Under the surface.

Кристофер очень устал. Он работает практически круглыми сутками, постоянно занят, его глаза всё время жжёт, даже если он не за компьютером, а голова болит не переставая. Одна радость – муж Ким Сынмин. Он и поможет, и поддержит, и кофе приготовит, и напомнит лечь в кровать после засыпания на столе. Конечно, Сынмин не только няня, но и любимый муж, что определённо достоин большего. Кристофер до сих пор не понимает, почему Сынмин вышел за него замуж, ибо старший по макушку в работе и внимания своему солнцу уделяет крайне мало, даже кофеварка получает от него больше прикосновений, чем Сынмин. Однако парень таким раскладом не разочарован. Работа Сынмина не имеет чёткого графика, нет фиксированной суммы, которую он мог бы получать, так как оплачиваются отдельные мероприятия. Сынмин – модель, и новых контрактов у него не было уже довольно продолжительное время. Так что парень не обижается на сильную загруженность своего мужа, ведь от этого сейчас зависит его собственная жизнь, но старается всячески помогать Кристоферу и ухаживать за ним. Парень выключает компьютер, ноутбук, ставит на зарядку телефон и выходит из кабинета. Часы в кухне показывают начало третьего ночи, по-хорошему надо бы идти ложиться спать и хотя бы объятьями извиняться перед мужем за долгое отсутствие, но Кристофер практически ничего не ел, так что придётся задержаться ещё на несколько минут у холодильника. Сынмин оставил с вечера порцию мяса специально для мужа, понадеявшись, что тот поест раньше, чем утром с пинка самого Сынмина. Кристофер оправдывает его надежды, хотя два часа ночи – не самое благоприятное время для первого нормального приёма пищи, и берёт вилку, ибо не уверен в своей способности держать палочки, насаживает кусочек говядины, даже не доставая тарелку из холодильника, и отправляет в рот, пытаясь выловить вкус в холодном кусочке мяса. Второе аналогичное действие сопровождается уже тяжёлым вздохом, третье – всхлипом, четвёртое – слезами. Кристофер опирается на стенку холодильника и всхлипывает громче, слегка подвывая и ругаясь на свою жизнь. Он заебался, ему срочно нужен отдых, ему нужен долгий здоровый сон, ему нужно хотя бы сутки не думать о работе, а провести время с Сынмином, который живёт будто и без мужа вовсе, а просто с йондоном. Съев ещё кусочек мяса, Кристофер проваливается куда-то в темноту. Он упал в обморок? Его оглушили? Он резко заснул? Он мгновенно умер? Что произошло? Некоторое время парень просто лежал и приходил в себя, похоже, он ударился о плитку, однако, открыв глаза и вернув себе способность воспринимать мир вокруг себя, он не узнаёт их с мужем кухню, чёрт, это вообще не квартира даже: пол, на котором лежал Кристофер, представлял собой стеклянные панели, открывающие вид на странное сплетение рек, языков пламени, причудливых деревьев и различных драгоценных металлов прямо под собой, стены уходили высоко вверх, соединялись острой крышей и убранством напоминали готические храмы, вместо скамеек, как в католических соборах, стояли прямоугольные столики со стульями вокруг, кое-где диванчики разных пастельных цветов, соответствующие скатертям на столах, а под высоким потолком висели, слегка покачивались и быстро меняли свой окрас яркие сферы, которые были все абсолютно разными: какие-то светились, какие-то были больше похожи на брызги красок, какие-то были просто однотонными и опускались ближе к полу, была и пара ярко-белых, что явно выделялась среди остальных. За столиками и просто в свободном пространстве на полу сидели, стояли, танцевали люди и не обращали внимания на огромные шары, висящие прямо над ними, хотя не похоже, чтобы они были хорошо закреплены, не видно ни цепей, ни маломальских лесок. Вокруг, что странно, было тихо, хотя люди в помещении явно разговаривали друг с другом, были слышны только тяжёлые вздохи испуганного такой обстановкой парня и отдалённые шаги одного человека. Кристофер не смог сразу определить, кому именно они принадлежат, аж пока не услышал довольно приятный голос: — Здравствуйте, меня зовут Ли Минхо, я, если можно так выразиться, управляющий по гостям этого места. Взгляд ошарашенного парня остановился на молодом человеке перед ним. Тот выглядел вполне обычно: синие джинсы, тёмно-зелёный кроп-топ, белая полупрозрачная рубашка с рукавом по локоть, блондинистые волосы с фиолетовыми кончиками и невероятно красивые голубые глаза. Подождав, пока новенький просканирует его взглядом и выражение лица будет означать не столько панику, сколько удивление и заинтересованность, Минхо продолжил: — Я помню абсолютно всех здешних посетителей, ну, из ныне живущих, разумеется, а вы, как я понимаю, оказались у нас впервые. Пока вы стоите в шоке и с огромными глазами всё осматриваете, я расскажу немного о своих обязанностях, — Минхо не подходил ближе и не отдалялся, он стоял в шаге от Кристофера, хотелось вцепиться ему в рубашку, заорать и в не особо цензурной форме спросить где он, чёрт его за ногу, находится, но почему-то страха не было, только неожиданность, что-то внутри подсказывало, что здесь ему ничего не угрожает и что этот симпатичный молодой человек сейчас всё объяснит. — Я ответственный за адаптацию новичков, за сбор базовой информации о них, я слежу, чтобы новенькие не сотворили ничего ни с собой, ни с другими гостями, также я провожу лёгкую экскурсию по основным местам и разъясняю всё, что может интересовать новоприбывших. Теперь, чтобы мне было проще выполнять свою работу, а вам освоиться, дайте мне руку, и мы отойдём в мой кабинет. Парень протянул руку, что до этого покоилась в кармане джинсов, и поманил Кристофера движением кисти. Хотелось сбежать, хотелось проснуться, хотелось оказаться дома в кровати со своим мужем, а не разбираться с вот этим всем. В руке у Кристофера по-прежнему была вилка, мысль вонзить её в себя оказалась ярче всех остальных и, даже не успев подумать, парень замахнулся над своим запястьем. Однако Минхо быстро среагировал и выбил резким движением предмет из руки. — Вы не спите и не сошли с ума, не нужно причинять себе боль. Возьмите меня за руку, и я всё подробно объясню. Минхо не может сам прикоснуться к новичку, первое касание должно быть добровольным от самого новенького. Потом да, потом никаких ограничений, кроме оговоренных табу и обширности личных границ определённого человека, нет, и Минхо может касаться, обнимать, поправлять одежду, касаясь кожи, та даже целоваться или заниматься сексом – по обоюдному согласию, разумеется – но первый ответный жест на сближение всегда за новичком. Кристофер протягивает свою руку и ладони парней соприкасаются. Внезапно парень дёргается и оказывается на корточках, как можно ближе к полу, и закрывает уши, насколько это возможно одной рукой, ибо стало невыносимо громко: отовсюду слышен плач, смех, стоны боли, крики, разговоры, просто звуки, которые нельзя отнести к какой-либо категории – куда пропала та тишина, в которой Кристофер только что стоял и слушал Минхо? Привыкнув хоть немного к шуму, парень поднимается на ноги, опираясь на руку своего гида, и следует за ним через толпу. За большим залом оказывается коридор с дверями по обе стороны и, что удивительно, там намного тише, хотя двери, отделяющей этот проход от всех тех людей и их звуков, просто нет. Пройдя в конец коридора вдоль всех однотипных серых и коричневых дверей, оформленных под камень, Кристофер едва не ахнул от удивления и осознания, что перед ним воистину величественная вещь. Его взору предстаёт совсем другая дверь: массивная, чисто белая, украшенная сложнейшими резными и лепленными орнаментами. Двустворчатую дверь обрамляли сплетения изображений цветов, травы, каких-то лент, музыкальных инструментов, фигурок котов и других животных, среди которых Кристофер точно различил кролика, цыплёнка, собаку, хорька и волка, остальные три существа, что мелькали в украшениях то тут, то там парень либо не помнил, как называются, либо никогда не видел чего-то подобного. — Нравится? — спросил Минхо, замечая немой восторг своего гостя. Два медленных кивка послужили вполне приемлемым ответом. — Это дверь в мой кабинет. С течением времени она меняется, орнаменты и фигуры на ней трансформируются, только недавно она стала такой, какой вы её видите. Такой она останется ещё на многие, по вашим меркам, годы. Вот эти щенки и волки, например, появились позже всех и не так уж давно нашли своё место среди остальных. Пройдём внутрь? Нельзя управлять волей новичка. Он должен сам соглашаться идти за Минхо, его нельзя тащить силой или быстрее, чем тому комфортно, поэтому и по общему залу, и по коридору, похожему на гостиничный, парни шли достаточно медленно, чтобы Кристофер мог всё рассмотреть и восхититься архитектурой места, в которое попал, Минхо не тянул за руку, новичок шёл сам, лишь легонько держась за гида. Однако и отпустить руку тоже нельзя было, поэтому тут скорее Минхо держался за Кристофера, дабы расслабленные пальцы не выскользнули из его ладони. Парень вновь кивает, всё ещё заворожённый красотой двери, и её хозяин подходит ближе, проводит пальцами по щели между половинок и оставляет их на каком-то белом прямоугольнике, совсем незаметном поначалу. Что-то щёлкает и дверь легко открывается от небольшого толчка Минхо. Удивительно, на вид она должна весить минимум тонну, довольно странно, что худому гиду она так легко поддалась. — Это магия, — тихо произносит Кристофер свою первую фразу с момента попадания сюда. — Да нет, обычный дактилоскопический сенсор. Сейчас почти в каждом смартфоне такой есть, — с улыбкой рассеивает сказку Минхо. — Меня радует, что вы так быстро заговорили, обычно новичкам требуется больше времени на выход из немого шока, — говорит Минхо и проходит в комнату, — кстати, можете отпустить мою руку, ритуал окончен. — Какой ритуал? — Давайте по порядку. Сначала формальности, а потом всё остальное, хорошо? Кристофер отвечает тихое «хорошо» и проходит дальше, чтобы не стоять на пороге. Изнутри, кстати сказать, дверь ничуть не хуже, только украшений меньше, лишь трава, оплетающая по краям. На контрасте с абсолютно белой дверью яркий кабинет. Пусть стены и пастельного голубого цвета, но картины, обивка стульев, рабочее кресло, чашка на столе, канцелярия, даже постельное бельё на кровати яркое – всё в кабинете является акцентом, просто разного цвета. — Зачем вам в кабинете кровать? — спрашивает Кристофер, присаживаясь на стул перед таким же белым, как и дверь, столом, когда Минхо сдвигает монитор компьютера в сторону, ставит вполоборота к нему и указывает рукой на место с другой стороны стола. — Я же попросил все подробности уточнять попозже, — спокойно упрекает Минхо и бросает на новичка быстрый взгляд. — Вам как будет проще: сначала разобраться с документами, а потому узнать, что, собственно, происходит, или наоборот? — Объясните мне, наконец, что это всё такое. Я просто сплю? Вы – моя галлюцинация? — у Кристофера аж засияли глаза, теперь, когда шок понемногу отходит на второй план, появляется страх неизвестности, его и Минхо так-то пугает, да, он ничего плохого ему не сделал, но всё же он по факту незнакомец, который привёл его в звукоизолированный кабинет где-то вообще не пойми где. — Я удивлён, что вы не используете матерные выражения и не бросаетесь на меня. Это сделает мою работу более лёгкой. Спасибо, — говорит Минхо, отвернувшись от экрана и нацелив всё внимание на гостя. — Так вот, сразу скажу, что это не галлюцинация, не сон, не повод обращаться в психиатрическую лечебницу и не что-либо подобное. С вами всё в порядке. — Тогда что это такое? — слегка истерично спрашивает Кристофер, обводя руками кабинет. — Вы наверняка знаете, что каждый человек испытывает эмоции. Кто-то больше, кто-то меньше, но все так или иначе умеют чувствовать и реагировать на чувства. Однако есть люди, которые считаются слишком эмоциональными, обычно на них общество ещё с детства вешает определённый ярлык вроде «плакса», «клоун», «трусишка», «король драмы», «весельчак» и множество подобных. Часто они становятся либо душой компании и всеобщими любимцами, либо изгоями и странными в глазах остальных среднестатистических людей. В детстве эти эмоциональные особенности более выражены, так что часто чрезмерно эмоциональные дети слышат в свой адрес просьбы успокоиться, не психовать, вести себя потише, не баловаться и так далее, — Минхо неотрывно смотрит на новичка во время всего своего рассказа, не в первый и не в последний раз он всё это объясняет, но нужно, чтобы Кристофер не просто прослушал «информацию из брошюрки», а полностью вник в происходящее. — У взрослых же, если они не душат эмоции внутри, проблема с неприятием обществом их шумного, детского, так сказать, поведения никуда не девается. Как раз для таких людей и существует это место. Можете считать это баром, рестораном, клубом – чем угодно, лично я же считаю его Домом для всех тех людей, которых вы видели в зале. Вопросы? — всё это кажется просто реалистичным сном, красивой иллюзией, ощущение, что сейчас из ближайшего шкафа выскочат друзья с камерой и крикнут что-то вроде: «Сюрприз! Хён, это тебе в подарок квест в сеттинге альтернативной вселенной». — Да. Как я попал сюда? Зачем я здесь? — вопросы, реально интересующие Кристофера с самого появления здесь. — И что за ритуал с вашей рукой? Почему меня оглушило там в зале, хотя до того было тихо? — Первое попадание сюда обычно провоцируется мощным выбросом эмоций. Я вижу у вас под глазами засохшие слёзы, скорее всего, ваша истерика перенесла вас. — Вы сказали, что в это место попадают гиперэмоциональные люди, но я же совсем не такой. Я просто заплакал от усталости. — А бывало такое, что вы раньше плакали по ночам, может, были неконтролируемые приступы агрессии? — чрезмерная эмоциональность проявляется не только в реакции окружающих, достаточно отпускать себя, давать волю чувствам больше обычных людей. Громкий смех пару дней в месяц с шуток друзей не делает тебя слишком эмоциональным, а вот ежедневные слёзы за закрытой дверью вполне. — Бывало, конечно. Я всю жизнь и учился, и работал на износ, понятное дело, что приступы плача от усталости и безысходности – обычное дело, — но, ведь, по мнению Кристофера, это вполне нормально – нельзя же всё время быть сильным. — Для вас, может, и обычное, а вот для большинства не совсем. Вот вы и оказались здесь. Сегодняшняя истерика стала последней каплей, и вы перенеслись к нам. В нашем заведении разрешено всё, что касается проявления эмоций, видели в большом зале разноцветные сферы летают? — после кивка от Кристофера Минхо продолжает. — В этой дымке находятся люди, обычные парни и девушки, такие же, как вы, просто они дали волю своим эмоциям и переживают их, не скрываясь. Каждая фактура дымки означает свой вид эмоции, например, сияющие сферы показывают, что человек внутри испытывает негативные эмоции, такие как страх, скорбь или вину, яркие означают приятные эмоции вроде радости, позитивного предвкушения, ностальгии, а матовые однотонные – это переходное состояние, если сфера обретает такой вид, значит человек внутри заканчивает сеанс, назовём это так, успокаивается и готов снова коммуницировать с людьми как в зале, так и в реальном мире. Вы здесь можете почувствовать себя свободно, вы здесь для того, чтобы эмоционально отдохнуть, физически, кстати сказать, тоже можете, но немногие приходят за этим. — Подождите, в реальном мире? А где мы сейчас? — а сейчас становится и впрямь страшно. Он вообще сможет вернуться домой к мужу? Может быть, он всё-таки умер, а это его предсмертное видение вместо райского сада? — Я бы не назвал наше заведение подземным миром, но люди сюда проваливаются, так что можете считать его подземным. — Нет, где конкретно мы находимся? — Честно, никто не знает. Та и разве это важно? — Минхо подмигивает и проводит рукой по волосам, распутывая небольшие узелки на кончиках. — А, да, по поводу звука и моей руки, — Кристофер оживляется и, проморгавшись для верности, снова готовится внимательно слушать. — Новички всегда перемещаются сюда якобы в беззвучном режиме, чтобы могли не испытывать дополнительный стресс от криков и иных звуков остальных посетителей, им и так хватает дезориентированности, новички могут слышать только гида, то есть меня, а добровольным рукопожатием барьер тишины снимается, ведь он нужен лишь для того, чтобы никакие посторонние звуки не отвлекали новоприбывшего от принятия решения: идти ему со мной или нет. Чаще всего новички соглашаются, я провожаю их сюда и заполняю данные, рассказываю немного о нашем заведении и отпускаю в зал. Ритуал заключается в том, чтобы определённое время держать новичка за руку, чтобы он не мог паникой сорваться и попасть обратно в обычный мир. Это не очень хорошо для психики, так что я должен удерживать новеньких, помогать им освоиться, — Минхо выглядит совсем как человек, руки у него тоже вполне обычные, кожа приятная, ногти ухоженные, его комфортно держать за руку. Что в нём такого, что позволяет чуть ли не управлять сознанием других людей? — А теперь, с вашего позволения, мне нужно выполнить вторую часть работы, касательно вас. Как же вас зовут? — руки Минхо со стола переместились на клавиатуру компьютера, что располагалась на выдвижной полочке, кстати сказать, компьютер был тоже вполне обычным, разве что весь в ярких пятнах, преимущественно фиолетовых. — Бан Кристофер Чан, — довольно интересное имя, Минхо улыбнулся и ввёл данные в базу, — но я не люблю, когда так долго, мне нравится просто «Кристофер». — Хорошо, теперь возраст и страна, из которой вы к нам провалились. — Мне двадцать пять и ещё минут сорок назад я был в Корее. Я вообще смогу вернуться обратно? — у парня начинают дрожать руки, мало ли он застрял в этом недо-клубе навсегда лишь в одном спортивном костюме и без возможности увидеть мужа. — Конечно, сможете. Здесь только отдыхают, никто у вас не заберёт вашу обычную жизнь, — гид замечает вздох облегчения и продолжает. — Да, кстати, раз уж мы теперь с вами знакомы, предлагаю перейти на «ты», я, конечно, намного старше, но у меня тело двадцатичетырёхлетнего, так что можете обращаться ко мне неформально. Согласны? — Согласен. Минхо, ты постоянно говоришь, что заведение «ваше», здесь много руководства? — Я, понятное дело, не единственный работник, на данный момент нас шестеро, все мы выполняем разную работу и следим за благосостоянием как этого Дома, так и его гостей. Мои коллеги – обычные люди, которые могут возвращаться в реальный мир и перемещаться между филиалами, так что не стоит их бояться, наоборот, к ним, как и ко мне, всегда можно обращаться за помощью, мы здесь для этого и существуем. — Получается, это не единственное такое место? — Кристофер хочет как можно больше узнать об этом мире. Оно удивляет, манит, пугает и завораживает, даже этот гид в, казалось бы, обычном кабинете кажется очень интересным и приятным человеком, с которым хочется проводить время. — Верно, не единственное. Клубы отличаются по языкам для удобства гостей, ну, и чтобы не было большого количества людей одновременно под одной крышей. На каком языке ты скажешь последнюю фразу перед попаданием, в таком филиале и окажешься, как видишь, сейчас ты в англоговорящем Доме, вернее, в британо-австралийском. Филиалы с малой посещаемостью соединяются с максимально похожими по языку, — и действительно, сверхэмоциональных людей в мире довольно много, было бы неудобно, если бы все были под одной крышей. — То есть, если бы я сетовал на жизнь на корейском, то попал бы в другой клуб? — Именно так. Дома, понятное дело, отличаются между собой, но не критично, так что всё зависит лишь от знания языка и, возможно, друзей и связей, — Минхо поднимается из-за стола, обходит его и становится рядом с Кристофером. — Последняя формальность перед тем, как мой коллега проведёт тебе более подробную экскурсию. Вставай. Кристофер слушается и, опираясь на стол, встаёт, поворачивается туда же, куда смотрел Минхо, и видит большой светло-голубой шкаф, что практически сливался со стеной. Дверцы непрозрачные, так что становится интересно и немного жутковато от предвкушения новой тайны. — Шкаф видишь? — после кивка Минхо слегка подталкивает новичка в спину и даёт инструкции. — Подойди к нему и открой дверцы. Шкаф без блокировки, ты справишься, — Кристофер опасливо подходит и берётся за две полукруглые ручки, с которых свисали белые тряпичные кисточки, парень медлит, ибо переживает за содержимое шкафа – был бы стеклянным, было бы легче. — Не волнуйся, никто на тебя не выпрыгнет оттуда. Там журналы. После этих слов стало как-то спокойнее, и Кристофер решается приоткрыть створки. Внутри действительно оказываются многочисленные глянцевые журналы на абсолютно разные темы. Все стояли обложками вперёд и не было причин трогать каждый, чтобы рассмотреть. — Красиво. — Да, красиво. Выбери себе один, который больше всего приглянулся. Не касайся других, выбирай зрительно. Минхо стоял там же у стола и следил за действиями новичка. Журналы-то не простые, а с секретиком. Кристофер тянется к одной из обложек и Минхо улыбается в ожидании реакции. Парень выбрал журнал о музыке, в котором, судя по описанию, собраны биографии нескольких известных исполнителей современности. И в работе пригодится, и обложка красиво переливается чёрным, фиолетовым и зелёным цветами – приятная глазу, спокойная. Только рука касается бумаги, как журнал открывается и, прошелестев листами, останавливается на двадцать пятой странице, третья строка которой меняет свой цвет текста с чёрного на белый. Кристофер вскрикивает от неожиданности и испуганно оборачивается на Минхо, что стоит с абсолютно спокойным выражением лица и кивает, намекая взять журнал в руки. Парень решает, что гид ему не желает зла, так что осторожно кончиками пальцев касается листа и, не заметив ничего сверхъестественного, берёт журнал смелее. Минхо разворачивается и медленно идёт к двери, маня Кристофера жестом руки за собой. — Что это было? — парень спрашивает явно дрожащим голосом, когда догоняет Минхо уже на выходе. — Ничего необычного, просто журнал обрёл преданность и соединился с тобой. — Что? — Минхо объяснил как-то слишком абстрактно, непонятно. — Какая может быть преданность у журнала? — однако гид не желает рассказывать подробнее и просто молчит, выводя гостя в коридор, что кажется неожиданно тёмным по сравнению со светлым, ярким кабинетом. — Я так с тобой надолго застряну, если буду отвечать на все твои вопросы, — говорит Минхо, останавливаясь у одной из коричневых дверей, его слова эхом отдаются от стен и взлетают выше под потолок, постепенно затихая, — но без ответов ты не останешься. У меня есть ещё дела, так что спросишь всё у Ликси. — Кто это? — в смысле, Минхо просто возьмёт и спихнёт его на другого работника? Это же он должен помогать новичкам. — Это я, — послышался голос за спиной Кристофера. Было сложно разглядеть его хозяина, так как тот был ещё далеко, но немного успокаивало, что его одного не оставят даже на минуту. — Минхо, а можно крайний вопрос? — одна вещь всё же настораживала Кристофера в симпатичном гиде. — Один можно. — Кто ты? — парню не давал покоя абстрактный возраст Минхо и некая отстранённость, когда тот говорил о коллегах. — Ты же не человек, — прозвучало это заметно увереннее, чем Кристофер изначально предполагал, скорее, как утверждение, чем вопрос. — А ты проницательнее многих я погляжу, — Минхо хитро улыбнулся и, приветственно кивнув подошедшему парню, произнёс. — Узнаешь, если будет нужно. Но не бойся, я не причиню вреда ни тебе, ни кому-либо из гостей. Если ты вдруг посчитал меня каким-то инопланетным чудовищем, то спешу успокоить: для друзей я безвреден, — Минхо подмигивает и уходит в сторону кабинета, бросая уже на повороте. — Позаботься о нём, Ликси! — Ну, привет. Не бойся Минхо, он не гаркаин какой-нибудь, — Кристофер пугается властного голоса рядом с собой. — Меня зовут Ли Феликс, пойдём, покажу тебе Дом. Парень улыбался и, в отличие от Минхо, сразу говорил неформально, он протянул новичку руку и ждал, пока на его жест ответят рукопожатием. Феликс был одет в чёрную водолазку и широкие джинсы, со шлёвок которых свисали цепи, на носу сидели очки в тонкой серебристой оправе, белая часть волос была забрана в небольшую гульку на затылке, а часть со скрытым нежно-голубым окрашиванием свисала до плеч. Парень выглядел очень молодо и казался ещё более безобидным, чем Минхо. Та и Кристофер соврёт себе, если скажет, что Феликс некрасивый – наоборот, парень довольно привлекательный, а его веснушки, что намного ярче, чем у Кристофера, добавляют ему очарования и притягательности. — Феликс, а за этими дверьми кто-то есть? — парень пожал протянутую руку и огляделся вокруг. — Скорее всего. Это спальни, так что вполне возможно, что кто-то сейчас там отдыхает. — А звукоизоляция? — Отменная. Кристофер кивнул и резко закричал во всё горло. Феликс от неожиданного действия дёрнулся и сжал новичка за плечо в попытке остановить. Когда воздух в лёгких Кристофера закончился, он замолчал и открыл глаза, на обескураженный взгляд своего нового гида он лишь спросил: — Что всё это вообще значит? Почему я здесь? Я просто хотел поесть мяса, а оказался в каком-то храме для эмоциональных людей и, что больше всего пугает, мне это не снится! Феликс, что со мной происходит? — Кристофер опустился на пол и сел, облокотившись на ближайшую стену. Он надеялся, что всё это на самом деле лишь бред его уставшего мозга, но, проведя столько времени здесь, перетрогав кучу всего, несколько раз незаметно от Минхо ущипнув себя, только убедился в обратном. К тому же, вряд ли бы его сознание смогло создать подобной красоты миры и людей с настолько умопомрачительной внешностью. — Разве Минхо не должен был всё это тебе объяснить? — Феликс сел рядом, вытянув ноги вперёд. Увидев какие-то неопределённые жесты новичка, он понимающе кивнул. — Дай угадаю: он всё рассказал, но ты до сих пор не веришь в реальность происходящего, а для сна всё как-то слишком реалистично? — Кристофер вздохнул и кивнул в знак согласия. — Понимаю. С этим сталкиваются все новички. Я сам, когда первый раз попал сюда, подумал, что сошёл с ума, окончательно поверил лишь где-то на третье прибытие. — Ты человек? — Да. Обычный живой человек. Все в нашей команде тоже люди, ну, за исключением Минхо, — Кристофер это уже знал, но лучше было переспросить. Феликс встал на ноги, опираясь на плечо новичка, и протянул ему руку. — Пойдём, покажу тебе красоту этого места. Я, так сказать, слежу за благосостоянием Дома, веду учёт всех поломок и занимаюсь организацией их устранения. Парень принял помощь и поднялся с пола, ладонь Феликса такая маленькая, так мило лежит в большой ладони Кристофера, что не хочется отпускать, та и, если честно, немного страшно. — А твоя рука – это тоже какой-то ритуал? — спросил парень, когда гид двинулся вперёд, не отпуская его. — Ой, извини. Нет, просто мне так удобнее. Если тебе не нравится – скажи, я отпущу. Гостям должно быть комфортно в моей компании, они не должны страдать от моей тактильности, так что, если тебе неприятно от каких-либо моих действий – говори, — Феликс говорит вроде и серьёзно, но нотки игривости в голосе не скрывает. Он похож больше на подростка, хотя вряд ли он намного младше Кристофера. — Та нет, всё хорошо. Просто не беги так быстро. Феликс кивает и замедляется. Кристофер же пока осматривает двери и стены. Создаётся впечатление, что они действительно каменные, будто в каком средневековом замке. От гида парень узнаёт, что за этими дверьми обычные спальни для тех, кто либо просто хочет отдохнуть и не контактировать с людьми, либо тех, кто нашёл себе здесь партнёра для секса. Коричневые двери для однополых пар, серые – для разнополых, коричневые двери так же для тех, кому одного партнёра мало и намечается тройничок или оргия. Интересное решение. В самом начале коридора, возле выхода из общего зала, поднималась вверх красивая, величественная лестница. Феликс вёл за собой, позволяя всё рассмотреть, и рассказывал о материалах и свойствах различных предметов у них на пути. Где-то на середине лестницы Кристофер остановился передохнуть – всё-таки нагрузка не совсем обычная для него. Звуки из зала, что находился под парнями, уже не так сбивали с толку и пугали. Переведя дух, Кристофер поднялся и прошёл остаток лестницы довольно бодро. С одной стороны был открытый проход с ограждением по краю, а в другую уходил коридор с такими же дверьми для гостей и семью белыми сияющими дверями в самом конце. Парни остановились на своеобразном балкончике и посмотрели вниз. Большой зал обрамляли вазоны с цветами, создавая округлую форму, а за ними оставалось полукольцо свободного от столиков пространства, в котором время от времени будто из ниоткуда появлялись люди. На уровне их глаз летало несколько сияющих сфер, из которых исходили звуки плача. Чуть ниже тоже висели такие же эмоциональные люди, что отпустили себя и дали волю чувствам. Красиво. Кристофер молча рассматривал людей внизу, летающие сферы, архитектуру и убранство второго этажа. Стало так тоскливо, хотелось спать, желательно рядом с мужем, но больше хотелось также расслабиться и отдаться под контроль эмоций. Только вот показывать свою слабость вот так вот на виду у всех, тем более впервые, очень неуютно. — Феликс, а почему все летают в общем зале? Разве никто не захотел выплеснуть эмоции наедине в комнате? — Сферы очень хрупкие, — пояснил гид, — они не должны ничего касаться: ни стен, ни потолка, ни людей, ни друг друга. Сферы отталкивают от себя всё потенциально опасное для их целостности, поэтому так просто ни на что не напорются. А спальни достаточно маленькие, там сфера просто не сформируется. — А как тогда человеку из неё выбраться и не разбиться? — Кристоферу тоже предстоит когда-нибудь так полетать – мало ли что-то пойдёт не так, он должен всё знать наперёд. — Когда сеанс заканчивается, сфера меняет свой цвет, дабы предупредить людей внизу, и опускается, минуя все нижние, как ты видишь, внизу не везде столики, есть и довольно широкое свободное пространство, туда-то сферы и опускаются, после чего рассеиваются едва не в миллиметре от пола, чтобы человеку было легко спрыгнуть и не больно упасть, если уж встать по какой-либо причине не может. Взгляд Кристофера снова падает на область за столиками, и он наблюдает мгновенное появление целой компании людей. Судя по ним, они далеко не первый раз сюда перенеслись. — Как работают журналы? — спрашивает парень, переминая в руках мягкий переплёт глянцевого изделия. — А очень просто. Ты помнишь на какой странице «строка преданности»? — Феликс забирает у новичка журнал и рассматривает обложку. — Красивая. Сознательно выбирал или по ошибке прикоснулся? — Сам выбрал. Я просто музыку люблю, пишу песни и всё такое. А что? — Да так, просто многие не слышат инструкций и начинают трогать все журналы подряд в поисках «того самого», вот первый реагирует на прикосновение и обретает преданность. Иногда забавно наблюдать, как журнал совершенно не соответствует хозяину, — гид поворачивает журнал аннотацией к себе и заинтересованно читает. — Я, кстати, тоже музыку люблю. Пробовал пройти прослушивание в агентство, но даже до конкурса не дошёл – испугался. Забавно, ты так не считаешь? — Действительно забавно. Ты следишь за целостностью такого огромного Дома, работаешь с эмоциями, летаешь на огромной высоте в хрупкой сфере, но испугался прослушивания в компанию, — Феликс грустнеет от такого ответа, но гостю этого не показывает, однако и самого Кристофера сейчас интересую несколько иные вещи. — Так что за «строка преданности»? — Когда ты взял журнал, одна строчка в нём должна была поменять цвет. Это и есть «строка преданности», она у каждого человека уникальна, это ключ к Дому, — ответил гид, слегка понизив голос от недобрых мыслей. — На какой странице открылся журнал, когда ты был у Минхо? — Не знаю, не обратил внимание, — Кристофер тогда испугался от паранормальщины в собственных руках, ему было не до запоминания каких-то там страниц, — где-то в начале. — Ладно, сейчас так найдём. Повезло, что ты не выбрал толстый журнал с малюсенькими строчками, — Феликс снова улыбается и резво переворачивает листы, не прошло и минуты, как он нашёл белую строку на двадцать пятой странице. — Вот. Смотри… — Ликси! — к парням быстрым шагом шёл мужчина средних лет. Феликс отвлёкся от журнала и обернулся на громкий голос. — Что-то случилось? — видимо, это не кто-то из коллег, раз парень серьёзен и несколько обеспокоен. Кристоферу, конечно, не нравится, что работника так нагло прервали на середине объяснения, но он понимает, что он здесь не единственный, поэтому просто стоит рядом и ждёт. — Да, солнце, на первом этаже в серой номер тридцать шесть кровать сломана. — Прямо-таки сломана? — Феликс похотливо улыбается, отдаёт журнал Кристоферу и достаёт из кармана джинсов телефон. — Тридцать шестая спальня? — Да, — мужчина стыдливо отводит взгляд. Не нужно быть Шерлоком, чтобы понять, что именно привело к поломке. — Вы могли сообщить кому-либо другому, не обязательно было подниматься на второй этаж только ради того, чтобы найти меня, — сделав заметку, Феликс блокирует и прячет телефон. — Но спасибо, что хоть признались, а не как в прошлый раз смотали простынёй и доломали окончательно. — Ну, в этот раз мы сразу сломали полностью. Ликси, не смущай меня при посторонних, — мужчина совсем покраснел. — Буду. Вы сами ко мне подошли, — Феликс замечает женщину, что подходит к мужчине, и говорит уже им обоим. — Вы так доиграетесь, что дам допуск только к одной спальне, в которой вместо кровати будет каменное ложе стоять. Его-то вы уж точно не сломаете. — Солнышко, не издевайся, — подаёт голос женщина, видимо, жена того мужчины. Или любовница, кто знает, — мы будем аккуратнее. — Ага. Знаю. Который раз после вас кровати меняем? Почему вы у себя не занимаетесь сексом? — Мы же из разных стран, Ликси, — а, походу, всё-таки любовница, — не можем пока у себя. — Ладно, идите уже. Феликс машет рукой и возвращает внимание Кристоферу, что стоял и провожал взглядом парочку. — А удобно, слушай. Нашёл себе любовницу из другой страны и сношается с ней, не тратя время на дорогу и деньги на билеты. — Ага, только вот кроватей не напасёшься на их любящие страсть и грубость задницы, — отвечает Феликс и вздыхает, закрыв глаза, прикидывает в голове, сколько может уйти времени на полную замену предмета мебели, учитывая, что все кровати в спальнях вмонтированы в пол, чтобы не портили стены. — Феликс, — Кристофер мягко касается руки смотрителя, обращая на себя внимание. Парень открывает глаза и кивает вверх, ожидая вопроса, — так и что с этим делать? — Кристофер поднял журнал на уровень глаз. — А, да, точно, — парень вновь берёт журнал и кладёт на ограждение балкона. — Смотри и запоминай: чтобы попасть сюда, нужно провести пальцем по направлению текста, — пододвигает ближе к Кристоферу, чтобы было лучше видно, — абсолютно по всем знакам строки. Чтобы вернуться – в обратную сторону, тоже по всем знакам. Журнал связан с тобой и работает только на твои пальцы, так что, если, скажем, твой друг, жена, ребёнок, босс с работы – та кто угодно, кроме тебя, проведёт по строке, то ничего не случится, для них это будет обычный журнал со странно напечатанной одной строчкой. Всё понятно? — Вроде того, — Кристофер перелистывает журнал туда-сюда и вообще ничего не указывает на то, что это пропуск в иной мир: просто обычные глянцевые страницы с текстом и картинками. — Слушай, а, если с ним что-то случится, намокнет там, порвётся, потеряется, то как тогда быть? Минхо сказал, что только первое попадание зависит от эмоций. — Верно. Тут просто дело случая, нужно лишь довериться своей удаче, — смотритель улыбается и слегка смеётся от слишком серьёзного и недоверчивого лица новичка. — Что ты так на меня смотришь? — Какая ещё удача? Ты хочешь сказать, что на вас в буквальном смысле работает удача? — Здесь эмоции обретают физическое воплощение, думаешь, удача чем-то отличается? — Феликс распускает волосы и взъерошивает их, массажирует всю голову, видимо, причёска держалась довольно долго и успела надавить. Теперь слегка завитые резинкой бело-серебристые пряди спадали на плечи и почти полностью перекрывали голубой цвет. Сейчас парень похож на эльфа, что вышел из сказки, Кристоферу даже не верится, что настолько волшебной красоты люди могут жить с ним на одной планете или даже в одной стране. — Эмоции влияют на жизнь людей и могут как помогать, так и вредить, удача же влияет на сами эмоции. Согласись, когда всё хорошо складывается, когда тебе везёт, то и настроение улучшается, а когда начинается чёрная полоса, то о радости и думать не хочется. Удача – сестра судьбы, что в силах управлять людьми. Собственно, удача и помогает снова обрести ключ: пары дней обычно достаточно для того, чтобы по стечению обстоятельств у тебя оказался новый журнал. Он будет таким же как этот, просто не из шкафа Минхо, а, например, доставлен почтовой рассылкой, попадётся тебе на глаза в магазине, друг подарит, в общем дело случая. Эта же удача, к слову, помогает тебе не быть пойманным за исчезновениями и появлениями в реальном мире. — Это так странно… — Кристофер листает журнал и всё больше поражается устройству этого места. — Ты дружишь с удачей, но испугался конкурса, — смотритель улыбается на это, открывая ровные белые зубы. — Кстати, ты очень красивый, Феликс. — Спасибо. Ты женат? В отношениях? — это не звучит как намёк или приглашение провести время вместе, но такая смена настроения парня слегка удивила. — Замужем. Погоди, не быть пойманным? В каком смысле? — Время здесь течёт точно так же, как и в реальном мире, так что пока тебя нет, никто не должен застать твоё появление или пропажу. Собственно, поэтому многие проваливаются ночью, чтобы провести здесь пару часов и не вызвать подозрений у членов семьи. Кстати, провалиться при ком-то тоже не выйдет, так что активируй ключ только наедине, — Феликс отходит чуть назад и, взмахнув волосами, посмеивается. — К слову, ты тоже довольно симпатичный, твоему мужу повезло. Кристофер промямлил благодарность и смущённо закрыл лицо руками – сложно ему принимать комплименты, особенно от таких красивых людей. Ещё немного пообщавшись с милым смотрителем, что оказался австралийцем, живущим в Корее, как и Кристофер, парень решает, что пора бы ему домой, а то скоро утро, а у Сынмина точно будут вопросы касательно его отсутствия дома ранним утром, на которые Кристофер не сможет ответить правду, ибо слишком уж она экстраординарная. — Феликс, давай спустимся вниз, я домой хочу. — Как пожелаешь. Пойдём, — гид быстро заплетает волосы в прежнюю причёску, держа очки в зубах за одну из дужек, после чего берёт новичка за руку и тянет куда-то чуть дальше лестницы. Внезапно сзади зажигается что-то яркое, ярче всех остальных сфер. Кристофер оборачивается и замечает ярко-белую сферу, непохожую на все остальные. Она занимает место в самом верху под крышей и становится чуть тусклее, щадя глаза посетителей. — А что это за эмоция? — Кристофер не помнит, чтобы Минхо что-то рассказывал о таких сферах, но припоминает, что видел такие, как только попал сюда, они ещё показались ему самыми красивыми. Что правда, тогда он считал их просто декором, а сейчас стало интересно узнать побольше. — Понятия не имею, — парень оборачивается к Феликсу и смотрит до испуганного удивлённо. — Та не бойся ты. Так выглядят сферы моих коллег, чтобы их можно было отличить от простых посетителей и в случае чего знать, что работник не игнорирует свои обязанности, а работает с эмоциями. Моя сфера такая же. Она не меняется в зависимости от эмоций, она всегда ярко-белая. — А ты можешь определить, кто в ней? — парни уже дошли до какой-то двери в нескольких метрах от лестницы, которую Феликс разблокировал так же, как и Минхо дверь своего кабинета. За белым камнем скрывалась прозрачная стеклянная кабина. — Погоди, это лифт? — Ну, да, а ты думал, все могут преодолеть лестницу? Лифтом не всем можно пользоваться, только работникам и людям с инвалидностью или временными травмами, не позволяющими передвигаться по лестнице, ну, и пожилым людям, которые просто по состоянию здоровья уже не могут, — Феликс пропускает новичка в кабину и указывает пальцем в ноги. Кристофер опускает взгляд и понимает, что пол тоже прозрачный, что, когда лифт будет опускаться, будет ощущение падения. — И я не могу по сфере определить её хозяина – они же одинаковые, но, судя по активности в групповом чате, там Принц. Познакомишься с ним как-нибудь тоже. Лифт достаточно быстро спускается вниз и выпускает парней в коридор. Выход в зал снова бьёт по ушам, хотя шум и до этого был слышен. Феликс доводит Кристофера до зоны прибытия и желает удачи. Парень открывает на нужной странице журнал и, проведя в нужном направлении по белой строчке, проваливается в темноту. Приходит в себя Кристофер на полу кухни в собственной квартире. На часах почти пять утра, голубые предрассветные сумерки окутывают комнату, холодильник, на который парень опирался, закрыт и тихонько гудит. Кристофер поднимается и открывает дверцу, на тарелке лежит ещё пара кусочков мяса. Парень ищет по полу и близстоящим поверхностям вилку, но находит лишь журнал с биографиями музыкальных исполнителей и вспоминает, что потерял вилку от меткого удара Минхо. Скорее всего она осталась в большом зале и лежит где-то в углу, куда её отпинали посетители. В глубине души хотелось, чтобы вилка нашлась где-то рядом, красивая глянцевая обложка не попадалась на глаза и не вспоминалась, а всё пережитое всё-таки оказалось сном, но нет, похоже, это волшебное место действительно существует. Парень съедает несчастную говядину руками и перекладывает тарелку в раковину, после чего наконец-таки идёт в спальню к мужу, дабы поспать хотя бы пару часов перед новым рабочим днём.