Обнимая ветер

      Циньсюань оказался неожиданно незаметным на яхте и в целом удивительно комфортным в общении. По крайней мере, для настолько яркого экстраверта.       Его разговорчивость и бьющий фонтаном позитив, приведшие в боевую готовность всё защитные системы психики Хэ Сюаня, оказались, не то чтобы маской, а скорее, рабочим режимом. Инструментом, который включался и выключался в полном cоответствии с ситуацией и окружением, целиком подчиненный желаниям своего хозяина.       Циньсюань мог быть душой мужской компании, обаятельным мальчишкой среди школьниц или почтительным сыном хорошей семьи с женщинами постарше. И в любом из случаев, настройки по умолчанию включали безупречную вежливость с толикой флирта. Настолько незаметного и лёгкого, что никто не мог полностью принять его на свой счёт, но и остаться равнодушным тоже.       Циньсюань в рабочем режиме очаровывал, как дышал, словно излучая мягкое, притягательное для всех, от мала до велика, сияние.       На борту, вдали от тянущихся к его внутреннему свету посторонних, градус праздничности заметно снижался, и парень делался ненавязчивым, почти тихим. Настолько ненавязчивым, что спустя несколько дней путешествия и две рабочих остановки Хэ Сюань не мог бы сказать, что же он о новом знакомом знает. Открытым и доверчивым Циньсюань казался лишь на первый, весьма поверхностный, взгляд.       Он любит брата, кофе с пышной пенкой, горький шоколад и необычные сочетания вкусов, закончил университет, нарасхват, когда дело касается рабочих проектов, приветлив и готов помогать окружающим 24/7... Вот, пожалуй, и всё. Даже история их с Се Лянем многолетней дружбы скрывалась пока под завесой тайны. Да и в целом, Циньсюань не спешил вываливать на голову слушателя своё настоящее и прошлое, делился, разве что, какими-то забавными случаями и мнениями, большинство которых вписывалось в понятие "нейтральный".       По началу Хэ Сюань с сомнением отнёсся к подчёркнуто дружеской манере общения, которую сам он мог позволить лишь с людьми, чей стаж пребывания в ближнем кругу исчислялся годами, а терпение и нервы были проверены ни раз. Циньсюань же со своим «Хэ-сюн» крайне быстро сократил расстояние между ними, но чужих личных границ ни разу не переступил, словно интуитивно чувствуя, где проходит невидимая черта, за которой его компаньон состоит сплошь из оголенных нервов и непрожитой до конца боли.       В близком общении Циньсюань напоминал лёгкий ветерок, ведь всем известно, если ткнуть в незажившую рану пальцем — будет очень больно, но если подуть — станет немного легче. Наверно потому нелюдимого и резкого Хэ Сюаня тянуло к новому знакомому, странно и непреодолимо, словно вблизи Циньсюаня было самую малость светлее, даже когда тот просто дремал на диване или сосредоточенно пялился в телефон, скроля соцсетки.       Дополнительно грело осознание, что таким, непраздничным и домашним, знают напарника, наверняка, немногие. Эта мысль подкрепляла ощущение собственной уникальности, беспочвенно поселившееся в душе капитана с первых дней пребывания рядом с новым знакомым.       Стоило отметить, умением создавать атмосферу и нравиться окружающим таланты Циньсюаня не ограничивались. Он прекрасно справлялся с основной работой, занимался видеомонтажом, сведением звука, и самое главное - вёл блог, где мастерски подогревал интерес подписчиков к проекту, периодически, делясь какими-то закулисными подробностями от случившейся на первой же стоянке встречи со съемочной группой какой-то очень ожидаемой дорамы, до банального ремонта снастей.       В общем, Циньсюань был способен любую мелочь превратить в инфоповод.       И конкретно сегодня им предстояло до победного нарезать круги вдоль побережья, потому что Хэ Сюаня угораздило за завтраком упомянуть виденных поутру летучих рыб.       - Привет, друзья! Сегодня, как видите.... минутку, сейчас поправлю... Вот теперь, точно видите... - вслед за звуками голоса, излучающего аномальную бодрость, на палубе показался Циньсюань. - Итак, сегодня с нами совершенно невероятная погода. Море, сами видите, удивительно тихое, и мы вот так неспеша, под парусом, проходим через живописный пролив. Наш суровый капитан, который, как обычно не хочет показываться, обещал, что сегодня мы обязательно увидим летучих рыб.       Циньсюань расхаживал вдоль борта, облачённый в спасательный жилет и светло-зелëные шорты. Солнечные блики танцевали на влажных после душа локонах оттенка горчичного мëда и ласкали усыпанные золотистыми пятнышками плечи. В руках он вертел последнюю модель GoPro, показывая окружающий их пейзаж и старательно избегая попадания в объектив недовольного лица клянущего себя за длинный язык Хэ Сюаня.       Искомые жители морей отнюдь не спешили показываться у поверхности, и капитан готовился заходить на восьмой по счёту круг.       - Мы здесь уже три часа жаримся без толку... Циньсюань, может, ну их этих рыб?! Возьмём прежний курс, вечером сможем поесть свиных рëбрышек на берегу, как нормальные люди. Если выйти сейчас, ещё успеем к ужину. - прекрасно зная, что напарник вырежет всё лишнее, Хэ Сюань не стеснялся ныть во всеуслышание.       - Ну, давай хотя бы ещё пару кругов. Вдруг повезёт! - не сдавался увлёкшийся идеей Циньсюань.       - Да они могут неделю не появляться. Это мог быть случайный косяк. Ты вообще представляешь, какой тут объём воды и сколько этих тварей приходится даже на тысячу кубов?! - возмутился Хэ Сюань, с опаской наблюдая, как в ответ на его реплику лицо Циньсюаня вдруг просияло.       «Не к добру» - бегущей строкой отразилось в мозгу капитана.       - У меня есть идея! Давай так, ты сейчас снова медленно-медленно пройдешь вдоль рифа, а я сниму видос максимально близко к воде, чтобы прямо с неожиданным ракурсом и брызгами. Ну, и если никто не выпрыгнет, так уж и быть - пойдем дальше.       - Я уже говорил, никакого болтания за бортом. - отрезал Хэ Сюань.       - Ну что я зря с собой эту страховочную дребедень тащил?       - Я тебе с самого начала сказал: экстремальные съемки - без меня.       - Ну, Хэ-сюн...       - Пока я здесь капитан, свешиваться с бортов никто не будет. Знаю я эти страховки - после них бывают другие страховки, и хорошо ещё, если не родственники их получают.       - Откуда в тебе столько пессимизма?! Разве парусный спорт не предполагает здоровую тягу к риску, авантюризм, романтику и всё такое?!       - Это реализм, замешанный на горьком опыте.       - Ну, давай в любом случае ещё хоть кружочек...       - Только один.       - Спасибо, Хэ-сюн. Пойду ещё пообщаюсь с народом. Заметишь рыб - кричи, хорошо?       - Просто отлично. - подытожил капитан.       Под позитивный щебет компаньона Хэ Сюань развернулся и снова прошёл оговоренным маршрутом, ожидаемо, не повстречав ни единой живой души. Казалось всё плавающее, прыгающее и ныряющее залегло на глубине, избегая показываться под полуденным солнцем. Зато они наконец снова вышли в открытое море, и встав на курс, капитан с облегчением доверился мотору и автоматике корабля.       - Я спущусь немного охладиться.       - А я ещё чуть-чуть тут поболтаю, ты не против?       - Не перегрейся. - Хэ Сюань скрылся внизу, погружаясь в блаженный полумрак и прохладу трюма.       Сверху доносился звук торопливых шагов и слабо различимые обрывки фраз: очевидно Циньсюань начал лайв-трансляцию и отвечал на вопросы своих обожателей.       В таких случаях он любил расхаживать туда-сюда, останавливаясь у руля или на носу, опираться на мачту, трогать такелаж и совершать максимум действий, позволявших захватить в кадр всё мало-мальски соответствующее морской эстетике.       Занятый своими делами, Хэ Сюань потягивал виноградный сок со льдом, поначалу вовсе не обращая внимания на возню на палубе, всецело погрузившись в размышления о необходимости пополнения запасов.       По негласной договоренности всё, так или иначе касающееся готовки, было в безраздельной власти капитана. Перед стоянками в относительно крупных поселениях Хэ Сюань всегда проводил ревизию холодильника и кухонных шкафчиков, чтобы не забыть купить что-нибудь критически важное. Шоколад, например, который его компаньон поглощал в каких-то нечеловеческих количествах.       Пока капитан прикидывал, хватит ли им яиц и фруктов на ближайшее два-три дня, сверху постоянно доносился какой-нибудь шум. Хэ Сюань уже начал привыкать, что такая суета сопровождала его компаньона постоянно, умножаясь пропорционально вовлечённости парня в его занятие: помимо привычки очень быстро передвигаться, сидеть и лежать на поверхностях, которые Хэ Сюань никогда бы не счëл удобными, Циньсюань частенько что-то ронял, случайно сбивал и сдвигал, натыкался на углы и обладал совершенно мистической способностью запнуться о собственную ногу.       Поэтому ненавязчивый стук или топот воспринималась как белый шум, в них точно не было ничего удивительного, а вот странный удар по борту и последовавшая за ним тишина капитана не на шутку обеспокоили.       - Циньсюань! Что ты там творишь?! - Хэ Сюань отложил исследуемый на предмет увядания кочан салата и внимательно прислушался. - Циньсюань!       Снова молчание и ни единого движения наверху.       Ещё ни разу в жизни тишина не звучала для капитана настолько зловеще. Сердце поспешило совершить кульбит, проваливаясь куда-то в желудок, Хэ Сюань рванул наверх, по-прежнему слабо надеясь, что его просто не услышали.       - Циньсюань! - первое, что выхватил взгляд - быстро удаляющийся неоновый поплавок, покачивающийся среди пенных гребней, оставленных яхтой. - Проклятье!       Хэ Сюань метнулся к рулю, пытаясь развернуть судно и одновременно сбрасывая скорость, стараясь ни на мгновение не терять из фокуса своей яркой цели, которую обманчиво бережно баюкало море.       Парень, оказавшийся за бортом, не шевелился, безвольно склонив голову к груди. Первые крупные волны, расходящиеся от кормы, уже не пытались накрыть его с головой, но мокрые волосы полностью прятали лицо, и было ясно, что от удара о воду или чего похуже он потерял сознание.       «Костяной кит», как назло, отказывался немедленно повиноваться, словно забыв про всю свою маневренность и ходовые качества. Инерция, едва не опрокинувшая судно на чересчур резком повороте, теперь могла помешать вовремя остановиться. Подходить близко, полностью не сбросив скорость, было тем более опасно.       Время, место и состояние Циньсюаня играли против: потеря сознания делала человека беспомощным даже на суше, а здесь могла стоить жизни. Хэ Сюань молился всем известным ему морским богам, чтобы незадачливый напарник хорошо застегнул жилет, не свернул шею при падении и не слишком сильно нахлебался, пока наконец смог подойти достаточно близко.       Встав на якорь и заглушив мотор, Хэ Сюань темной рыбкой скользнул с кормы.       - Циньсюань! - бесполезно позвал он, показавшись на поверхности, и не дожидаясь ответа поплыл вперёд. Ремни спасжилета казались ненадежными, достигнув цели, Хэ Сюань просто обхватил неподвижного парня под грудью и погрëб обратно.       Доплыть, вскарабкаться на корму, втащить, как можно осторожнее, Циньсюаня - каждая потраченная секунда ощущалась вечностью. Наконец втянув казавшегося некрупным и лёгким парня, Хэ Сюань сам с трудом переводил дух.       Застежки не сразу поддались дрожащим пальцам, добавляя к обоснованной нервозности ещё и злость. Стоило Хэ Сюаню распахнуть упрямый жилет и склониться, прижимаясь ухом к груди напарника в попытке расслышать сердцебиение, Циньсюань вздрогнул и слабо закашлялся.       Хэ Сюань немедленно повернул его на бок, осторожно придерживая за плечо, помогая избавиться от попавшей в лёгкие воды. Циньсюань долго кашлял, не в силах нормально вдохнуть, хрипя, судорожно хватая ртом воздух. Капитан терпеливо ждал, и только когда вдохи стали заметно глубже и ритмичнее решился заговорить.       - Циньсюань! Циньсюань, слышишь меня? - стараясь совладать с подрагивающим голосом позвал Хэ Сюань. - Ты меня слышишь?       - Да, Хэ-сю... - просипел Циньсюань в ответ, и не закончив фразы, зашëлся новым приступом кашля.       - Хорошо. Где-то болит? Чувствуешь что-то странное?       - В порядке... Я... кажется, в порядке... - начал Циньсюань, - Только... дай отдышаться.       - Шея, спина не болит нигде?       - Голова немного... Странная...       - Голова у тебя вообще ни к чёрту!!! Как же ты меня напугал. - Хэ Сюань растянулся рядом со спасённым и с облегчением выдохнул, понимая, что самое страшное позади.       - Прости, Хэ-сюн. - улыбка у Циньсюаня вышла кривой и вымученной. - Спасибо.       - Скажи лучше, как ты умудрился свалиться? - Хэ Сюань повернул голову и теперь смотрел на всё ещё болезненно бледного напарника с расстояния, с которого было отчётливо видно, какие удивительные у того глаза, зелёные, с орехово-золотистыми вспышками у зрачков и... без доли раскаяния. Во встречном взгляде плескались отголоски страха, волнение, но ни капли стыда.       - Мне нужно было это видео, Хэ-сюн. - с абсолютно невинным и полностью уверенным в собственной правоте видом подтвердил худшие подозрения Циньсюань. - Это была дорогая, фирменная страховка. Брак, наверное. Засужу их, когда вернёмся.       - Ты вообще понимаешь, что мог погибнуть?!       - Хэ-сюн...       - И что больше всего на свете я хочу высадить тебя на первой попавшейся пристани?!!       - Хэ-сюн! Неужели ты спас меня лишь для того, чтобы бросить? - Циньсюань, очевидно, полностью придя в себя, картинно прижал руки к груди, тотчас вживаясь в роль, - И я ничуть тебе не дорог?! После такого, я думал, что мы друзья!       - Я тебе не друг. - Хэ Сюань поднялся на ноги, и перевёл взгляд на горизонт. - Не имею привычки водиться с эгоистичными суицидниками.       "Своих суицидальных наклонностей за глаза" - молча продолжил он мысль.       - О, нет! Камера! - Циньсюань резко вскинулся на месте, пытаясь подняться, и тут же оседая, сдавшись головокружению и слабости. Хэ Сюань едва успел подхватить его, не позволяя снова приложиться головой, на этот раз обо что-то потвëрже воды.       - Какого демона, ты скачешь? - настороженно вглядываясь в окончательно побелевшее лицо напротив произнёс Хэ Сюань, на всякий случай не разжимая вынужденных объятий.       - Я камеру утопил, вот же... - корил сам себя Циньсюань, словно не обращая внимания на картинку, расплывающуюся перед глазами, - Мне срочно нужно выйти в сеть!       - Тебе срочно нужно согреться и лечь, в идеале - в больницу. Под наблюдение врачей, хотя бы на сутки. - парировал капитан, ощущая, что плечи Циньсюаня под его ладонями по-прежнему остаются ледяными и покрыты мурашками, тогда как сам Хэ Сюань давно согрелся.       - Идём, помогу переодеться и прилечь.       - Но...       - Твои горячие фолловерши пока попереживают, напридумывают теорий и взвинтят рейтинги до небес. Не волнуйся, пропасть в самый напряжённый момент и заставить зрителей психовать - это классика кинематографа.       - А ты дело говоришь, Хэ-сюн. - устало, но вполне искренне, рассмеялся Циньсюань, - Тебе стоит завести собственный блог! Может даже... Кххее... Кхе...       - Дышать всё ещё тяжело? - предельно серьезно поинтересовался Хэ Сюань, резко уходя от темы всяких глупостей. - Только честно. Вторичное утопление, которое с отёком лёгких бывает не только у детей.       - Нет, всё в порядке.       - Если почувствуешь тяжесть в груди, резкую сонливость и вообще что-то необычное, сразу скажи.       - Необычно сильный голод считается? - лукаво улыбнулся Циньсюань, подключая своё обаяние.       - Циньсюань, я серьëзно.       - И я серьëзно! Разве не ты обещал жареные рëбрышки на ужин!       - Не думаю, что шансы ещё остались. Много времени упущено, к тому же, нам придется сделать остановку раньше - тебе нужен врач.       - Я правда в порядке, Хэ-сюн.       - И пусть специалисты это подтвердят.       - Я... Я отказываюсь. - Циньсюань отбросил со лба начавшие подсыхать волосы, придавая лицу предельно серьёзное выражение. - Ты не можешь принудить меня к медицинскому обследованию.       - А ты меня - к продолжению плавания с бомбой замедленного действия на борту.       - Контракт...       - В нём черным по белому прописано, что находящиеся на борту пассажиры и члены экипажа полностью подчиняются капитану.       - Но клиника находится на берегу! Суша - территория свободы! - попытался отшутиться журналист.       - Изначально ты нарушил контакт. Я вправе высадить тебя при первой же возможности, не забывай! - Хэ Сюань начинал распаляться, раздражённый нелепой реакцией напарника на вполне разумное предложение. Показаться врачу после травмы - более чем логичное действие.       - Нет! То есть, да, нарушил. - немного стушевался Циньсюань. - Но это не обязывает меня идти к врачу. В этой стране нет ни одного закона, способного заставить взрослого человека обратиться за медицинской помощью, вопреки его желанию. Лечение полностью добровольно!       - Надень. - за перепалкой они успели спуститься в трюм, Хэ Сюань усадил напарника на кровать в его каюте и вытащил из сумки сухую одежду. Циньсюань принялся осторожно и молча переодеваться: натянул подкинутый капитаном мягкий лонгслив, стащил с ног влажные шорты, и только дойдя до белья подал голос:       - Не смотри, пожалуйста. - с лёгким оттенком казавшегося наигранным смущения попросил Циньсюань.       - Хорошо, - Хэ Сюань недоумевал, но не стал задавать лишних вопросов. Мало ли какие комплексы могут быть у парня...       Когда Циньсюань полностью переоделся, Хэ Сюань помог ему устроиться под одеялом, предусмотрительно соорудив возвышение их подушек так, чтобы удобно было отдыхать полулëжа.       - Принесу нам попить.       - Можно даже выпить, - голос Циньсюаня вновь обрёл привычную неуловимую игривость, растеряв все нотки агрессии.       Хэ Сюаня довольно долго не было. Достаточно, чтобы Циньсюань стал согреваться и последствия пережитого начали накатывать слабо сдерживаемой зевотой.       - Держи, пей. - вместе с капитаном в каюту вплыл тонкий, терпко-сладкий аромат травяного чая, ощутимо отдающий ромашкой. - Осторожно только, я мог недоразбавить.       Циньсюань был из тех про кого японцы говорят "кошачий язык" - температуры блюд, которые окружающие с наслаждением вкушали, вполне хватало, чтобы обжечь ему рот до полной потери вкусовых ощущений. Все горячие напитки приходилось разбавлять или остужать. Обычно он подолгу вертел чашку с кофе прежде, чем сделать первый глоток, просил долить ледяных сливок или бросал в напиток шарик мороженого.       Когда от чая остался только аромат и приятное, расходящееся по телу тепло, в воздухе по-прежнему висел незаданный вопрос, озвучить который Хэ Сюань всё таки решился.       - Теперь объясни мне, спокойно и по пунктам, почему ты не хочешь, чтобы тебя осмотрел врач? - кружка Хэ Сюаня звякнула, занимая место на подносе.       - Я...       - Да-да, ты не обязан, - предваряя возмущение товарища, продолжил капитан. - Но если мы продолжим плавание, было бы неплохо знать о каких-то значимых друг для друга вещах.       "Или потенциально опасных для жизни тараканах в голове..."       - Я боюсь врачей. - на одном дыхании выпалил Циньсюань. - Панически. До дрожи в коленках и пульса под сотню.       - И почему? - стараясь звучать возможно спокойнее и мягче уточнил Хэ Сюань. - Есть какие-то причины? Или это фобия, объяснить которую ты не в силах.       - Тут нечего объяснять, Хэ-сюн, - судя по тону ответа, капитану удалось увести разговор в верном направлении. - В детстве... В общем, я был не самым здоровым ребёнком. - Циньсюань грустно усмехнулся.       - Все дети болеют, но не все испытывают страх пред врачами. Для большинства детей доктор - это добрый дядя или тëтя в белом халате, за поход к которым угощают пирожным.       - Не так болеют...       - У тебя в анамнезе тяжёлая хроника? - как капитан, несущий ответственность за любого на борту, Хэ Сюань видел выписку из медкарты напарника перед отплытием. Подобного там точно не мелькало.       - Нет-нет, все диагнозы давно сняли. Но в детстве врачи не давали никаких... однозначных прогнозов. Дома меня оберегали буквально от всего, но я все равно мог свалиться с жаром в любой момент. А ещё были больницы, обследования, вечные анализы и какие-то уколы. Что-то снилось мне в кошмарах лет до двадцати, что-то я вспоминаю со смехом, что-то стало частью меня... Например у меня нет видимых вен, они "спрятались" ещё тогда... Так бывает ещё с заядлыми наркоманами. Если приходится сдавать кровь, только ленивый не спрашивает, на чём я "сидел"? - Циньсюань совсем невесело рассмеялся и поднял глаза. - Я головой понимаю, что происходившее тогда не повторится, что никто не желает мне зла. Но тело реагирует иначе.       - А как ты...       - Брат всегда вызывает для меня специалистов на дом, их предупреждают, чтобы приняли душ и переоделись в цивильное. К тому же, у нашей семьи есть частная клиника, там для меня оборудованы помещения: обстановка как в отеле, отдельный вход, персонал не носит форму. Деньги творят чудеса, Хэ-сюн. Перед более серьезными процедурами меня накачивают успокоительным, стоматолог только под седацией. Так что, если решишь тащить меня в больницу, тебе придется меня вырубить.       - Не смешно, если честно, - Хэ Сюань сидел с мрачным видом, переваривая информацию. Для него визит к врачу был обычнейшим мероприятием. Он тысячу раз дожидался Мяо-эр в холле больницы и запомнил только приветливые лица медсестричек, заглядывавшихся на высокого длинноволосого красавчика, да горшечные растения с непроизносимым названием, чьи стебли походили на бутылки. Они с Мяо-эр, кажется, даже хотели завести такой куст в будущем доме.       - Не бери в голову, Хэ-сюн. - всё ещё прохладная, ладонь Циньсюаня успокаивающе коснулась предплечья капитана и тут же скользнула обратно под одеяло. - Зато у меня есть стимул следить за своим здоровьем. Когда рискуешь поймать панику просто от запаха в регистратуре, волей-неволей станешь больше думать о том, что ешь и как проводишь время.       - Поэтому ты заедаешь любую проблему шоколадом и пьёшь шесть чашек кофе в день, - шутливо поддел Хэ Сюань.       - У всех свои слабости...       - Возможно, я лезу не в своё дело, но ты пытался...       - О, да. Психотерапевтов я не чураюсь, вот только они пока разводят руками и говорят учиться с этим жить. - Циньсюань принял профессорски строгий вид и даже поправил несуществующие очки. Он явно чувствовал себя значительно лучше: говорил легко, без одышки, на лицо возвращался здоровый румянец. - Знаешь что самое смешное? Я совершенно не боюсь боли или медицинских инструментов, её причиняющих - только самой атмосферы, запахов и людей. Умею делать инъекции, могу сделать надрез, вытащить инородное тело или очистить рану, оказывать первую помощь, даже зашить, но только в теории.       - Надеюсь, на практике и не понадобится. - Хэ Сюань усмехнулся без особого веселья в голосе.       "Интересно, сколько из этого он реально на себе попробовал" - пронеслось в голове. - "Не удивлюсь, если всё. А судя по умению находить приключения и сшибать углы — практиковаться приходилось, наверняка, регулярно".       - Для ран до сантиметра глубиной, обычно хватает простой перевязки, - Циньсюань снова улыбнулся, в этот раз спокойнее, - Дома из любой моей травмы делали катастрофу, сначала мама, а потом брат, я быстро научился прятать от глаз других свои болячки. О, ты бы видел, какой оттенок приобретает лицо моего брата от одного вида крови... - смех Циньсюаня нежным перезвоном рассыпался вокруг, - Он мгновенно впадает в предобморочное состояние и готов вызывать неотложку, даже если это банальный порез.       - Пойду, верну нас на курс. - Хэ Сюань поднялся, только сейчас вспомнив, что вокруг открытое море, и у них, вообще-то есть маршрут и цель. - Тебе стоило бы отдохнуть.       - Я отлично себя чувствую и спать совсем не хочу. Лучше брось мне ноут, проверю твоё предположение, заодно успокою самых нервных.       Циньсюань показался на палубе, когда в голове Хэ Сюаня вновь начали блуждать не самые радужные предположения. Не то, чтобы капитан ни разу не спускался проверить, как себя чувствует начинающий экстремал... В первый раз, решившись заглянуть, он спас, недобро накренившийся ноут. Во второй, когда начало казаться, что спит его напарник слишком долго - принёс и предельно осторожно прицепил к пальцу Циньсюаня пульсоксиметр, валявшийся в аптечке с постковидных времён. Убедившись, что сон у парня вполне естественный, а сатурации может позавидовать, как минимум, курящая половина человечества, со спокойной душой вернулся к своим делам.       К вечеру они встали на якорь у берегов крупного острова. Над мирной гладью озарённого портовыми огнями залива сгущались плотные чернично-фиолетовые сумерки, в небе показались самые яркие звёзды.       Циньсюань, заспанный и помятый, стоял, обняв себя за плечи, и смотрел, как Хэ Сюань заканчивает последние приготовления к ночной стоянке. Вечерняя прохлада, обыкновенная для побережья в это время суток, пробирала, заставляя его поëживаться даже от самого лёгкого дуновения.       - Не стой здесь, простудишься, - Хэ Сюань отлично знал, как ощущает себя на палубе едва выбравшийся из-под одеяла человек, и чувствовал озноб от одного вида напарника в тонкой кофте.       - Я, кажется уснул и всё пропустил. Где это мы? На ту прибрежную деревушку не похоже.       - Решил зайти в порт, нужно будет поутру дозаправиться и прикупить кое-что из расходников, - ох, не зря он так долго придумывал объяснения для спонтанной остановки, будучи уверенным, что Циньсюань не согласится ночевать в городе ради одной лишь собственной безопасности. - Бак можно было залить и дальше, но днём пришлось заменить пару сальников, не хочу чтобы мои запасы оскудевали. Никогда не знаешь, где и что понадобится. Да не стой ты тут, на тебя смотреть холодно!       - Красиво... - мечтательно протянул Циньсюань, глядя как на чистой, с редкими всплесками волн, морской глади пляшут огненно-оранжевые и золотые полосы бликов, а над головой наливается глубокой синевой небо.       - Ооох, - Хэ Сюань не выдержал, и в два шага преодолев разделявшее их расстояние накинул на плечи напарника только что снятую с себя, хранящую тепло человеческого тела, толстовку. Циньсюань вздрогнул от неожиданности, и встретился с ним удивленным взглядом, в котором за ожидаемой растерянностью пряталось что-то ещё, капитану не понятное. Зеленовато-карамельные глаза в обрамлении пушистых светлых ресниц в полутьме надвигающейся ночи словно сменили цвет и Хэ Сюаню казалось, что он смотрит в бескрайние тёмно-бирюзовые воды, где кружатся таинственные призрачные огоньки-блики.       - Не надо было, - попытался воспротивиться Циньсюань, одновременно запахиваясь поплотнее и расслабляя плечи.       - Здесь я капитан и решаю, что надо, а что нет. Надевай. - Хэ Сюань сделал неловкий шаг назад, отворачиваясь, вырываясь из плена чужого взгляда.       - Спасибо, Хэ-сюн. - Циньсюань влез в оказавшиеся длинноватыми рукава, и застегнулся до самого подбородка.       - Сразу бы так, - хмыкнул капитан.       "Не замерз он, как же, поэтому сразу и капюшон натянул", - ворчал про себя Хэ Сюань - "Главное, чтобы не заболел".       Дневной разговор как-то странно повлиял на не самого впечатлительного по жизни Хэ Сюаня, и спонтанно разыгравшееся воображение услужливо подбросило образ мечущегося в лихорадочном бреду маленького Циньсюаня. Хэ Сюань встряхнул головой, стараясь прогнать наваждение подальше, но переживания, очевидно, не оставили его окончательно...       Во всяком случае, ночью мозг продолжил отрисовывать кошмары, в одном из них Циньсюань тонул, и вытащив его, почему-то на совершенно чёрный, каменистый пляж, Хэ Сюань бестолково тряс неподвижное тело, выкрикивая его имя.       В следующем ночном видении Хэ Сюань склонялся над больным компаньоном, для разнообразия, вполне взрослым. В этом сне Циньсюань, раскрасневшийся от жара, с влажными, липнущими к вискам крупными локонами, метался на подушках. С приоткрытых, суховатых и потемневших, словно искусанных, губ один за другим срывались тихие стоны. Грудь парня часто вздымалась от неглубоких, прерывистых вдохов, а на шее мелко билась, выдавая учащенный пульс, чётко различимая под светлой кожей синеватая жилка.       Циньсюань из сна пытался что-то прошептать, вынуждая Хэ Сюаня наклоняться к самому его лицу до тех пор, пока горячее дыхание не коснулось кожи капитана, заставляя окончательно проснуться.       Рассвет едва занимался над побережьем, встречая с трудом спасшегося из бездны кошмаров Хэ Сюаня туманной пеленой оттенка персикового мороженного. Солнце ещё не показалось полностью, но первые его лучи уже лизнули макушки обрамляющих побережье гор, и подсветили медными всполохами окна далёких редких домишек, примостившихся на склонах, превратив череду разрозненных строений в гирлянду игрушечных фонариков.       Хэ Сюань не был в настроении любоваться пейзажами.       Голова ощущалась несвежей, а привычное всякому здоровому мужскому организму по утру состояние отдавалось необычайно горячей тяжестью внизу, мешая и отвлекая. Больше всего хотелось... избавиться от этого напряжения, ну, или просто броситься в ледяную воду и поплавать. Спустя полчаса попыток усмирить плоть разумом, тело всё ещё навязчиво намекало, что о карьере непорочного духовного лидера можно пока забыть, и капитан вынуждено выбрал третий вариант - прохладный душ был намного безопаснее заплыва в мутных портовых водах.       Мерный шепот струй холодком разбегающихся по спине и рукам... Раздражал, а не успокаивал. Наконец, сдавшись собственной молодости, Хэ Сюань скользнув по животу ладонью, опустил левую руку вниз, а правой опëрся о стену, устраиваясь лбом на тыльной стороне ладони.       С каждым движением чувствуя приближение желанной разрядки, Хэ Сюань прибавил напор, делая воду погорячее. Стук в ушах и собственные жаркие выдохи заглушали все прочие звуки, слившиеся в фоновый, неразличимый в секундах от вожделенного удовольствия белый шум, поэтому, когда в стенку душевой внезапно затарабанили капитан не сразу отреагировал. Лишь маячивший на периферии мутный силуэт за стенкой душевой заставил Хэ Сюаня резко дёрнуться, едва не поскользнувшись от волнения.       - Да... - выдохнул Хэ Сюань, пытаясь не выдать себя интонацией. В мозгу билась единственная мысль "что он успел увидеть?" - Что? Ты что-то хотел, Циньсюань?       - Нет. Ты в порядке, Хэ-сюн? Ты просто так стоял... Я подумал, что тебе нехорошо.       "Мне, чёрт тебя дери, стало бы очень хорошо, если б не твоя, ебучая забота2 - зло отозвался внутренний голос Хэ Сюаня.       - Я в порядке. Тебе нужен душ?       - Не, я досыпа-а-ать, - Циньсюань, не стесняясь, зевнул, и пошатываясь, побрëл обратно в каюту, оставив Хэ Сюаня наедине с его крайне устойчивой проблемой.