Свет звёзд судьбы: история любви Арагорна и Леголаса

      Хлынувшая с наступлением ночи темнота поглотила крепость. Ожидание, напряжение и страх так же стали спутниками. Туда-сюда группирующиеся люди волновались, как тут... слух поразил рог. Да вот не орочий. Чей же тогда? Ворота были отворены, и ответ показался сразу же: галадрим. Они пришли на помощь, несмотря на то, что шансы на победу чрезмерно малы.       — Mae govannen, mellon, — с восхищением в глазах и возродившейся вдвое надеждой кинулся Странник к главе отряда, Халдиру, с объятиями. — Вот и предстоит нам вновь сразиться бок о бок.       Пока Арагорн приветствовал прибывших, Леголас стоял чуть поодаль, пытаясь распознать, что за чувство колит ему сердце. Оно грызло изнутри, душило. А ведь он просто увидел, с каким радушием отнёсся Арагорн к подмоге. Это радушие и заставило его подойти обнять эльфа. Но что не так? Осознание с треском пробилось к мыслям. Следопыт относился к нему как к другу. Волновался, обнимал, проводил с ним время как с другом. И у него было много таких же друзей. С которыми он проводил ночи, помогал, обнимал, как Халдира сейчас. А любит он и вовсе одну, за которой последует хоть на край света, ведь это и есть любовь. А Леголас не особенный, всего-то подобен многим другим. Тем более он такой странный, отчужденный, мрачный. Так зачем он навязывает Арагорну свою компанию, зачем так старается показать всю свою заботу, если и другие делают то же? Видимо, поспешил Леголас со своим даром, не разглядел за завесой привязанности... но уже как есть. Не о чем жалеть. Возможно, лишь о том, что остался жив.       Кивнув отряду эльфов, принц вместе с Гимли отправился на стену, готовясь к обороне. Теперь первый был серьёзен, его глаза поледенели, стали похожи на сталь. Пусть о своей никчёмной жизни он и жалеет, пусть он станет одной из слишком многих жертв этой ночи, но друзьям умереть эльф не даст. Особенно Страннику, который только сегодня был за шаг до мрака. За жизнь этого живучего Зеленолист готов сражаться с небывалым пылом.                                           ***       Небосвод затянулся, и, как в унисон шагам орков, разразился гром. Поможет ли дождь в ночной схватке или наоборот, унесёт победу? Скорее всего, исход здесь только на судьбе. Изначально он был хорошим: эльфы и лучники уложили хороших пару сотен врагов стрелами. Защитники не теряли надежды. Однако не могли дела идти как по маслу. Когда к стенам подъехали лестницы с кучей уродливых тварей, паника захватила сердца. Многие не успевали отбежать, сходу становясь срубленными прямо на месте. Бой набирал жестоких оборотов. Запах крови растёкся по воздуху, отчаяние захватило души. В главные ворота пытались пробиться настойчивее и настойчивее.       Арагорн уже был весь в орочей крови, дыхание прерывалось, горло пересохло. Периодически раздавая команды и наставляя войско, он решил наконец отыскать друзей. Гимли вовсю дрался на стене. А вот Леголас, где он?       Серые глаза забегали по тёмным каменным строениям, с трудом разглядывая силуэты из-за грязи и пыли везде. Тут лёгкий крик заставил обернуться. Чуть поодаль принца со спины ранил орк. Доспех эльфа хоть и был прочным, однако слабая зона не исключалась. Теперь с этой слабой зоны на боку потёк ручеёк алой жидкости. Странник рассвирипел. Хотелось крушить всё и всех. Только пусть не трогают его эльфа. Он хотел было пробраться к златовласому принцу, но путь перекрыл очередной поток грязных врагов с лестницы.       Пользуясь смешением криков, суеты и беспощадного боя наверху, несколько орков исполняли самую хитрую часть плана: разрушение крепости Хельма. Зло без ковартсва не зло, а победа честным путём не во вкусе прислужников мрака. Вот и сейчас нёсся со всех ног один из них, с факелом в руке, направляясь к единственной слабой зоне стены. Заметили его движение двое, Арагорн и Леголас. Первый сразу отчаянно крикнул:       — Убей его, Леголас!       Да, он понимал что лучнику трудно. Им всем жизнь не казалась сейчас удовольствием. Но если не эльф, то кто? Не смея ослушаться, принц рывком вбежал на край стены, видя грязные тучи трупов, орков и главную мишень. Секунды не прошло, как лёгкий, родной свист стрелы коснулся ушей. Остриё впилось в ключицу твари, однако та продолжила с ором бежать к стоку. Зашипев от неудовольствия, Леголас начал корить себя и вновь пожалел, что остался жив, при этом выхватив и запустив следующую стрелу. Но и она ситуации не спасала. Оставались считаные секунды, за которые эльф успел кинуть отчаянный, полный ярости и боли взгляд на Арагорна. Дальше раздался взрыв.       Первым очнулся Леголас. В пыли, рядом с обломками стены и, на удивление, живой. Вставая на дрожащих ногах, он сплюнул кровь, глазами выискивая того, кого видел последним до пробития стены. Ноги эльфа не слушались, поскольку взору открылись трупы, которым повезло меньше, нежели ему. Среди них старики, юноши, эльфы. Слёзы заволокли голубые глаза, хотя принц пытался не позволить чувствам взять верх. Качнув головой, он пошёл дальше. Ему надо сейчас найти человека, даже если придётся отдать свою жизнь за это. И, о чудо, он нашёл спустя мгновение. Оглушенного, без сознания, в пыли и крови. Страх стучал в сердце, только бы Арагорн был жив. Он только недавно пережил горе утраты этого безрассудного, не выдержит ещё раз. Падая на колени, Леголас притянул друга к себе, проверяя пульс. Живой. Слабый, но живой.       Стараясь улыбнуться от счастья, принц прижался губами к грязному лбу. Отголоски сознания дали Элессару знак, что рядом Леголас. Он ощущал его прикосновения, такие лёгкие и чуткие. Поборов все преграды усталости, боли и тьмы, Странник открыл покрасневшие глаза, увидел родное лицо.       — Ты действительно рядом, или же я попал в свой самый счастливый, вечный сон? — Смех и шутки покинули Падь с прибытием врага, с наступлением темноты, а Арагорн... хотя нет, это нисколько не было шуткой. Следопыт молвил правду. Его счастливый сон — его эльф. Точнее, пока ещё друг-эльф. Но всё равно его.       — Дурак, — сквозь пелену на глазах ответил эльф. — Конечно же я рядом. За тобой, еле стоящим на ногах, нужен глаз да глаз.       — А ещё пара острых, эльфийских ушек, — шепнул человек.       Его грязная рука потянулась, оглаживая уже не совсем золотистые, отвердевшие волосы. Арагорн хотел что-то ещё добавить, но вспомнил их состояние. Битва, кровь, страх. А они вдвоём сидят, не защищая народ. Тогда человек со скрипом поднялся на колени.       — Мы справились сейчас, значит доведём битву до конца, Леголас. У нас нет шансов, но есть надежда.       — Несомненно, Арагорн.       — Эй вы, подружки! — крик Гимли перекрыл остальной гул. — Давайте помогайте сдерживать натиск этих гадёнышей, а понежитесь когда выживем!       Двое переглянулись, кидаясь с новой силой в самую гущу. Дальнейшее Леголас помнил лишь обрывками: как рубил и считал орков, как получал новые синяки и ссадины, как видел смерть, бесчисленную смерть. Память возвратилась в тот момент, когда, казалось, даже надежда погасла. Вернулось солнце, растапливая тени тьмы, поворачивая русло в сторону победы: вместе с солнцем возвратился Гэндальф с двумя тысячами конных воинов. Теперь все они вместе стояли у Фангорна, глядя на бегущих в лапы мести орков. А ещё эльфу весьма запомнилось то, как они с Гимли подводили итоги своего спора. Не любящий проигрывать, Леголас воспользовался случаем вонзить свою последнюю стрелу в трепыхающегося орка. Итого счёт ровный. У них ничья.       — Это бесчестно! — ворчал Гимли. — Говорил мне отец, эти лесные феи одни хитрости несут в себе.       Леголас искренне рассмеялся, что было очень удивительно, учитывая обстановку, а так же его замктнутость. В начале путешествия Братства принц не мог позволить себе даже улыбку...       В этот день дым от тлеющих тел павших долго впивался в небо. Долго ходили воины с тусклыми лицами, долго плакали вышедшие из пещер женщины с детьми. Под вечер только смогли разойтись по комнатам, рушась кто на кровати, кто сразу на пол от усталости.       Леголас до последнего помогал чем мог, не показывая собственной нужды. И когда, наконец, удалось уединиться, он запер комнату, тяжко стягивая доспех и верхнюю одежду. Конечно, из отряда большинство получило ранения серьёзнее, однако эльф потерял достаточно крови, к тому же... рана на груди только затягивалась, а боль всё так же пронизывала ткани кожи. Леголас слабо застонал, когда, нарыв несколько чистых бинтов, перевязал по новой грудь. Главное, чтобы о его состоянии никто не узнал. Отец никогда не показывал своих ран, так должно поступать и его достойному наследнику. Хотя вряд-ли он достоен... ладно, не сейчас. Тяжко вздохнув, эльф, шатаясь, хотел упасть на кровать и забыться, как в дверь постучали. Постучали не настойчиво, скорее наоборот, слишком тихо. Обычно так просятся войти эльфы. Ну а так как принц Лихолесья вряд-ли интересен кому-либо из отряда, ответ, кто же это, не заставил себя долго ждать.       — Арагорн.       Их глаза вновь встретились, а расстояние между порогом казалось неистово малым. В глубине души Леголас затрепетал, ведь он так хотел после ужаса битвы остаться с этим единственным его понимающим человеком, обнять его, оставить здесь, чтобы он не уходил. Но тогда Элессар узнает о его ранениях.       — Ты пришёл, чтобы...       — Исполнить обещание, — твёрдо закончил фразу Странник. — Не могу спокойно жить, зная, что ты ранен.       Что и требовалось доказать. Теперь эльфу не выкрутиться.       — Мне не больно, и... это не обязательно, — опустив взгляд, Леголас слегка смутился, ведь он соврал.       — Более ничего не хочу слышать. Я исполню своё слово, да и просто хочу позаботиться о тебе. Можно пройти?       Мозг подчинился, давая волю сердцу. Эльф пропустил человека, после чего вновь запер дверь. Они оказались вдвоём, в темноте: Леголас не зажёг свечи. За него это сделал пришедший, и теперь на стене отражались замысловатые тени.       — Садись, — Арагорн, оказывается, всё продумал, пришёл сразу с отваром для омовения увечий. Будь это кто-то другой, кто угодно, Леголас бы в жизни не позволил к себе коснуться, счёл бы подобное проявление за неуважение. Но не когда это следопыт. Эльф подчинялся ему, словно листья подчиняются порывам ветра. Эльф позволял себе быть глиной в руках этого скульптора.       Арагорн сидел на коленях перед кроватью, молча глядя на запекшуюся кровь на светлой коже. Из туманных глаз лилась боль, нежелание напоминать об этой ране, но очистить её необходимо. Вздохнув, человек приложил влажную, пахнущую травами ткань к боку Леголаса. С губ второго сорвался недовольный звук, однако ни один мускул не дёрнулся. Зная это терпеливое молчание, Элессар продолжил.       Вскоре жидкость в чаше окрасилась в медный из-за отжатой крови. Каждая ссадина была обработана, а периодически, когда пальцы человека случайно касались изящного тела, Леголас переставал дышать, затаивая все мысли, чувства, страсти. Пусть подобный "обряд" и причинял неприятное покалывание в местах ранений, эльф готов был всё отдать, лишь бы эти касания не прерывались. Арагорн, пожалуй, был того же мнения. Сколько раз он помогал другу после боя(а таких, стоит заметить, помнилось безумно мало, ведь эльф редко позволял себе становиться под удар), столько же раз ощущал приятность блеклой кожи. А сейчас... сейчас ему предстоит шанс даже не случайно коснуться.       Выжимая очередной раз сукно, Странник задержал взгляд на ладонях, лежащих ровно на краю ложа. Потом поднял голову, выискивая знакомый блеск под веками. Казалось, в тот момент, когда этот блеск ответил человеческому взору, между Леголасом и Арагорном протянулась невероятно крепкая нить, словно обволакивая ту, более тонкую, похожую на паутинку.       — Позволь взять твои руки, — следопыт шептал, не отрывая взгляда, — позволь уберечь их от крови и грязи теперь, когда всё, пусть и на мгновения, хорошо.       — Только тебе это и позволено, следопыт с Севера, — тихо произнёс эльф.       Огонь свечи затрепетал. Было то дуновение ветра из окна, или же дуновение любви?                                           ***              После великой победы у Хельмовой Пади Эдорас вновь ожил, заполнившись радостными криками и смехом. Люди, измождённые после дней битвы и тревоги, теперь предвкушали заслуженный отдых. Величественный Медусельд готовился к празднованию, которое должно было стать символом триумфа и возрождения духа Рохана.       На улицах царила суета. Все спешили туда-сюда, готовясь к пиру. Бочки с элем перекатывали из погребов в зал. В воздухе витал аппетитный аромат жареного мяса, свежего хлеба и разнообразных специй. Большие подносы с горячими блюдами и свежими фруктами выносили из кухонь на уже расставленные деревянные столы, накрытые льняными скатертями. Король Теоден, стоя у входа в зал, с гордостью и благодарностью наблюдал за тем, как его народ готовится к празднику. Он знал, что этот пир станет не только вознесением их победы, но и символом единства, которое поможет выстоять в эти трудные времена.       Проверяя подготовку и помогая таскать тяжести, Арагорн тынялся по дворцу чуть ли не целый день. За всё это время ему показалось, что нить между ним и Леголасом вновь стала паутинкой, ведь после омовения ран они более не говорили так откровенно, да и вообще практически не пересекались. Виной были их непринятые чувства в сердцах? А может абсолютная занятость одного и отчужденность другого? Никто не мог знать точно. Но пока все кипишевали, Зеленолист вновь нашёл время побыть наедине. Он переоделся в подходящий наряд, однако для себя твёрдо решил: пировать будут без него. Сейчас было очень опрометчиво праздновать победу, ведь война никак не закончена. Однако люди были людьми, и, раз находили в этом утешение, пусть будет так.       Коридоры затихли, когда солнце ушло, позволяя вскоре ночным светилам выйти на небо. Эльф тихо приотворил дверь, оправдывая свою надежду: весь народ ушёл в зал. Чуткие уши слышали отголоски оттуда, так что теперь можно было спокойно выйти из дворца. Леголас уже заворачивал за угол, предвкушая сияние звёзд, что вскоре должны взойти, как его окликнули.       — Господин Леголас!       Юный голос был прекрасно ему знаком. Ни с кем не спутать это мелодичное трепетание.       — Можно без господин, — оборачиваясь, принц поднял кончики губ. — По крайней мере, здесь этот титул ни к чему. Вы что-то хотели, госпожа Эовин?       — Тогда и я не госпожа, — твёрдо решила девушка, глазами улыбаясь. — А ещё я думала, что вы идёте на пиршество, как и все.       — Шумные людские пьянки не для меня. Тем более...       — Тем более?       — Я не вижу смысла для праздника. Восток не сложил руки, и обязательно направит их на нас ещё и ещё. До величания победы далеко.       — Вы правы, но пусть все отдохнут, они заслужили это счастье.       — Как заслужила и ты, Эовин, — Леголас не заметил, как перешёл на "ты". Это было нечто импульсивное, однако племянница короля явно не противилась.       — Если бы. Мне не дали вступить в бой, не дали защитить людей. Заставили сидеть и ждать, пока всё кончится.       — Зато ты была моральной опорой своего народа.       — Будто я не способна на большее. В прочем, сейчас это неважно, — Эовин стряхнула навязчивые мысли. — Может, ты всё же пойдёшь? Арагорн будет там, он сидит в одном из первых рядов.       При упоминании Арагорна у эльфа сердце дрогнуло. Почему леди роханская сделала акцент именно на нём? Вряд-ли кто-либо знает об их с человеком тесных отношениях. История многолетней дружбы открыта только Гимли и Гэндальфу, и то не в подробностях.       — Я... думаю, никто не заметит моего отсутствия, — принц слегка смутился, однако взгляда не отвёл. — Иди, отдыхай. Только... могу я попросить?       Попросил Леголас о книге. Его любовь к чтению всегда спасала в дни и ночи одиночества, почему бы не воспользоваться этим и сейчас. Эовин с первой готовностью исполнила просьбу эльфа, после чего пошла к остальным. А второй направился по коридору к выходу на терассу, освещенную полной луной.       Элессар поднял кружку роханского эля, выпивая со всеми за удачную защиту Пади. Тосты полились один за другим, у каждого стола вовсю гудели разговоры. Что сказать, пиршество вышло славным. Улыбки и смех захватили людей, заставляя отдаться забвению счастья. Арагорн, правда, полностью расслабленным себя не чувствовал: его взор не нашёл в зале того, кого хотел более всего увидеть. А лёгкая помутнённость от второй выпитой кружки подсказала — эльфа тут нет. Он не любит шум. Значит вариант только один.       Шмыгнув с торжества незамеченным, следопыт пробрался по коридору, затем выходя на большую веранду. Фигура, сидящая прямо на деревянном полу, кинулась в глаза сразу же. Читающий под лунным светом был поглощен своим занятием, однако гораздо интереснее стали тихие шаги сзади. Леголас захлопнул книгу, дожидаясь, когда же подойдёт человек.       — Надеюсь, ваше высочество не побеспокоит моё присутствие, — игнорируя просьбу принца не упоминать его статус, Арагорн скоро оказался рядом, подсаживаясь и свешивая ноги.       Вместо ответа принц поднял руку с книгой, легко ударяя ею следопыта по макушке. Сразу же по его лицу расплылась улыбка, хотя в душе буяло желание вразумить человека о том, сколько боли порой приносит клеймо королевской особы.       — Знаешь, — спустя пару минут задумчивой тишины, начал Арагорн, — мы с тобой не сидели так спокойно, под звёздами, со времен, когда Братство существовало. Я соскучился.       После этих слов Странник взял холодную ладонь эльфа в свою, начиная оглаживать тонкие пальцы, а внутри при этом что-то теплилось, такое уютное, такое... нежное, неземное.       — Я тоже скучал по этому, — отложив книгу, лучник посмотрел на перебирающие подушечки пальцев следопыта. А затем наклонил голову, упираясь в плечо к другу. Веки прикрыли глаза, и казалось, что Леголас сейчас уснёт самым сладким сном. Но тут зрачки из-под полуопущенных ресниц впились в крепкую шею, не замечая на ней, за столько дней путешествия привычного, украшения. Эльф отпрянул, словно ему в грудь воткнули копьё.       — Леголас?... — обеспокоенно спохватился Арагорн.       Зеленолист, не отвечая сразу, запустил руку в нагрудный карман, вытягивая холодную цепочку. Вечерняя Звезда вскоре блеснула в свете ночных светил, отражая многогранными лучами краски синевы неба.       — Извини, мой друг, я забыл вернуть твой дар.       Безмолвный шок в глазах Арагорна показался эльфу странным. Разве с таким выражением смотрят на вещь, подаренную любовью всей жизни? Да и как-то похолодели руки человека, принимая кулон. Помутнённость в разуме словно согласовалась с тяжестью, упавшей на сердце Элессара. Он держал цепочку, впиваясь в форму Звезды, и молчал. Будто не мог теперь ничего молвить.       — Что-то не так? — принц широко раскрытыми глазами смотрел на такого опустошенного человека.       — Нет, всё... спасибо, Леголас, — наконец проговорил Арагорн. — Я просто не ожидал вновь увидеть бесценный дар, который я не смог уберечь.       — Но теперь убережешь. Ведь ты... любишь её.       Эти слова дались нелегко. Ком в горле мешал сказать, будто противясь истине. Столь простой, но столь тяжёлой истине.       — Я её не достоин, — человек поднял глаза на звёзды в небе. — Она — воплощение красоты и благодати, верности и любви. Она — сама Лютиэн Тинувиэль, но я не её Берен. Хотя, вероятно, наша история схожа со столь прекрасной и далёкой легендой. Однако отличается так же немало чем. Берен и Лютиэн проходили вместе все препятствия, оберегая друг друга, каждый раз влюбляясь всё сильнее. Они встречали смерть, будучи рядом. А что же делаю я? Меня нет рядом с той, чьё сердце обещано мне. Я не видел её многие годы, пока странствовал. И теперь именно я обрекаю её на страдания.       Умолкший голос заменился полной тишиной. Все люди были в зале, потому тут, под куполом чистого воздуха, царил лишь мир. Леголас не знал, что сказать и как помочь. Он не был мастером дел любви. Однажды полюбил, и эта любовь обратилась в прах.       — А я был рядом с той, чьё сердце, казалось, моё, — медленно начал принц. — Мы были как лук и стрела. Но потом судьба разъеденила нас, легко, словно так и должно быть. Словно не моя душа так рвалась к ней.       — Я помню твою историю. Мне жаль, Леголас.       — Знаешь, я много раз внимал этому. И понял: видимо, я совсем ничего не знаю о любви. Ведь эльфы способны на такие чувства всего раз в своей долгой жизни и, если им не ответят взаимностью, они будут обречены. Чаще всего на мучительную гибель, тянущуюся столетие, два, а затем и тысячелетия. Однако я ничего не чувствую, ни горечи, ни увядания. Просто лёгкую печаль.       У Странника пронеслась мысль: "как же я не хочу, чтобы ты даже капельку печалился". Но не успел он произнести ответ, ибо лучник прикорнул вновь к нему на плечо.       — Расскажи мне о любви, Эстель. Расскажи мне, что это. Расскажи, как это — любить. Пожалуйста. Я хочу знать, вдруг у вас, людей, есть точное разъяснение этому понятию.       — О любви?... — Арагорн удивлённо повернул голову. Тут же от золотистых локонов ему в нос ударил вкусный лесной аромат. Он задумчиво опустил руку с Вечерней Звездой, второй охватывая эльфа, ласково касаясь его кончиками пальцев. — Любовь... это такое неземное чувство, не поддающееся каким-либо описаниям. Когда любишь, ты готов отдавать всего себя и больше, без ожидания от другого ответа. Ты готов нарушить все правила, перейти все границы. Ты готов свернуть все горы и иссушить все реки, но одновременно с этим ты хочешь заставить всё сиять, покрыться зеленью ранней весны, показать миру свои нежные чувства. В любви нет требований и вульгарности, она чиста, словно утренняя роса. Она питает, даёт силы не сдаваться даже в самом непроглядном мраке. Если ты любишь, ты сфокусирован лишь на одном взгляде кристальных глаз, на одной паре острых ушек, на холодных, но таких мягких руках...       Странная битва мыслей происходила у обоих, сидящих так плотно друг к другу. Пока Странник вёл рассказ, перед его глазами стоял образ Леголаса. И он говорил всё это, описывая свои ощущения к нему. Именно кристальные глаза эльфа так манили. Именно его острые ушки хотелось гладить, заигрывая. Именно его ладони хотелось греть. Внутри разгоралось пламя, но одновременно с этим, в полной гармонии, расточек, заложенный семенем так давно, выбился из-под грунта загонов и правил, показывая душе дунэдайна себя во всей красе.       Этот расточек питался Леголасом. И именно сейчас Элессар начал осознавать. Он любил этого эльфа. Он был зависим от него. Он хотел быть с ним. Леголас — его сердце и душа.       Этот "сердце и душа" сидел, боясь пошевелиться. Ведь он приготовился слушать по уши влюбленного в Арвен Эстеля. Но рука того с даром любимой опустилась, зато другая, обнимающая его, одинокого, так грела, прижимаясь ближе. Леголас внимал каждому слову человека, запечатывая, выводя в своем сердце. И с новым услышанным до эльфа начали доходить зовы его души. Он ведь... испытывал всё это. Лучник глянул на говорящего пронзительным взором. Он любил, всем сердцем любил Арагорна. И не подобно тому, как думал раньше. Осознание по началу заставило блаженно растаять под рукой уже любимого, а после вздрогнуть от напора злых мыслей. На то он и был Леголасом — чтобы видеть всё так, как есть. Но нет, сейчас прочь это. Пусть сейчас будет только его любовь к следопыту.       — Спасибо тебе за всё. Ты помог мне понять, что я... — тут эльф ненадолго запнулся, но смело продолжил, — люблю. И это поистине прекрасно. Прекрасно быть рядом с тем, кого любишь. Прекрасно видеть, говорить, смотреть в глаза. Прекрасно думать, проводить ночи в объятиях того, кого любишь. Прекрасно видеть его счастливым. Прекрасно, как и этот кто-то сам. И я рад, что эти чувства открыты и тебе.       Улыбка озарила бледное лицо. Леголас уткнулся в шею Арагорна, пытаясь сдержать облегчающие слёзы. Ох, теперь правда наконец встала на место. Однако... хорошо это или плохо? Вот в чем вопрос. А у Арагорна горела целая кипа вопросов. Умолишающий трепет зародился в сердце: а вдруг он и есть любовь принца? Ведь они находились рядом всегда, взаимодействовали ближе некуда. Их диалог сейчас походил на признание. Но нельзя всё воспринимать так буквально. Вдруг это лишь выдумки его влюбленного сердца?       Потому пока что Элессар будет вынашивать свою любовь в тайне, хотя получится это вряд-ли. Как же хотелось потянуться к нежным губам, поцеловать это белокурое существо. Хотелось запомнить этот момент как момент единения. Арагорн и Леголас. Леголас и Арагорн. Человек и эльф. Два сердца, рвущихся друг к другу.       В бездвижном молчании прошло довольно много времени. Каждый из двоих думал о своём, не догадываясь даже, что по сути их размышления одинаковы. Первым оторвался принц.       — Скисли мы с тобой что-то, Эстель. Атмосфера, полагаю, сегодня такая.       — Возможно атмосфера, а возможно так влияет наше внутреннее желание выпить, — Арагорн вернулся в обычное русло шуток, отряхивая пелену влюбленности. После взглянул на прекрасное лицо, от которого не хотелось отрываться, с вопросом. — Пошли на пир, а? Пойдееем, эль вкусный. А ещё Гимли точно будет тебе рад, не дай Эру он там заскучал.       — Не стоит... Гимли так и перепьётся, он же гном. А ещё там слишком много народу.       — Не ломайсяя, идём.       Человек бодро подскочил, хватая эльфа за руку, не оставляя ему возможности сидеть. Осторожно сунул Вечернюю Звезду в нагрудный карман, а после быстрыми шагами потянул златовласого друга за собой.       — Ненавижу тебя, — буркнул Леголас, тем не менее идя следом.       В зале стоял крепкий запах выпивки и хорошего настроения. Было множество в стельку пьяных. Элессар аккуратно провёл Леголаса среди всех и вот, наконец, они добрались до столика, где упивался гном, который их как раз заприметил.       — Лесная фея! Спорим, ты меня не переплюнешь! Рухнешь уже от пятой кружки.       — Я? Рухну? Это вызов? Берегись, Гимли! — кончики ушей эльфа вспыхнули. Разозленный, он подхватил кружку, поданую Эомером, залпом выпивая содержимое. Стоявшие рядом люди, включая Арагорна, зааплодировали, наблюдая за столь уникальным зрелищем.       Сначала оба героя выглядели уверенными в своих силах. Гимли продолжил заливаться большими глотками, явно наслаждаясь крепким роханским элем. Леголас же поднял вторую порцию медленно, стараясь делать глотки без особого выражения на лице. Ведь он, как никак, эльф, которого не опьянить так легко. Однако со временем выпивка показала всю свою силу. Сын Глоина стал более шумным и весёлым, его смех громче, а движения — более неуклюжими. Он рассказывал громкие анекдоты, часто маша руками. А эльф, хоть внешне и оставался спокойным, тоже показал признаки опьянения.       — Я чувствую покалывание в кончиках пальцев, — туманным, однако лукавым взглядом принц уставился куда-то вглубь зала. — Кажется, мне от него плохо.       — Надо учиться пить по-рохански, — рассмеялся Эомер, стоящий рядом.       Состязание достигло своего пика, ведь Гимли вдруг начал икать, пытаясь сделать очередной глоток. Вскоре он что-то пробормотал, но, не успев закончить, с грохотом повалился со скамьи. Дружный смех прокатился вокруг, а эльф, хлопая глазами, улыбнулся.       — Игра окончена.       Победитель отставил кружку и отошёл от стола, слегка пошатливо подходя к Арагорну, стоящему уже поодаль.       — Я победил! — торжественно провозгласил эльф, в тут же секунду рушась на человека.       — Ахах, я в тебе не сомневался, — рука Элессара скользнула на спину друга, поддерживая. Хотя человек сам пошатывался (Эомер вручил ему четыре кружки эля, заставляя выпить), он был в состоянии получше, нежели Леголас.       — Эстееель.       — Да?       — Меня Гимли споил. И теперь ты доволен, ведь я пьяный в стельку. И я так устааааал...       Говоря весь этот бред, принц теребил ворот рубашки Арагорна, ощущая странное чувство: смесь пьянства и его любви к этому существу. Он прислонился к тёплому уху под кудрявыми тёмными прядями, тихо-тихо шепча:       — Арагорн... ты знаешь, чего я сейчас хочу?       — Чего же ты хо...       — Я хочу поцелуев. Прикосновений. Остаться наедине. Хочу кровать. Хочу слышать стоны... Арагооорн...       — Леголас, милый... — Странник будто протрезвел от нашёптанного. — Я отнесу тебя в комнату, и будет тебе кровать. С ней будешь прикасаться, а затем сладко уснёшь. Договорились?       — Ну я же не это имел в виду, глупый. Я хочу совсем других прикосновений... Или, может, я слишком пьян? Что же мне делать, поможешь мне? Ума не приложу, как выйти из такой ситуации...       Арагорн старался не допускать идей, которые пробуждали слова и действия принца. Да, он хотел близости с эльфом. Да, он понимал о каких прикосновениях идёт речь. Но он не мог позволить такого. При всем желании, Элессар не станет развращать принца. Потому он подхватил умоляющего эльфа на руки, стараясь незаметно протиснуться между рядами уже валившихся с ног людей. Обернувшись, он заметил подозрительный, но довольный взгляд Гэндальфа. Надеясь, что тот не подумал ничего лишнего, человек выбрался из суматохи, заворачивая в коридор. Рука Леголаса тем временем прокралась на горячую грудь, поглаживая её. В эльфе сейчас говорил эль, а не здравый смысл.       — Арагооооооорн. Ты меня не любишь. Никто не любит. Гимли споил, а тебе хоть бы хны. И мне потом страдаааааааать от того, что я хочу.       — Кто тебе сказал, что не люблю, м? Твоё желание — отдохнуть, я помогаю тебе его достигнуть.       — Но я хочу другого отдыха...       Игнорируя заигрывания, Арагорн уже подошёл к двери комнаты, пиная ногой дверь. Кровать, к счастью, оказалась недалеко, и вот сильные руки опускают на мягкие матрасы это пьяное сокровище. Задумчивый, человек потянулся за одеялом, чтобы укрыть друга. А тот заприметил яркий лунный свет, падающий прямо на постели. Почувствовал тишину уединения. И это натолкнуло его на ещё более сумасбродные вещи.       С удовольствием засматриваясь на Арагорна, нависшего над ним, Леголас расплылся в ухмылке, дёргая первого на себя.       — Иди ко мне, Эстель. Я не кусаюсь...       Руки Леголаса остались такими же сильными, несмотря на общее состояние, потому следопыт свалился на кровать, и, в частности, на тело... уже, кажется, больше, чем друга. Но вставать не хотелось. Наоборот. Он подвинулся, лёг удобнее, случайно оказываясь в положении, при котором бёдра касались бёдер принца. Серые глаза впились в розовые губы, загораясь огнём страсти.       — Проверим? Вдруг меня укусить ты захочешь... — алкоголь, видимо, оказал противоречивое действие и на дунэдайна, ибо он ощутил невозможность контролировать свои желания.       Вспоминая слова Леголаса, его томный шёпот, внутри человека вскипела буря. Как бы он искренне не любил этого эльфа, сейчас ему хотелось творить самые из разряда вон выходящие дела прямо в этой кровати. Он хотел Леголаса. Он хотел раздеть его, целовать блеклую кожу. И он видел в голубых глазах то же желание. Всё. Нет сил сопротивляться этому взгляду, требующему вульгарности. Пусть все Валар проклянут его за содеянное. Слишком настойчивое было желание обоих.       — Стонов ты хотел, да? — шёпотом выдавил Арагорн. — Будут тебе стоны.       Хватая изящные руки, человек свёл их в замочек, подымая на подушки. Губы же прислонились к открытому участку шеи. Наконец, вот то ощущение, которого он возжелал ещё на Андуине. Нежная кожа так и манила, заставляя делать этот поцелуй чувственным, даря усладу сухому рту.       — Нравится тебе, котёнок? — отрываясь, Арагорн хотел получить в ответ ещё шёпот, срывающийся с уст изогнувшегося под ним Леголасом. Но тут же включился мозг. — Мы ведь пьяные...       — Эстель... — дрожа, принц приподнялся на локтях к отпрянувшему человеку. Секундной давности содействия дали ту самую желанную волну его требующему телу, требующему удовольствия от Арагорна. — Эстель, я хочу ещё.       Выпитый эль заполнил всё: тело, сознание; сил сопротивляться томным речам не было. Тем более это "Эстель", произнесённое именно губами эльфа. Это имя набирало сокровенный оттенок, означающий, что истинная личность Арагорна принадлежит лишь Леголасу. И сегодняшней ночью Странник покажет это. Он нагнулся, шепча:       — Ты получишь ещё, meleth nin.       И обещание начало исполняться сразу же. Человек лизнул, а после легонько укусил острый кончик эльфийского ушка. Эта зона была самой чувствительной у этих созданий, Арагорн знал. Да вот не знал он, что лично Леголас способен завестись от подобного. Они оба узнали только сейчас. Широко раскрытые небесные глаза сопроводились вздохом, дающим понять — всё правильно, пусть всё продолжается. Тогда рука, грубая, держащая меч с юных лет, опустилась на грудь принца Лихолесья.       — Я так хочу тебя... оказывается, всё это время хотел... — параллельно Арагорн одаривал любовника горячим дыханием в шею.       — Эстель... возьми же меня... — Леголас, пожалуй, впервые открыто выразил своё желание. Причём не обыденное, а... такое. Сейчас он открыт для Арагорна. Человек даже не подозревал, что может сотворить с ним всё, без исключения.       Забвение предстоящего удовольствия заволокло обоих. Томная просьба принца подействовала как рычаг, открывающий ту самую, запретную дверь. Арагорн вновь подобрался поближе к изящному телу, потакая желанию, несносно продолжая забирать вкус нежной шеи. Одна из холодных ладоней Леголаса же импульсивно перебралась к бедру человека, поглаживая. Тут-то и прочувстовал второй самое вульгарное, самое обескураживающее: от места касания и к низу живота прошёлся разряд. Напряжение стеклось в пах, выбивая из головы остатки трезвых мыслей.       Без лишних слов и дум, грубые ладони потянулись к вороту зелёной рубашки, расшнуровывая каждый узел. Под воротом завиднелась повязка, однако сейчас никакой разницы пьяному Элессару она не придала. Дразня Леголаса отсутствием прикосновений к требущей коже, Арагорн жутко хотел завладеть принцем, поскорее трогать его в самых неприличных местах. Его так заводило неровное дыхание снизу, что заметить повязку на груди не сразу удалось. Она будто стала уже частью Леголаса, не столь важной. Хотя если бы Арагорн узнал, что скрывалось под слоем ткани... Видимо, эльфу данный исход, когда человек может вспомнить о существовании такой уродливой вещи, как ранения, и прерваться на расспросы о самочувствии, не подходил. Он завёлся, ещё будучи на руках у Эстеля. Столь же долгих мучений, пока с него будут снимать штаны, так же сводя с ума, он не выдержит.       Бледные руки скользнули на талию человека, затем поползли выше, изредка останавливаясь, ощупывая тело любовника. Наконец, Леголас нашёл то, что хотел. Эльф сжал руки на шее Арагорна, одним резким движением переворачивая его, опрокидывая на кровать. Сам же уселся на бёдра.       — Сейчас позволь мне, — хмыкнул Зеленолист.       План теперь лежащего снизу Арагорна с блеском провалился. Но такой исход тоже манит, хоть человек и в шоке. Дальнейшие действия должны были принести сокровенное наслаждение обоим. Принц пустился к штанам второго, открывая скрывающееся под ними.       — Ты прекрасен...       — Нравлюсь тебе значит? —адекватные слова и мысли уже были невозможны. Элессар специально вынес речь с заигрывающей, вызывающей интонацией, подливая масла в огонь нетерпения эльфа. — Уверен, твои действия будут ещё более прекрасными.       — Ты будешь очень доволен, —расплылся в хитрющей ухмылке Леголас, поглаживая таз под рубахой и явно задумав нечто обескураживающее.       — Не сомневаюсь, ваше высо... а-ах... — закатывая от неземных ощущений глаза, Арагорн принял град поцелуев на торсе, бёдрах. И почему он не послушал принца сразу? Такое удовольствие, оказывается, мог пропустить.       Дальнейшее ощущалось как сон, самый приятный, что только может существовать. Откинув светлые волосы, Леголас начал творить самые непредвиденные вещи для королевского наследника. Кончики его пальцев коснулись побагровевшей головки члена, а с губ Арагорна сорвался вздох. Орган запульсировал больше, однако спешить никто не собирался. Лично эльф хотел довести Эстеля до состояния, при котором будут слышны те самые, желающие, молящие стоны. Он хотел сейчас всего, чтобы вкусить податливого человека, которого затащил в кровать. Интересно, насколько сильно он будет винить себя за содеянное, когда похмелье пройдёт? А ещё вот что волновало где-то в глубине: что, если сам Арагорн против этого всего, и это происходит из пьяной прихоти одного? Будь что будет.       Возвращаясь всем вниманием к своему занятию, Леголас отставил руку на пах любовника, параллельно рассматривая возбуждение, будто этот пристальный взгляд мог заставить человека кончить прямо здесь и сейчас.       — Знаешь, — прошептал эльф, — я ведь давно грезил о том, чтобы увидеть тебя. Моя фантазия рисовала твой образ, но разум постоянно отрезал его...       — Но теперь никто не помешает тебе, — хитрые серые глаза впивались в порозовевшее лицо. — Этой ночью я только твой. А сейчас прекрати так пялиться, иначе я не выдержу.       — Ещё приказывает, я принц, вообще-то...       Несмотря на свою реплику, Леголас приступил к ублажению. Он, словно в каком-то тумане, охватил налившийся кровью член. Было так приятно, держать чужую слабую зону, имея возможность воспользоваться ею, забирая гордые, пока еле слышные вздохи. Что ж, пора распрощаться с гордостью обоих. Умостившись поудобнее, принц сжал орган у основания, нагнулся, слизнул капельку выступившей смазки, что выглядело чересчур развратно.       — Ла-а-с... — Арагорн трепыхнулся. Его рука вонзилась в рубашку, которая осталась на теле.       Даже не подняв глаз, эльф продолжил. Он воспринял эту форму имени, не применяемую по обычаям эльфов, как одобрение. Ему безумно хотелось услышать стоны человека, потому вскоре головка была уже в тёплой атмосфере рта. Игриво покусывая, принц думал, что этой ночью он делает впервые подобное действие. Вероятно, так же не принятое в его народе. Ведь об этом никто никогда не говорил, оставляя тему телесного единения. Это скорее развлечение для людей, таких привязанных ко всему физическому. Что ж, не зря Леголас не самый примерный эльфийский наследник.       А Арагорн зато примерный любовник. Стон, вырвавшийся из его груди, способен был возбудить до малейших клеточек, что, собственно, произошло с Леголасом. Он вслушивался в молящие звуки и каждым из них ощущал тяжесть внизу живота всё сильнее. Ох, это скоро невозможно будет терпеть, так же как и Элессару то, что ему просто делают отсос. Его тело импульсивно начинало двигаться. Органу нужно было больше взаимодействий, напряжённая головка горела нетерпением.       Человек сжал простыни, стараясь не давать бёдрам уходить выше, пихаясь в обволакивающую влагу рта, но из этого мало что выходило. Чувствуя безысходность от сладкой пытки, Арагорн позволил себе закатить глаза, простанывая имя друга-любовника так громко, что, если бы не пир снизу, его бы слышал весь Медусельд.       Для удобства Леголас закинул одну ногу человека к себя на плечо, а другую вдавил в кровать, дабы избежать резких дерганий. Понятия не имея, как ублажать таким способом, он следом взял в рот чуть ли не всю длину разом. Стоит заметить, телосложение Странника с каждым годом становилось краше, а его член могли бы хотеть многие. Размер, выступающие вены. Это захватывало. А овладел этим сейчас один белокурый эльф. Он тяжело сглотнул, поднимая голову и затягивая воздух. Было вкусно. Хочется ещё. Теперь принц всячески перекатывал орган из угла в угол, облизывал, покусывал, всячески дразнил Арагорна.       Чем чаще становились стоны со вздохами, тем слаще была пытка, тем сильнее насаживался Леголас на член ртом. Его свободная рука прекратила оглаживать торс, поднимаясь выше, на загорелую грудь. Эльф забавлялся с человеком как только мог. А следопыт уверенно и довольно чётко шёл к стадии, когда изнутри окончательно распёрло бы от приятных ощущений. Но тут в мозг, заполненный только нетрезвым кайфом, пришла идея. Сдерживаясь изо всех сил, Арагорн схватил руку Леголаса, тяжело дыша. Он постарался приподняться.       — Постой... — увидев удивление Зеленолиста, нехотя отрывающегося от дела, Эстель нежно заглянул в страстные глаза. — Не одному же тебе всё удовольствие...       Дальше все сложилось решительно, словно было продумано заранее. Слегка дрожащие от внутренних электрических разрядов руки быстро смогли стать опорой. Град поцелуев обрушился на белоснежные плечи, ключицы. Балуясь, ладони Элессара сползли вниз, задели возбуждение в штанах принца, а потом потянули его за талию, сваливая рядом. Оставляя влажный красный след на шее эльфийского наследника, человек потянулся расстегивать мешающую нижнюю одежду того. Но не так просто человек взял бы и сдёрнул эти треклятые в данный момент штаны. Человек заставлял принца довольно прикрывать глаза от лёгких, невесомых прикосновений, совпровождаемых по всей нижней половине тела. В мыслях же он перебирал все синонимы к слову "невероятный", глядя на открывшиеся бёдра, острый таз, изящный член.       Желая подначить несного следопыта к делу, Леголас запустил пальцы в тёмные кудри, притягивая голову к себе. Для Арагорна это был словно приказ, которому нельзя не подчиниться, ведь просил его, только его эльф. Хитро улыбнувшись, Странник губами подобрался до груди того, затем зажал левый сосок. Он хотел довести тело принца до максимального напряжения, чтобы потом в один миг обрушить все в эйфорию.       Смуглая рука направилась по животу вниз, очертила вокруг паха пару кругов, и, когда Леголас не ожидал, крепко взяла его возбуждённый орган, сжимая.       — Я хочу услышать твои стоны, — как-то требующе заявил следопыт. — Или тебе недостаточно приятно?       — Пошёл ты... — Леголас томно выдохнул, тая и напрягаясь под руками человека. Тем не менее следом с его губ сорвался стон, ведь Арагорн начал активное ублажение рукой. Такое ублажение, словно он практиковался в нём изо дня в день. А принц и подавался, толкался вперёд. Было ясно видно, читалось по движениям и страстным крикам: он хочет быть доведённым до того состояния, когда забываешь кто ты и где ты. И это вскоре будет обеспечено.       Кончил первым Леголас. Среди тихой ночи, со сладким, вымученным стоном имени любовника, вырывающимся из глубин, казалось, души. Он лежал весь мокрый, сжимал подушки под собой. Белёсые капли окропили его живот, так же как рот и грудь Арагорна.       — Ты такой вкусный... — пробормотал человек, затем решая облегчить себя. Глядя на дрожащего эльфа, он взял свой наболевший член и пару раз провел рукой по коже. Вскоре произошла его кульминация, а постель стала окончательно влажной.       После горы стонов и удовольствий, когда в воздухе остался лишь жар страстных воспоминаний, Элессар подполз повыше, улегся около раскинувшихся золотистых волос, загребая и притягивая обмякшего Леголаса к себе, на что тот втыкнулся в горячую шею. Страсть в глазах сменилась на нежность и чувственность. Руки, недавно творившие такие вещи, ласково гладили любовника.       — Как ты, лучик? — тихо задал вопрос Арагорн.       — Все просто... восхитительно, солнце, — еле слышно пробормотал эльф. — А как ты? Тебе... понравилось?       — Понравилось ли мне, как ты по пьяни возбудил и затянул меня в постель? Спрашиваешь ещё.       — Так... ну это... не я, в общем... — раскраснелся принц, хотя по факту виноват в случившемся этой ночью он.       — Ах не ты значит? — человек довольно закрыл глаза, тихонько посмеялся. Какой же он невинный. Забавно, что с одной стороны Леголас не показывает свои чувства, старается замкнуться, но с Арагорном... он показывает себя настоящего, со всеми эмоциями смущения. И Элессару это нравилось.       — Да, не я, — как бы глупо это не звучало, Леголас продолжал старательно отпираться от своей вины. Да и в целом, это вон, эти затейники на пару с Гимли вытворили, чего он-то сразу?       — Знаешь... — переводя тему, следопыт пытался найти трезвые слова, однако пьяность захватила всё. — Ты мне нравишься. Ну в смысле... ты такой красивый. Такой неземной. Такой... — Эстель зарылся в светлые волосы. — Ты безумно вкусно пахнешь.       — Ты мне тоже нравишься. Ты слишком горяч, а одновременно с этим самый-самый милый.       Сказав это Леголас заулыбался и подставил голову так, чтобы Арагорну было удобно втыкаться в его волосы. Полежав с минуту, принц решил устроиться поудобнее, заползая на горячее тело, довольно жмурясь. Сонное личико эльфа заставило человека расплавиться в счастье. Их обнажённые тела приятно прикасались, и от этого хотелось трепетать, наряду с тем, что хотелось просто остаться в этом моменте навсегда.       Правая рука Элессара потянулась за одеялом, накрывая принца, после чего пошла гладить нежную кожу лба и щёк.       — Ты выглядишь уставшим. А ещё в схватке с Гимли ваше высочество слишком много выпил. Тебе нужно поспать, милый.       — Ммм... — Леголас промычал нечто неразборчивое, ведь Арагорн всё верно сказал. Потребность спать резко накрыла уставшее тело. Правда следующие слова чуток приободрили эльфа.       — Я могу спеть тебе...       — Да, Эстель, пожалуйста. Мне так нравится твой голос.       — Тогда слушай, meleth nin... — нежно прижимая любовника, Элессар глубоко вздохнул, впитывая чистый воздух ночи. Он знал много песен на общем наречии, на синдарине, но этому эльфу хотелось посвятить что-то необычное, что-то, что не дано услышать всем... И тут слова сами полились, словно сотканные лунным светом. Песня была ласковой, звучала как колыбельная, вселяющая надежду. — Позови лишь за собой и тотчас я приду. В тьме ночной и мраке дня тебя я найду. Не бойся пустоты, все равно она пройдеет...       После этого куплета человек закрыл глаза, вспоминая видение у Владычицы Лориэна. Он вспомнил тот светлый, сияющий образ Леголаса. И поцелуй. По щеке скатилась горячая слезинка, песня сама продолжилась.       Мотив пробудил в груди принца новую волну любви к Страннику. И... эта песня казалось ему такой знакомой, что он знал её слова, хотя готов был поклясться: слышит её впервые. Выждав припева, сонный Леголас тихо запел вместе с Арагорном.       — Нууу а ты будь со мной, и вместе мы сквозь тьму пройдём. Нууу а ты будь со мной, и вместе мы свой путь найдём.       Голоса любовников красиво переплетались, украшая тишину ночи. Текст рождался в их сознании сам собой, а голос эльфа с каждой секундой становился все тише и тише. Наконец он лишь невнятно бурчал, после и совсем утих, оставляя место тихому сопению. Но продолжение прекрасных нот всё ещё звучало в его сознании, крепко вплетаясь в память.       — ...и в один прекрасный день мы будем лишь вдвоём... — конец Арагорн допел сам.       Светловолосый, остроухий котёнок, греющийся у него на груди, заснул. Элессар улыбнулся, повыше натягивая одеяло, и начал наблюдать за закрытыми веками, красивыми ресницами. Свет уже уходящей луны отдавал серебряным сиянием так, что лицо Леголаса напоминало драгоценный жемчуг.