Обнимая ветер

      Мысли закрутились бешеным водоворотом, пальцы сами собой резко рванулись к внезапно пробудившемуся гаджету, а кусок, и при жизни чересчур скользкой, рыбы — к желудку.       Когда Хэ Сюань наконец прокашлялся, успев мысленно поклясться не иметь ничего общего с угрём в любых видах, телефон немым островком чернел на полу в медленно растекающемся озерце крепкого бульона. Небольшой скол на углу и жалкая толика жидкости, гипотетически способная попасть внутрь за предшествующие секунды, в понимании капитана не могли оправдать полное молчание и отказ включаться, но служивший верой и правдой несколько лет, шедевр родной электроники на контакт не шел.       Вероятно, надо было поискать прежний телефон(стопроцентно, незаряженный) или попытаться просушить и снова включить этот, но за приступом ненависти к хрупким современным устройствам(то ли дело было в детстве — бабулиным аппаратом можно было колоть орехи и сбивать в полёте неугомонного кота), китайской кухне и собственным кривым рукам на Хэ Сюаня вдруг накатила апатия. Это не коварный мир вставал на пути его гармоничного общения с окружающими, это сам нынешний Хэ Сюань не был создан для коммуникации с ближним, и вся его убогая жизнь раз за разом подтверждала данный факт. Стоило попытаться сделать шаг на встречу другому, как обстоятельства отбрасывали назад на пять, дополнительно прижимая гранитной плитой, чтоб не дёргался. Той самой, что лежала на могиле его близких.       Каждый такой, комичный для кого-то иного поворот, неустанно напоминал, что свой счастливый билетик он однажды уже вытянул и профукал. А теперь настало время для смиренного унылого бытия, в котором нет особого места для каких-то там отношений, и тем паче, социальных реверансов.       В конце концов, Се Лянь с Хуа Чэном знают и терпят его таким, а если кто вздумал обижаться — не его печаль. Вот недостаток сна и уборка на камбузе — это его проблемы. Необходимость разборки, просушки, чистки телефона — тот ещё геморрой, и тоже его. А мысли(скорее домыслы) и обиды постороннего парня, с которым связывает пока ещё даже не начавшаяся работа, совершенно никак его, Хэ Сюаня, не касаются — пусть сам разбирается со своей тонкой душевной организацией, а не вешает этот балласт на посторонних.       Да с чего он вообще, решил перед этим типом извиняться?! И с какого сам Циньсюань надумал звонить?! Где только номер раздобыл?              Когда с жиром на полах и посуде было покончено, Хэ Сюань наскоро снял-открутил всё доступное для демонтажа с телефона, забросил этот недешевый конструктор в пакет с рисом, и подавив хилые зачатки внутренних терзаний, направился в каюту.       Утро, не в пример вечеру, задалось: кофемашина послушно залила в кружку три порции эспрессо подряд, ни разу не фыркнув, тостер, чьё присутствие на корабле капитан давно уже игнорировал, в кои то веки, разродился подрумяненными до золотистого идеала ломтиками без намёка на гарь, и даже вчерашний страдалец — телефон — к вящему удивлению Хэ Сюаня, весело замигал приветствием с первого нажатия кнопки запуска.       Стоило системе полностью прогрузиться, уведомления посыпались, как из рога изобилия: в дополнение к привычному спаму и бессмысленным предложениям интерфейса что-то включить и обновить, на экран одно за другим выплыли несколько сообщений недозвонившегося накануне Циньсюаня, из которых следовало... что он намерен пропасть с радаров нового мрачного знакомого аж до самого начала экспедиции, чему, судя по общему тону высказываний, приправленных кучей непереводимых на человеческий язык значков и скобочек, сам журналист несказанно рад, потому что где-то там у него проекты, востребованность и сияние ореола широкой известности в не самых узких кругах. Непосредственной связи между этим демонстративно-счастливым исчезновением и прежним их разговором Хэ Сюань не заметил. Во всяком случае, сам господин Ши ни в коей мере на подобное не намекал, ни единым иероглифом не выдавая предполагаемой обиды. Ровно так, как и сказал вчера Се Лянь.       «Да и с чего бы ему вообще обо мне думать? Я же ему не друг. Практически, незнакомец.» - подытожил мысленно Хэ Сюань, смахивая с дисплея прочитанное.       Накануне планируемой даты отплытия всё было готово. Ши Циньсюань, как человек слова, более не тревожил будущего компаньона разговорами, лишь подтвердив время отплытия за несколько дней до оговорённой ранее даты, и уточнив некоторые технические детали. Искрящийся даже сквозь экран позитив и череда смайлов оставались типичным стилем его переписки.       Отплывать собирались завтра на рассвете, и Хэ Сюань подспудно рассчитывал, что вечером неуловимый напарник появится на причале с остатками вещей и своей ослепительной улыбкой. Даже ужин заказал на двоих.       Но ни после обеда, ни ближе к вечеру Ши Циньсюань так и не приехал. Когда в секундах от полуночи, приговорив вторую порцию вонтонов, Хэ Сюань терял последние остатки терпения и размышлял, кого из троих, втянувших его в это дело, ему лучше набрать для словесной расправы, телефон наконец приглушенно звякнул сигналом входящего в Вичате. 23:38 Ши Циньсюань Буду поздно. Не жди, ложись спать.       «Ну, как маленький, честное слово» - зло подумал Хэ Сюань, отбрасывая гаджет и падая на кровать. - «Я тебе что, трап должен оставить и двери не запирать?! Ладно, позвонит, если что».       Можно было, и впрямь, оставить всё как есть, но зная себя Хэ Сюань не мог поручиться, что его не увезут куда-нибудь мимо проходившие контрабандисты или портовая шпана, чтобы по-тихому пустить на корм рыбам, завладев яхтой — спал он беспробудно, и только положенный у подушки будильник, с включенным на полную звуком, имел шанс достучаться до его отключившегося сознания.       Так собственно и вышло, в пять тридцать мерзко верещащий сигнал застал его ровно в том положении, в котором он лежал вчера, ругая своего компаньона. Хэ Сюань, выключил будильник и неверяще уставился на экран: среди уведомлений не было ни одного пропущенного. Зато под несколькими сообщениями от приложений светились три скромных коротких от Ши Цинсюаня: 02:03 Ши Циньсюань Хе-сюн, я приехал, пустишь? 02:48 Ши Циньсюань Хе-сюн, приём-приём! Спишь? 03:17 Ши Циньсюань Если что, я тут. Не забудь меня завтра прихватить с собой(づ◡﹏◡)づ       Хэ Сюань подскочил, как ошпаренный, и оступаясь на затекших со сна ногах, бросился наверх. На причале, уткнувшись лбом в сложенные на высоком кофре руки, сидя на сумке, спал Ши Циньсюань. Утро выдалось ясным, с моря веяло солёной свежестью, крупные капли оставленной отступившим туманом росы переливались на каштановых завитках, подсвеченных поднимающимся солнцем.       - Блять, - выругался Хэ Сюань, спуская трап. Он и сам не мог сказать, на кого больше зол: на этого не к месту стеснительного идиота, готового ночевать под открытым небом, но не позвонить, или на себя, проспавшего три сообщения подряд с полной громкостью звука.       Шум и топот потревожил сон молодого человека, Ши Циньсюань вздрогнул и с тихим стоном пошевелился, поднимая голову со сложенных рук и разминая затекшую в неудобной позе шею. От неловкого движения куртка, соскользнув с его плеч, плавно стекла на влажные от росы доски. Ши Циньсюань легонько встряхнул головой, отгоняя остатки сна и отбрасывая со лба влажные прядки цвета тёмной карамели, и потёр след ребристого рукава, отпечатавшийся на щеке.       - О, Хэ-сюн, - хрипловато начал молодой человек, не находясь пока с продолжением.       - Какого чёрта ты не позвонил?! - начал с главного, по его мнению, Хэ Сюань.       - Не хотел будить, если ты уже спишь. Думал, вдруг решишь принять, ну или... в туалет там встанешь, например. Тогда и пустишь.       - Тебе не кажется, что это чересчур? - с трудом сдерживая гнев, процедил Хэ Сюань.       - Что именно? Мыться ночью? Или вставать в туалет? - совершенно растерянно произнёс Ши Циньсюань ещё немного заплетающимся языком.       - Стесняться звонить! - наконец не выдержал Хэ Сюань. - Мы с тобой коллеги по работе, а не разругавшаяся парочка. Ты вообще не должен был думать, сплю я или нет. Нужно было просто набрать.       - Но... тем более, Хэ-сюн...ааапчхи!       - Да чтоб тебя, ещё и простудился, наверняка. - в конец завёлся Хэ Сюань. - мне только больного оператора, с которым нужно нянькаться, не хватало!       - Всё в порядке, мне не холодно, - поспешил уверить его Ши Циньсюань, со всей возможной прытью вскакивая на онемевшие после холода и неподвижности ноги, и меняясь в лице от вызванного приливом крови покалывания в конечностях.       - Быстро на борт и в душ. Чтоб хорошенько отогрелся, - постепенно утихая, выдал Хэ Сюань, - жду тебя к завтраку.       - Есть, капитан, - задорно рассмеявшись ответил Ши Циньсюань, и покачнулся, попытавшись прищелкнуть каблуками. Хэ Сюань, успел придержать его за плечо, в полной мере ощутив, насколько тому было «не холодно» - рукав свитшота под его пальцами был влажным и ледяным на ошупь.       - Иди давай, чего ждёшь?! - быстро убрав руку, проворчал Хэ Сюань. - Вещи я сам занесу. И под ноги смотри, в твоей обуви может быть скользко. Твоя каюта слева, санузел — следующая дверь. Полотенца на кровати. В какой из сумок у тебя сменная одежда?       - Спасибо, Хэ-сюн, в маленькой. - весело и как-то по-домашнему прокричал Ши Циньсюань, скрываясь в дверях.       Хэ Сюань занёс багаж напарника, поставил на полу и долго не решался открыть названную сумку. Было необъяснимо неудобно. Казалось чересчур интимным вот так запросто копаться в чужих вещах, подбирая на свой вкус одежду для другого, малознакомого, в общем-то парня. Впрочем, не девушки же — чего он так разнервничался?! Можно подумать, никогда не приносил одежду в ванну Хуа Чэну, когда тот спьяну заваливался к нему ночевать.       Немного успокоившись, Хэ Сюань взялся за хвостик молнии. Внутри чужой сумки всё было перемешано, как в стиральной машине — создавалось впечатление, что Циньсюань просто вытащил этот ком из барабана сушилки и запихнул в сумку. Хэ Сюань попытался потянуть за край чего-то позитивно-оранжевого, заподозрив в нём рукав футболки, и извлёк на свет ослепительно яркие боксёры. Да, пожалуй, лучше было не гадать, а вытряхнуть на кровать всё кучей, и уже затем выбрать нужное.       Впрочем, апельсиновые боксёры ХЭе Сюань тоже далеко убирать не стал, надеясь, что выбор модели и цвета его напарник одобрит. За стеной послышался шум воды, Хэ Сюань выудил из груды разбросанных по кровати вещей треники цвета тёмной карамели, меланжевую футболку с коротким рукавом и уютную толстовку из футера с начёсом, явно одевая Цинсюаня по своему вкусу. Порывшись в карманах сумки нашёл несколько пар носков, но сочтя их недостаточно тёплыми, убрал назад и сходил за новой парой из своего шкафа.       Когда наконец собрав все элементы воедино, Хэ Сюань подошел к дверям санузла, мерное шуршание струй прервалось. Очевидно, Циньсюань закончил принимать душ и выбрался из кабинки.       Новый приступ смущения накрыл Хэ Сюаня волной приливающей к ушам крови, не решившись без предупреждения переступить порог, он постучал.       - Циньсюань, я принёс тебе одежду.       - О, спасибо, Хэ-сюн, - раскрасневшийся от горячей воды Циньсюань чуть не по пояс высунулся из дверей и ловко сцапал принесённые вещи.       Взгляд Хэ Сюаня успел скользнуть вниз, устремившись за срывающимися с локонов каплями. Плечи стоявшего перед ним мужчины покрывала россыпь карамельно-коричневых веснушек, на груди справа белел короткий нестарый шрам, особенно яркий на порозовевшей светлой коже. Циньсюань обладал неплохой фигурой, пусть и не отличавшейся выдающейся рельефностью. Красивый торс, чуть покатые плечи, изящно очерченные ключицы, неожиданно тонкая талия - всё наводило на мысль о человеке, позабывшем о тяжелой работе в спортзале, но не о собственной красоте и здоровье. Скорее даже наоборот, при таких пропорциях излишек мышц или чрезмерная сухость сделали бы его грубым или угловато-нескладным, в то время как природная мягкость линий тела, подчёркнутая прической и одеждой добавляла образу юношеской игривости. Циньсюань точно не был горячим красавцем с обложки, но выглядел настолько мило и естественно, что его почти непреодолимо хотелось коснуться. - Волосы хорошо просуши, - зачем-то бросил Хэ Сюань, поспешив скрыться в дверях камбуза, и с безопасного для неожиданно взбрыкнувших нервов расстояния добавил, - пока сделаю нам кофе.       Сердце стучало где-то в висках, затапливая щёки теплом совершенно необоснованного смущения. Кажется, он слишком отвык видеть, чувствовать посторонних в непосредственной близости от личных границ.       Мысль о возможном присутствии у себя слишком тонкой душевной организации Хэ Сюань благополучно отмёл, как в корне несостоятельную, переключившись на гадание «какой же кофе понравится Циньсюаню?»       - Мне побольше сливок и какие там сиропы у тебя есть? Налей на свой вкус! — магическая способность читать чужие мысли, похоже, никогда Циньсюаня не подводила.       - Какие ещё сиропы... Тебе тут кофейня, что ли? — пробурчал Хэ Сюань, размышляя, можно ли рассматривать в таком качестве листья мяты и ваниль, прокипячённые с водой и сахаром.