Свет звёзд судьбы: история любви Арагорна и Леголаса

      Большую часть ночи человек думал, ему не спалось. Столько изменений произошло в его жизни с момента появления эльфа, особенно во времена нынешние. Он думал, смог бы пройти весь этот путь, не будь рядом того, кого он так полюбил? Причём полюбил не мимолетно. Арагорн отдал своё сердце Леголасу, поселил этого прекрасного принца к себе в душу и сознание. Допустил к своей боли и терзаниям, чего не позволял никому иному.       Но то, что произошло этой ночью... так нельзя было. Как никак, Зеленолист — сын Трандуила, наследник Лихолесья, а Арагорн, пусть и из королевского рода Исильдура, но остаётся и всегда будет Странником. И он позволил себе распустить руки на принца.       Задумчиво вздыхая, дунэдайн вновь взглянул на милое спящее личико. Нет. Все таки он не жалеет. Времяпровождение этой ночью было... невероятным. Он лежал практически всё время неподвижно, боясь разбудить Леголаса, хотя тот после всего ушёл глубоко в чертоги Намо. И вот начал наступать рассвет. Элессар аккуратно, медленно переложил эльфа с себя на мягкие подушки. Хотел накрыть одеялом и уйти, но тут вновь заметил бинт. Попытался осторожно отмотать — порозовевший носик зашевелился, так что Арагорну пришлось оставить лечение на момент, когда любовник будет бодрствовать.       Сбежавший из комнаты, в которой ночью происходили очень страстные события, до самого момента поднятия солнца бродил между тихими стенами домов Рохана. Мысли не могли его отпустить и, чтобы поменьше мучиться, он старался отвлекаться на всё вокруг. Довольно на долгое время Арагорн зашёл в конюшню и стал гладить своего Брего, делясь с ним терзаниями.       — Я люблю, но так не верю в правильность всего происходящего. Или я просто боюсь ответственности? На моих плечах она лежала с самого рождения. Так почему сейчас? И имею ли я вообще право на жизнь, после того, как подарил надежду эльфийке, обязал её, а теперь так далеко?       Конь слушал внимательно, вглядываясь понимающими глазами. Но, ясное дело, возможности говорить, пусть даже три раза за жизнь, как у легендарного пса из Валинора, у него не было. Вскоре на улице послышался шум первых проснувшихся. Элессар принял решение: не трусить и поговорить. Просто поговорить с тем, кто забрал его сердце.       Человек провёл рукой по загривку верного Брего и направился обратно к дворцу.

***

      Туман проникал в извилины мозга, когда он пытался открыть глаза. К счастью, в комнату попадали солнечные лучи, что смогли поласкать веки наследника Лихолесья. Леголас с трудом приоткрыл глаза, ощущая незнакомую тяжесть в голове. Мир слегка покачивался, а в висках тихо стучала невидимая молотилка.       Он поднял руку к лицу, недовольно морщась, и пробормотал что-то на эльфийском. Его взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на хаотично разбросанной вокруг кровати одежде. "О Манвэ, — краснея со стыда, с усилием эльф сел на кровати. — Ну неужели это был не сон...".

***

      На террасе, где до пьянки сидели двое влюбленных, правда, не знающих об этом, Арагорн увидел книгу. Он вспомнил, как его вчера легонько стукнули и от этого улыбнулся, подходя и забирая её. Увлеченно думая, что сказать, только на входе во дворец он поднял голову и почувствовал, что столкнулся с кем-то, а этот некто тут же отскочил на шаг назад. Сердце сразу затрепетало, потому что знало явно больше, чем глаза и мозг, не успевшие толком сообразить что да как.  В дверях стоял Леголас. На вид довольно трезвый, задумчивый и такой же красивый. Что ж, разговора не избежать... даже если придётся провести его на этом же месте.       Человек слегка замялся, не зная, с чего начать. Было стыдно, страшно. Стоящий перед ним легко мог бы перерезать глотку, задушить одной рукой его — того, кто переспал с принцем.       — Лас... ну... это... с добрым утром, — прекрасно, банальное доброе утро спасло его неуверенность. — Как тебе спалось?       Леголас всегда был довольно спокойным. Он умел держать себя в руках, контролировать эмоции. Однако сейчас он вспыхнул.       — С добрым утром? Как спалось? Ты в своем уме вообще?! Ты... ты издеваешься?! Эстель... — на этом эльф запнулся, вспоминая, как он выговаривал это имя в постели. Лицо его заволокло красной пеленой, он закусил губу. — Ты... как же я тебя ненавижу. Я когда нибудь убью тебя!       По лицу гневающегося сменились в течении последних мгновений достаточно эмоций: сначала было удивление, шок, которые перетекли в злость и возмущенность. Арагорн же как всегда оставался непоколебимым, хотя в душе чувствовал себя виноватым. От этого его непоколебимого вида эльф правда хотел его убить, но прошли секунды — желание крепко поцеловать этого несносного человека перекрыло остальное.       — Ох, Арагорн... прости. Я не могу назвать это ошибкой, но мы ведь были пьяны. Это не оправдывает наше с тобой поведение, но извини меня, пожалуйста.       — Ты тоже меня прости. Мне не следовало тебя насильно вести пить, потом делать... то, что делал. Хотя мне с тобой было безумно хорошо. — Тут уже смуглые щёки человека загорелись. Надо брать себя в руки, пока не поздно. — Леголас.       Странник аккуратно подошёл к другу-любовнику, протягивая к нему свободную руку, окутывая холодные пальцы.       — Я очень хочу, чтобы обида не застелила мою репутацию в твоих глазах. Только скажи — я забуду о произошедшем. Эта тайна может покрыться пылью на задворках сознания. Но, прошу, не уходи, не отдаляйся от меня. Ты нужен мне. Мне нужны взор твоих ясных глаз, руки, хранящие в себе тысячелетнюю силу, твой голос... хочу, чтобы ты как раньше был рядом. Но если я настолько виновен — я пойму.       Что бы не случилось, Арагорн всегда о нем заботился. Ситуация сейчас была наглядной. Пусть принц и сорвался, пусть вчера и произошло такое, его человек всегда заботился. Так хотелось обнять его, прижать к себе, провести время в объятиях так же, как они спали.       Но так время они не проведут. Они будут стоять тут, румяные, смущенные, доказывающие вину и одновременно невиновность друг друга, пока вокруг отходят от перепоя роханцы и эльфы, выжившие при победе в Хельмовой пади. Забавно жизнь крутит, однако.       — Мне... — отвернув от стыда голову, но не забирая руки, наконец ответил эльф. — Мне тоже было хорошо, Арагорн.       А через нежданную секунду Леголас крепко обнимал человека, втыкаясь в его тёмные волосы и стараясь владеть собой.       — Ты не виноват. Я не злюсь на тебя. Нами управлял эль, за что, кстати, я вам троим всё же припомню потом. А пока мы просто забудем и будем жить как раньше, как лучшие друзья. Хочешь, прочту тебе книгу? — Зеленолист кивнул на вещь в руке друга. — Хотя там скорее летописная история или что-то в роде того, но интересно. У роханцев, судя по всему, не настолько развита литература, а жаль.       — Не упущу шанс послушать, — Арагорн многозначительно поднял бровь. — Идём на наше вчерашнее место.       Вновь хватая холодные пальцы, Странник повел принца к краю терассы. Солнце было уже довольно высоко, а эльф и вовсе на пару секунд подставил лучикам мордочку, впитывая свет Анора, однако на дворе, как никак, стояла зима. Так что человек решил убедиться, что другу будет комфортно.       — Я могу принести утеплиться или, если хочешь конечно, просто подсаживайся ближе.       — Предпочту второй вариант.       Сев совсем рядом, Леголас ощутил горячее дыхание над своим ухом. Это ему безумно понравилось, хоть и заставило застыть. А после он принялся читать. Где-то показывая человеку оформление, где-то добавляя интонации, где-то им руководила монотонность. Голос лился, словно свежий ручей в Лотлориэне, живящий и мелодичный.       Время летело совершенно незаметно. Они были одни на весь мир, хотя вокруг ходили то стражники, то пробегали дети и, смотря на человека с эльфом, сидящих плечо к плечу, видели в них нечто большее, чем просто друзей. Элессар заслушался и довольно вздохнул. Прерывать легкое чтение не хотелось, так что он решился безмолвно запустить руки на спокойно дышущую грудь, подгребая эльфа к себе. Ещё ближе. Ещё больше тепла. Пусть там кто смотрит, а уткнуться в вечно пахнущие весной и лесом светлые волосы никто не помешает. Эльф чуть не промурлыкал от удовольствия и запнулся, хотя в самом разгаре читал об истории цветов, которыми усеяны курганы королей Рохана.       — Симбельминэ... — загадочно прошептал Арагорн, воспользовавшись паузой. — Вечноцвет. Даже зима не заставит их угаснуть. Знаешь, а ведь эти цветы похожи на тебя.       — И с чего ты пришёл к такому заключению?       — Не знаю, просто. Ты ведь тоже не увядаешь, несмотря на мрак вокруг.       — Возможно, — эльф притих, ведь Арагорн даже не знал, что его, скорее всего, заставит завянуть, и тогда не будет он более похож на цветок.       — Хотя, — дунэдайн всерьёз задумался, — нет. Нет, ты не просто как Симбельминэ. Ты — серебристый цвет Тельпериона и золотые листья Лаурелин. Ты — прекрасная звезда-Эланор и Альфирин...       — Говорят, при виде полей Альфирина у нас просыпается тяга к морю. Потому я и не хочу их видеть. Не хочу... уплывать.       Повернув голову в сторону сероокого человека, Леголас впивался в его образ, словно уже сейчас тревожные волны захватили эльфийское сердце. Словно ещё немного и их с Арагорном разлучит навек бесконечный морской простор, недоступный одному из них. Хотелось высказать волнение, но его чуткое ухо уловило шум, а в груди, перед этим расцветающей от любви, проснулись глубокие страх и тревога.       — Он здесь...       Всё происходило стремительно. Вскочив с места и выронив книгу, принц помчался в зал, где была растелена постель на хоббитов после вчерашней пьянки. Вместе с Арагорном врываясь туда, эльф помнил лишь темное свечение Палантира и задыхающегося в конвульсиях Пиппина.       Чего не скажешь об Элессаре. Не ведая предстоящего масштаба бед, первым делом, забежав в комнату, он выхватил шар из рук несносного хоббита. Тут же его приковала тьма, холод в миг окутал тело и душу одновременно. Тревога, которую врагу не пожелаешь, заставляла сжиматься лёгкие и сердце, перегораживала путь к дыханию. А перед глазами восстало око Саурона, затягивая, призывая, выведывая. И явился голос, утерянный столетиями назад и обретенный вновь, голос, способный рушить огонь на мир Средиземья.       — Арагорн! — обвивая плечи друга, выкрикнул эльф, стараясь прикосновениями забрать панику и заставить человека отпустить этот сгусток мрака из рук. — Дыши, Эстель, всё хорошо, главное держись...       Тёмный властелин не хотел, но ему пришлось отступить, ибо проблеск, словно молния, ударил по клубящимся чёрным речам. Как тут не держаться, когда слова Леголаса проникли в сознание? Сильные руки разжали пальцы, шар выкатился и Митрандир тут же подхватил его в ткань. Арагорн медленно открыл глаза, чувствуя безопасность. Правда, все вокруг были встревожены и напуганы.       — Пиппин... С ним всё в порядке? — по своей обычной манере, он заботился лишь о других, забывая о собственном состоянии. Попытался подняться, но что-то мешало: эльф не позволяет.       — Придурок, вечно ты лезешь куда ни попади, — шёпотом причитал тот, не разжимая рук. — Ещё раз ты пожертвуешь своей жизнью, и я не буду с тобой разговаривать, ясно?       Он был жутко зол на Арагорна, который так беспечно относится к собственной жизни. Ведь Леголас так любил его, больше своей жизни, был готов пожертвовать ею ради него... Как он мог?       — Тук, болван, в порядке, — с задержкой, но маг ответил на вопрос наследника Исильдура. — Однако нас ждёт большая смена планов. Сообщите Теодену, что намечается собрание. Никаких лишних ушей.

***

      То, как скоро они оказались в зале, эльф уже не помнил. Странно, ведь обычно он улавливал каждый момент, каждую деталь. А сейчас у него просто отсутствовали силы к таким большим нагрузкам и потокам информации. Ох, точно, возможно, это всё вчерашний эль.       Эти мысли сопровождали принца, пока трое — он, Арагорн и Гимли — стояли перед Гэндальфам и королем, хмурящимся от предстоящего решения.       — Саурон готовится нанести удар по Минас-Тириту. А ещё, — маг повернулся к уже крепко стоящему на ногах страннику, — он узнал, что в битве при Хельмовой Пади участвовал наследник Элендиля. Род людей в этом противостоянии силён, он понимает. И боится. А потому не позволит, дабы короли Гондора продолжили своё существование с короной. Он сравняет Белый город с землёй. Если зажгутся сигнальные огни, Рохан должен выступить.       — Скажи, Гэндальф, зачем же нам идти на помощь тем, кто не помог нам? — Теоден презрительно окинул взглядом мага.       — Я пойду.       Присутствующие разом шокировались от слов Арагорна, а Леголас и вовсе растерянно и нервно задышал, но старался не подавать виду. Не сейчас ему быть слабым.       — Нет, Арагорн, — отрезал Гэндальф. — Ты пойдешь другой дорогой. А сейчас в Гондор отправлюсь я. Но не один.       Они выпроводили мага и напартачившего хоббита в Гондор, а сами стали ждать сигнальных огней, хоть и с сомнительной надеждой. После всего этого уставшая троица разбрелась по разным углам. Гимли что-то ворчал себе под нос на счёт "ни минуты покоя", Леголас побрел за книгой, Арагорн вовсе шустро исчез из виду, чем немного взволновал второго. Он как раз завернул в коридор к своей комнате, надеясь переосмыслить всё, дать себе передышку. Однако... Тут уже успела разлечься на кровати главная причина его волнений.       — И это ещё что такое? — замирая на пороге, Леголас поднял бровь.       — Называется "я отдыхаю", — чутка ухмыльнувшись, ответил Элессар. — Но не волнуйся, всю кровать я не займу. Предпочтешь левую сторону или правую?       — Как насчёт того, чтобы ты просто спал на полу, как в старые добрые? Тут даже ветра нет, будет тепло.       — Я же почти король, так что пол уже не для меня.       — Ого, и с каких это пор ты признаешь себя королем? Я поражён.       — Надо же тебя удивить. А сейчас не стой там, а то мне правда станет стыдно, что нас поселили в одну комнату. Иди сюда.       Решая уже не выделываться, эльф улыбнулся. А померкший, уставший взгляд человека вновь засиял, ведь его любовь улыбалась. Эта улыбка... всё может Арагорн за неё отдать. Завоевать весь мир, умереть, заставить звезды ярче сиять — он готов сделать всё, только бы Леголас никогда не грустил и вот так мило, счастливо улыбался.       Хмыкнув, принц подошёл ближе к кровати, оставил книгу рядом, уже собираясь улечься, как улыбка мигом покинула светлое лицо. Перед глазами поплыло и начало раздваиваться. Ноги эльфа подогнулись, а в ушах стал странный звук, похожий на вибрацию. Последнее, что видел Леголас — обеспокоенное лицо Эстеля, приподнимающегося на кровати. На секунду он допустил мысль: умирать с Арагорном перед глазами — очень даже неплохо. И шлёпнулся наземь, теряя сознание.       В серых глазах появились страх с безмолвным криком боли. Именно так ощущалось его переживание за... больше, чем друга.       — Леголас, — Арагорн сказал это тихо, и не потому, что знал, что принц не очнётся от имени. Он просто шептал это имя как молитву, как взывание к чему-то высшему. И будет шептать всю свою жизнь. Пусть даже только тогда, когда этого никто не слышит.       По телу Арагорна прошлась дрожь и он, опускаясь на колени, забрал тело на руки. Прижал к себе, вместе с тем проверяя пульс на шее. Тёплая ладонь легла на побледневшую щеку, и проницательные глаза участливо пытались взглядом разбудить друга. Но тщетно. Нужна первая помощь. Уложив эльфа на постели, Эстель шустро сбегал за водой. Смочив большой палец, прошёлся по мягким и еле теплым губам. То же проделал и со лбом, шеей.       — А потом из твоих уст я слышу слова "отдохни". Да, мы оба, конечно, те ещё эгоисты по отношению к себе. Но знаешь, — блестящая плёночка воды заволокла глаза, пока Арагорн вёл монолог вникуда. — Если бы я мог, я бы взял на себя и твою ношу. Это ведь всё проклятые Кольцо и Саурон. Прости, что тебе приходится выносить эту тьму. Ты не должен был... соглашаться идти за мной. Не должен был предлагать свой лук вслед моему мечу.       Забавно, однако, сложились телесные проявления: слёзы накатывались, губы подрагивали, а рука крепко держала руку Леголаса. Слава Эру, они были наедине.       Не пришлось считать минуты, эльф активнее задышал. Человек молчал и просто ждал.       Леголас медленно возвращался к сознанию, как будто всплывая из глубин тихого озера. Длинные ресницы дрогнули, приоткрылись, позволяя свету дня мягко проникнуть в глаза. Мир вокруг казался размытым, но первое, что он почувствовал, — это теплую, уверенную руку на своей. По лицу Арагорна прошлось спокойствие, но он так же молчал. За него заговорил очнувшийся, тихо, но уверенно.       — Что за раскаянную чушь ты тут толкал...       — И в чём же я не прав?       — Это был мой выбор, идти за тобой, ясно? И ничего это не... — от отсутствия сил эльф закашлялся. — Ладно, возможно. Говорил мне отец держаться от этого подальше, а я не понимал, отчего же. Но не суть. Дай воды...       Послушно выполнив просьбу, человек не решался на дальнейший распрос, учитывая, что Леголас буквально вышел из обморока.       — Дело не столько в Кольце, сколько...       — Ну?       — Моё хроа скорее не выдержало волнения за тебя и... отсутствие пищи.       — Что, прости?       — Знаешь, пока ты напряжён, затем встречаешь орду варгов на переходе, там же теряешь самого близкого человека, затем сражаешься с армией в размере десяти тысяч Уруков... как-то не до соблюдения потребности организма.       — И как давно ты не соблюдаешь эту потребность?       — Долго. Очень долго.       — И это я вчера повёл тебя на перепой на пустой желудок... разрешаю себя ненавидеть.       — Заткнись. Я мог тебя покалечить и сбежать, но не сделал этого. Поздно уже жалеть.       — Ладно, — Арагорн стыдливо убрал ладонь, а затем спохватился. — Сейчас я раздобуду тебе чего-то нормального поесть. И не смей вставать.       — Пф, я только отжал у тебя кровать, смысл мне вставать?       Не желая отвечать сарказмом, Арагорн поднялся, готовый выбраться на поиски еды, как в комнату ворвался(какое же, однако, каноничное событие) Гимли.       — Итак, госпожа Эовин, к счастью, ушла в оружейную, но это она мне доложила по секрету. А на кухне стоят смачнейшие ароматы, которые перебили мне сон и заставили примчаться сюда. Леголас, а ты какого Махала разлёгся, словно на брачном ложе? Я не уйду без вас отсюда.       — Гимли, тут немного...       — Что? После пьянки затащил ты свою лесную принцессу в кровать-таки, да, Арагорн? Молодец, правильно. А теперь шуруем есть.       Стыд? Не слышали гномы о таком слове и его значении, вы что.       — Гимли, — наехал человек. — Леголас сейчас не может подняться.       — Кто сказал? — принц уже стоял рядом.       Если поставить двух баранов на одну узкую дорогу — они вступят в схватку за путь. А если поставить Арагорна и Леголаса — они, перебиваясь сарказмом и упорством, пойдут рука об руку, с нежностью и трепетной заботой друг о друге в сердцах.

***

      Запахи, конечно, вчера охватывали побольше просторов дворца, но сегодня были не хуже. Троица сидела за массивным дубовым столом, и, как бы это было не удивительно, Арагорн сидел рядом с Леголасом. Поднесли эль, и они переглянулись, смотря затем на кружки с очень большим подозрением.       — Голубки, не буду я лезть в ваши постельные дела, — начал весело Гимли, поднимая кружку. — Но, судя по всему, ночка выдалась весёлая. Вы там аккуратнее, что-ли.       — Это совсем не то, что ты подумал, — старался вывернуть разговор в иное русло Арагорн, однако его тут же перехватил эльф.       — Знаешь, Гимли, если бы ты уделял столько же внимания сражению с орками, сколько нашим "постельным делам", возможно, твоя секира была бы менее затуплена.       — Ах ты, фея зелёная! Я ещё покажу тебе, как остра моя секира! Оскорблять орудие гномов, — теперь рыжебородый причитал и совсем забыл о недавнем диалоге. — Это ж где такое видано?! А, ну да, напротив меня сидит остроухий, чего можно ожидать.       Подхихикивая, Леголас расслабленно повернулся к Элессару, который наблюдал за всем и, не теряя возможности, ел. Тут двери зала распахнулись: влетели Эовин и Мерри.       — А мы вас ищём! — второй окинул вниманием стол, пуская слюнки. — Голодный хоббит — неистовая сила. А я уж очень голодный!       — Сейчас всё будет, мой друг, — ласково рассмеялась леди Рохана, веля принести ещё две... нет, три порции. Одну себе, две для Мерри.       Теперь за столом сидело пятеро. Несмотря на общую гнетущую атмосферу, старались разбавить воздух уместными шуточками и привычным добродушным подтруниванием.       Гимли, ухмыляясь, покачал головой, смотря на Мерри.       — Если ты продолжишь так быстро жевать, то скоро придется просить третью порцию.       — Кто говорит о третьей? — не замедлил ответить Брендибак, принимаясь за овощи. — В Рохане, кажется, знают толк в том, как приготовить морковь. Не то что у нас дома, — добавил он, подмигнув Эовин.       — Я рада, что тебе нравится, Мерри, — улыбнулась она. — Но если хочешь остаться здесь надолго, знай: в Рохане мужчин не держат только за хороший аппетит.       — Ну, я могу быть полезным и в других делах, — не растерялся хоббит, отхлебнув эля. — Например, могу учить всех, как есть так вкусно, чтобы завидовали даже эльфы!       — А вот это по-нашему, — вновь вступил Гимли. — А то Леголас совсем с кислым видом сидит.       — Господин Леголас... — Эовин запнулась, вспоминая, как они решили обращаться друг к другу. — Еда не по твоему вкусу?       — Отчего же? — тот слегка приподнял бровь. — Просто эльфы не привыкли проявлять восторг от пищи, для нас она — не главное.       Мерри поставил кружку, облизав губы, и серьезно посмотрел на эльфа:       — Леголас, ты просто не понимаешь. Это искусство. Когда вкусно, надо есть так, чтобы все это видели и сожалели, что не начали раньше.       — Вот что я называю настоящей хоббитской философией, — усмехнулся Арагорн. — Но, Мерри, будь осторожен. Не слишком много эля для двух дней?       — Не переживай за меня, мой желудок давно привык к таким приключениям, — ответил хоббит, уже доедая вторую порцию с таким энтузиазмом, будто это был его первый прием пищи за весь год. — Эх, Пиппина только-вот не хватает.       — Вы встретитесь, как только всё завершится, — поспешил утешить Странник.       — Знаю. Однако когда оно закончится? Уже весна настанет, ручаюсь. Хоть я вам и не воин, и не стратег, но тут обычный ум стоит включить. Я ведь прав?       — Будь в моей воле, я бы пообещал тебе. Но увы.       Пока капля тоски промелькнула за этой частью стола, Эовин слегка склонилась к гному.       — Гимли, я давно хотела спросить... между Арагорном и Леголасом... Это просто дружба или что-то большее?       — Ох, госпожа, — подавляя смешок в рыжей бороде, отвечал тот. — Если бы вы провели с этими двумя месяц в походе, то мне бы не пришлось отвечать на этот вопрос.       — Ведь они же... они слишком разные, — не сдавалась племянница короля. — Эльф и человек — это неслыханный союз.       — Неслыханный, однако крепкий. Как сталь и серебро. Скажу вам одно: они сами в себе ещё не разобрались. Хотя Леголас иногда слишком уж откровенно светится...       — Так это от внутренних сил эльфов или от взгляда Арагорна?       Видимо, этот разговор не был предназначен ушам принца. Однако кто же виноват, что он услышал всё до единой буквы?

***

      Счёт времени вновь расплылся. Нельзя было сказать, что роханцы спокойно жили, готовили, выпасали коней, но и не назвать их состояние паникой. Каждый второй ждал, каждый второй высматривал сигнальные огни.       Что касаемо участников распавшегося братства — Мерри много времени проводил вместе с Эовин; Гимли порой присоединялся к ним, особенно, если разговор шёл об оружии за кружкой эля; Леголас бродил сам по себе, избегая Арагорна. А Арагорн проделывал то же самое, хоть его и тянуло к принцу. Свалились ли они оба с Белого древа или Балрог их укусил — никто бы не ручился сказать точно. Но факт был в том, что на каждом ужине эльф садился с противоположной стороны от человека, уходил раньше, а в кровати, пусть и заявлялся в комнате, лежал строго на своей половине без единых обмолвий.       Холодным мартовским утром Зеленолист снова встал ни свет ни заря, а дунэдайн вовсе не приходил опочевать. Этой ночью он выкурил одну трубку и успел набить её заново. Зависим? Нет, Арагорн вполне контролировал сей процесс, однако вот, что забавно: когда в его жизни появлялся Леголас, потребность в курении исчезала. Даже не потому, что эльф не переносил запаха табака, просто с ним забывалось про всё другое, а жизненные нужды разом заслонялись эльфийским светом.       Вздохнув, Арагорн потёр лицо и с некой тоской в душе побрёл на один из высоких холмов, ближе к южной границе Эдораса.       И вдруг, в дали, на горной вершине, вспыхнуло пламя. Сначала слабое, как первый вздох жизни. Постепенно разгоралось, взвившись ярким языком огня. Замерев, взгляд Эстеля пронзил расстояние, и сердце его сжалось. Это были сигнальные огни.       — Гондор зовёт, — произнёс негромко, но голос его звучал, словно эхо глубокой долины. В глазах отразился отблеск далёкого огня, как в древнем воине вспыхивала решимость.       Трубка упала наземь: человек что есть сил кинулся в сторону дворца. По улицам потихоньку начинали сновать люди, и те, кто видел мчащегося Арагорна, сразу понимали, в чём дело.       — СИГНАЛЬНЫЕ ОГНИ МИНАС-ТИРИТА! Зажглись огни! — дыхание сбивалось, но голос Странника звучал громко. — Гондор зовёт на помощь.       Находящиеся в зале Теоден с командующими замерли. Эовин, стоявшая у колонны, судорожно вцепилась в ближайшую опору. Её сердце сжалось, но глаза зажглись. Взгляд метнулся к Арагорну, и в нём была как надежда, так и тревога.       Воины, собравшиеся в зале, переглядывались. В лицах смешались страх и решимость. Только король нарушил молчание.       — И Рохан явится.       Слова звучали как рок, но не для людей, а для стороны Саурона.       — Собрать рохиррим!       Тревога уступила место решимости. Люди выходили на улицы, передавая весть. Слова "Сигнальные огни" облетали Эдорас, словно порыв ветра, раздувающий угли костра.       Эльфийские уши уловили известие раньше, чем оно вышло за порог. В жилах Леголаса закипела кровь. Снова война. Снова боль. Снова смерть.