Under the surface.

— Минни, — Кристофер вошёл в спальню и шёпотом позвал мужа. — Счастье моё, вставай, — парень в кровати зашевелился, но глаза не открыл. — Минни, у тебя самолёт скоро, нужно просыпаться. Сонная голова повернулась к Кристоферу и подставилась под мягкие пальцы, что нежно перебирали волосы. Парень мило сопел и с улыбкой устраивался поудобнее на подушке. — Нет, так не пойдёт, — лёгкий поцелуй опускается на губы, — просыпайся, тебе ещё много чего нужно сделать до отъезда. — Ну, хён, — наконец подаёт голос Сынмин. — Давай, солнце, вставай. Кристофер обходит кровать и садится рядом с мужем. Сынмин даже утром очень красивый, даже когда он без макияжа, укладки и идеально подобранной одежды. Сынмин прекрасен, и старший не перестаёт в этом убеждаться. Кристофер снова опускается к лицу мужа и целует его в губы, но теперь дольше, мягче, чувственнее. Сынмин отвечает ленивыми движениями, но глаза по-прежнему не открывает, однако достаёт из-под одеяла руки и оплетает ими шею Кристофера, не давая тому далеко отодвинуться. Парень улыбается и коротко облизывает языком губы напротив, чем выбивает лёгкий смешок старшего. Получив ещё несколько поцелуев в щёки и нос, Сынмин наконец открывает глаза и нежно смотрит на мужчину над собой. — Если для того, чтобы получать от тебя ласку, мне нужно чуть не просыпать работу, то буду делать так почаще, — парень усмехается и поднимается на локти, разминает шею, покручивая головой, и резко пересаживается на бёдра Кристофера вместе с одеялом. Сынмин опирается руками на грудь мужа и зажмуривается, делает пару глубоких вдохов и снова открывает глаза – не стоило так резко менять положение. Кристофер придерживает своё счастье за плечи и посмеивается со слегка потерявшего ориентацию младшего. Взор Сынмина проясняется, и парень начинает ёрзать на бёдрах мужа, постепенно сдвигаясь к паху. — Минни, время, — Сынмин кривится и тянется к телефону, проверив время отправки самолёта и прикинув, сколько у него ещё есть свободных часов, парень откладывает гаджет обратно на прикроватный столик и возвращает всё внимание мужу. — Мы успеем, — говорит он и припадает к любимым губам чувственным поцелуем. Руки скользят по шее к голове, пальцы оглаживают чувствительные уши и кожу за ними, пока губы и язык занимаются щеками, носом и уже изрядно покрасневшими от частых посасываний губами Кристофера. Старший же запускает руки под майку мужа и располагает их на талии, мягко подушечками пальцев огладив перед этим всю спину. Сынмин выпутывается из одеяла и откидывает его на другую половину кровати, а сам садится на прежнее место и обиженно мычит, что Кристофер в спортивных штанах, тогда как он сам в белье. Проблема быстро решается и вот уже два обнажённых тела трутся друг о друга. Поцелуи переходят с лица старшего на шею, пару раз Сынмин особенно сильно присасывается, что будет заметно чуть позже. Сам же Кристофер не может оставлять засосы, но компенсирует это неудобство руками, что гуляют по всему телу и сжимают, где только душе угодно. — Хён, подождёшь десять минут? — спрашивает Сынмин, намереваясь по-быстрому принять душ и подготовиться. — Нет уж. Возбудил – принимай меры, — Кристофер оставляет лёгкий поцелуй на запястье мужа, после чего продолжает. — Я только недавно из душа. Намёк обрабатывается очень быстро. Сынмин сползает ниже и помогает Кристоферу устроиться поудобнее на подушках и правильно поставить ноги. В ящике стола старшего Сынмин находит презервативы и смазку и придвигается поближе, разводит колени мужа шире и, прикусив кожу на внутренней стороне бедра, оглаживает пальцами анальное отверстие. Кристофер в активной роли – влажная мечта многих коллег и поклонников его творчества, но только Сынмин знает, что Кристофер-пассив – нереально горячее зрелище, временами возбуждающее даже сильнее, чем Кристофер-актив. Два пальца легко проскальзывают в тело и надавливают на простату, отвлекая от возможных неприятных ощущений. Старший спокойно лежит и влюблёнными глазами смотрит на мужа, который слишком уж сосредоточился на одном его месте. — Минни, — Кристофер дёргает коленом, на котором лежала ладонь мужа, — у меня не только задница есть. Сынмин смущается и перемещает свободную руку на грудь Кристофера, кончиками пальцев, едва касаясь, гладит мышцы и ногтями цепляет соски. От приятных ощущений старший прикрывает глаза и удовлетворённо мычит, подставляясь под уверенные движения. В анальном отверстии работают уже три пальца и с каждым толчком распаляют обоих парней всё больше. Сынмин ненадолго останавливается, а на обиженный скулёж только гладит одной рукой мужа по бедру, второй пытаясь открыть презерватив. Быстро разобравшись с латексом, парень ещё пару раз толкается пальцами, после чего медленно входит на всю длину члена и накрывает губы мужа своими, не давая громко простонать. Сынмин ерошит волосы старшего и осыпает его напряжённое лицо короткими поцелуйчиками, после чего переключается на грудь. Пока Кристофер привыкает к натяжению и наполненности, Сынмин может вдоволь наиграться с его сосками и крепкими мышцами вокруг них. Младший знает все чувствительные места своего мужа и знает, как с помощью них доставить максимальное удовольствие. Кристофер плывёт от быстрых движений кончика языка то на одном соске, то на другом. Приятные волны наслаждения расходятся по всему телу и затуманивают сознание. Парень останавливает мужа и притягивает к себе для поцелуя. Мокрого, горячего, чувственного поцелуя. Оторвавшись от губ, Кристофер разрешает Сынмину двигаться. Пусть язык и перестал мучать соски, но руки далеко не ушли и на каждом толчке бёдрами сжимали грудные мышцы, оставляя время от времени следы от ногтей на коже. Старший хватает мужа за запястья и переставляет его руки выше, по обе стороны от своей головы. Сынмин концентрируется на совместном удовольствии и за пару минут доводит Кристофера до оргазма, а чуть погодя и себя. Он падает головой старшему на грудь и чувствует, как та рывками поднимается и опускается. Сам Сынмин тоже старается выровнять дыхание, когда ему это удаётся, он выходит из тела мужа и ложится рядом на кровать. В голове приятная лёгкость, всё тело расслаблено, Кристофер рядом громко дышит и приходит в себя. Сынмин тянется к столику со своей стороны и проверяет время: того осталось впритык, так что поваляться ещё несколько минут точно нельзя. Парень встаёт и, захватив чистое бельё, уходит в душ. Через несколько минут к нему в кабинку приходит и Кристофер, чтобы смыть с себя лишние жидкости, пока они не засохли на коже, ну, и поцеловаться ещё немного с мужем. Быстро ополоснув тело и вымыв волосы, младший оставляет мужа в ванной, а сам спешит собрать оставшиеся по квартире нужные вещи. Сынмин получил контракт на месяц съёмок в другой стране, так что нужно несколько раз перепроверить: всё ли он взял. Парень ещё раз смотрит на время вылета, дату и, убедившись в том, что никуда не опаздывает, подбирает себе одежду для перелёта. Лететь сутки с пересадкой, так что нужно позаботиться о своём комфорте. Упаковав ручную кладь и подобрав удобный мягкий спортивный костюм, парень становится перед зеркалом и сушит волосы, чтобы не тратить много времени на ожидание того, как они сами высохнут. Пусть волосы и довольно короткие, но густые, так что уложить их довольно сложно. Однако Сынмин справляется и идёт на кухню, где находит мужа в одном полотенце на бёдрах и на пару секунд подвисает. Справедливости ради, он и сам лишь в белье, но Кристофер с мокрыми волосами, пускающими капли по спине, с будто дымящейся от горячей воды кожей выглядит чертовски сексуально, и чёрное полотенце совсем не помогает угомонить фантазию. Старший выдёргивает мужа из оцепенения и ставит перед ним тарелку с едой – путь предстоит долгий, так что нужно хорошо поесть. Сынмин принимается за еду, а Кристофер уходит в спальню, чтобы не мешать. Менее чем через час оба уже собраны и готовы выезжать в аэропорт. Все чемоданы в машине, а Сынмин ходит по квартире и вспоминает, не забыл ли чего. Кристофер его успокаивает и обещает, что, если что и было забыто – он отправит мужу это почтой. Успокоив нервы, Сынмин садится за руль и едет вместе с мужем в аэропорт. Несколько часов ожидания раздражают и подкидывают навязчивые «а что, если…». Сынмин летит далеко не в первый раз, но всё-таки небольшой страх присутствует. А вместе с тем и апатия от целого месяца на другом материке без возможности хотя бы обнять мужа. Это не первая длительная командировка, но разве от этого легче? Да, пусть старший и сам всё время в работе и качественно провести время вместе выходит нечасто, но жить с ним под одной крышей, заботиться о нём и получать заботу в ответ тоже очень приятно. Кристофер сидит рядом, обнимает Сынмина и шепчет ему напутствия, пожелания и обещания. Младший лежит у него на плече и чуть не засыпает. Рядом с мужем ему комфортно, он чувствует себя защищённым и любимым, будто под любимым одеялом. Наконец подходит время посадки. Парни прощаются, целуются напоследок, Сынмин забирает рюкзак с вещами первой необходимости, снимает с шеи мужа подушку и, пройдя последний этап контроля, машет рукой и скрывается из виду. Кристофер же едет домой – работа не ждёт. Без Сынмина сразу как-то неуютно стало. Да, он часто ездит на съёмки в другие города и страны, но к этому чувству опустошённости невозможно привыкнуть. Невозможно привыкнуть жить без Сынмина. Уже два дня Кристофер дома один и, возможно, это прозвучит довольно эгоистично, но ему не хватает заботы. Сынмин приносил ему кофе, напоминал за еду, настойчиво выталкивал его из-за компьютера минимум раз в сутки просто чтобы глаза отдохнули хотя бы полчаса, а сейчас, когда его нет рядом, парень совсем забил и на еду, и на сон, и на здоровье. Нет, Кристофер не беспомощный, он в состоянии сам приготовить себе кофе и питательный обед, он не умрёт без помощника, просто он трудоголик, которому нужна поддержка и напоминание, что качество работы зависит напрямую от его самочувствия. Сынмин, понятное дело, звонит и пишет ему, заботится на расстоянии, но это совсем не то. За сведением дорожек Кристофер знатно устал, он убрал руки от аппаратуры и отклонился назад на кресле. Взгляд пал на фигурную книжную полку, на которой среди прочего стоял журнал в чёрно-зелёно-фиолетовой обложке и всё также не давал покоя. С момента путешествия в Дом для сверхэмоциональных людей прошло чуть более двух недель. За это время Кристофер даже ни разу не открывал журнал, не читал, хотя так хотел, и не испытывал соблазна провести по белой строчке. Та и, собственно, не за чем. Да, он всё так же ночами устаёт и время от времени отпускает себя, позволяет слезам стекать по щекам и тихим всхлипам вырываться наружу. Возможно, стоило бы наведаться в тот интересный клуб и попробовать дать полную свободу эмоциям. Кристофер тянется к журналу и открывает его на первой странице. Факты из жизни какого-то рэпера пролетают перед глазами, фотографии с концертов завораживают яркостью и будто заряжают энергией даже через бумагу, на которой напечатаны. Не успел парень как следует вникнуть в написанное и прослушать хотя бы пару песен этого исполнителя, как перед глазами возникла та самая третья строка двадцать пятой страницы. Казалось бы, нужно просто проигнорировать её и продолжить читать, но что-то заставило поставить палец на первый знак и медленно провести к краю страницы. Темнота приняла парня неспокойно, очнулся он с яркой головной болью и пульсирующими коленями. Должно быть, он ударился о пол, когда провалился. «Айщ, и как только люди приземляются сразу на ноги?» Вокруг было шумно и ярко, сейчас он лежал прямо над каким-то чудаковатым деревом, а чуть дальше, как и в прошлый раз, будто играли друг с другом вода и пламя, загадочного блеска им добавляли различные кристаллы и драгоценные камни. В прошлый раз Кристофер испугался всего этого, а сейчас хотелось поразглядывать получше, однако и дальше лежать на полу ему не дал Феликс, что подошёл со своей солнечной улыбкой и помог подняться. — Хён, чего лежишь? Хочешь, чтобы на тебя посетители наступили? С прибытием. — Привет, Феликс, — Кристофер поднялся с пола и оглядел смотрителя. Тот был в белых брюках и широкой бежевой рубашке, что была застёгнута лишь до солнечного сплетения и открывала вид на ключицы и немного на грудь. Белая половина волос в этот раз тоже была забрана, только вместо резинки гульку держала длинная фигурная заколка, сделанная, судя по всему, из кости или её качественной имитации из пластика. — Прекрасно выглядишь, — Кристоферу аж как-то неловко стало, что он рядом с таким красивым парнем стоит в обычных чёрных шортах и худи. — Спасибо. Ты тоже, кхм, особенно шея, — парень отвёл глаза и покраснел от такого комплимента. На шее всё ещё держались довольно яркие засосы Сынмина. — Тебе помочь или сам осмотришься? — Феликс обернулся и окинул взглядом общий зал. — Сейчас довольно мало людей, можешь сосредоточиться на своих эмоциях и опробовать сферу. При упоминании сферы Кристофер аж сжался весь. Пугает его перспектива полёта на высоте восьмого этажа. Это то же самое, что выпасть с балкона их с Сынмином квартиры. Да, здесь это вроде как безопасно, но всё равно страшно. Как можно сконцентрироваться на одной эмоции, когда страх перекрывает как грусть, так и радость? — Похоже, ты пока не готов, — заметил сомнение на лице новичка Феликс и ободряюще сжал его плечо. — Но ничего страшного, можешь пока погулять по дому, понаблюдать за другими людьми, а там сам решишь, что делать. Хорошо? Парень согласно кивнул, аккуратно скрутил журнал в трубочку и засунул в карман худи – те идеально подошли друг другу. Тут же рядом с Кристофером возникла девушка примерно его возраста и с оглушающим писком убежала в центр зала, где, слегка подпрыгнув, унеслась вверх, обволакиваемая яркой цветной дымкой. Похоже, она на пике счастья. Феликс улыбнулся, глядя на улетающую девушку, и оставил новичка одного – у него и так много дел. Кристофер прошёлся по залу, рассматривая больше то, что под полом, чем предметы вокруг, из-за чего несколько раз чуть не впечатался бёдрами в столики. Парень сел на мягкий нежно-розовый диван и оглянул зал повнимательнее. Людей и правда было немного, некоторые сидели по одному и смотрели что-то в телефонах, другие сидели парами или компаниями и что-то шумно обсуждали, несколько человек сидели буквально друг на друге и целовались, не обращая внимания на правила приличия в общественных местах. «А распространяются ли вообще земные правила на это место? — задумался Кристофер. — Видимо, да, раз для секса предусмотрены спальни. Но и запретов никаких нет. Похоть – это же тоже в каком-то смысле эмоция. Верно же? Странно тут всё». Размышляя об уместности едва не пожирающих друг друга парочек в общем зале, парень и не заметил, как с балкона прыгнул человек и был пойман собственной сферой. Белой сферой. Понял, только когда обернулся на яркую вспышку, что должна была себя показать ещё у него за спиной, если бы работник обращался с пола. Однако судя по разговорам за соседними столиками, он действительно прыгнул со второго этажа, с высоты чуть более пятнадцати метров. «Он настолько в гармонии со своими эмоциями, что может доверить им жизнь. Удивительно». Парень улетел вверх, под самую крышу, и остановился рядом с такой же белой сферой. Она висела в воздухе ещё до того, как Кристофер провалился, значит, по идее, скоро должна спуститься. Что, собственно, и происходит менее, чем через пять минут. Боковым зрением новичок замечает движение и обращает всё внимание на этот волшебный процесс. Сфера постепенно снижается, ловко, но мягко маневрируя между немногочисленными сферами под ней, становится матовой и серой. Когда до пола осталось всего ничего, она рассеялась, а на её месте остался милый, совсем юный парень в чёрных кожаных штанах и белой майке с глубокими вырезами по боками, что не скрывали татуировку на рёбрах, с мочек ушей у него свисали длинные серьги-цепочки, а из-под кепки торчали обычные каштановые волосы. Кристофер ожидал яркого окрашивания под стать Минхо и Феликсу, его удивило, что настолько экстравагантный молодой человек ничего не сделал с волосами. Парень стоял и пытался справиться с отдышкой. Было видно, что ему сложно прийти в себя. Лицо, уши и шея были красными, а руки дрожали, как после долгой истерики. Хотя, «как», наверное, здесь лишнее. Парень чуть не упал на колени, но его подхватил какой-то смутно знакомый молодой человек и усадил на диван рядом с собой. Бутылку воды, предложенную помощником, юный работник осушил в считанные секунды, после чего откинулся на светло-зелёную спинку дивана и сдвинул кепку на глаза, всё ещё переводя дыхание. Кристофер и не знал, что думать по этому поводу: это только у работников дома такой побочный эффект; это единичный случай у конкретного человека; это случается с каждым и он сам тоже будет задыхаться после сеанса? В любом случае, выглядит это устрашающе. Но с парнем, похоже, всё хорошо. Он успокаивается и вроде как даже улыбается на слова своего собеседника. Решив больше не нарушать личное пространство работника любопытными взглядами, Кристофер поднялся из-за стола и двинулся к лестнице, но он не сделал даже пяти шагов, как его окликнул тот самый молодой человек: — Эй, красавчик в шортах! — Кристофер обернулся на голос и, убедившись, что обращаются к нему, подошёл к зелёному столику. — Ты новичок, верно? — Да, я здесь второй раз всего, — ответил Кристофер, рассматривая лицо юноши поближе. — Тогда понятно, почему ты так испуганно на меня смотрел. Не волнуйся, просто небольшая истерика, со всеми бывает, — парень поднялся и протянул руку. — Я Ян Чонин, можно просто Йени, я заведую лесом. Кристофер представился и пожал руку, ладонь которой оказалась довольно грубой: кожа сухая, пальцы покрыты мозолями, кое-где ощущались трещины с бугорками нарастающей кожи – и непонимающе взглянул на работника. Чонин указал пальцем вниз, на то, что было защищено стеклянными панелями. — Ага, а ещё он самый младший в команде и любит этим пользоваться, — подал голос парень за столиком и протянул свою руку в знак приветствия. — Приятно познакомиться, Кристофер, я управляющий спален Со… — Чанбин, — перебил парень и пожал руку. Та оказалась мягкой и очень комфортной для прикосновения. — Да, Чанбин. Кто-то из коллег рассказывал? — этот молодой человек был хорошо сложен, развитая мускулатура ему была к лицу – не пугала, а привлекала. Чёрная спортивная водолазка прекрасно подчёркивала мышцы рук и груди, тёмно-синие, почти чёрные волосы заметно молодили, а тёплая улыбка шла вразрез со всем остальным образом, превращая брутального парня в невероятного милашку. — Нет. У меня ключ с твоей биографией, — Кристофер вынул из кармана журнал и открыл на первой странице, где была напечатана фотография Чанбина и начиналась статья о его жизни. — Ух-ты, забавно, — парень пододвинул журнал к себе поближе, Чонин сел рядом и тоже с интересом рассматривал страницы. — Ты первый, кстати сказать, кто так быстро сопоставил статью с реальным мной. Обычно новички касаются этого журнала редко и то по ошибке и даже не читают, а если и читают, то когда-нибудь потом, когда знакомы со мной уже достаточно долго. — Я музыкант, мне было действительно интересно почитать, — сообщает Кристофер и садится на стул напротив парней. — Я и провалился сюда под одну из твоих песен. — И как тебе? — Чанбин даже головы не поднял, он разглядывал собственные фотографии с выступлений и улыбался чему-то своему. — Потом обсудите, — обрывает парней Чонин. — Ликси спускается. И действительно, мерцающая белая сфера медленно опускалась и тускнела с каждым метром. На полу, несмотря на довольно короткий сеанс, Феликс оказался в куда лучшем состоянии, чем Чонин: отдышки не было, поддержка ему не требовалась, он стоял и спокойно осматривал зал, будто не спустился только что с высоты нервюры, а спрыгнул с декоративного бордюра. Заметив коллег, он подошёл к их столику и, распустив волосы и кинув заколку на стол, упёрся лбом в плечо Чонина, что сразу же положил руку ему на спину и поддерживающе гладил через шёлк рубашки. — Ликси, помощь нужна? — поинтересовался Чанбин и потянулся через младшенького к голове парня. — Нет. С чего бы? — Феликс поднял голову и оставил лёгкие чмоки на щеках обоих друзей. Кристофера это удивило, но он тихо сидел и продолжал наблюдать за взаимодействиями работников. — Придурок, ты сиганул со второго этажа! С высоты семнадцать метров! — распалялся Чанбин. — Люди, которым не нужна помощь, так не поступают. Феликс отходит от Чонина и садится по диагонали от него, рядом с Кристофером, мягко улыбается новичку и останавливает поток нотаций своего старшего. Он откидывается на спинку дивана и крутит в пальцах заколку. Чанбин тоже следит за движениями аксессуара и едва не срывается на крик, но пойти против просьбы Феликса не может, поэтому замолкает. — Бинни, чего ты так распереживался? Всё же хорошо, — Феликс не идиот, он прекрасно понимает, почему его друг и коллега так волнуется и заботится о нём, просто сейчас не хочется чувствовать себя нашкодившим ребёнком, которого отчитывает отец. Ему и в реальном мире этого хватает. — Феликс, давай не будем напоминать друг другу, что случилось в прошлый раз, хорошо? — Так это не первый раз, когда ты так летаешь?! — удивлённо вскрикнул Кристофер. Он думал, что человек, способный на подобный прыжок, точно знает, что делает. На серьёзный взгляд Чанбина и Чонина Феликс закатывает глаза и отвечает: — Да. Это второй. В прошлый раз я долетел до пола и сломал две пары рёбер, вот Бинни и переживает, — парень говорил это с улыбкой, будто это пустяк, мелкая неурядица. — Он тогда приехал ко мне из другого города и не отходил от палаты дальше, чем в туалет. Буквально жил в кресле четыре недели, пока меня не выписали. Здесь мы тогда, понятное дело, оба не появлялись. — Ага, повезло, что у нашего солнца стат удачи прокачан на максимум и кости сделаны из алмазов, — хмуро добавляет Чанбин, — многие от падения с такой высоты погибают, а он отделался относительно лёгкими переломами и недолгой операцией. — Ну, про алмазы ты загнул, мои рёбра всё-таки не настолько прочные, — Феликс смеётся. Действительно, почему бы не смеяться, когда рассказываешь о жуткой травме, едва не сделавшей тебя инвалидом или и того хуже. Парень поворачивается к Кристоферу и с искренней улыбкой говорит, — кстати, это одно из них, — и обращает внимание новичка на вещь в своих руках. Глаза Кристофера вылезли на лоб, обогнули всю голову и вернулись в исходное положение, но размером остались с мячик для пинг-понга. — Феликс… не шути так. — Хён, он не шутит, — уверяет Чонин и кивает на заколку, — она правда из его ребра сделана. — Это действительно так, — подтверждает Феликс и даёт аксессуар Кристоферу в руки. Заколка гладкая, довольно острая, украшена серебряными висюльками разных размеров, идеально подходит под белые, отливающие холодным металлом волосы смотрителя. Ошарашенный взгляд новичок медленно переводит то на парня справа от себя, то на заколку, он глупо моргает пару раз, переваривая информацию. Он так существованию этого Дома не удивлялся, как подобному жуткому факту из биографии этого милого молодого человека, что абсолютно всех может расположить к себе, успокоить и производит впечатление максимально жизнерадостного и счастливого человека. — Так ты не Феликс, — наконец произносит Кристофер, — ты феникс. — О, Крис-хён, пожалуйста, не надо, — взмолился Феликс, чем вызвал смех у своих коллег. — Меня Бинни так называл полгода точно. С момента, как я очнулся после операции. — А упал бы аккуратнее, обошёлся бы без хирургического вмешательства. — Чанбин! — Чонин не был любителем чёрного юмора, особенно, когда дело касается его друзей. Чанбин прыснул со смеху на пару с Феликсом – их шутки о собственных травмах вполне устраивали и не обижали никоим образом. — Погодите, в каком это смысле? — Кристофер всё ещё в шоке от происхождения заколки, а парни унеслись уже куда-то дальше. — Ну, а ты думаешь, я это ребро родил или что? Через нос оно вышло или как? — новичку как-то не особо до шуток. — Три ребра от падения я просто сломал, а четвёртое оторвалось. Повезло, что внутренние органы не были задеты. Сделали надрез, достали кость, отдали по моей просьбе Чанбину – я просто тогда, сам понимаешь, был не в состоянии – а потом я придумал вот таким красивым образом сохранить своё рёбрышко, — Феликс забирает заколку и тепло смотрит на неё, будто она не напоминает ему о страшных событиях, а является просто красивым аксессуаром для волос. — Ахах, а упал бы ещё более удачно – остался бы и с ребром, и без шрама на спине. Но жизнь на то и жизнь, чтобы давать уроки и напоминать о них. — Судя по твоим действиям, — заметил Кристофер и поднял взгляд к балкону второго этажа, — ты не сожалеешь о случившемся. — Ничуть, хён. А смысл сожалеть, когда это уже произошло? Столик погрузился в тишину, парни сидели и думали каждый о чём-то своём. Чанбин наконец долистал статью о себе до конца, Феликс заплёл волосы и проверял по заметкам оставшиеся дела, Чонин сдирал корочки с ранок на ладонях и заклеивал повреждённые участки пластырем, а Кристофер завис, наблюдая за ручьём, текущим под полом. — Слушай, у нас ещё есть работа, так что, пожалуй, оставим тебя, — сообщает Феликс, поднимается и, подмигнув на прощанье, уходит. Однако через несколько секунд возвращается и утаскивает за собой Чанбина. — Так, горничная, ты идёшь со мной. Кристофер оборачивается на удаляющихся работников: Чанбин, что вопреки своей комплекции был довольно низким, очень мило смотрелся рядом со стройным и высоким Феликсом. Парни держались за руки и с чего-то смеялись, параллельно здоровались с посетителями и отвечали на вопросы, которые им задавали. — Горничная? Чонин отвлёкся от ладоней и, поняв вопрос, посмотрел куда-то сквозь Кристофера, ища взглядом Чанбина. — Прозвище у него такое. Он же ответственный за спальни, — парень поднялся с дивана и, прохрустев спиной, протянул новичку наиболее неповреждённую руку. — Хочешь, покажу тебе лес? Кристофер глянул вниз, под пол, и заинтересованно посмотрел на Чонина. Немного подумав, он принял приглашение и взял парня за руку. «Летать я сегодня точно не буду, так что можно и узнать побольше об этом чудно́м Доме», — решил он. Чонин отвёл его к лифту, разблокировал его и пропустил новичка внутрь, сам стал рядом и ввёл на приборной панели нужные параметры. Как оказалось, шахта лифта не идёт ровно вниз, кабинка плавно опускается, после чего начинает двигаться вбок. Перед глазами пролетают деревья, кусты, в стеклянные стенки врезаются капли воды и языки пламени, под ногами мерцают камни. Кристофер заворожённо осматривает природу. Лифт останавливается, и парни выходят. Чонин спокойно идёт по блестящей от алмазной крошки земле и манит новичка за собой. Тормозит юный лесник у ручья и присаживается рядом с ним на большой камень. Кристофер садится на траву, подложив под попу шлёпки, и по указке Чонина смотрит вверх. Парни сейчас не под большим залом, а чуть дальше, под спальнями. Потолок здесь не прозрачный, но на поляне в любом случае необычно видеть над собой не голубое небо с облаками, а каменный пол первого этажа. Чонин зачёрпывает воду из ручья ладонями и выпивает, наслаждаясь прохладой. Пусть вода здесь и часто встречается с огнём и землёй, но остаётся чистой и освежающей. Лесник рассказал, что горит тут в основном газ, от этого и нагревается весь Дом, по словам Чонина, беспокоиться за отравление или что-либо подобное не стоит, ведь лес не закрыт плотной крышкой сверху, а снабжён вентиляцией – не может эта природная система существовать только за счёт саморегуляции. Ручьи и небольшие речушки берут начало в источнике – происхождение которого он, к сожалению, не знает – они связаны между собой и перетекают друг в друга, практически не меняя свою форму. Работа лесника заключается в том, чтобы следить за тем, чтоб огонь не повредил флору, ухаживать за ягодными кустами и фруктовыми деревьями, которые тут тоже есть, в общем контролировать природу, чтобы уживаться с ней в мире и пользоваться её благами в пользу Дома. На вопрос о татуировке, интересующий Кристофера ещё с появления парня в большом зале, Чонин отвечает, что это прикрытие для шрама от ожога, который он заработал по своей глупости от одного из языков пламени. «Я же не Феликс, чтобы гордо носить свои травмы на себе, — говорит он, — я лучше скрою, закрашу, заклею, но не буду сам их видеть. Хён умеет восхищаться собой, умеет несовершенства превращать в изюминки, я же пока этому не научился, — парень грустно вздыхает и, сняв кроссовки, опускает стопы в прохладную воду, — наверное, я ещё слишком молод для того, чтобы любить и принимать себя любым». Немного погуляв по территории, Кристоферу стало интересно ещё кое-что: — Чонин, а почему об этом месте никто не знает? — парень остановился и взял в руки рубин красивой неправильной формы. — Ну, я имею ввиду сам Дом. — Так, а как люди о нём узнают? Попасть сюда могут немногие, если они начнут рассказывать о нём, то их просто посчитают сумасшедшими. Нужны доказательства, а их отсюда не унести. — Здесь же есть техника, у вас у каждого телефоны, разве нельзя сфотографировать? Чонин достал из кармана свой телефон и протянул его Кристоферу. — Попробуй, — камера не запускалась ни в одном из приложений. — Видишь, сделать фото или снять видео не получится. Здесь перестают работать все камеры, как в смартфонах, так и отдельные. Маленькая, большая, профессиональная, старая с дачи твоей бабушки – любая камера тут будет просто бруском из пластика, металла и стекла, — лесник забрал телефон и продолжил. — Если нарисовать это место, то получится просто красивый сказочный лес, замок с летающими сферами, что вполне могут быть просто отсебятиной художника, спальни у нас вполне обычные, о них даже заикаться, как о доказательстве, не стоит, наши двери тоже вполне сойдут за креативную задумку дизайнера. Забрать что-либо отсюда тоже не выйдет – любая вещь, которая изначально была здесь, не перенесётся в реальный мир, исключением из этого правила являются только ключи, — Чонин ткнул пальцем в худи Кристофера, — но они такой формы, что никто не воспримет их за что-то сверхъестественное. Короче говоря, забрать отсюда ты можешь лишь то, что сам принёс. — Но ведь всё это не отменяет того, что можно рассказывать о доме, рисовать его интерьер, делиться своими впечатлениями от полётов в сферах и так далее. Да, возможно, поначалу люди будут считать тебя психом, но рано или поздно творчество дойдёт до людей, которые тоже здесь бывают, которые могут подтвердить. Конечно, гиперэмоциональных людей не так много, но достаточно, чтобы не спихнуть всё на шизофрению. С ума поодиночке сходят, одинаковые галлюцинации вряд ли могут быть у большого количества людей, — Кристофер не хочет никому рассказывать об этом месте, но ему интересно, почему о нём вообще нет никакой информации в его мире. — Если ты намекаешь на какие-то легенды и упоминания, то они есть. Просто их очень мало. Если получше поискать, то можно найти. Чонин хлопает новичка по спине и убегает куда-то вперёд. Кристофер следует за ним и оказывается в некоем подобии сада, отгороженном от остальной местности. Лесник срывает с ближайшего дерева какой-то фрукт и с громким «лови!» кидает его Кристоферу. В руках оказывается обычное яблоко. Чонин намекает попробовать и фрукт не разочаровывает своим вкусом: он сладкий, сочный, спелый, приятно ощущается на языке. Работник срывает и себе яблоко и съедает. Огрызки парни выкидывают в один из очагов пламени, после чего Чонин предлагает Кристоферу подняться в общий зал – у него ещё есть работа, так что экскурсию можно закончить. Парни поднимаются наверх и лесник, заранее попрощавшись, оставляет новичка в коридоре. Не успел Чонин снова уехать вниз, как по пустому затемнённому коридору разносится звук шагов и всхлипов. Парень идёт вдоль каменных дверей и замечает две подозрительно знакомые фигуры. Одна из них, видимо, заметив Кристофера, срывается с места и бежит прямо на него. Теперь понятно, что плач исходил именно от неё. Парень не знает, что делать, поэтому просто замирает на месте, аж пока не слышит такой родной голос: — Крис-хё-о-он! — Кристофера чуть не сбивает с ног высокий, красиво одетый и так правильно помещающийся в объятьях парень. Руки сразу же крепко обвивают и успокаивающе поглаживают по спине. — Что… что это значит? Всхлипы с новой силой оглушают, а худи постепенно пропитывается слезами. Минхо, которым оказалась вторая фигура, подходит ближе, становится в паре метров от парней и кивком здоровается с Кристофером. — Минни, — окликнул парень дрожащее тело в своих руках, — Минни, всё хорошо.