Сыграем любовь?

Он видит, как Юми начинает злиться от произнесенных слов, но намерен мысль продолжить, потому готовится ловить ее, даже если захочет уйти. — наш следующий раз будет на самую трезвую голову, чтобы у тебя не было ни единого шанса придумать себе очередную глупую отмазку, почему ты меня хочешь, но всеми силами отталкиваешь. — она прикрывает глаза, долго выдыхает, явно стараясь справиться с подступающей злостью и нетерпением внутри. А Хенджин, не скрываясь, рассматривает ее на своих коленках, неосознано поглаживая оголенные бедра и цепляясь взглядом за пухлые губы, которые Юми облизывает, а Хван зеркалит этот жест. — Целоваться больше не хочется? — бесишь. — шикает на замечание, распахивая глаза и ударяя парня в плечи, чтобы хоть так сбросить подступившее напряжение. С дивана и его колен соскакивает, намереваясь вновь сбежать, как сделала это утром, но Хенджин знал, что она так поступит, потому доволен как кот, когда, не спустив руки с ее ягодиц, умудряется так рядом и удержать, не дав отойти ни на шаг. — тебя бесит, что я не иду у тебя на поводу, — усаживается на самый край, поднимая взгляд на ее лицо, что та отвести еще старается. — или то, что никак не можешь унять возбуждение? — нежно целует в животик у самой резинки кружева, ловя тихий неспокойный вдох, а после и удивленный взгляд от осознания их положения и каждого действия Хвана, кто ведет теперь ладонями по задней стороне бедер, придвигая Юми поближе к своему лицу. — от-стань. — она напрягается, втягивая живот до четкого проявления ребер, но ее слова звучат с запинкой и скорее как призыв, чего она точно не хотела. Ватными руками пытается оттолкнуть, хоть немного отодвинуть от кромки белья, упираясь в плечи, но его крепкие руки удерживают ее бедра рядом, когда ведет носом по коже. — отпусти… Хенджин усмехается, подается вперед и встает рядом, временно ослабляя хватку, чем сообразительная Юми успевает воспользоваться и отворачивается, но он за талию обхватывает, сжимая в руках и чуть склоняясь к ее шее. — но я все равно могу помочь, Юми, — шепчет тихо, чтобы перестала дергаться и постаралась прислушаться. И она ведется, позволяя обжечь дыханием ушко, и замирает, чувствуя, как Хенджин одной рукой уже прокладывает путь к ее трусикам, забираясь под тонкую ткань. — но только если ты будешь чуточку милей. Или хотя бы перестанешь брыкаться. — не трогай… — просто из вредности, потому что эти его игры уже порядком поднадоели. Зачем было лезть к ней утром, зачем было сейчас отвечать на поцелуй, если ни разу не собирался идти до конца. — уверена? — а сейчас она вновь слышит усмешку в его голосе, словно в ее обиде и злости на такое поведение есть что-то смешное. Хотя усмехался он скорее с того, как Юми хотела выдохнуть и сказать очередную колкость, а в итоге нескромно простонала его имя. Громче, чем они оба могли ожидать. Если вообще ожидали. Хенджин не ждет ответа, крепче сжимая ее талию и удерживая вплотную, чтобы не осела на пол, когда умело орудует двумя пальцами внутри, снимая с пухлых губ новый стон, а после удовлетворенно хмыкает, когда Юми откидывает голову на его плечо, открывая и шею для поцелуев. Больше она не произнесет ни слова, кроме его имени, наотрез забыв, о чем просила до этого. Голову к нему повернет, безмолвно требуя целовать именно губы, а Хван послушно продолжит свои действия, желая самостоятельно доставить ей необходимое удовольствие. После сам же унесет в свою спальню, уложит в постель, решая, что в этот раз может себе позволить уснуть с ней в обнимку, кое-как выкрутится из объятий, чтобы еще раз доказать, что продолжения ночи не будет, за водичкой пока сходит, дав ей время остыть и вспомнить, что спать пора. Но Юми теперь уже уснуть не может, особенно, когда чувствует, как кровать рядом проминается, и Хван укладывается, укрывая обоих и прижимаясь поближе. Она только сейчас глаза открывает и осматривает комнату, подмечая отсутствие балкона и понимая, что в этот раз лежит не у себя. Становится как-то непривычно чувствовать его рядом в одной постели, знать, что могут вместе проснуться еще и после такой ночи, в чем-то неполноценной. Она какое-то время так и будет лежать без движения, едва дыша и слушая, как расслабленно дышит Хенджин, оставивший одну руку на ее животе и явно уже засыпающий. Ему, кажется, комфортно. А вот Юми словно иголками колет осознание, что может ей тут и не место, потому и не сдерживается, бурча под нос и подальше от Хвана сдвигаясь. — ну нет, я так не могу. — из-под его ладошки старается выскользнуть, уже подползая к краю кровати и скидывая одеяло. — что не можешь? — похоже, он еще не спит, раз и бубнеж ее разобрать смог и за руку ухватить успел, даже глаза не разлепив. Приходится объяснять, пока хватку его на руке разжать пытается, уже стоя обеими ступнями на полу. — спать с кем-то в одной постели. Мне неудобно. Я… пойду к себе. — для убедительности совсем поднимается, продолжая вытягивать кисть, а Хенджин недовольно вздыхает, поглядывая на растерянную Юми — ага, может еще одну записку мне оставишь? — немного неаккуратно дергает обратно, вынуждая слабую девушку свалиться на простынь и ойкнуть от неожиданности, и сам же ее на бок укладывает, прижимая к себе спиной за талию. — может и оставлю! — от недовольства ворчит, немного стараясь выкрутиться из чужой хватки, но Хван все попытки легко прекращает, удерживая кисти на уровне ее груди второй рукой и спокойно произносит на выдохе: — прекрасно, утром напишешь. — глаза сразу прикрывает, утыкаясь носом в ее затылок и глубоко вдыхая. — Только не думай, что в этот раз сможешь так сбежать, не поговорив со мной. — он расслабляется, словно больше и не боится, что она сбежит, а Юми только слегка к нему голову поворачивает, не пытаясь выкрутиться. — да что ты сделаешь? — спрашивает, подсознательно желая знать, как далеко он готов зайти, чтобы удержать ее рядом. А Хван легко разъясняет, совсем немного утоляя интерес. — да что угодно. Теперь у меня побольше методов воздействия на тебя. Бежать больше некуда. — звучит как приговор. И его улыбка смягчает громкость этой фразы. — так что успокойся и спи. Или ты ждешь второй раунд, чтобы не было сил с кровати подняться? — глаза распахивает, осознавая, что девушка пристально смотрит на него, находясь всего в паре сантиметров, и смущается только в момент, когда он это замечает и вопрос произносит. — Могу устроить. У меня есть еще парочка идей, как доставить тебе удовольствие. Юми шумно сопит, намеренно пихая его плечом за такие намеки, вновь начинает ворочаться, чтобы отвернуться, выбить себе немного больше пространства и не видеть чудных заигрываний, но в итоге случайно ударяет Хвана в низ живота, выбивая мычание и комментарий. — осторожней, Юми, а то точно покалечишь. — он посмеивается с ее вошканий, пытается чужие локти от себя отодвинуть, чтобы новых ударов не получить. — от тебя не убудет. — и Юми отвечает, также заражаясь тихим смехом, когда их действия переходят в какие-то напускные детские пихания, продолжающиеся напротяжении нескольких минут, пока девушка не принимает запретный маневр и не берется щекотать парня. — если продолжишь, я тебя свяжу. — выпаливает Хван, когда умудряется наконец перехватить ее кисти и закинуть их над ее головой, усевшись на Юми верхом. Девушка странно реагирует, прикрывая глаза и прекращая смеяться, а Хенджин удивленно на нее уставляется, чуть хватку ослабляя. — Мм? Ты чего это так довольно замурчала? Правда нравится такое? — одна бровь ползет вверх от недопонимания, правильно ли считал реакцию и правда ли его Юми так забавляется не только от нежности. — Маленькая извращенка… — слезь с меня. — усмехаясь с его комментария, отводит взгляд, руки совсем освобождая и на животе укладывая, даже и не стараясь столкнуть его или продолжить толкания. — давай спать. — как будто устал от их игр и вечных приреканий. Укладывается обратно, все равно придвигая Юми поближе к себе. Успокаиваются. Правда уснуть теперь уже Хенджин не может, потому как Юми вечно дергается в его руках, вынуждая натянуть повыше одеяло и впихать его между телами. — что ты делаешь? — вполне логичный вопрос задает, чувствуя, как Хенджин заправляет под нее плед. — укрываю, чтобы ты прекратила ёрзать голой попой по моему члену. — даже как-то раздраженно слегка бурчит, а Юми усмехается. — а нечего так жаться. — поудобней голову на его подушке укладывает, отчего-то оставаясь ужасно довольной после этого вечера. А Хван снова шикает, требуя уснуть уже поскорей. В это утро Хенджин, наверное, впервые просыпается раньше, чем Юми, успевает даже рецептики для завтрака поискать, понимая, что девушка будет не в силах готовить, а заказать доставку не так романтично. Справится с парочкой рецептов, почувствует себя супер поваром и даже задумается, что был бы совсем непротив сняться в какой-нибудь дораме в роли шефа, о чем даже менеджеру своему напишет. В общем-то, настроение у него было вполне себе хорошее. Когда решит проверить, как там девушка в поздний для нее час пробуждения, найдет ее сидящей в постели с явным непониманием на лице и долькой недовольства. — голова болит? — она лишь кивнет, понимая, что голос будет не из приятных. — я предлагал тебе перед сном выпить лекарство, что ты мне на это сказала? Правильно, что тебе никогда не бывает так плохо. — он улыбается, но говорит не с целью подшутить, скорее просто напомнить, что сама виновата, а таблетку и воду он уже принес. Она хоть и хмурится от его слов, но из рук все послушно принимает, как-то тяжело вздыхая, а Хенджин рядом на постель усаживается, осматривая, как девушка жмурится от света, практически не открывая глаз, а после отдает ему стакан и откидывает голову на изголовье кровати, шумно дыша. — Юми? — подозревая, что что-то явно не так с ее состоянием, обращается Хенджин, уже протянувший к ней руку и коснувшийся сначала руки, а после, как среагировала и голову подняла, и лба. — Ты случаем не заболела? Нос вообще не дышит и горячая какая-то. — Юми пытается отмахнуться, руку его от себя отрывая, но Хван уже все решил, потому с места поднимается. — Лежи, я пойду в аптеку схожу. — мм, не уходи… — не подумав бубнит под нос, хватая его за руку, когда уже поднялся с постели, чуть тянет обратно, но парень лишь улыбается, утверждая, что сходит и быстро вернется обратно, целует в лоб, а после отправляется к шкафу, одеваясь потеплей, ведь погодка все также непредсказуема. Юми за ним без зазрения совести внимательно наблюдает, подмечая, что он слишком хорош для того, кто так играется на ее чувствах периодически, а как только Хван прощается и выходит из спальни, заставляет себя взять все в руки и подняться с кровати. Идет к себе, ищет телефон, находит много пропущенных, в итоге сначала просит Хенджина купить ей апельсинов и лимон, а после перезванивает директору Паку, пытающемуся вызвонить ее с самого утра по видео связи. Хенджин из-за ее просьбы немного задержится, но все равно вернется достаточно быстро, оставит пакеты на кухне и поднимется в спальню, где, к сожалению, не найдет Юми, потому, скинув уличную одежду, заглянет к ней, случайно подслушав часть разговора, о чем задумовшаяся девушка не узнает, ведь Хенджин будет очень тих, когда услышит голос ее директора. — ты же хотела себе крупную последнюю роль? Так вот она. — уверенно раздается достаточно громкий мужской голос из динамика телефона. И Хван замирает, осознавая суть сказанного с задержкой. — Не понимаю, чего ты противишься. Роль серьезная, перспектива отличная, гонорар большой, спокойно уедешь после, ни о чем не переживая. А то и скорей вернешься на волну популярности. — мужчина смеется, Юми молчит, а Хенджин, не сильно вникающий после первой же фразы, удаляется вниз, решая больше не слушать. Он усядется за стол, даже не разобрав пакеты, и уставится в одну точку перед собой, размышляя, что вообще такое сейчас услышал. Но, кажется, ошибиться тут нельзя, ведь директор четко произнес, что это может быть ее последняя роль. Хенджин не может поверить в услышаное. Для него это звучало как полнейший бред, ведь Юми так мечтала, и она не может сейчас все оставить и уйти, но слова нельзя трактовать иначе. Потому, когда девушка все-таки спустится вниз, найдет его на кухне и удивится, что он уже вернулся, Хенджин сразу спросит прямо, пусть и подтверждая, что подслушал. Он делал это не специально. — последняя роль… — он и сам не осознает, что испытывает, и с какой интонацией спрашивает. Сначала достаточно тихо, но после поднимает на нее хмурый взгляд, повышая и голос, словно его возмущает такая новость. — Почему это твоя последняя роль?! Девушка ловит его взгляд, понимая, что он мог все слышать, но вовсе не злится, выдыхая, а затем спокойно принимаясь разбирать пакеты и объяснять ситуацию интересующемуся и не сводящему глаз. — агентству поступает меньше предложений для меня, роли все однотипней и скучней. Скоро их может и совсем не станет. — с каждым ее словом и доводом Хван будет все больше хмурится, сдавливая кулаки и не понимая, как Юми может так легко рассуждать. — Появилось очень много молодых и красивых, а главное талантливых актрис. Мне с ними уже не справиться. — она даже умудряется улыбаться. — Возьму перерыв, слетаю к родителям, отдохну, попутешествую, может кого-нибудь встречу… — последние слова мозг Хенджина будто намеренно мимо ушей пропускает. — Не хочется остаться в памяти невостребованой актрисой, лучше уйти самой, когда все еще не так плачевно. Я буду на связи с агентством, если появится что-то стоящее, то вполне вероятно, что я еще вернусь. А так, хочу взять отпуск и уделить время себе. — отпуск это, конечно, хорошо, — парню приходится немало напрячься, чтобы не нервничать и не ругаться от неясных эмоций внутри. — но что значит тебе с ними не справиться? Ты отлично играешь, у тебя такой опыт, столько фанатов. — ему кажется, что такого просто не может быть, что все ее слова лишь заблуждения, в которых Юми запуталась. — Хенджин. — и она видит, как он выискивает всему оправдание, потому обращает внимание на себя. — Моих поклонников также становится меньше. А после объявления о наших отношениях, их интерес ко мне поутих, и количество еще сильнее упало. И появились твои… поклонницы. — ну вот, видишь, все не так плохо. — он цепляется за любую надежду, не заметив, какую неоднозначную паузу выдержала Юми, потому ей и приходится вновь просвещать его в ту часть сплетен, которую из виду явно упустил. — они меня ненавидят… — и все внутри резко тормозит, а сердце замирает. — за то, что я с тобой. Что могу быть рядом, могу тебе нравиться. — девушка улыбается уголком губ, а парень, похоже, совсем теряется. — какое право они имеют тебя ненавидеть? — так всегда было, Хенджин. Поклонницы настолько влюблены в своего артиста, хотят его защитить, хотят присвоить. Очень глупо с твоей стороны становиться актером, не изучив, каково это быть артистом. Я тоже первое время думала, что важно лишь работать и играть как можно больше. Но для артиста нереально важна его аудитория. Я не хочу без нее работать. А если ты стал актером только для того, чтобы встретиться со мной и обсудить прошлое и все недомолвки, то тебе не стоило этого делать. — я стал актером, чтобы сниматься с тобой. — озлобленно выпаливает, даже ладонью по столу ударяя, ведь осознает, как все его планы рушатся от ее выбора. Очередного. Юми реагирует на этот удар, также немного срываясь на эмоции. — но ты не хотел им быть! — Хван что-то твердит невнятное в ответ. — Нет, Хенджин. Ты танцевал. Ты мечтал об этом! И твоя первая роль самая любимая, знаешь почему? Потому что ты смог без дублера исполнить все танцы и прекрасно сыграть. Это не твоя мечта стать актером. Это моя мечта. — так почему ты готова от нее так легко отказаться?! — как же глупо кричать друг на друга, будто это что-то изменит. — После нашего фильма ты станешь еще более знаменитой, он будет на первых местах во многих премиях, тебя везде будут приглашать, так почему ты уходишь?! В его легких не хватает воздуха, словно пробежал целый марафон, а Юми просто смотрит и старается считать, отчего же он может так злиться, если его это все вовсе не касается. Ее карьера, ее роль, ее проблемы. Почему он так цепляется, если должен думать о себе, а не о ней. — ты же должен понимать, что все перечисленное лишь предполагаемый результат наших агентств. Невозможно так предугадать. Шанс не настолько высок, как тебе кажется. И слава не вечна, Хенджин. Раньше я была востребована из-за внешности, сейчас же меня слишком легко заменить. Ты красив и твой путь только начат, ты интересен и из тебя агентство выжмет очень многое. Но помни, что ты не единственный красивый и молодой актер. На этом разговор был окончен. После они почти весь день не разговаривали. Хван отчего-то ужасно злился на Юми за такое решение, но внутри понимал, что в чем-то она все равно будет права, да и ее состояние и положение ей известно куда лучше, чем ему. Потому и взял время, чтобы не поссориться, а выдохнуть и все взвесить, ушел на танцы, оставив ее дома с лекарствами, вернулся поздно, потому что справиться с мыслями все никак не получалось. Когда на злость уже не осталось сил, его поглотила какая-то растерянность, ведь он совершенно не понимал, что ждет их дальше. Что будет, когда фильм закончится? Она правда просто уйдет? Она столько лет мечтала, но, добившись, из-за сторонних обстоятельств так легко все отпустит? И вновь оставит его? Предположения только злят, потому он старается не думать. Но совсем не думать не выходит, тем более когда день первых съемок все же приближается и все кругом напоминает эту новость. Он стал все более отстраненным, прекратил ходить за Юми по пятам, часто оставался в стороне, наблюдая за процессом и чужой работой, пропадая в мыслях и догадках, как вообще Юми ощущает себя теперь, когда сама же собирается принять решение, что эта роль и станет последней. Он совсем выпадает порой из жизни, потому и сейчас вовсе не в курсе, куда подевалась девушка, как только они прибыли на съемочную площадку в какие-то офисы, где по сценарию работал герой Хенджина. А Юми направилась закреплять принятое решение, на которое натолкнул менеджер, вызвонивший ее в один из вечеров по видеосвязи и уверенно без приветствия выпаливший: — может хватить оттягивать? — она тогда совсем не поняла, о чем он, подвиснув и начав прокручивать, что могла не сделать из его поручений. В итоге дождалась пояснений. — Скоро первый съемочный день, а ты все еще не подписала контракт.