Обнимая ветер

      Две недели Хэ Сюань провёл на качелях из злости, волнения и унылого безразличия. Его мотало от суетливой имитации подготовки до полной апатии, выливавшейся в сон до обеда и ленивый интернет-серфинг до ужина. Единственное, что работало в такие моменты на корабле - кофемашина. Если бы не периодически подъезжающие курьеры из службы доставки готовой еды, в такие дни «Костяного кита» вполне можно было бы принять за какую-нибудь из необитаемых яхт, оживающих лишь по праздникам и выходным.       Даже одну из назначенных и оплаченных заранее съемок Хэ Сюань едва не проспал. Очнулся от криков фотографа, сумевших просочиться в его сон сквозь стеклопакеты и натянутое до ушей одеяло. Светоч фотографии прибыл, не смог дозвониться и громко разорялся на причале о безответственности владельца судна и мировом заговоре против его уникального художественного дара. «Главный его талант, явно, голос» - подумал тогда Хэ Сюань и впустил команду недовольных. Спать под вопли, мерзким фальцетом рвущие барабанные перепонки, смог бы только мёртвый.       С первыми числами июня приготовления вступили в новую фазу. Времени на прокрастинацию и уход в глубины черного уныния оставалось всё меньше. На яхту постоянно что-то завозилось и заносилось, а по всем углам чинилось и улучшалось силами капитана. Хэ Сюань давно никого не принимал у себя: посторонним было позволено эстетично торчать на палубе в подобающих случаю позах и посещать гальюн. Всех прочих мест не касались ни нога, ни взгляд чужака, и работы там поднакопилось. Не то, чтобы Хэ Сюань стремился произвести на загадочного незнакомца и будущего напарника какое-то особое впечатление, или Ши Циньсюаня можно было бы назвать полноценным «гостем», но впитанная с молоком матери хозяйственность и стремление к порядку не позволяли показать свой плавучий дом, буквально — продолжение себя, в столь непрезентабельном виде. И пусть, новых людей Хэ Сюань не любил не только в окружении, но и в собственном пространстве — предоставить минимальный комфорт и чистоту был обязан.       Видя загруженность друга, Се Лянь порывался прислать волонтёров для помощи в наведении порядка. Хэ Сюань с трудом отбился, честно сказав, что толпу бестолковых новичков, нуждающихся в присмотре не меньше группы трёхлеток, он морально не осилит. Друг смутился немного, но отнесся с пониманием и не обиделся, чем добавил баллов в копилку собственных заслуг в глазах нелюдимого Хэ Сюаня.       А буквально через день нежданно-негаданно привезли новый опреснитель. Старый после ремонта был вполне рабочим и полностью устраивал своего хозяина, в конце концов, одному-двоим его мощности хватало за глаза. Но друзья, с подачи Се Ляня конечно же, сочли иначе. Каким-то чудом припомнив давний разговор о неполадках со столь важной техникой, парни решили сделать Хэ Сюаню подарок в качестве моральной компенсации за суету, сопровождавшую всю затею.       Не будучи специалистами, ожидаемо, прогадали — приехавший агрегат, мог смело зваться чудом инженерной мысли, козыряя мощностью и новизной, но для «Костяного кита» не подходил. В итоге, день Хэ Сюань потратил на безуспешные попытки втиснуть презент на отведенное опреснителю место, и ещё половину следующего — на оформление возврата и утешение Се Ляня, беспрестанно извиняющегося по телефону за свою наивную самодеятельность.       К вечеру, Хэ Сюань, наконец, вернув на законное место родную технику, собирался расслабиться и посмотреть давно скачанную документалку о самой молодой в мире девчонке-кругосветчице, но не сложилось. Стоило только взяться за ручку барного холодильника, как тишину камбуза нарушило настойчивое жужжание телефона. Высветившееся на экране имя Се Ляня мгновенно откликнулось усталостью во всём теле и горьким предвкушением сюрпризов — последнего, в чём Хэ Сюань нуждался сегодня вечером. Хотелось прыгнуть за борт и своими четырьмя угрести в закат или притвориться мёртвым, как некоторые рыбы. - Прости, а-Сюань, - профессионально-мягким тоном начал мужчина, подтверждая неприятные подозрения. - Технику для съёмок должны были привезти завтра. Но там какая-то проблема на студии — что-то с ремонтом помещения. Попросили забрать оборудование пораньше. Его совсем немного. Всё уже загрузили. Если ты согласен, в течение получаса они оформят последние документы и выдвинутся к тебе. Где-то около семи, полагаю, смогут быть на месте. Ты же никуда не собирался? Мне Сань Лан говорил, что дома будешь... Встретишь груз? - Встречу, - обреченно отозвался Хэ Сюань, захлопывая, грустно звякнувший стеклянными боками пивных бутылок, холодильник и переводя взгляд на кофемашину.       В чём Се Лянь никогда не ошибался, так это в безупречном расчёте времени. Вот только, как оказалось, фантастическая пунктуальность друга не распространялась на тех, с кем он сотрудничал. В четверть девятого, когда раздраженный до предела Хэ Сюань второй час мерил шагами палубу, вертя в руках телефон, на причале, наконец, показался потрёпанный жизнью микроавтобус. После неторопливой парковки из машины высыпалась разношерстная компания мужчин всех возрастов. Весело перекрикиваясь, они принялись вытаскивать какие-то коробки и странного вида конструкции, в очертаниях которых смутно угадывались осветительные приборы. Последним нутро старенького автомобиля исторгло кресло-мешок жизнерадостного травянисто-зелёного цвета. Этот, пугающий в своей неуместности, объект поразил Хэ Сюаня настолько, что он замешкался, забыв спустить трап.       Грузчики же издалека заприметили одиноко маячившую на палубе долговязую фигуру и неторопливо направились в сторону «Костяного кита». Выглядела эта компания, назвать подобное сборище «бригадой» язык не поворачивался, весьма колоритно. Хэ Сюань даже заподозрил в них не сотрудников транспортной компании, а обещанных «волонтёров», от которых, вне всяких сомнений «к счастью», сумел откреститься неделей ранее. Уж очень несуразно они смотрелись вместе.       Первым шёл пузатый мужик с добродушным и простоватым лицом, судя по комплекции, являющий собой физическую мощь их маленького отряда. За ним плелась пара совсем молодых мальчишек, вчерашних школьников, или решивших подработать на каникулах старшеклассников. Дальше — старичок, сухой и жилистый, из тех, кто и в девяносто даст фору некоторым юнцам. Замыкал же процессию молодой человек, чья наружность заставляла усомниться в любой связи с физическим трудом: невысокий, без особой полноты, но явно не завсегдатай спорт-зала. У него были мягкие даже на вид, чуть вьющиеся тёмно-каштановые волосы, которые золотое предзакатное солнце согревало до медно-карамельных оттенков, немного детские черты почти европейского лица и широко распахнутые глаза. Парень, несколько раз запнулся, но так ни разу и не взглянул по ноги, продолжив, не умолкая, болтать, под общий хохот компании, и провоцируя в душе Хэ Сюаня нарастающее раздражение. - Куда нести? - пробасил вместо приветствия здоровяк, первым поднявшись на борт. - Здравствуйте, оставьте здесь, - холодно скомандовал Хэ Сюань, - дальше я сам. - Ну, как скажете, - пожал плечами, видимо, бригадир. - Парни, скидай всё тута. В трюм иль куда там он сам.       Все послушно опустили поклажу у ног Хэ Сюаня, и развернулись обратно. Только парень с каштановыми волосами, так и не поднявшийся пока на борт, что-то сосредоточенно высматривал на носу яхты, топчась на берегу и не выпуская из рук то самое кресло-грушу. Наконец, и он решил расстаться с ношей. Молодой человек весело забежал на трап, едва не запнувшись снова — на этот раз о собственную ногу. Все же удержав равновесие, он решительно ступил на палубу, плюхнул зелёную кучу у самого борта и задорно улыбнулся Хэ Сюаню, ставя жирный плюс в графе самых мрачных предположений капитана. - Здравствуйте, молодой господин Хэ, - начал шатен несколько церемонно, что ещё больше подчёркивало игривый тон его слов. - Рад вас снова встретить! - Добрый вечер, - выдавил Хэ Сюань, в котором слово «рад» отдалось болью в затылке. Меньше всего он умел радоваться таким позитивным и общительным незнакомцам, считавшим каждого встречного потенциальным другом. - Се-сюн, говорил, что вы меня совсем не помните, - ослепительно улыбнулся юноша. - Я Ши Циньсюань, ваш компаньон и оператор. - Да, я понял. - даже не попытавшись звучать приветливее, кивнул Хэ Сюань. - Я думал, что нам стоило бы познакомиться поближе и подружиться до плавания, но обстоятельства сложились иначе. Я только вчера прибыл в город и не смог помочь с подготовкой. Надеюсь, ты не в обиде, Хэ-сюн. - предсказуемо быстро сократил дистанцию Циньсюань, и мгновенно уловив почти незримую перемену в лице капитана, уточнил. - Ничего, если я буду так тебя называть? Это не слишком? - Нет, - снова чересчур резко произнёс Хэ Сюань, - в смысле, называй. Нормально. Как хочешь.       Поток коротких реплик заставил Циньсюаня улыбнуться ещё лучезарнее, хотя Хэ Сюаню казалось, что ярче уже просто некуда.       Тем временем солнце неумолимо сползало за горизонт, окрашивая небо в тона апероля и лаванды. Море постепенно темнело, вбирая оттенки подступающей ночи, на волнах плясали танжериновые отблески последних лучей. От воды потянуло зябкой, после тёплого дня, сыростью, и стоять на палубе становилось всё менее комфортно даже Хэ Сюаню, с его неизменной любовью к многослойности. На Ши Циньсюане же и вовсе были тонкие хлопковые слаксы и поло с коротким рукавом. Предстояло либо попрощаться, отложив разговоры до лучшего времени, либо пригласить нового знакомого в кают-компанию. - Может обсудим детали дальнейшей работы внутри? - первым нарушил затянувшуюся паузу Ши Циньсюань. - Да, идём, - охотно поддержал Хэ Сюань, никогда особо не умевший строить диалог с посторонними. Всякий раз, встречая достаточно активного и проницательного, собеседника, он не забывал мысленно благодарить богов за возможность отдать инициативу в общении в более умелые руки. - Я бы взглянул и на своё новое рабочее место, если ты не против, - продолжил молодой человек, - и вот, кресло бы сразу закинул, и всё остальное... Вау! Хэ-сюн, да у тебя тут шикарно, прямо, как в кино! Ты тут живёшь, Хэ-сюн? Прямо здесь? Всё время? Действительно, здорово. Кажется, я начинаю понимать, почему парни зовут тебя затворником — отсюда выходить не захочешь! Особенно, если уплыть к каким-нибудь островам... - Я не выхожу в море, - оборвал поток восторгов Хэ Сюань. - А, ну... - Ши Циньсюань явно не понял, что значит это заявление, если им предстоит провести в плавании две недели. - В каком смысле, Хэ-сюн? - Не выходил. Уже давно. - от мыслей о его последнем путешествии противный ком подкатил к глотке, запирая предательские слова где-то в горле. Он тогда хотел выиграть небольшую гонку — доказать родителям, что парусный спорт тоже может приносить прибыль и стать делом жизни. До победы не хватило совсем чуть-чуть — пришел вторым. А ступив на берег узнал, что доказывать больше никому и ничего не придётся. На круизном лайнере отца — его последнем приобретении и гордости — внезапно начался пожар. Корабль едва отошёл от берега, когда огонь охватил машинное отделение. Отец сам руководил тушением, поручив эвакуацию старпому и Мяо-эр, подменявшей в тот злополучный раз, слёгшего с кишечным гриппом, судового врача. Она совсем недавно получила диплом по сестринскому делу и очень хотела набраться опыта перед продолжением учёбы.       Все детальки, словно по чьему-то коварному умыслу, сложились в единую жуткую картину — огонь распространился слишком быстро, полыхнули запасы топлива, последовал взрыв. Тела отца и Мяо-эр даже не предъявили для опознания, ограничившись идентификацией останков по днк-тестам. Расследование быстро зашло в тупик, хотя никто из знакомых не сомневался в рукотворности трагедии. Были ещё жертвы, отца признали виновным в халатности, на компенсации ушли все оставшиеся средства и активы семьи. Но это потом, а в тот жуткий момент он узнал о произошедшем и сразу помчался домой к матери, по дороге молясь, чтобы ей, беременной, никто не успел сообщить.       Его родители были знакомы со школы, и поженились сразу после выпускного. В восемнадцать мать родила Хэ Сюаня, а затем последовали годы бесплодных попыток привести в мир ещё одно дитя. И вот, когда здоровье матери пошатнулось — врачи выявили проблемы с сердцем — она внезапно узнала, что беременна. Ей было сорок три, поздновато даже для абсолютно здорового организма. Медики и семья отговаривали, но она не сдалась, как благословение приняв его маленькую сестрёнку. Согласилась только на плановое «кесарево». Через месяц кроха должна была появиться на свет, как раз к несостоявшемуся возвращению отца...       Хэ Сюань тогда опоздал. Он ворвался в квартиру вместе с подъехавшими в то же время Хуа Чэном и Се Лянем, и упал в лужу крови у остывающего тела матери. Дальше он не помнил ничего. Очнулся через неделю в квартире друзей.       Первое воспоминание его новой жизни: Се Лянь подносит ему воды, протягивает какие-то таблетки, и как маленького, гладит по голове... - Хэ-сюн, ты в порядке? - Ши Циньсюань, озабоченно заглядывая в лицо, тряхнул его за плечо. - Тебе нехорошо? - Хорошо, - оторопело повторил Хэ Сюань, выныривая из тьмы непрошенных воспоминаний. - Нормально. Идём.       Они быстро прошли с экскурсией по судну, так же торопливо и практически молча, занесли внутрь вещи, и Ши Циньсюань ушёл, сославшись на неотложные дела. Хэ Сюань не чувствовал вины, скорее, вздохнул с облегчением. Он прекрасно понимал, что новый знакомый просто бежал от холодности обращения и дискомфорта. Пребывание рядом с Хэ Сюанем тяжело давалось большинству людей — тут не было никакого открытия. Сам он сокращать дистанцию и заводить друзей тоже не стремился, а уж пару недель реально выдержать с любым, кто знаком с правилами приличия. Тем более, поведение нового знакомого позволяло считать оценку Се Ляня оправданной — чуткости Ши Циньсюаню было не занимать.