Серебряная нить

Дин некоторое время пересчитывал бандюков на территории их лагеря, который, к слову, не был таким уж огромным, но, как и предыдущий, располагался в стенах развалин, отчего доступ к основному, самому большому шатру в центре, был, мягко говоря, затруднительным. Похоже, привычки у браконьеров немного отличались от пепламб и любили они более защищённые места для привала. А уж тем более, для длительного пребывания. Юноша не сразу заметил эту разницу, но, благодаря предыдущей вылазке с Поппи, стал более чётко иметь представление, кто перед ним. Да и, как оказалось, одевались браконьеры тоже немного по-другому: менее вычурно и помпезно, а на лице носили маски. Костяные или железные, напоминающие череп животного или птицы. Пепламбы же, в основном, прикрывались только платком. Не то, чтобы Дин не мог заметить столь броского отличия, для него все бандюки, в принципе, оставались «на одно лицо», но теперь было ясно, что в Хогсмиде они не появлялись, или же убирали свои причудливые атрибуты, чтобы слиться с толпой, тогда как Руквуда с его шайкой можно было заметить за версту. Их не пугали ни констебли, ни враждебно настроенные горожане. Всё равно большинство их боялись. Юноша вспомнил сплетни о том, что это две разные банды, объединённые под покровительством Руквуда. Если верить слухам, банд было три, но отличить воров от пепламб или горожан оказалось ещё сложнее. Их вообще было сложно определить и заметить. Стало любопытно, все ли они так верны своему предводителю, как пепламбы? Есть ли вероятность того, что отец не просто как-то связан с Руквудом из-за прошлого, а принимает непосредственное участие в его бесчинствах? Но если, по словам Поппи, именно Харлоу командует браконьерами, то остаются только мародёры. Отец бы ни за что не опустился до их уровня, — мгновенно подумал Дин. — Честолюбие и гордыня ни за что не позволили бы ему пасть так низко. Хотел бы юноша сомневаться, ведь тогда был бы шанс сдать отца Министерству и покончить с прошлым, но в этом он был уверен. Каким бы отвратительным человеком Джеймс ни был, достаточно было увидеть его с Руквудом хотя бы раз, как становилось предельно ясно — отец не считал его даже ровней, не то, чтобы подчиняться. Он не разговаривал снисходительно и властно, как с Дином, а скорее надменно. Вот почему юноша не понимал до сих пор, что могло в принципе их связывать. Если на то пошло, в круг общения отца отлично бы вписался Аластар Гонт, но никак не Виктор Руквуд. В голове потихоньку вырисовывался масштаб происходящего. Юноша всегда воспринимал противостояние более личным. Но увидев сколько на самом деле человек работают на Руквуда, а также минимальная причастность отца к его деятельности, привели к тому, что самоуверенности и готовности разносить их лагеря в одиночку поубавилось. Оминис наверняка всё это понимал изначально. И вот почему он настоял на своём участии, когда пришлось вызволять Себастиана. Эта паутина разрослась уже давно, а Дин до сих пор не видел целой картины. Он почувствовал себя очень глупо, ведь этот лагерь невозможно разорить в одиночку, даже с его мощной древней магией. Из самого сердца бандитской обители, где стоял большой шатёр, исходил не только сдавленный шум толпы, но и такой низкий гул, что невольно кровь стыла в жилах. Дин готов был поклясться — земля вздрагивала, а вокруг шатра ещё и дымилась. Неудивительно, что браконьеры разместились в самой дальней части Запретного леса, даже барьер заглушающих чар едва справлялся с необъятной магической силой, скрывающейся под поверхностью земли. Тем не менее, только по беглому осмотру, нельзя было с уверенностью сказать, что именно там происходило. Никто из браконьеров не обращал внимания на очевидную опасность и занимался своими привычными делами. Юноша прятался на небольшом скалистом уступе неподалёку, который возвышался над лагерем, отчего обзор был превосходным. Но место оказалось достаточно открытым, на границе заглушающих чар, со спуском вниз: поднимись кто сюда на разведку, Дина бы не спас этот скудный кустик, который маскировал его на пару с дезиллюминационными чарами. Благо, уже смеркалось, а бандюки были уж сильно озабочены приготовлениями и отвлекались небольшим, но стабильным потоком посетителей довольно подозрительного вида. Из-за чего, патрульных расхаживало мало и с большим интервалом времени, достаточным, чтобы незаметно притаиться и изучить обстановку с безопасного расстояния. Слева послышался шорох. Трава приминалась к земле, будто по ней ступал кто-то невидимый, и Дин напрягся всем телом, ткнул волшебной палочкой в сторону подозрительных звуков, как послышалось шёпотом едва сдержанное «ай!», и в юношу врезался Себастиан. Пытаясь увернуться от выпада вслепую, шатен повалился прямо на него, прижав собой к земле. — О, привет, — растянул он губы в своей обольстительной улыбке, когда дезиллюминационные чары на обоих парнях внезапно развеялись. Дин открыл было рот выругаться, чтобы тот с него слез, но Себастиана в этот раз просить не надо было. Он мигом скатился на землю рядом с ним, прячась за куст и обновляя дезиллюминационные чары на себе и друге. — У главного входа — трое, — шепнул он, когда юноша перевернулся на живот, прижавшись к его плечу своим, и встревоженно посмотрел сквозь ветки в сторону лагеря. Похоже, этой возни никто не слышал. — Я насчитал около дюжины, — сдержанно прошептал брюнет в ответ и бегло покосился на друга, но тут же вернул внимание к лагерю, избегая зрительного контакта, чтобы снова не разрушить чары. — Это не считая тех, что внутри… Себастиан будто и не придал никакого значения тому, что сейчас произошло. Казалось бы к лучшему, но Дин всё равно чувствовал неприятное напряжение и не мог понять откуда оно взялось. Между ними ведь всё наладилось? Они всё ещё оставались друзьями и слизеринец вёл себя как обычно… но в то же время что-то было не так. Юноша дёрнулся и наконец повернулся к шатену, когда в щеку что-то щекотно кольнуло. Дезиллюминационные чары, естественно, снова спали. Себастиан, по-прежнему широко улыбаясь, сунул в зубы колосок какого-то сорняка. — Нужно возвращаться. — Вопреки своим словам, с места он не двинулся и продолжал держать под своим пристальным взглядом, как будто собирался в чём-то признаться, но и слов никаких больше не последовало. Почему он всё время так смотрит? Пытается усилить чувство вины? Дин, не выдержав, первым пополз назад, отдаляясь от лагеря, и на безопасном расстоянии поднялся на ноги. Только тогда шатен будто вышел из оцепенения и вернулся к своему обычному безалаберному состоянию. Чем дальше они отходили, тем болтливее он становился. Поначалу как-то неловко пытался вывести на разговор ни о чём, но заметив, что парень не идёт на контакт, стал рассказывать, как на днях в очередной раз столкнулся с мадам Скрибнер в коридоре, и она снова «зловеще» на него зыркнула. Себастиан потешался над бедной старушкой, которая уже больше месяца не ловила его в Запретной секции и, «похоже, сильно за этим скучала». Дин даже усмехнулся, вспомнив их уже давнишнее ночное приключение, хотя на тот момент оно не казалось забавным и уж тем более развлечением. Но тот миг, когда Сэллоу не просто не сдал его библиотекарше, но и принял весь удар на себя, утверждая, что был один, навеки запечатлелся в памяти. Они ведь не были ещё такими уж друзьями, скорее новоиспечёнными приятелями, и шатену ничего не стоило всю вину спихнуть на новенького. Он с лёгкостью мог это сделать, Дин теперь в этом не сомневался, узнав его поближе, но Себастиан почему-то поступил слишком благородно. Возможно, ему никто бы и не поверил. Возможно, всё дело было в древней магии, которая, как Себ полагал, поможет спасти его сестру, но тем не менее… Со временем он не отдалился, несмотря на такое множество отказов… Дин никогда не чувствовал подобного. Доверия. Преданности. Конечно, Лоутоны тоже, порой, заступались за него, но юноша жил с ними довольно долго. Они заботились о нём и исполняли роль родителей, но не столько потому, что хотели, а потому, что это была их работа. А Себастиану Дин был никем. И, как ни крути, он стал его первым другом… другом, с которым тот обошёлся не самым лучшим образом. Юноше не хватало их общения. Этих дурацких приключений и сумасбродных идей самого активного ученика Хогвартса. Непревзойдённого охотника команды по квиддичу и дуэлиста номер один… Ах да… уже не номер один… Дин действительно восхищался Себастианом. Ценил их дружбу. А теперь, его место занял какой-то подозрительный тип, который только объявился в школе. Нельзя было не заметить, что Сэллоу питает неподдельный интерес к новенькому. Видимо, в нём тоже присутствовало что-то, что привлекло внимание, причём явно не тривиальная особенность. У слизеринца на такие вещи был навострён нюх. И Дина раздражало только сильнее то, что он искренне не понимал почему разом лишился всего внимания, если хотел лишь вернуть всё, как было. — Мог бы выбрать кого и получше… — неосознанно проворчал Дин свои мысли вслух, но шатен его услышал и снова расплылся в улыбке. — Ты это обо мне? — с лёгкой издёвкой хохотнул Себастиан. — Неужто я удостоился твоего внимания. Юноша смущённо отвёл глаза. Это несправедливо. — Что ты в нём нашёл? Он какой-то при… — Причудливый? — прервал Сэллоу. — Я хотел сказать придурковатый, — с неприкрытым недовольством Макмиллан саркастично улыбнулся в ответ. — Не знал бы я насколько ты влюблён в Оминиса, сказал бы, что ты ревнуешь, — Себ, тем не менее, казалось, даже самой этой фантазией был, напротив, чрезмерно доволен. — С чего бы это? — тут же начал обороняться Дин, как будто его друг спорол какую-то несусветную чушь. — Просто вы подозрительно быстро… поладили, — он хотел сказать не это, но «потрахались» бы точно, по мнению парня, прозвучало ревниво, — несмотря на то, что он надрал тебе задницу и опустил на глазах всего клуба. Себастиан только сильнее расхохотался. Чёрт возьми, в последний раз Дин видел его таким необоснованно счастливым, когда… — Ты же… не влюбился в него? — поражённый собственной догадкой, выдал он прежде, чем понял, что снова озвучил мысли вслух. Ответ на этот вопрос юноша знать совсем не хотел, но было уже поздно. Они остановились и уставились друг на друга. По выражению Себастиана можно было судить, что он сам никогда прежде не задавался этим вопросом. Постояв так немного в полной тишине, тот просто пожал плечами и пошёл дальше, как будто это не имело такого уж большого значения. Но ещё как имело! В отличии от Дина, который считал, что невозможно спать с человеком, к которому не испытываешь глубоких чувств, Себ смотрел на всё гораздо проще. Ему не требовалось это духовное единение, чувство привязанности и безмерной любви, чтобы затащить кого-то в постель. Хватало внешней привлекательности. Но и отношения у него с субъектами своей похоти он никаких не строил. Сэллоу не проводил с ними время и уж тем более не делился тайнами своих друзей. Вот почему присутствие Воула настораживало. Они не так уж много времени вместе, а новенький уже был слишком вовлечён и в жизнь Себастиана и, с его подачи, всех остальных. Возможно, это негодование Себ и принял за ревность? Хотя Дин тоже не особо сообразительный, когда дело касается его самого, не задумывался над причиной своего поведения по отношению к новенькому. Всё же он был уверен, что не испытывает этого презренного чувства ревности, но глубоко в себе не находил такой же непоколебимой и твёрдой поддержки. До места сбора оставалось не так много, и Дин решил задать тот вопрос, который бы разъяснил что Себастиан планирует делать дальше со своей жизнью, ведь, кажется, они договаривались совсем о другом. — Себ… мы ведь собирались заняться поисками… — участливо и очень осторожно напомнил брюнет, но когда реакция парня абсолютно никак не изменилась, пришлось-таки назвать то имя, которое нельзя называть: — Ты больше не намерен разыскать Бёрк? Воцарилась ещё более неловкая пауза. Дин точно застал парня этим вопросом врасплох. Казалось, он даже дышать перестал. Но услышать ответ было не суждено: впереди тревожно захрустели ветки и из кустов вывалился тёмный силуэт. Светлые волосы Воул прикрыл капюшоном потрепанной мантии, которую, видимо, ему тоже наколдовали девчонки, а потому парни сначала приняли его за браконьера. Но ввиду отсутствия характерной маски, а рассмотреть на таком расстоянии в темноте его лицо было невозможно, ребята просто замерли. И пока они, не решаясь атаковать первыми, только целились в него палочками, новенький, заметив слизеринцев на тропинке, тут же сдёрнул капюшон, подал голос и поднял руки: — Это я! Это я! — негромко прикрикнул он, чтобы его точно услышали. Парни облегчённо выдохнули. Сейчас было самое неподходящее время, чтобы всё покатилось к чёртовой бабушке. В лесу уже прилично стемнело, а опасность лишь росла. Необычайная тишина вокруг казалась очень некомфортной и гнетущей. Она не предвещала ничего хорошего, наоборот, стоило оставаться начеку и при первой же возможности, уносить ноги. По позвоночнику пробежал холодок. — Мы же договорились не шастать в одиночку. Ты оставил девчонок одних? — когда ребята подошли достаточно близко друг к другу, Дин выругался и оглянулся вокруг. На всякий случай. И пытаясь подавить раздражение. — Вас долго не было, — развёл руками блондин. — Поппи попросила сходить. Звучало это правдоподобно, но юноше ответ всё равно не понравился. Они ведь договаривались разделиться таким образом и не разгуливать в одиночку. Некоторое время путь держался в полном молчании. — Так что? Вы видели драконов? — нарушив тишину, самым незаинтересованным тоном спросил Воул. Макмиллан старался не взвинчиваться на ровном месте, но буквально каждое слово новенького раздражало всё сильнее. — Неа, — буднично ответил Себастиан. — Только живодёры. Но их просто дохера. — И что, совсем никаких следов? — продолжал допытываться блондин, на что Дин нахмурился только сильнее. — Как они могли скрыть таких огромных тварей? Это подозрительно и странно… Как и ты сам, — отпустил колкий комментарий брюнет про себя, но в этот раз держал рот на замке. — Понятия не имею, — шатен словно и не замечал чрезмерного любопытства со стороны человека, который почти что буквально пять минут назад появился в их стране. Или с ним новенький так постоянно себя ведёт? — Внешне выглядит вполне обычно, но внутри, из-под земли, идёт такой шум, что даже заглушающие чары не справляются. Там явно что-то происходит, девчонки правы. — Или же, на самом деле, это кто-то огромный, навроде дромарога, пытается выбраться из ловушки… — заворчал Дин, — что куда логичнее. Или там находится целый выводок троллей… — Ты не знаешь наверняка, — тут же вступился Себастиан. — Как и ты, — парировал юноша. — Пара мест, в горах неподалёку, которые обжили себе драконы, недавно опустели, — всезнающим тоном хаффлпаффец тоже впихнул свои пять кнатов и ткнул пальцем куда-то в сторону предполагаемых гор, хотя из-за густых, хоть и голых, деревьев и почти кромешной темноты, даже небо-то не особо было видно. — А ты у нас эксперт по повадкам драконов в нашей местности, полагаю? — съязвил Дин. — Уж получше тебя, — фыркнул блондин. — Драконы не гнездятся так близко к людям, идиот, — не унимался слизеринец, не желая уступать новенькому даже в споре. — Если и так, мало ли по какой причине они могли сменить среду обитания. Самое очевидное — миграция. — Это ты идиот! Драконы не мигрируют! Обычная перепалка быстро перешла на повышенные тона. — Миграция для них исключительна, — Воул продолжал напирать назидательным тоном, как будто его мнение здесь единственно правильное. — Лишь в случае опасности, исходящей от себе подобных, или столь же исключительной привязанности к кому-то… — Мальчики, прекратите письками мериться, — Себастиан сманеврировал между ними, и приобнял обоих. — Всё равно моя больше, ха-ха-ха! — заливной смех разнёсся по ночному лесу луной, и Дин тут же заткнул рот парня рукой. Неподалёку пронзительно закаркали вороны и ребята замерли на месте. Прислушались. Из глубин тёмного, зловещего леса по-прежнему исходили жуткие, неприятные звуки. Но достаточно приглушённые, чтобы мгновенно не забить тревогу. Обошлось. — Пошли быстрее, — Дин отпустил рот Себастиана и выскользнул из-под его руки. Ускорив шаг, оставил парней плестись позади. Они, в конце концов, сюда не на прогулку выбрались.

***

Девчонки разбили палатку ещё севернее от лагеря браконьеров. Не очень далеко от тропинки, ведущей в одну из небольших деревень. Это было одновременно и безопаснее, так как ближе к окраине Запретного леса. Они были уверены, что, как минимум, некоторые жители близлежащих поселений должны быть в курсе нелегального бизнеса Руквуда, ведь, одним грабежом сыт не будешь. А он уж больно зажравшийся в последние годы. Дин посчитал это логичным, ведь его замок выглядел явно в упадке, а милостыню он не просил. Сделка с гоблинами, очевидно, предполагала золото, а не только раздел магии, но как-то мужчина не сильно разбогател на ней. Учитывая, как предводитель пепламб отзывался об этих существах, много он на этом сотрудничестве не заработал. Тем не менее, Руквуд осмелел настолько, что даже по Хогсмиду разгуливал, как у себя дома. Запретный лес, который находился под контролем волшебных существ и не подчинялся Министерству Магии, играл ему сильно на руку и представлял собой импровизированную буферную зону для любых его мерзких делишек. Дин полагал, что у Руквуда и с существами Запретного леса был какой-то тайный договор. Несмотря на то, что самые хищные твари, как арахниды, по-прежнему жрали пепламб и любых заплутавших жертв без разбору, большинство других обитателей держались от бандюков в стороне, не вступали в открытое противостояние и никогда не нападали первыми. Поппи несколько раз упоминала, что и кентавры не хотели связываться ни с Руквудом, ни с его приспешниками, и зачастую делали вид, будто это не их дело. Дину такой расклад не нравился, ведь стоило всему лесу ополчиться против бандюков и их бы запросто погребли в земле. Давно можно было прекратить деятельность Руквуда, как и его существование, но никто не хотел марать руки. В перерывах между посиделками у костра, девчонки с парнями по очереди делали обход защитного поля вокруг палатки и следили за тропинкой в лес, чтобы зафиксировать, когда кто-то начнёт возвращаться домой. Было важно отметить момент, когда бои закончатся и лагерь начнут готовить на ночь. Ребята посчитали, что это будет лучшей возможностью не нарваться на браконьеров, а с ними и толпу всякого сброда, прямо с порога. Но очевидно было, что ждать им придётся довольно долго, как наступила ночь. Тогда в лагерь потянулось ещё множество подозрительных типов. Естественно, никто не брал с собой никакой провизии, только Поппи всегда была готова к таким вылазкам, потому, что совершала их не впервые. Но и у неё кроме печенек, чайника и сушёных трав для чая, ничего больше не нашлось. Ребята были рады и этому, никто ведь не ожидал, что поход на браконьеров окажется таким затяжным. Все уже проголодались, но пока не настолько, чтобы решить повернуть обратно в замок. Пока ребята рассаживались у костра, чтобы скоротать время, Поппи подробно рассказывала о том, по какой системе выстраивается охрана у браконьеров, как часто сменяются патрули… и ещё множество мелких нюансов, что помогали ей пробираться в их лагеря не вступая в открытый бой, напрочь игнорируя тот факт, что в прошлый раз, у них с Дином, ни одна эта уловка не сработала. Он знал, как только одно животное выберется из клетки, ни для кого это не останется незамеченным, но снова промолчал. Не имело смысла заводить ту же пластинку, Свитинг явно была настроена, во что бы то не стало, совершить свой план. Когда чайник закипел, юноша, опередив брюнетку, быстро поднялся, безмолвно кивнув давая понять, что сам позаботится про чай. Поппи, казалось, это немного смягчило и она даже выдавила лёгкую, благодарственную улыбку прежде, чем вернуться к рассказу. Очутившись в палатке без посторонних глаз, Дин поставил чайник на небольшой столик и опёрся на него руками, теряясь в сомнениях. Ему не хотелось действовать за спиной друзей, но другого выхода он не видел. Был бы иной способ вернуть их в замок невредимыми, юноша бы ещё колебался, но теперь, когда уже было ясно, что слушать его никто не станет, больше ничего не оставалось. Покопавшись недолго в своей сумке, брюнет достал маленький флакон с бесцветным зельем. Только снял пробку зубами и собирался добавить несколько капель в воду, как в его запястье кто-то вцепился и лишил последней надежды, нахально вырвав сосуд из руки. Едва первая волна испуга схлынула, Дин обернулся и увидел возле себя… Воула. Не Онай, не Себа, перед которыми был хоть мизерный шанс оправдаться, а нахального новенького хаффлпаффца, который, к этому моменту, уже просто бесил. Тот с интересом покрутил фиал в руке и принюхался к горлышку. — Сонное зелье? — Я просто… — Дин замолчал. Вовремя понял, что ни одно из пришедших на ум оправданий не прозвучит весомым и логичным, и не стал копать себе яму ещё глубже. Стараясь не поддаваться панике, он продолжал следить за Воулом, пытаясь предугадать, что тот предпримет дальше. А блондин, как обычно, не спешил раскрывать все карты сразу и держал в томительном напряжении. Если ребята узнают, что Дин хотел их опоить, они все точно переругаются. С кем-то наедине ещё можно было воззвать к благоразумию, но против всей толпы у юноши не было ни шанса. В этом он убедился немногим ранее. А ещё, Воул наверняка всё выставит хуже, чем есть на самом деле. Он, самодовольно ухмыляясь, смотрел на парня так, словно точно знал о чём тот подумал. Мне конец… Не дождавшись хоть какого-то внятного объяснения, Воул вылил содержимое фиала на землю, которая тут же впитала всё до последней капли. — Что ты делаешь?! — занервничал брюнет, но было слишком поздно. — Ты ведь не хочешь спровоцировать ссору? — заботливо поинтересовался Воул. — Я… — Дин старался говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул. Нужно было спасать положение, каким бы то ни было образом. — Какого чёрта тебе надо? Правильно. Атакуй в ответ. — Мне? — с лёгким удивлением возмутился блондин. — Ничего. Это же не я только что хотел всех усыпить. Дин решил проигнорировать его язвительность и то, как мастерски искусно она играла на нервах. — Ты ведь присосался к Себу не просто так, — заключил слизеринец. — Он, может, и невнимательный, но я — нет. Хватит притворяться. У тебя ничего не выйдет. Воул на его слова только с более выраженным удивлением вскинул брови, но Дин уже разошёлся и собирался выбить признание любой ценой. — Себастиан рассказал о том, что твой отец работает на Министерство Магии… — Отчим, — поправил Воул. — А? — Отчим, — он спокойно повторил. — А что, у тебя какие-то проблемы с Министерством? Дин опешил. Ошибся? Снова?! Он не ответил, только до боли прикусил губу. И так сболтнул лишнего. Кто ж знал, что оно здесь ни при чём? Тогда что?! Что ему надо?! Брюнет в защите сложил руки на груди, пытаясь второпях сообразить куда на самом деле ведут корни. Неужто его и правда интересует только Сэллоу? Чёрт возьми, невозможно же всё время ошибаться! Но на деле всё обстояло именно так. Дин словно увидел себя со стороны, ту самую отцовскую псину, которая рычит, лает и кидается на всех вокруг. — Ты всегда так «заботишься» о своих друзьях? — Воул помахал перед парнем пустым флаконом в руке. Он точно чувствовал то же напряжение. Ещё не откровенную враждебность, но явную неприязнь исходящую от Дина, и будто нарочно глумился над ним, игнорируя и тон разговора и язык тела. А ещё… это неугасаемое любопытство в его глазах бесило до невозможного. Что ему, во имя Мерлина, на самом деле нужно?! — Если ты настолько сильно хотел вернуться в замок, то что до сих пор здесь делаешь? — Проблема не во мне. Я говорил много раз как это опасно… но разве меня кто слушал? — Дин всё же поубавил агрессию и заговорил более сдержанно. — Вы только подначивали друг друга, как будто встреча с браконьерами или драконом может обернуться чем-то хорошим… — юноша заметил эту едва уловимую реакцию на смазливом лице. Беспокойство. — Ты… знал. Знал куда мы направляемся, не так ли? — Ну да, ты же сам там был, — непринуждённо ответил хаффлпаффец. — Нет-нет. Заранее. До нашей встречи сегодня вечером. Не знаю, из-за твоих «непревзойдённых чар», — Дин, с предельным скептицизмом, покружил руками перед блондином, вызвав лишь надменный смех в ответ, — которые действуют почему-то на всех, кроме меня, или по какой-то другой причине… но она проболталась. Именно тебе. — Не понимаю о чём ты, — Воул попытался прикинуться дурачком, но слизеринец уже вцепился за «соломинку». — О драконах. — Цель была найдена, хотя пока и не имела под собой основания. — Поппи рассказала тебе о боях, и о своём намерении напасть на лагерь. Значит, и Себастиан был в курсе? Вот почему они пошли следом. — Это не твоё дело, — хаффлпаффец тоже встал в оборонительную позу, отчего брюнет наконец почувствовал власть над ситуацией. — Не лезь к моим друзьям, — почти прорычал Дин, придвинувшись ближе, тут же стёр нахальную улыбку с лица блондина и почти ткнул в него пальцем, но удержался. Всё-таки затевать драку в его планы не входило. Особенно тогда, когда очарованный им Себастиан находился так близко. — Если ты подвергнешь кого-нибудь из них опасности… — То что? — хаффлпаффец насмешливо фыркнул. — Уж точно не тебе говорить мне это. Трудно было выглядеть угрожающе, когда твой оппонент выше тебя на полголовы, но Макмиллана уже было не остановить. Он не мог выведать причину, по которой они с Сэллоу увязались за ними и поддерживали сумасбродную идею девчонок, но видел, что она очень и очень ему важна. — Держись подальше от Себастиана. Ему и так проблем хватает. — Вот мы и добрались до сути, — Воул даже не дрогнул, и бровью не повёл. Спокойно поднял ладонь и отодвинул от себя руку Дина. — И это мне говорит его «лучший друг». Друг, который даже не заметил, как его в последние дни клинило от побочек неправильно наложенного проклятья… — Что? — юноша мгновенно побелел. О чём это он? — Империус, если тебе нужны подробности, — продолжил Воул всё тем же ровным и слегка пассивно-агрессивным тоном. — Не волнуйся, мы уже разобрались, хотя это потребовало кучу времени и сил. Но сейчас с Себастианом всё хорошо, спасибо, что спросил. Дин от гнева стиснул челюсть так сильно, что скулы заныли, и виновато опустил взгляд. Из-за этого Себастиан такой чудной? Как, чёрт возьми, это можно было заподозрить, если он всегда ведёт себя вызывающе и глупо?! — Эй, Себ! — крикнул Воул громко, отчего брюнет аж подпрыгнул и в панике заозирался на выход. — Подожди, — тихо промолвил он и отпрянул от блондина, но остановился. Бежать всё равно было бессмысленно. — Я всё могу объяснить… Шатен не заставил себя долго ждать и тут же объявился в проёме палатки. В какой момент всё обернулось настолько плохо? Время словно застыло, одновременно давая возможность осмыслить происходящее, но и осознать, что бы Дин не сказал, это будет его слово против слова новенького. И даже если есть большая вероятность того, что Себастиан поверит своему «лучшему другу», нет ничего, что бы юноша мог сказать вразумительного, чтобы оправдать себя. Но тут случилось то, чего Дин точно не ожидал. — Мне надоело, — Воул как будто и не думал устаивать сцену, обратился к шатену, когда тот подошёл ближе: — Разберись с этим, — он сунул ему пустой пузырёк от зелья в руки, а затем, проходя мимо брюнета, наклонился и прошептал: — Если я узнаю, что это был ты… Угрозу он не закончил, сразу вышел из палатки, но то, как она прозвучала, заставило тело оцепенеть. Не от того, что Дин испугался его, нет. Единственное, что пугало — обо всём узнает Оминис. Узнает, что он натворил с его другом. Кем на самом деле оказался человек, в которого тот влюбился. Выражение разочарования и презрения на любимом лице с россыпью очаровательных родинок вселяло самый неподдельный ужас. Себастиан даже не заметил, что Эспен парню что-то сказал, озадаченно изучал фиал, который оказался в его руках. А Дин в ступоре не мог и пошевелиться. Когда Сэллоу поднял на него вопрошающий взгляд, тот не выдержал и двух секунд и виновато опустил глаза в пол. — Да ладно тебе, не парься, — привычно весело защебетал друг, подошел и хлопнул парня по плечу. — Я как-то по ошибке, на третьем курсе, подлил Оминису рыгающее зелье, — не сдержавшись, Себастиан расхохотался, — хотя наблюдать, как чопорный наследник Слизерина, сидя на занятиях, пытается сдержать отрыжку было капец как уморительно. Я думал, он меня на ингредиенты расчленит. До сих пор ему не признался, что это был я. — Это не было случайностью или ошибкой, — всё же выдавил Дин, не разделяя веселья друга. — Так и я о чём, — фраза немного сбила с толку, пока Себастиан не пояснил. — К Оминису кружка попала случайно, да, я немного просчитался, но зелье-то я в неё подмешал намеренно. Она должна была достаться… Да неважно, — отмахнулся он. — Суть в том, что глупости совершают все. — Себ… — юноша наконец взглянул в его непривычно искренние карие глаза. Казалось, Себастиан совершенно не понимал всей серьёзности ситуации. Суть не в сонном зелье. Чувство вины съедало Дина изнутри. Переполнило чашу в тот момент, как он узнал, что именно натворил и с какими последствиями в итоге столкнулся. Ощущение безнаказанности, абсолютное отсутствие границ дозволенного заставило его совершить непростительную подлость, за которую даже не было смысла просить прощение. Вот почему эти проклятия называют непростительными. Их нельзя простить. Воул сказал, что от влияния Себастиан избавился, но он, очевидно, не рассказал ему кто это сделал. Оставалась вероятность того, что этот момент так остался в забвении. Юноше казалось, что как только он признается, то потеряет не только всякое уважение к себе, но и самого близкого друга. — Ты не понимаешь… — Конечно понимаю, — он вручил Дину пустой флакон и развалился на единственном стуле, который стоял около столика. — Я ведь всё вспомнил. Брюнет вытаращился на Себастиана, словно тот признался ему в убийстве. Причём всё с той же озорной улыбкой на губах и самым беззаботным тоном. Может… Воул не до конца избавил его от Империуса? — Постой… — внезапное осознание ошарашило ещё сильнее: — Ты всё вспомнил и ничего не сделал? Разговаривал со мной, как ни в чём ни бывало… Я бы, как минимум, себе врезал. Шатен задумчиво провёл пятернёй по своим кудрявым волосам и хмыкнул. — Да-а, — протянул он, — по-правде, я так и собирался сделать. Первые секунд пять. А потом ещё вспомнил, что к этому привело и… — Себастиан снова широко заулыбался и непринуждённо пожал плечами. — Что я могу сказать? Поделом мне. Я это заслужил. Я это начал. И, если уж на то пошло, с тобой я бы, в аналогичной ситуации, обошёлся куда хуже. Так что злиться мне не на кого, кроме себя. Впервые за долгое время он говорил столь здравые вещи. — Прости… — с опозданием всё же выдохнул Дин, но объяснить свой поступок духу не хватило. Не смог признать, что считает приемлемым идти на крайние меры, когда ничего больше не работает, и, чёрт побери, сделал бы это снова. Это отвратительно. Дин, в такие моменты, узнавал в себе своего отца, но ничего не мог с этим поделать. Он запаниковал. Испугался, что когда-нибудь Себастиан своим поведением найдёт способ их с Оминисом разлучить, нарочно или нет…. Юноше этого выяснять не хотелось. К тому же, Гонт не знал что случилось в Фелдкрофте и, к счастью, не мог увидеть синяки на лице Сэллоу, чтобы что-то заподозрить. — Я много думал, — тем временем продолжал Себастиан, — и… Давай начистоту, я сам до конца не понимаю эту одержимость, — он закинул ногу на ногу, удерживая её руками. Расслабленно, даже развязно, болтая словно о пустяках. В несерьёзности ему не было равных. Дина всегда поражало, как он легкомысленно всё преподносил. В этот раз это поведение нельзя было списать на алкоголь, таким являлся сам Себастиан. Но юноша знал, что это лишь притворство, ведь побывал в его голове. Его друг намеренно так делал. Он, как и Дин, боялся признавать свои ошибки. Боялся боли. Но если один заранее пытался эту боль предотвратить, то второй просто выстраивал против неё стену и прятался за ней. — Ты просто задержись на секунду и посмотри какими восторженными взглядами тебя встречают в гостиной… — продолжал говорить Себастиан. — Профессора всегда выделяют тебя среди остальных… Девчонки заглядываются, как будто ты сам сын королевы Виктории. Знатный, красивый, богатый… Такой щедрый, добросердечный, всем готов помочь… — брюнет на его слова скорчил такую недоверчивую мину, словно он говорил о ком-то другом. — О, поверь, ты просто не замечаешь… Даже твоя магия здесь лишь дополнение к этой яркой личности. — Судя по твоим словам, я сам виноват в том, что… Это полная чушь, Себ, — Дин замотал головой, чувствуя себя крайне неловко. Слышать о себе столь обольстительные слова было… неприятно. Они казались лживыми, потому, что юноша точно знал, что ничего из этого не правда. — Ты скорее описал себя. Но всё же кое-что из сказанного зацепило. По мнению Себастиана, он сам по себе притягивал людей, Дин же не мог опровергнуть то, что являлся магнитом скорее для проблем. И, возможно, одно от другого находилось не так уж далеко. — Робертс до сих пор бросает на тебя несчастные многозначительные взгляды, — продолжал шатен, проигнорировав его слова, — а Имельда каждый раз на тренировке первым на поле вызывает тебя, хотя ты научился на метле сидеть почти что вчера! — Да она просто смерти моей хочет, — нервно засмеялся Дин. — Впрочем, они обе. Наверняка… Диалог становился неприятным. Юноша не желал слушать эту хвалебную оду в свою честь. Он очень хотел вернуть всё, как было между ними, но потихоньку стал понимать, что это уже невозможно. Себастиан казался чрезмерно зациклен. — Даже если не брать в расчёт Оминиса, который явно тоже чувствует это необъяснимое притяжение… — горечь в его голосе не смогла скрыть привычная улыбка. — Я понимаю, почему он лучше меня. Правда понимаю. Оминис никогда не вёл себя так, как я. Он честный, благородный, ответственный… не то, что я. Что это? Попытка надавить на жалость или сеанс самобичевания? Разговор сворачивал в уже знакомое направление, отчего Дину вести его становилось ещё более невыносимо. — Суть не в том, что, по твоему мнению, Оминис лучше тебя… — Естественно, — Себастиан мгновенно согласился, заставив парня удивлённо уставиться на него. — Скажи, ты дорожишь нашей дружбой? — Конечно, — без раздумий выдал Дин. — Тогда спроси себя, ты дорожишь нашей дружбой потому, что я твой лучший друг, или просто я оказался твоим первым настоящим другом, и поэтому ты так цепляешься за неё? Растерянный взгляд брюнета вызвал у Себастиана смешок. — Ты не видишь в этом разницы, да? — спросил он снисходительно. Юноша промолчал. Стыдно было признавать, что он и здесь облажался. Пока не сообразил где именно, но зерно сомнения друг в нём таки посеял. Зерно, которое стремительно прорастало. Дин обещал ему быть рядом, а сам в который раз сбежал, как только подвернулась возможность остаться с любимым наедине. А затем ещё и приложил Империусом, когда тот снова «захотел внимания». И кто из них здесь хороший друг на самом деле? Сэллоу не боялся, что Дин с ним что-то сделает, не злился, когда это произошло. Он всё прощал, абсолютно всё. Это такая извращённая попытка себя исцелить? Или ещё больше травмировать? Юноша открыл было рот, чтобы снова заверить, что Себастиану не обязательно стремиться занять место Оминиса, чтобы не потерять их дружбу, но в этот момент пришло осознание, что терял-то её вовсе не он. — Я виноват перед тобой. Виноват, что не прилагал больше усилий и всегда выбирал его, — тихий голос Дина немного дрожал, аккуратно подбирая правильные слова. — Я понимаю твои чувства. По-правде, я только сейчас их по-настоящему понял. Ты всегда был рядом, всегда предлагал помощь, всегда поддерживал, а я воспринимал это как должное. Но стоило тебе увлечься новыми отношениями и прекратить это делать, как меня это стало откровенно бесить… И я наконец увидел, что проблема вовсе не в тебе. Себастиан впервые за день перестал улыбаться. Его растерянный взгляд, всего на мгновение, не ускользнул от внимательных голубых глаз. — Мне так жаль. Я хотел как лучше, правда… Сейчас, вспоминая тот дурацкий поцелуй, Дин только сильнее утопал в чувстве вины за то, сколько раз он подводил своего друга. Сколько раз не мог ему ответить категоричное «нет» и сразу расставить всё на свои места. Сколько раз он не хотел ранить его чувства, но на самом деле ранил только сильнее. Салазар подери, сказал ему «я люблю тебя»! Дин не поступал с Себастианом, как с другом. Он удерживал его рядом своим «сочувствующим» поведением, поощряя и дальше пытаться привлечь к себе любым способом; пользовался его уязвимостью, запутывая только сильнее. Если бы он сразу, ещё тогда, отверг его, сейчас бы уже не было никакой «дружбы». Всё сошло бы на нет, потому, что именно Дин тот, кто пренебрегал их дружескими отношениями и не прилагал никаких усилий для их сохранения. И в этом он также весь в отца. Он не способен устанавливать эмоциональную связь с другими людьми. Не способен к эмпатии. Эта часть его социализации так и осталась неразвитой. Всё, что юноша мог, это поступать судя по довольно посредственным романам, которыми увлекалась миссис Лоутон, и собственным ощущениям, опираясь лишь на свой скудный опыт. Единственный пример каких-то удачных отношений, который был перед парнем, это семья его опекунов. Но теперь совсем не факт, что в их глазах юноша выглядел тем добрым, искренним, преданным, и очень несчастным ребёнком, каким был на самом деле. Порой он вёл себя с ними отвратительно, неуважительно и жестоко, хотя любил их и боялся, что отец однажды заберёт его обратно. И с Себастианом, похоже, случилось то же самое. Дин не хотел что-то менять, он хотел уйти от ответственности, но при этом не обидеть человека, который решил с ним дружить. Ведь он же не виноват, что парень влюбился в него! Даже с Робертс Макмиллан поступил более достойно. С Себастианом же всё казалось сложным. Не хотелось прослыть грубияном или отморозком, не хотелось и потерять своего первого настоящего друга, а вероятность была очень высокой. А когда до него наконец дошло, что уговоры не работают, было уже поздно. Себастиана захлестнула эта одержимость по полной. И… Ему действительно помогли. Вот только не его «лучший друг». Не тот лучший друг, который должен был поддержать в ответ и помочь разобраться в чём дело. — Полагаю, я тоже заслужил то, как ты со мной обошёлся. Надеюсь, теперь мы квиты? — брюнет взглянул прямо в карие глаза Себастиана, которые в полутьме были похожи на два чёрных угля. Он выпрямился и опустил ногу на пол, ещё меньше напоминая себя самого. — Это было… потрясно, — сказал Дин без капли сарказма, ощущая будто только что прозрел. — Тебе ведь лучше сейчас, я прав? — Не благодаря тебе, — Себастиан привычно улыбнулся. — Справедливо, — кивнул Дин. Сказать ему было больше нечего, но спросить он кое-что всё же должен был: — Мы больше не друзья? Вопрос, который буквально вертелся на языке и заставил сердце сжаться. Шатен, похоже, ожидал его, так как абсолютно никак не отреагировал. Судя по всему, он многое успел переосмыслить. Всё это время Дин считал, что заботится о чувствах Себастиана, но это была не забота. Они прощали друг другу такое неправильное отношение, потому, что оба боялись новых потерь. Юноша задался вопросом, мог ли новенький так сильно повлиять на Сэллоу? Помог увидеть то, что между ними было не так? Или Себастиан самостоятельно разобрался? — А что по-твоему значит это слово? Ещё один укол вины. Дин пытался сформулировать ответ в своей голове, но получался какой-то бессвязный бред, в который он и сам-то не поверил. Он не знал. — Расслабься, — рассмеялся шатен. — Это шутка. Неужели ты и впрямь подумал, что я тебе скажу подобное? Юноша сжал своё плечо до боли. — Чёрт, ты серьёзно? — смеяться Себастиан перестал. — Слушай, как я и сказал, косячат все. Проще было бы перестать общаться и сделать вид, что мы не знакомы. Но зачем? Ведь мы хорошо ладим. У нас много общего и, на самом деле, ты понимаешь меня, пожалуй, даже лучше чем Анна. Просто в какой-то момент наши отношения свернули не туда. Но я бы хотел дать им ещё один шанс. Если ты этого тоже хочешь, конечно, — его тон снова переключился в игривый режим. Изо рта чуть не вырвалось бесконтрольное «хочу» ещё до того, как шатен закончил предложение, но что-то остановило. Дин не хотел снова его подводить. Во второй раз простить такое будет невозможно. Себастиан считал это испуганное выражение на лице брюнета и продолжил: — В этот раз мне действительно не обойтись без твоей помощи, а у тебя есть шанс доказать, что наша дружба не просто слово, — с важным видом проговорил он. — И ещё. Ты можешь отрицать, что твоя «древняя магия» имеет какое-то влияние на поведение окружающих, можешь отмахиваться от впечатлений о твоей внешности и статуса, но не можешь игнорировать тот факт, что новенький красавчик, который внезапно появился на пятом курсе, априори привлекает всеобщее внимание и становится субъектом всех сплетен… — Так ты поэтому запал на хаффлпаффца? — выкрутился Дин из очередной попытки обсудить себя. — Привлекают новенькие? Губы Себастиана расплылись в такой самодовольной и таинственной улыбке, что сам бы Чеширский Кот позавидовал. — Возможно. — Ты сам не знаешь, — не сдержал улыбку брюнет, и Сэллоу рассмеялся. На секунду всё и вправду казалось как раньше: глупые шутки и болтовня ни о чём. — Вшивая борода Мерлина! — сердитый девичий голос мгновенно постирал улыбки с лиц парней и те быстро обернулись. — Вы за чаем пошли или трепаться языками?! — подбоченилась гриффиндорка. — Он у меня многому обучен, — подмигнул Сэллоу, высунув кончик языка, но это не возымело эффекта. Онай было не до дурацких пошлых шуточек. Зато Дин наконец расслабился. Разговор с Себастианом всё ещё всплывал в голове, оседая неприятным налётом поверх собственных мыслей. Несмотря на то, что юноша определённо оказался виновником всех предшествующих между ними событий, всё же возникло и чувство некоего облегчения. Разрешения. Надежды на то, что он больше не повторит своих ошибок. Нахмурившись ещё больше, девчонка вырвала из рук Дина, заколдованный на хранение температуры, горячий чайник, который тот схватил, делая вид, будто они как раз были заняты приготовлениями всё это время. — Слишком поздно, — недовольно гаркнула она. Достала волшебную палочку и быстро организовала парящий поднос со свежезаваренным чаем и тремя чашками вокруг, которые гриффиндорка трансформировала из камушков, что принесла с собой. — Как предусмотрительно, — Дин попытался сделать ей комплимент, ведь парни совсем не подумали о том, куда будут наливать чай, но Натсай лишь выдавила злобную ухмылку. Казалось, ещё немного и у девушки из ушей пойдёт пар, как из чайника на подносе. Юноша решил отступить. Позволить ей закончить с приготовлениями и уйти, раз уж подождать ещё пару минут она явно не намеревалась. Но Себастиан таких намёков, похоже, не понимал. — Ой, ну подумаешь… — покачиваясь на стуле, выдал он. — У нас всё равно ещё куча времени… Дин только прикрыл лицо рукой. — Мы не на пикник пришли, — прошипела Онай. — Лучше бы поднял свою задницу и проверил периметр. Вас только за смертью посылать! Лодыри! — Воу! Полегче, — вступился брюнет. — От тебя помощи тоже не шибко-то много! — девчонка тут же переключилась на него. — Только попробуй свинтить в одиночку — кастрирую! Парни в лёгком ахуе переглянулись. — Ты тут слюной брызжешь, а, между прочим, они там совсем одни, — ехидно протянул шатен, указав пальцем к выходу и гаденько заулыбался. — Кто? — непонимающе переспросила Натсай, но осознание того, что она оставила свою подругу наедине с новеньким семикурсником дошло почти сразу. — Поппи! Под неудержимый смех Себастиана, гриффиндорка выбежала наружу, а за ней, по воздуху поплыл поднос, ткнулся боком в стену палатки и, перекатываясь, выскользнул через проём. Слизеринец всё ещё хохотал, как будто ситуация была уморительной, но Дину так не показалось. Ясное дело, что не он один заметил, как Воул действует на окружающих, но что касается Сэллоу, невозможно было сказать наверняка. Частенько он вёл себя так, словно тоже был им очарован, а иногда, как сейчас, будто ему абсолютно наплевать. — Ты же сказал, что он тебе нравится. — Макмиллан сделал шаг в его сторону, опершись на столик бедром, сложил руки на груди. — Я же ему не мамочка, — сквозь смех, вытирая слёзы, ответил Сэллоу. — Для начала, мы друг другу ничего не обещали. К тому же, если человек захочет предать твоё доверие, то ничто его не остановит… — Ты по себе судишь? — Брюнет натянуто улыбнулся, но быстро спохватился, что ляпнул лишнее. — Из-вини… это было бестактно… — Ну-у, в целом, ты прав. Я и верность вещи несовместимые. — Это не так, — возразил Дин. — Это так. Единственная девушка, с кем я хотел построить отношения и действительно пытался это сделать, не доверяла мне. Так что проще, когда от тебя ничего не ожидают, и ничего не ожидать взамен. Тогда разочарование не сможет ударить так сильно. Сэллоу говорил явно не только о себе или Бёрк. В каком-то роде Дин тоже его предал. И Себастиан Дина. Но юноша ни разу не винил его, хотя применение Империуса и попытка изнасилования — предательство куда хуже того, как поступил Оминис. И это накладывало на парня какие-то двойные стандарты. Лицемерие. Выходит, Империус от друга ему было простить легче, чем якобы заговор за спиной от любимого человека, который, на деле, скорее является фикцией? Голова шла кругом. С Себастианом всегда было проще, потому, что он сам проще. И отношения у них проще. Казалось бы. Они понимали друг друга без слов, так как причины поступков были знакомы каждому из них. Это то, что устанавливало незримую связь между ними: они не боялись показать друг другу себя не с лучшей, и совсем не привлекательной, стороны. — Ты помнишь, что тогда мне сказал? Стоило посмотреть на Себастиана, как Дин предельно точно понял о чём он спросил. — Да. Влюбись в кого-нибудь другого. — Нет, — хмыкнул он. — Дословно. Ты сказал… «Отпусти прошлое и влюбись в кого-нибудь нового». Брюнет напряжённо сглотнул. Так он… буквально толкнул его в объятия новенького? — Ты же… — нерешительно начал Дин, не сводя с парня глаз. — Ты же не намекаешь, что я…? — Поскольку с проклятием ты накосячил, я не могу сказать наверняка, что это твоя вина. — Себастиан поднялся на ноги. Им действительно было пора, хотя разговор ещё был далёк от завершения. Не хотелось отпускать парня в тот момент, когда они наконец нашли способ примириться друг с другом. — Прости, я не этого хотел, уж точно. — Брюнет выпрямился и растерянно посмотрел в сторону выхода. — Хотел. Слушай… Ты сказал именно эти слова не просто так. Если бы всё было на поверхности, я бы даже разговаривать с тобой не стал. Я знаю, что ты беспокоишься за меня… — он сделал непродолжительную паузу, не сводя глаз со своей волшебной палочки в руках. — Я решил последовать твоему «совету» и двигаться дальше. Этот чудак мне действительно нравится, до сих пор, ага… Сам не ожидал, — Себастиан этим признанием был действительно смущён, не осмеливаясь поднять взгляд. Такую реакцию не часто у него можно увидеть. — Не мог бы ты быть с ним помягче? Помягче? Довольно нелепая просьба застала Дина врасплох. Его сейчас тут чуть ли не на вертел насадили, а Себ беспокоится, комфортно ли Воулу? Юноша отпускать ситуацию просто так не собирался. — Даже если я скажу, что он тебе не подходит, ты будешь встречаться с ним тайком, — хмыкнул он. Сэллоу даже этого не отрицал. — Но есть кое-что, что меня напрягает… Он что-то замышляет, — Дин приблизился и понизил голос, хотя Поппи говорила, что палатка звуконепроницаемая. — У него свой какой-то интерес к браконьерам и их делам с драконами, я… — Я знаю. — Себастиан наконец взглянул другу в лицо. — Это то, о чём я хотел поговорить, когда ворвалась эта сумасшедшая. Не скрывая удивления, Дин запустил пальцы в волосы и убрал их от лица, молча переваривая сказанное, а затем кивнул, чтобы тот продолжил. — Дело не в драконах, а в одном конкретном драконе — Гебридском чёрном. — Себастиан помялся с ноги на ногу и посмотрел в сторону выхода. — Больше не могу сказать пока. Всё равно нам пора. Разберёмся на месте, если он окажется там. Вопросов стало только больше, но Дин принял его условия. Ведь не станет его друг затевать что-то мутное, не сказав ему об этом? Особенно после того, как они вроде примирились? — Так… между нами всё нормально? — Конечно, — беззаботно хихикнул Себастиан. — А ты думал, что могло быть иначе? — Ну… — замялся Дин, — не знаю. Надеюсь, нет. Хочется верить, что ты доверишься мне, когда придёт время. — Тогда поцелуемся? У брюнета чуть глаза на брови не полезли. Опять он за своё?! Тишину разбил звонкий смех, а на плечо легла тяжёлая рука. — Видимо, ещё рано так шутить. Не злись, — заливался Сэллоу. — Какой же ты девственник… — отпустив издевательский комментарий и отвесив мощный шлепок по заднице, он зашагал к выходу. — Пошли, наша очередь делать обход.