Синдром разбитой истинности

Дерзкое солнце заходит в дом через пустые глазницы окон, как будто и не было этого ночного тропического дождя. Ручка входной двери опускается, впуская гостя. Гость тяжело выдыхает, закрывая глаза и опираясь на стену, когда видит свернувшегося в клубочек на половину обнаженного парня. Чонгук подходит к Тэхену, на автомате снимая худи, чтобы укрыть омегу, которого морозит даже во сне. Сейчас тот ему кажется невероятно крохотным и беззащитным, взывая к альфьим инстинктам быть защитником. Он кончиками пальцев, слегка прикасаясь, словно боясь обжечься, проводит по его щеке и очерчивает скулы. Сдерживается от желания потрогать вьющиеся волосы. Он сам себе признается, что этот омега безумно красив, тут даже спора нет. Оттого в голове альфы не укладывается, как такой парень может загоняться из-за того, что его бросили. Ну да, это его истинный, но улыбнись он лишний раз кому-то, наверняка любой готов будет подхватить его жизнь и не дать разбиться. Когда позвонила сестра дядюшки Миндже со словами, что ее сын, звезда Сеульского Национального Университета, за которого борются лучшие фирмы, на грани самоубийства, т.к. его бросил истинный, то Чонгуку показалось это какой-то злой шуткой. Он уже представлял себе такую серую мышку, ботаника в толстых очках, которого мог полюбить только природой данный, потому тот и понимает, что останется теперь один в этом мире. Но какого было его удивление встретить на пороге их дома очаровательного омегу, на котором можно безбожно залипнуть. Он до сих пор помнит, как слюна комом застряла, когда он увидел этого изящного парня. О боги, эти ключицы могли бы точно стать его фетишем. Мама Тэхена просила создать ему такие условия, чтобы замотивировать того вернуться домой, а значит, для этого омеге нужно было что-то предпринять, тем самым почувствовав тягу к жизни, к чему-то лучшему. Но Чонгук с Чимином понятия не имели, как это сделать, да и желания особо у них тратить на это свое время не было. Как только Тэхен закрылся в своей комнате, спрятавшись от них, альфа даже выдохнул, что не придется ничего делать. Тот сам сейчас загонится и поймет, что нужно что-то менять. Но ничего не менялось. Той ночью, когда Тэхена рвало на их кухне, Гук сильно испугался, увидев маленького загнанного зверька. Тэ не знает, но альфа просидел в ту ночь у дивана, где тот уснул, несколько часов. Гоняя мысли в голове, он твердо решил, что омеге нужен хороший психолог, а не этот эксперимент. Но гугл выдавал ему только бешеные суммы на врачей из города, на которых даже у него нет денег. Это злило. Злило, что он не способен как-то реально помочь. Злило, что вдруг ему стало до этого не все равно. Злило, что, даже взяв омегу под полный контроль, он не может его уберечь. Когда Тэ летел с пирса, у Чонгука душа точно так же летела куда-то в пятки. Он как будто знал где-то внутри, что тот не умеет плавать. Успел зацепить страх и ужас, что мелькнули на лице Тэхена. Он оцепенел в грохоте смеха, тонул в этом шуме так же, как омега скрывался в морской пучине, беспомощно надеясь, что кудрявая голова сейчас вынырнет, как поплавок. Но она не выныривала. Секунды били по темечку. Чонгук не мог выдохнуть. Тэхен не мог вдохнуть. Альфа нырнул туда, где морская волна хотела забрать того, кто не особо и стремится жить. Но чей-то мозг сработал быстрее его, и он уже следил, как омегу, перехватив за грудь, тянули к жизни. Злость снова поселилась в Чонгуке на себя, на долбанутого Хэвона, на Тэхена. Почему нельзя просто жить? Зачем эти чертовы эмоциональные качели? Ярость на этого парня и на собственную беспомощность росли с геометрической прогрессией, пока не взорвались вчера, когда он кинул его просто в этом поле, внутри все же надеясь, что омега дойдет по единственной дороге до деревни. И вот сейчас он стоит перед столом, где ему словно подано это существо, что забирает его силы и мысли который день. Утомленное и безжизненное под соусом его худи. Он мило зарывается в нее носом, не желая выходить из сна, по всей видимости, впервые почувствовав уют за эти несколько часов проведенных тут. В альфе борются две стороны его Я: чувство нежности и раздражения на этого парня. Последние недели он разрушает Чону его размеренную жизнь и в то же время активирует все системы ответственные за желание защитить его и показать, что этот мир имеет право на то, чтобы в нем хотелось жить. И последнее срывает тормоза, позволяя своим желаниям запустить руку в эти волосы и мягко массировать, даря чувство комфорта. – Почему ты так ненавидишь меня? – не открывая глаз Тэхен пугает альфу, что тот одергивает от него руку, как от огня. – Много на себя берешь, чтоб я к тебе испытывал такие сильные эмоции, как ненависть, – Гук кривит лицо, понимая, что тот не увидит, но почувствует это. – С момента, что ты вошел тем вечером в дом, ты относишься ко мне с пренебрежением, – Ким резко распахивает свои ясные глаза, словно и не спал вовсе, и прожигает ими Чона насквозь. – Почему? – Потому что вы все столичные одинаковые, – чтоб сбежать от этого взгляда альфа сам присаживается на стол и смотрит в сторону двери, которая как спасительная граница, где можно спрятаться от неловкого диалога. – Какие? – впервые за все время омега сам провоцирует разговор и настроен настолько решительно, что умудряется самоуверенного Чонгука застать врасплох. – Ветряные и пустые… – Тебя бросила омега из Сеула? – уверенность в голосе куда-то пропадает, Тэ чувствует, что сковырнул чужую коросту боли. Не зажитой боли. – Да. Бросила, – голос четкий и жесткий. – Не ты ли мне говорил, – Тэхен приподнимается, прикрывая кофтой свой обнаженный торс, – что нужно забыть о … – Это моя мать, – Чонгук останавливает омегу взглядом от попытки сравнить их случаи. – Бросила меня, когда мне было 5 лет. Она из Сеула и познакомилась там с моим отцом. Создали иллюзию семьи, – ухмыляется. – Потому что все время пропадала на своих выставках и встречах, пытаясь вырваться в высший свет. Все, что зарабатывал отец, тратила на свои шмотки. Они же в столице, она не может одеваться без лоска, ее засмеют. У сильного и крепкого альфы глаза наливаются слезами, с чем он отчаянно пытается бороться. Но детскую обиду, что тлела годами внутри, разбередили, поджигая по новой. Тэхен осторожными движениями поглаживает его по спине, стараясь облегчить препарацию души. Не мешает выходу накопившегося. – Отцу пришлось все больше и больше брать работы, и при этом успевать следить за мной, потому что светские мероприятия шли одно за другим. И в какой-то момент он не выдержал и, забрав меня, улетел сюда, – Чонгук вытирает предательски вытекшие слезы, сам коря себя за минутную слабость. – С тех пор я ее не видел и не слышал. Она не пыталась встретиться со мной или хотя бы узнать, как дела у ее сына. – Я понимаю твою обиду, – омега прикусывает губу. Теперь хотя бы понятно откуда растут ноги этой реакции на него. – Но это не зависит от города. Если человек гнилой, то это могло случиться и тут. Сеул ни при чем. И если вдруг тебе интересно, то я не из столицы, а из маленького городка недалеко от Сеула, куда сбежала моя мама из Тэгу от мужа-тирана. И мы выживали с ней вдвоем. Она день и ночь работала на своем заводе, а я подрабатывал, как мог. И когда поступил в университет, то решил, что это мой шанс вытянуть билет в лучшую жизнь и сделать себя самого. – Почему же ты сейчас спишь тут в этой развалюхе, а не ушел туда, куда так стремился? – резонный вопрос заставляет Тэхена задуматься. – Я не знаю… Расставание вышибло землю из-под ног, – Ким кутается в худи, т.к. холод вновь бежит по коже. – Врач сказал, что всему виной синдром разбитой истинности. Что все пройдет за месяц. Но я чувствую, что внутри до сих пор все чувства и эмоции перекручивает в мясорубке. От этого слабость, с которой у меня не получается справиться. – Я знаю, что это за синдром. Мои родители были истинными. Истинность никому не гарантирует счастья, – Чон искоса смотрит на округлившиеся глаза омеги. – Значит ты доминантный альфа? Ведь у истинных рождаются доминантные дети… – он сразу вспомнил все рассказы мамы о доминантном отце и инстинктивно захотелось защититься. – Да, – усмехается Чонгук, спрыгивая со стола и направляясь к выходу. – И лучше мое терпение не испытывать. – Как ты меня нашел? – Тэ натягивает на себя кофту, утопая в морском запахе. – Приехал утром с мастерской, а тебя нет. Так и понял, что ты не вернулся. Надеялся только, что медведи тебя не съели. – Медведи?! – рот раскрывается в удивлении, и Ким готов убить альфу, когда тот заливается смехом. – А почему ты в мастерской провел ночь? Ведь у Чимина течка, – ему неловко задавать этот вопрос, но вряд ли будет еще такая расслабленная атмосфера, как сейчас. – Потому и ночевал там, – для альфы странно это непонимание элементарных вещей. – Разве ты не должен быть со своим омегой в это время? – чувство неловкости обволакивает полностью. – С чего ты это взял? Чима мне как брат. Когда мне было 13 лет мой отец погиб в море. На том же затонувшем судне был и папа Чимина. Мы в один день потеряли своих родителей. А через пару лет умер мой дедушка, и дядюшка Миндже забрал меня к себе, чтобы я не попал в детдом. Так я и живу с тех пор у них. – Прости… Значит, вы не пара? – и чего вдруг такой интерес к жизни этого задаваки? – Не пара. Ну, скажем так. Подростками мы под действием гормонов и течки с гоном пытались что-то замутить. По мне, так отношения не строятся, – Чонгук откровенно смеется. – Знаю, что Чимин где-то внутри себя тешит надежду, что может еще все и случится, оборачивая эти желания в шутку. Но я уверен, что у него будет другой альфа, который его действительно полюбит. – Он агрессивно-холоден. Мне показалось, что мой кузен ревнует тебя ко мне. – Да нет, не принимай это на себя. Он такой со смерти папы. Все домашнее хозяйство легло на его плечи, когда сам был еще ребенком. А на нем был дом и сестра, т.к. отец вечно в море. Он пожертвовал своим образованием, чтобы Чэён смогла выучиться, – Чонгук все-таки открывает дверь, приглашая омегу на выход. Тэхен спрыгивает со стола, что стал его ночным ложем, и вскрикивает от резкой боли. Намотанная футболка на ноге напомнила о вчерашних приключениях. – Ты поранился? – альфа оборачивается на громкий звук и видит окровавленную белую тряпку на ноге. – Это царапина, – омега закусывает нижнюю губу от пульсации в конечности. – А вот ступню я все-таки вывихнул, видимо. – Так больно? – Гуки разбинтовывает ногу и нажимает на определенные точки, на что Тэ только болезненно выдыхает. – Поехали к врачу, беда ходячая. Чонгук пытается взять омегу на руки, на что тот отбивается и показывает, что пойдет рядом, лишь опираясь на него. Альфе он не скажет, что его это просто смущает. Как и те холодные пальцы, что бродили по его ноге. Чей-то внутренний волк принюхивается к запахам. – Я куплю тебе билет в Сеул, – Чон заводит мопед, пока Тэ удобнее устраивается сзади. – Хватит тут уже мучить себя. – Нет уж, – Тэхен опять не знает, куда удобнее пристроить руки, чтобы не свалиться. – Раз я попал в этот квест, то пройду его до конца. Не знаю как, но заработаю деньги сам. – Держись, кроха, – Чонгук ухмыляется на такого омегу. – Что? Сколько тебе лет? – 21 скоро. – Да я тебе хён! – омега бьет легко по плечу Гука, который все больше заливается смехом на реакцию от такой дразнилки. – Кроха! – крик альфы разрывает тишину, и мопед срывается с места.

***

Прошло несколько дней с тех пор, как Чонгук привез Тэхена из больницы домой. «Вывих», к счастью, оказался всего лишь растяжением, и омега уже ходит, почти не прихрамывая. Аромат роз, которым пропах весь дом, перестает быть таким концентрированным, а это значит, что Чимин входит в рабочее состояние. Тэ все это время обдумывал разговор с ним. И сейчас завтракая и видя, что его кузен расслабленно с кем-то переписывается по телефону, решил пойти ва-банк: – А меня могут взять на работу в твое кафе? – Зачем тебе это? – Пак выгибает удивленно бровь. – Не хочу сидеть на вашей шее. Вы же сами мне твердили, чтобы я чем-то занялся, – чтобы скрыть свой мандраж, Тэхен активнее цепляет палочками еду. – На многое я не сгожусь, т.к. ничего особенного не умею, но я быстро учусь, – он сделал первый шаг, можно выдохнуть. – Какой ты быстрый. Думаешь, щелкнул пальцем и получил работу в хорошем комфортном месте. Это надо с начальством говорить. – Пошли говорить, – на такую прыть Чимину остается только хмыкнуть. Тэ вновь идет по этим узким улочкам. Проходящие мимо люди всё еще оборачиваются на него. Наверное, стоит почаще выходить на улицу, чтобы уже не быть в центре внимания. Тэхен чувствует, что внутри стена начинает ломаться, и он принимает правила игры этой новой жизни. Подходя к кафе, он смотрит через дорогу, где вовсю кипит рыбацко-деревенское утро. В том числе и у Чонгука. Взгляд находит его как-то быстро, концентрируясь на нем. Омега давно его не видел. После того как тот привез его с перебинтованной ногой домой, альфа приезжал только несколько раз ночью. Это Тэ понимал по оставленным пакетам продуктов на кухне. Сейчас же Чимин свободно окрикивает его и машет рукой, обозначая фактически зеленый свет, и что ему можно возвращаться. Тэхен же ловит себя на мысли, что где-то внутри даже ждет встречи с этим парнем. Как будто что-то изменилось после того утра в заброшенке. Забегаловка с громким названием «Райская Лагуна» встречает их все тем же полумраком. За стойкой, что-то считая, стоит тот же омега, что тогда встретил Тэхена. Он поднимает на них взгляд, и улыбка сразу же вспыхивает на его лице. – Хосоки-хён, это мой кузен, и ему очень нужна работа, – выпалив, Чимин направляется сразу к служебной двери, чтобы переодеться. – Эээ… Подработка – Тэхен остается один на один с вопросительным взглядом омеги напротив. – Какая-то небольшая временная работа. – Насколько временная? – На пару недель, – «пока я не заработаю, чтоб свалить отсюда» остается не озвученным. Этот Хосок осматривает Тэ с ног до головы, о чем-то размышляя и грызя ручку в зубах. В какой-то момент омега даже начинает терять былую уверенность, но давит из себя свою необычную прямоугольную улыбку, которая и забыла, когда появлялась на его лице. – Хм, могу предложить на несколько дней работу посудомойки, пока Мингю не вернется с отпуска, а там посмотрим. – Я согласен! – Тэхен не скрывает восторга, уж это-то он умеет лучше всего делать. – Основная работа начнется вечером, когда закончится рабочий день и все пойдут сюда. В деревне других развлекательных заведений нет, потому вся жизнь кипит у нас, – хохот разносится по всему пустому залу. – Можешь пока познакомиться с ребятами на кухне и помочь им с разгрузкой продуктов.

***

Всё оказалось не так сложно и страшно, как крутилось у него в голове все эти дни. Он сможет доказать свою самостоятельность, вернется в Сеул и начнет все сначала. Сделает точку зеро, начнет отсчет заново. Ему так хочется взять себя в эти ослабленные руки. Руки, которые таскают какие-то коробки на склад и дрожью сигнализируют, что физически он все еще не восстановился. Чтобы никто не заметил его сбившееся учащенное дыхание и то, как он его стабилизирует, опершись руками о колени, омега прячется за угол. – Не ожидал тебя здесь увидеть, – знакомый до боли голос звучит слишком близко. – Ну, ты же хотел, чтобы я занял себя работой, – омега поднимает взгляд и зависает на колечке в губе, что раньше не было. Это не остается незамеченным Чонгуком, и он специально подцепляет пирсинг языком, дразня резко засмущавшегося парня. – Я рад, что ты услышал меня, – кажется, в словах альфы нет привычной язвительности. – Вернешься домой сегодня? – омега сам не знает, зачем задает этот вопрос. – А ты соскучился по мне? – голова с прищуром склоняется набок. – Да ну тебя, – Тэ закатывает глаза и отворачивается от прожигающего взгляда. – Чимини скучает по тебе, по нему видно. – Только он? – одна бровь альфы взлетает нагло вверх, а в живот летит легкий удар кулаком от омеги, – Ладно-ладно, кроха. Увидимся вечером, – Чонгук резко отталкивается плечом от стены и, оглядываясь по сторонам, бежит через дорогу на берег, где все еще кипит своя жизнь. Несмотря на весь неловкий разговор, Тэхен еще с минуту стоит и смотрит на толпу людей, в которой скрылся альфа. Уголки губ предательски слегка приподнимаются. Мозг не может обработать все, что только что произошло. Очередная издевка? Флирт? Волк внутри беспокоится.

***

Оставшийся день на удивление проходит спокойно. Омега машинально моет все, что ему приносят. Старается ни на что не отвлекаться, концентрироваться только на работе. По количеству посуды и голосам из зала он понимает, что пришел тот самый час пик. Шум воды теряется на фоне того, как громко расслабляются деревенские. Внутри Тэхена даже зарождается страх, что они там все разнесут к чертям. Омеги же на кухне привычны к такому и никак не реагируют. Только обсуждают новые сплетни, которые им приносит Чимин из зала. Хосок был прав, что их бар главная социальная сеть деревни и здесь можно узнать все. Вечером, когда шум так же резко исчез, как и появился, Тэхен сидит на табуретке около мойки и собирает себя по кусочкам. Слишком резко для организма, что он, кажется, пытается его предать. – Устал? – Хосок потрепывает его волосы и протягивает купюры, – Держи, завтра можешь прийти к обеду. Днем возвращаются альфы с моря, потому все будут гудеть допоздна, так что придется много работать. Выспись. – Все в порядке, хён. Я понял тебя, – Тэ, наконец, снимает эту униформу и натягивает привычную ему футболку оверсайз. Покидая кафе через служебный выход, он замечает знакомого альфу с лисьими глазами, что неторопливым шагом идет в сторону ночного моря. Немного помявшись, Тэхен решается догнать его. Альфа усаживается на большой валун и достает пачку сигарет, когда омега настигает его. – Привет, – Тэ слегка волнуется. – Спасибо, что спас меня тогда. – Не за что, – лисьи глаза поднимаются немного в замешательстве. – Если б не ты… – Если б не я, то тебя спас бы кто-то другой, – тот не дает ему договорить. – Не делай из меня героя, я просто оказался ближе остальных. Тэхен смотрит на это черное и пугающее море, которое могло бы на самом деле отнять его жизнь. Оно сильное и способно на это. – Будешь? – парень, нарушает возникшее молчание, протягивая омеге пачку. – Ким Тэхен, – берет сигарету и решает отсалютовать символическим знакомством. – Мин Юнги, – новый знакомый дает ему прикурить. – Честно, я даже не знаю, хотел ли я тогда, чтобы меня спасли, – Тэ выпускает вновь забытый удушающий дым в сторону бьющегося о берег моря. – Последние пару месяцев я боролся сам с собой за право жить. – Когда ты волен сам решать что-то в своей жизни, даже быть ей или нет, это дарит чувство свободы. Хуже, когда твое решение ничего уже не значит. – Что ты имеешь в виду? – То и имею, – Юнги делает долгую затяжку. – Тебе твоя не нужна, а я бы все отдал за свою. Как-то несправедливо раздают эти права на жизнь, тебе не кажется? – усмехается альфа. – Так почему-то обычно и бывает, – омега не спорит. – Не расскажешь причину? – Мин не то чтобы желает залезть в душу, просто любопытство. – Не сегодня, – Ким не хочет заканчивать этот вечер погружением в ту боль, которую решил закрыть на замок в своем сердце, и начать с нуля. – Я тоже когда-то думал о самоубийстве, – альфа открывает свой шкаф со скелетами, и Тэ сглатывает горькую слюну, чувствуя чужую боль в этой спокойно сказанной фразе. – Я был в больнице. Они сказали, что моя опухоль не операбельна, и я поздно обратился, метастазы и прочая дребедень. Фактически сообщили мне, что ничем помочь не могут и ждите, когда организм сам уйдет на покой. А мне 25… Хотелось рвать мотор на мотоцикле, прожигать жизнь, влюбляться. А они мне сказали, что жизнь теперь в ожидании отказа всех органов, – парень тянется за следующей сигаретой. – И ты решил сдаться? – Тэхен пропускает через себя чужие эмоции. – Они просили, чтобы я сообщил родителям, т.к. мне нужен будет уход и куча денег на поддержание жизни, насколько это возможно. Сказать самым близким, что мне вынесен смертный приговор, – хмыкает. – А я решил не тянуть и исполнить его. Забрался на крышу. Знаешь, там еще такая площадка для вертолетов? Всегда мечтал там побывать. Вид охрененный! Огромный город в огнях. Никогда такого не видел. – Я боюсь высоты, – по телу омеги идут мурашки. – Там уже нет страха. Ты стоишь на краю, и у тебя остался только один выбор: сейчас сдохнуть или чуть погодя. Я закрыл глаза и так четко представил, как я лечу вниз. Как мелькают этажи, а вместе с ними жизнь… мелькает… Пепел с сигареты Тэ отлетает куда-то в песок под ногами. Он как-то живо себе представил, что мог бы оказаться таким же пеплом, сожги он свою жизнь из-за Богома. Что бы мелькало перед его глазами в последние секунды? Пожалел бы он о том, что просто отдал тому свою жизнь, не взяв себе ни одного дня? – А потом я понял, что всё это херня, – нарушил воцарившуюся тишину Юнги. – И решил – на лифте вниз и жить! Сколько есть – всё мое, – он выкидывает окурок куда-то в ночную пустоту. – Ты же живешь у Паков? Пойдем, я подвезу тебя.

***

– Ты где так долго был? Чимин уже давно пришел, – Чонгук встречает Тэ, как строгий родитель. – Гулял с новым другом, – поражаясь такому допросу, омега стягивает кроссовки на пороге. – С новым другом? – Представь себе. Юнги немного закрытый, но приятный парень. – О, так это был Мин Юнги? – удивление нарастает снежным комом. – Ты с ним знаком? – Это деревня. Здесь все друг друга знают, – вздыхая Чон объясняет понятные и ребенку вещи. – А с ним мы в автомастерской работаем. – Значит, его можно встретить в мастерской? – Тэ действительно не прочь с ним еще раз пересечься, и возможно раскрыть уже свою душу. Почему-то он проникся к нему доверием. Или просто хочется откровенностью на откровенность. – Ходить далеко не надо. Ты его можешь найти ежедневно утром и вечером в кафе. По нему там можно часы сверять. Крайний стол у окна. А ведь действительно, Тэхен в кафе был всего два раза, и оба там был он. Так в голове много вопросов без ответов. С этими мыслями Тэ поднимается к себе в комнату. – А зачем он тебе? – альфа окрикивает его снизу. – Он обещал покатать меня на мотоцикле и показать деревню с окрестностями, – пожимает плечами омега. – Я тоже могу покатать и показать, – пробурчал Чонгук в ответ, разворачиваясь и уходя. – Что? – Спокойной ночи, говорю. Тэ все прекрасно слышал. Упав на кровать, он впервые в этой розовой комнате не думает о желании исчезнуть. Перебирая все события насыщенного дня, включая последнюю фразу альфы, загадочно улыбается в потолок. Видимо, так его душа возвращается к жизни.

***

Вымотавшись за день, Тэхен не замечает, как отрубается. Просыпается он уже от голоса Чимина, который его будит в полдень. Ноющая поясница и непрошедшая усталость в мышцах шепчут ему о новом сложном дне. Собираясь на работу, омега вспоминает, что сегодня возвращается судно, а значит, вернется и его дядюшка, которого он так долго ждал. Но решение для себя Тэ уже принял: он сам вернется в Сеул и не будет никого об этом просить. Примет это, как важный жизненный опыт. Если раньше не опустит руки. Это он тоже понимает. Потому смотрясь в зеркало, пытается найти в себе самом эту точку опоры и, оттолкнувшись от дна, всплыть. Научиться, если не плавать, то жить. Монотонный рабочий день мало чем отличается по разнообразию от тех дней, что он проводил, уставившись в потолок. Только сил нужно чуть больше потратить и чуть больше терпения. Он быстро находит общий язык с Хосоком, который является администратором, ну и сыном хозяина кафе по совместительству. Этот парень поднимает ему настроение шутками и смехом, а еще не чурается работы на грязной кухне. Кажется, он может записать себе в актив еще одного приятеля. К вечеру ритм привычно уже увеличивается с уровнем шума в зале и суматохой на кухне. Чувствуется, что рук не хватает. В какой-то момент Хоби-хён приносит Тэ чистый фартук и просит собрать грязную посуду в зале. Вместе с этой просьбой в омеге поселяется какое-то чувство страха. Одно дело сидеть себе в уголке и намыливать посуду, подпевая музыке в наушниках, другое, выйти в зал, полный альф под градусами. Поджав губы и взяв большой поднос, он идет туда. В ноздри ударяет коктейль запахов альф разбавленный алкогольными парами. Тэхен сразу находит взглядом Чимина с подносом заказа, который только и успевает уворачиваться от хватких рук, что пытаются полапать его. Хосок тоже в нон-стопе разливает пьянящую жидкость. В дверь продолжает кто-то входить, здороваться, кричать, обниматься. Чувство полного хаоса на маленьких квадратных метрах. Наполняя грудь воздухом, он резко выдыхает и ныряет в это море. Всем своим нутром чувствует взгляды на себе и, кажется, этот свист тоже в его сторону. В момент, когда чья-то рука ложится на его талию, он осознает, что чувствует Чимин. А что чувствует Чонгук? Кажется, это не понимает даже сам Чонгук. Внутренний волк хочет отгрызть эту волосатую руку жирного лысого беты. По правде говоря, буквально полчаса назад он радостно приветствовал соседа, но сейчас это словно из другой сказки. Альфа пьет пиво, закусывая курочкой, но взгляд неустанно курсирует от столика к столику, следя за перемещениями немного напуганного омеги. Омега действительно испуган, но внутренне считает до 5 каждый раз, чтобы не врезать с пол-оборота кому-то. С натянутой улыбкой носясь на кухню и обратно. Ему нужно чувство спокойствия, чтобы остаться в себе и не запаниковать. Крайний стол у окна… Он вспоминает, что там должна быть территория его личной безопасности. Ведь не даст же Юнги его в обиду? Взгляд отчаянно ищет его лисьи глаза в этой непроходимой толпе. И находят… Лисьи глаза его не замечают, они устремлены куда-то к барной стойке, за которой Хоби ставит стаканы на поднос его кузену. Где-то в голове успевает мелькнуть осознание чего-то. Но чего именно он уже не вспомнит, т.к. рядом с Юнги сидят другие глаза, которые устремлены только на него. Прожигающие. До чувства тепла где-то за грудной клеткой. До ощущения уверенности, что он сможет пройти это испытание. Закончив домывать последнюю партию посуды, Тэ слышит только шумные крики с улицы. Вероятно, этот сложный и тяжелый вечер, наконец, подошел к концу. Все парни уже убежали с кухни. Он остается в тишине один, чтобы передохнуть и размять свои мышцы. – Тэхен! Что ты тут еще делаешь? – Хосок влетает фурией на кухню, пугая омегу, который только и успел с себя стянуть форменную футболку. – Пошли быстрее на улицу, там сейчас будут фейерверки, – хён хватает Тэ за руку, что он еле успевает натянуть свою майку. На берегу собралась толпа народа, которая громко начинает кричать, как только с разных сторон взлетают яркие огни. Чонгук сидит на парапете, допивая бутылку пива. Он с детства привык к этому маленькому празднику после возвращения судна из моря. Лишь в один год праздника не было… С тех пор он не ходит на них. Его отец так и остался в том море, что сейчас озаряется разноцветными переливами. Но этот парень, что стоит рядом с Хосоком, вносит слишком много исключений в его жизнь. Тэхен, открыв рот в восхищении от красоты, неустанно смотрит в черную высь. Перекрикивается и смеется с Хоби. Альфа сам для себя отмечает, что он так редко видит искреннюю улыбку и смех на этом лице. А это оказывается красиво. Это его личный персональный фейерверк. Душа делает ему подлянку, создавая какую-то ненужную для него зависимость. Но тягучее, как карамель, чувство не может из него никуда выйти, как бы он не боролся. Омега впервые за последнее время по-настоящему испытывает чувство радости. Оно наполняет его в этом месте с этими людьми, которые вдруг становятся из чужих близкими. Маленькое сообщество, которое его принимает. Чуть подрагивая от ветра холодной ночи, он потирает зябко свои руки и заливисто смеется, смотря на звездное небо и потухающие огни. Тепло окутывает его внезапно. Ароматом моря укрывает плечи, стянутая только что с собственного тела альфы, джинсовка. – Холодно, – почти оправдываясь, Чонгук смотрит прямо в океан чужих глаз, что обернулись на него. – Пошли домой? В куртке действительно было теплее. Тэхен обхватил себя руками, плотнее укутываясь в нее. – А где Чимин? – омега оглядывается по сторонам, чтобы взять с собой и кузена. – Они с отцом не ходят на этот праздник, – альфа смотрит вниз, чуть шоркая ногами, когда они идут по узким улочкам. – Когда наши родители не вернулись, то мы перестали сюда приходить. – Но ты же здесь? – Сделал исключение, – чуть смущаясь, говорит он. – Не оставлять же тебя тут одного. – Я бы попросил Юнги… – омега, конечно, не может ручаться, что один вечер, проведенный с тем парнем, позволяет ему быть так в нем уверенным. – Он выпил. Я бы не разрешил тебе сесть с ним на мотоцикл, – Чон ловит вопросительный взгляд. – Что? Я ответственный за тебя. – Дядя вернулся. Можешь снимать с себя груз ответственности, – хмыкает Тэ. – Давай, я завтра покажу тебе наши окрестности. Ты же вроде хотел? – С Юнги… – чуть запинаясь, Тэхен смотрит в опускающиеся глаза Чонгука, который нервно прикусывает свой пирсинг на губе. – Но я не против. – Тогда я разбужу тебя пораньше, – оживший голос не скрывает всю радость его владельца. – Пораньше? Есть шанс еще отказаться? – шепотом почти умоляюще говорит Тэхен, когда они заходят в дом, где уже все легли спать. – Без вариантов, кроха.