастиан на Запретный лес с неугомонной ухмылкой до ушей, отчего только лицо гриффиндорки стало только краснее. Но тут случилось немыслимое. Воул обхватил Сэллоу за плечи, как будто пытаясь осадить и с самым наигранно неловким, невинным тоном встрял: — Мы не будем мешаться, честно-пречестно, — заворковал новенький так слащаво, что у Дина почти свело зубы и чуть не стошнило. Но на девчонок это подействовало совсем противоположным образом! Они вмиг смущённо заулыбались. Серьёзно? Что не так с этим парнем? — Н-ну… эм… — замямлила Поппи и заправила прядь волос за ухо, — мы ничего такого не планировали, просто решили пособирать ингредиенты для зелий… — Так мы настоящие профи в поиске мурлокомлей в сугробах! — подыгрывал Себастиан. Прошло немного времени, пока девушки с парнями играли в игру «верю-не верю» и, когда первые наконец сдались, рассказали зачем они идут в Запретный лес. — Разве не лучше дождаться темноты? — задумчиво спросил Себастиан. — Если вы хотите остаться незамеченными и провернуть всё тихо, это резонно, — поддержал блондин. Теперь они планируют набег сообща? Они вообще понимают насколько плохо вяжется «тихо» и «драконы» в одном предложении? — Погодите, давайте всё обдумаем! — Дин попытался вмешаться, но его даже никто не слушал. Они медленно двигались в сторону леса и рассуждали как всё сделать скрытно и быстро. Наконец юноша не выдержал и пнул друга в сапог, вынудив Себастиана обернуться. Когда он кивнул жестом в сторону, шатен нехотя убрал, всё ещё расположившуюся на его плече руку новенького, и подошёл к Дину. — Тебе надо уговорить их вернуться, — прошептал Дин. — Зачем? — сам того не осознавая, шатен тоже перешёл на шёпот. — Себ, они школьницы… — юноша одарил его таким осуждающим взглядом, будто тот должен был и сам это понять. — Что если с вами что-то случится? Уже забыл своё похищение? Не говоря уже, что кроме браконьеров там находятся самые, блин, настоящие драконы! — почти что зарычал Дин. — Да, те самые, которые одним огненным залпом гасят пол деревни, если ты забыл! — парень продолжал говорить шёпотом, но в бешенстве уже еле сдерживался от того, что приходилось такие банальные вещи объяснять своему другу. Который беспощадно тупил. — Почему я? — Себастиан всем своим видом давал понять, что идея вернуться в школу ему самому не нравится, но против жёстких фактов противопоставить ему было нечего. — Ты даже мёртвого способен уговорить, — Дин, не сбавляя напор, неловко, но ободряюще похлопал парня по плечу и развернул вперёд. — Давай, включи всё своё обаяние, у тебя точно получится! Не имея других вариантов, Себ лишь закатил глаза и, громко простонав, согласился: — Ла-а-адно… — А затем, вновь активировалось его шило в заднице и Сэллоу, всё с тем же неугомонным энтузиазмом, поскакал к одноклассницам. — Эй, девчонки!.. Удивительно, что он так легко и быстро согласился. Не требовалось даже упрашивать или давить на жалость. Дина это немного обескуражило, но не настолько, чтобы придать этому весомое значение. Всё-таки они ведь лучшие друзья? Юноше скорее было немного не по себе, с того случая, когда он его избил, не общался с ним так близко и часто, как раньше. Возможно, это и подстегнуло Себастиана искать поддержку на стороне и завести себе в друзьях этого нового непонятного типа. Но ведь даже к Имельде Дин с Оминисом, по сути, толкнули его обратно сами, не желая с ним возиться, так что теперь не имели права на что-либо жаловаться. И Сэллоу, конечно, быстро нашёл себе новое «утешение», которое, мягко говоря, Дину не нравилось ничуть не меньше Имельды. Даже больше. Рейес хоть и была бешеной, но в пределах адекватности. И не вела себя так странно. Новенький же казался каким-то… мутным. На многие вопросы просто улыбался, выдавал невпопад какие-то очень стрёмные небылицы из своего прошлого, а иногда и вовсе казалось, что он ещё и приворотами балуется. Он, не напрягаясь, с самого появления в Хогвартсе, завоевал популярность и славу, ещё и в дуэльном клубе отличился и обставил Сэллоу, чему тот поначалу был совсем не рад. Но спелись они так подозрительно быстро, что даже стало как-то… Завидно. Уж слишком хорошо они подходили друг другу. Дин решил больше не совать свой нос в личную жизнь друга, одного раза хватило с лихвой. Когда вокруг окончательно стемнело, юноша наконец вынырнул из своих раздумий и оказался аккурат посреди леса. Ребята всё так же шли впереди по тропинке, но болтали уже гораздо тише. Всё-таки в Запретном лесу не стоило раскрывать своё местоположение таким идиотским способом. — Себ, — окликнул Дин Сэллоу, и вдалеке раздался какой-то зловещий треск, отчего юноша умолк и всё-таки решил подойти ближе, чтобы не накликать беду на головы всех присутствующих. — Какого чёрта? — вонзился в него он свирепым взглядом и вопрошающе развёл руками. Друг как будто вовсе забыл о чём они договорились всего несколько минут назад и оторвавшись от беззаботной болтовни лишь улыбнулся. — У неё есть палатка! — восторженно ответил он и указал на Поппи. — Че…го…? — Дин аж дар речи потерял, метаясь растерянным взглядом между друзьями. — Мы подождём ночи, когда доберёмся поближе, — как ни в чём ни бывало, деловым тоном объяснила Свитинг, считая, что всё у неё под контролем. — Не волнуйся, мы ещё раз обсудим план на мес… — А о том, как отреагирует твоя бабушка, если ты пострадаешь, ты подумала? — тогда юноша прибегнул к самой отвратительной манипуляции, которой совсем не гордился — перешёл на личное. Он знал, что в одиночку Поппи тайком терроризировала лишь мелкие лагеря, с которыми, в случае её обнаружения, могла справиться сама. Но предыдущий опыт показал, что достаточно было выбрать пристанище браконьеров чуть побольше или более укреплённое, и она одна уже не вывозила. Сейчас же, по словам Свитинг, это не был обычный лагерь, а самое настоящее, огромное логово, место ведения бизнеса Руквуда, место скопления этих отбросов, а совсем не временное, хилое убежище, чтобы перекантоваться несколько ночей для охоты. — Ей… всех подробностей знать не обязательно… — тихо пробормотала девчонка, нахмурившись. — Поппи, — Дин подошёл очень близко, почти что нависнув над девушкой. — Что если ты встретишь там тех, кого… всегда боялась увидеть снова? — тихо спросил он, пытаясь сформулировать вопрос так, чтобы только она его поняла. Лицо девчонки аж вытянулось от удивления, глаза округлились так сильно, что стали похожи на два огромных блюдца и, даже в сумерках Запретного леса, заметно заблестели от слёз. Все вокруг замолчали. Лишь тогда Дин понял, что Поппи, на самом деле, никогда не рассказывала ему о своих родителях и он не должен был об этом знать. Но откуда-то он знал. И выглядело это вовсе не заботой, а самым настоящим шантажом и попыткой надавить на больное. — О чём это он? — поинтересовался Сэллоу и переглянулся с Онай, которая лишь пожала плечами. — Ни о чём, — нервно брякнула Поппи, злобно уставившись на Дина снизу вверх за то, что он прилюдно поднял болезненный для неё вопрос, и он тут же виновато отстранился и сделал шаг назад. — Среди этих отвратительных людей нет никого, кто бы не заслуживал столь же мерзкой, мучительной участи, на которую они обрекают невинных созданий, — процедила она сквозь зубы, продолжая сверлить его свирепым взглядом. Напряжение между ними можно было ножом резать. Дин максимально попытался смягчить свой голос и нивелировать тот урон, который неосознанно нанёс: — Это же драконы, Поппи… — Именно, — она неожиданно улыбнулась, но совсем неискренне. Снова натянула эту маску наивной дурочки. — Нельзя позволить браконьерам так жестоко обращаться с этими благородными и величественными животными! Ты представь, как они, бедняжки, страдают… это же несправедливо! — распиналась она как будто на публику. — И сколько мы могли бы узнать о них лишь немного за ними понаблюдав… Поппи казалась непробиваема… Она хотела показать как ей плевать на родителей, ведь для неё они были чужими людьми. Даже не людьми, а мучителями. Животные были для неё роднее. Но то напряжение, что нависло между ребятами не исчезло. Дин не мог понять, она действительно не осознавала всей опасности или прикидывалась? Так беспечно считала, раз браконьеры способны пленить этих огромных тварей, значит, они беззащитные лунтелята, не способные за себя постоять? Или… или она намеренно всё спланировала, чтобы отыскать родителей? Уму непостижимо… Дин не знал как ему поступить. Конфликт назревал не между ними, а внутри. Онай в чём-то была права, он хотел сам отыскать этот лагерь, но не из-за браконьеров или драконов. Он пытался избавиться от девчонок потому, что знал, не сможет отпустить их одних, а если он пойдёт с ними… Мысль о поисках родителей Поппи возникла неспроста, ведь и сам Дин искал мести. И знал, что вероятность того, что в таком огромном лагере, где ведутся бои драконов и крутятся деньги, точно будет Харлоу, а значит и, наверняка, Руквуд. Но признаться в этом он не мог и в своей слабости тоже. Юноша искренне пытался поступить правильно, но выбора ему не оставили. Когда Поппи свернула в сторону небольшой полянки и достала свисток из кармана, Дин обречённо вздохнул: — Ваша взяла…